литературных журналов украинской  литературы Недавно в Уфе вышел юбилей­ный, посвященный 25-летию Совет­ской Украины номер журнала «Украiнська Лтература». Тебе ношу я в грудях темних. I в невсицущому мозку. Мою найкращу з дум наземних, Жагу любов мою палку, Ласкаве небо, грiм залёзний. Була ти, будеш i эен! Тобi, тобi, моя отчизно, У серцi давонять голоси эти строфы из вступления к новой напечатанной здесь поэме Максима Рыльского «Жага» («Жаж… да») могли бы стать эпиграфом к книге в целом, в которой во весь голос звучат чувства и думы ук­раинского народа, его любовь и не­нависть, страдание и гнев, жажда мести и проклятия врагу воля к нобеде. Вот 70-летний украинский крестья­нин Сила Жердяга изповести Семе. на Скляренко «Украйна кличе», Чет. верть века назад миллионы таких. как Жердяга, осуществили свою вековечную мечту о земле. Теперь он вновь защищает её от чужезем­ного нашествия, ибо знает что только советский строй в си­лах дать людям счастье на этой земле. Где бы ни сражались сыны и до­чери Украины в тылу у врага или на боевых фронтах, кто б они ни были больная, лежащая в списе киевская девушка Ева («Битва») или балаклавский парень Сашко  («Чемпон») из рассказов Юрия Смолича, героини романтических сказов Юрия Яновского («Украйн… ка», «Четвертий - сержанг») или вовелл Ол. Носенко («Вулиця Стиi­кост») и Ивана Цюпа («Степани… да») они всегда и везде мужест­в стихах Василя Швеця - венно сражаются за свободу своей родины.дять товстопикi куркулi на торзi, виби­рають спомiж нас соб1 рабiв» гневно рассказывает танкистам жертва фашистов - Марийка, уко… торой, вместо эук -только обруб­ки, обмотанные марлей, и великая гордость советского человека горит её душе, когда она зовёт людей: «Е, нi, брешете, не на те нас виховав вiльний народ! Не на те зростили нас Ленiн i Сталiн! Не на тe Шевченко «Кобзаря» на­Шевченко «Кобаарить на тий кобзар, i высоко отак несу вставай, радянська земле!» Клич Марийки отзывается и в зовущего в цих березових хашах Poсil, на високй приволжськiй горi, я для ворога вiтер посiю. i вин, бурю пожие на Днinpi. в уверенности Василя Лсняка, Вже скоро сонце полем побiжить Дипром розилсться тумани. и в «Думе» Евгена Бандуренко, зйди ти, горе, гиiвом­не печаллю. Шоб не мав я в серцi нi краплини жалю, Шоб не мав я жалю, щоб забув пощаду. Щоб в кровi ворожiй утопив досаду. и в лирических раздумьях Л. Первомайского, твердо знаю щего­вдушi скам янiлiй э вiра одна: В хвилину, коли вiповняэться мiра. Над св!том пiдноситься судна сокира. Шоб в ворога взяти за кривду сповна! и боевая тема, Патриотическая определяющая идейное единство последнего номера «Украинской ли­тературы», к сожалению, далеко не во всем нашла для себя высокое художественное выражение, Много­словие и надуманные ситуации явно снижают благородный замысел та­ких произведений, как драматиче­ская поэма Любомира Дмитерко «Серця хоробрих» и драматические новеллы В Суходольского «Шляхи­дороги». Напечатанное здесь окон­чание повести Н. Рыбака «Зброя з нами», требующей особого крити­ческого разбора, отличается раци­оналистической нарочитостью да­же в лирических отступлениях ав­тора. Схематичен, вял очерк «Ка­раганда» М. Пичугина. Литература Украины на подеме. В ней мощно звучат жажда мести врагу, боевая готовность к решаю­шим сражениям, чувство братского единства украинского и русского народоввсе те чувства и мысли, которыми живёт ныне советская земля. К. ИВАНОВ. МЕССЕР,«Украйнська лiтература» № 12-14.

По страницам

И ОШИБКИ его стихи чуть ли не образцом военной поэзии, А стихи Гудзенко ещё очень далеки от этого: в них резко ощущается формальная под­ражательность и явственно про­ступают не совсем здоровые на­строения, если не идущие непосред­ственно от Ремарка, то чем-то пе­рекликающиеся с ними («Отдых», «Перед атакой»). Художественная проза представ­лена в журнале второй частью по­вести Ю. Либединского «Гвардей… цы» (в которой на материале осен­них боев 1941 года ставится издав­на близкая писателю тема «рожде­ния героя»), двумя небольшими рассказами В. Каверина и В. Ко­жевникова, фронтовыми очерками Б. Галина «Офицеры» и В. Гроссма­на «Сталинград». Наибольший ин­терес представляют талантливые зарисовки В. Гроссмана, дающие впечатляющую картину незабыва­смых боёв на берегах великой русской реки. Очерки Галина также значительно поднимаются над уров­нем чисто описательного материала и привлекают прежде всего психо­логической правдой, умением авто­ра тактично раскрыть духовный мир тех людей, которых наблюдал он в течение многих месяцев. Плохо оправдывает своё ние раздел «Критика и библиогра фия», Не говоря уже о случайном подборе материала для рецензиро, вания, лишь в одной из четырах напечатанных здесь рецензий есть указания на отдельные недостатки разбираемых произведений Един ственная помещённая в этом раз­деле критическая статья … 3. Ке… дриной о творчестве М. Алигер вызывает серьёзные возражения 3. Кедрина пытается втионуть всё творчестео Алигер в рамки весьма искусственной схемы Неуместной и совершенно необоснованной надо признать попытку автора противо­поставить поэзию Алигер пред. военному творчеству других по­этов, якобы пронизанному полным благодушием и самоуспокоенно­стью, О «принципиальности» статьи Кедриной можно судить хотя бы по тому, что строки, по поводу ко­торых критик говорит: «счастье иметь силы и право рассказать че­ловечеству о рождении этой побе ки приводатся в качестве образца «обыкиовенной истерики», правда, тверения понять трудно. Немалую роль в привлечении ма. ториала для последней книжки «Знамени» сыграли ножницы, Кро­ме очерков Гроссмана, со страниц газет перекочевал в журнал рас­сказ В. Кожевникова «Тарасюк», а стихи Суркова и Антокольского можно было дазно усльишать по радио. От редакции журнала «Знамя» мы вправе ждать более высокой  организаторской активности. H. КАЛИТИН. 

ЛЕТОПИСЬ ЛЕНИНГРАДА  Голос  ные, и критические материалы пуб­ликуются часто опустя почти год ло после своего появления, когда и темы в них затронутые, уже ре­шаются иначе, и авторы их далеко ушли вперёд в своём военно­литературном опыте. Так произош­с рядом кригических обзоров работы писателей фронтовиков, по­мещённых в «Звезде» чуть ли не с годичным залозданием. «Звезды» за В первом номере 1943 г. заметен сдвиг. Инерция преодэлена наиболее в очевидно в первом разделе, посвя­щённом прорыву блокады Ленин­града. У журнала нашлись и горя­чий тон, и политическая яркость, и сперативность в самом подборе ма­териала, Статья Вс. Вишневского: «Наш 1943 вод», Н. Тихонова «Ленинград-Волхов», стихи Про­кофьева и Решетова всё это не только отмечает великое событие-- прорыв блокады, Всё это делает лицо журнала, говорит реально о времени, о Ленинграде в январе 1943 года и именно об этом. В разделе «Людигорода Ленина» такой же исторической конкоетно­стью отличаются статья А. Маха нова «Трудовой героизм ленин­градцев» и очерки В. Дружинина «Ленинградские портреты» Во Фронтовых рассказах Г. Холопова разделе «На полях великой бит­вы» видно, что герои их бойцы именно 1943 года, по их опыту, чониманию перопектив войны, по реальному их фронтовому поведе нию и психологии. На страницах журнала появились исвые авторы, выдвинутые армией военного времени: C. Ефимов, М. Дудин П. Никитич. В первом номере 1943 г. снова появился за­мечательный молодой ленинград. ский прозайк Эльмар Грин, выпу­стивший за год до войны ливую и своеобразную книгу рас сказов. Рассказ его «Хейно полу­чил винтовку» свидетельство зре­лой работы этого прозаика в во­енное время на военном материале, хотя далеко не во всех раз­делах «Звезды» 1943 г. заметно оживление, но очевиден курс на преодоление инерции. ** Иначе сложилась судьба другого ленинградского журнала «Ленин­нинтрадского норнала ный на очень широкий и разнооб. товым журналом. Авторы его - и писатели, и художники и теат­ральные деятели, и многочислен­военные корреспонденты. Из   произведений этихкорреспондентов журнал получил сейчас возмож­вой-и армейского творчества. В журнале возникли такие отде­лы, как познавательно богатая и бстроумная «смесь» на военные темы, как «рассказы как фронтовыечастушки, как «Мой папа на фронте», В «Леннеграде», несмотря на малый его обём, си стематически печагаются статьи на военно исторические темы. «Ленинград» - журнал с жизы­ми, оперативными и боевыми и­люстрациями, Это хорошо задума но и всегда отлично по качеству выполнения. Фотоочерки в «Ленин­- всегда яркий и политиче­талант-счастье фронтовиксвйОй, праде» ски острый документ военного времени. Однако в «Ленинграде» очень трудно встретить мало-мальски ин­тереоный короткий рассказ, Жанр этот представлен здесь скупо, се ро, А между тем короткий рассказ должен стать душой, центром жур­нала такого типа, да ещё в воен­ное время, да к тому же во фрон­товом городе. Эгот несколько по­верхностный уклон, якобы фрон­товая сверхоперативность мешает «Ленинграду» стать литературным жириалом города фронта в том обёме и с тем размахом, на какие сн смело мог бы посягнуть. Ленинградские журналы дней войны и блокады должны быть боевым идейным оружием наших дней и «старым, но грозным ору­жием» для дней прядущих, Вот вочему читатель уже сегодня споа… шивает с них полной мерой, без скидок на трудности, на спешку, на что бы то ни было. Как и все советские люди и предприятия, во  время войны журналы должны ра­ботать и быстрее и качественно лучше. Раиса Никогда ещё журналы наши не держали такой трудный и ответст… су­венный экзамен, как сейчас, в ровое военное время. Это - экза­мен на стойкость, выдержку, мо­бильность, на право включения в арсенал боевого оружия, разящего врага, Особенно серьёзна эта про­верка для ленинградских литера­турных журналов, вышедших после, долгого перерыва, в осаждённом городе. Появление первых номеров «Звезды» и «Ленинграда» в 1942 го… ду ознаменовало и закрепило воз­рождение и безостановочный рост культурной жизни Ленинграда условиях, когда враг стоял у ворот города. Ленинградская «Звезда» сущест­вует 20 лет. В ней сложились свой традиции, свой круг тем и авторов. Всё это сейчас круто изменилось. И многое из старых навыков при­шлось преодолевать в темпах воен­ного времени. Известны постоян­ные, весьма основательные упреки довоечной «Звезде». Академизм, склад исторических романов, мест­ная ограниченность, формалистское построение разделов строго по жанрам -- все это сказывалось на довоенной «Звезде». Военная «Звезда» в первом же номере 1942 года резко сломала эти традиции. Уже самое построение журнала, расположение материала было новым и необычным. Новой была сама обложка, на которох призывно звучали боевые стихи А. Прокофьева: «Бей штыком, грана­той бей!» Первый раздел журнала был сосредоточен на теме мести, теме гордости и боевого нацио­нального духа русского народа, Это было выражено в стихах Нико. лая Тихонова о Ленинграде в осо­бенности, в его поэме «Киров с на­ми» Это прозвучало в стихах Веры Инбер о людях города в осаде, в пьесе М. Тевелева «Звёзды на рей. де», в стихах Ольги Берггольц, В особый раздел были выделены очерки и рассказы первого номера -о народном ополчении, о первом боевом крещении советских людей, В них отражены, главным образом,1 события, связанные с Ленинградом и всем, что творилось вокруг него, Журнал стал в этом смысле более ленинградским, чем он был когда бы то ни было. И вместе с тем стал и журналом всесоюзного стал и жериалом всесоюзного зна было о нём сказать. Потому, страны Советов, как город, к кото­рому в эти долгие месяцы устреми­лись глаза всего мира. Новым и по-военному интерес-ные ным оказался и критический отдел первого номера «Звезды», называ­ющийся сейчас: «Искусство и на». В нём помещены статьи по енной истории России, статьи международной и военной обста­новке, статьи и рецензии о работе советских писателей в дни войны. Если вспомнить реальную обста­новку блокированного Ленинграда, в которой появится первый номер «Эвезды», единственного толстого журнала в городе, легко предста… вить себе, как прозвучал этот но­мер, как завоевал он читателя самим фактом своего появления. Таков был старт, обязывающий к разбегу. Но если говорить на строгом де он зна­что во­о уже ловом языке военного времени, то нужно признать, что подлинного разбега в последующих номерах «Звезды» 1942 г. не получилось, Дело здесь не в абсолютном или относительном весе литературных произведений, в них опубликован­ных. О «Звезде» военного времени будут судить так: насколько жур­нал показал лицо военного и бло­кадного Ленинграда, насколько в нём отражены этапы борьбы этого великого города, столь различные по содержанию и внешним формам существования, Насколько сказался в нём рост самих писателей, жив, ших и писавших в эти месяцы в непобедимом Ленинграде? И с этой точки зрения последу­ющие номера «Звезды» 1942 г. весьма мало двинулись вперёд в сравнении с первым её номером. Всли попробовать перетасовать ма. териалы № 2-3 и № 5-6 между со­бою, обнаружится: от перемены мест слагаемых сумма не меняется. В последнем номере 1942 г. трудно по его материалам определить, что дело происходит уже спустя пол­тора года с начала войны. По сти. хам, прозе и очеркам этих номе. ров нельзя сказать, к какому этапу военной истории Ленинграда и вой­ны в целом они относятся, Жур­нал превратился в альманах. Значит ли это, что в указанных номерах журнала нет хороших произведений об отечественной вой­не и Ленинграде? Разумеется не значит. Здесь опубликованы: «Ле­нинградские рассказы» Н. Тихоно­ва, «Пулковский меридиан» В. Ин­берпоэма И Авраменко «Ночь на­кануше бессмертия» интересные и подлинно боевые стихи, статьи, очерки Но дело в том, что вещи эти живут отдельной жизнью, не­зависимой от журнала Кстати, многие из них вышли в свет от. дельными издачиями в Ленинграде много раньше своего появления в «Звезде». По мере выхода номеров «Звез­лы» не только не отражалось в них течение войны и военной истории Ленинграда. Неясным осталось и другое: как росли и развивались писатели Ленинграда за время войны. Ведь они приоб­рели большой опыт военного вре­мени, Между тем, по журналу это прудно определить, И художествен-

УДАЧИ В последнем номере читателя порадует многообразие и значительность по­этического материала, отдель­ными исключениями поэтические произведения, напечатанные в жур­нале, по-своему интересны и ценны,  Большой интерес представляет поэма А. Кулешова «Знамя брига­ды». Уже не новый в нашей воен­ной лирике мотив отказа от лично­го покоя и счастья «в эти дни ког­да горе разлилось кровазой рекой», в поэме Кулешова разработан с большой поэтической силой и чув­ством. Из простых дневниковых записей героя поэмы вырисовы вается чистый и мужественный об­раз бойца-патриота, для которого любовь к родной земле и воин­ская честь всех других при­вязанностей. Полны грустного оча­рования пейзажные зарисовки по­эта, проникнутые болью за родную землю, на которой хозяйничает враг. С большой теплотой нарисо­ваны образы простых советских людей, помогающих бойцам. Поэ­ма мастерски переведена на рус­ский язык М. Исаковским, полно­стью сохранившим ту простоту и подкупающую убедительность ин­тонаций и образов, которые отли­чают стихи Кулешова. Поэма 3. Шишовой «Блокада» продолжает лирическую линию раскрытия «ленинградской темы», наметившуюся в лучних вещах В. Инбер О. Берггольц и других поэ. тов тенинградцев. Подобно «Фев. ральскому дневнику» Ольги Берг­гольц, «Блокада» - страстная го­рячая исповедь ленинградца, однс… го из тех многих, кто в страшные дни блокады невской твердыни му­жественно продолжал своё дело, выполнял свой долг, Так же, как герои других поэтов-ленинградцев, лирический герой Шишовой силен своей верой, своей кровной связью  с окружающими, своей волей к победе: …пока ты помогаешь старикам и женщине дорогу уступаешь… …пока ребенку руку подаёшь и через лёд заботливо ведёшь старательными мелкими шажками, пока ты веру бережешь, как знамя, держись её, и ты не упадёшь! ментом нантона збандала о том, как спасся Жан Лекок» Анта, и во многом выглядит как перевод с французского, К сожалению. стдельных случаях небрежности именно «перевода» (вроде «земног поклона», которым благодарит слу шателей французский моряк) пор­тят общее впечатление. Нельзя отказать в поэтическом даровании С. Гудзенко, автору цикла стихов «Однополчане». Но плохую услугу оказывают молодо. му поэту те, кто готов представить  «Знамя» № 2-3.

здание Воронежского театра Рисунок В. ДЕМИДОВА. 

гитлеровцами *

Разрушенное

  

ФОНД ПОМОЩИ ИСКУССТВУ ОСВОБОЖДЕННЫХ РАЙОНОВ всегда изгнать подлого врага из пределов советской земли и окон­чательно разгромить германский фашизм. Советский народ присту­пил к восстановлению хозяйства и культуры в эсвобождённых облас тях В этом историческом деле уча­ствует вся страна создавая спе­циальные фонды помощи по вос­становлению освобождённых от фашистских захватчиков районов в дополнение к большим средствам выделяемым советским государст­вом. Аудожественная интеллигенция также стремится принять деятель­ное и активное участие в восста­новлении искусства эсвобожденных районов, Комитет по делам искусств при СНК СССР и центральный коми­тет союза работников искусств призывают всех работников ис­кусств нашей страны последовать примеру куйбышевцев и принять участие в организацин фонда по­мощи искусству освобожденных районов. Товарищи актёры, иузыканты, художники, работники цирка, ра­ботники советской эстрады, прини­майте деятельное участие в орга­низации фонда помощи искусству освобожденных районов! Быстро восстановим понс всеместо ление разрушенных фашистами те­атров, музеев, концертных зданий усилит духовное вооружение со­ветского народа и ускорит нашу победу над ненавистным врагом! Коллектив Куйбышевского теат­ра оперы, балета и музыкальной комедии обратился недавно ко всем работникам искусства СССР с предложением создать фонд по­мощи искусству районов, освобож­денных от фашистских захватчи­ков. назва-о Комитета по делам искусств, создаётся такой фонд. Он составляется из средств, отчисляемых театрами, концертны­ми организациями и цирками от внеплановых спектаклей и концер­тов Кроме денежных средств, в фонд могут также постановочные материалы, предме­обэрудования, ворится: в ты театрального литература и т д. Для сбора иму­щества, поступающего в фонд, соз­даются межреспубликанские и меж­областные базы в Средней Азин, Закавказье, в Восточной и Запад­ной Сибири, на Урале, в Поволжье и в Москве. В обращении председателя Ко­митета по делам искусств М. Храп­ченко и председателя ЦК Рабис А. Покровского ко всем работни кам искусств Союза ССР во­Немецко-фашистские варвары, своем безумном стремлении унич­тожить культуру русского и других лый урон искусству во временно изведения искусства и ценное иму­щество учреждений искусства. Красная Армия изгнала фашистов из многих областей и готовится к решающим боям, чтобы раз и на-





ШИШОВА Одиннадцать пришлось на этот дом, На сад и ясли-по четыре бомбы… Вот это--раньше было детский сад… Со дня эвакуации стоят Ржавеющие под дождями дужки… Как схожа с кровью рыжая вода, окошка……Крокетная площадка… Вот сюда, Вот именно сюда прорвались пушки! Убили сына, Дочку повели C заломленными за спину руками Смотри, как в окна выбивает пламя, Как дым столбом уходитот земли, Зажмурь глаза от грохота н Постой на раскалённой мостовой И хорошо запомни: город твой Переименовали в Антонеску! Не плачь! Слезами не поможешь горю, Не плачь, а, стиснув зубы, блеска пОмОЛЧИ… В четвертый раз обшаривают море Зеленые и синие лучи… Бнизу тугой немецкий патефон В четвертый раз уже заводит танцы, В четвертый раз выходитнабалкон Встревоженный начальник сигуранцы И часового выгоняет страх На белый свет луны из-под навеса, Как им темно на светлых площадях, Как холодно на улицах Одессы! Как горько им от запаха акаций, Как душно им от моря твоего… Не плачь, а помолчи… И ничего Не забывай,-мы им за всё заплатим!

Зинаида

Чердачный запах стружки и земли… Петуньи в мутной баночке цвели, Чеснок и хлеб лежали на столе Под марлею… И возле хлеба - крошки, Летели стайкой пузырьки в стекле, В слепом стекле рыбацкого Спал «горишяк», - и ветру нужен отдых, А море в двери лезет напролом Вода беснуется - такую воду Ни развести, ни проломить веслом… Воспоминания! Они -- то в небе тают, То вдруг чертят крылами над водой, А то … сразмаху в сердце как в гнездо, Морскою узенькою ласточкой влетают. Аркадия,--уже почти что Ницца, Нерусские мясйстые цветы (Мы не любили этой красоты), И замирает «дьяболо» жужжа На уровне второго этажа (Мы не любили этой заграницы). Там моря нет Перегородкой синей Забито просто наглухо окно, Горчит во рту от запаха глициний И хлопает маркизы полотно… Концерты! Биржа! Голос И лебединый! В плафоны сводов бьётся си… бемоль… Воспоминания! Комочек красной глины в ней остро поблескивает соль, Веронка, вымытая ручейком, … Условный знак у входа в катакомбы…

Дивизионной газеты. Из фронтовых зарисовок, В. ПамфИ лова.  по общему провилу, раньне стар раньше «кончали курс науки» и, лись душой. Но сколько ни было послано на их век испытаний, как жестоко ни обошлась с ними судь­ба, всё же нашему современнику, человеку начала ХX века, довелось увидеть такое, что им не могло быть доступно. Сурков один нзтех кто в лицо адскому пламени войны Он рассказывает в стихах о гибе­друзей, он закрывал им глаза у догорающих костров, на обгоре­лых дороах среди чёрных разва­лин, Он видел гибель ни в чём не­повинных детей, женщин, стариков, Стихи Суркова, собранные в ма­ленькой книжке, вышедшей сейчас в издательстве «Советский писа­тель» («Солдатткое сердце») напи саны всего за три месяца прошлой рсени: июль, август, сентябрь Это был очень суровый этап войны На многих лицах наших друзей оставил он неиз ладимые морщины. Многие ердца он обуглил экончательно возмужавшей ненавистью Как раз об этих переменах и говорит сур­ковская лирическая книга, Пожа­луй, впервые его стих прнобрел такую упругость и отчётливость. Впервые он стал лаконичным, Ему не до слов Чаще стала врываться в эти стихи животворящая и же­сткая, не знающая эколичностей проза, Есть у этой прозы и другое название, боее ходкое и почетное: честность Несмотря на огромчую разницу в темах, в историческом окружении, несмотря на полную несовместимость двух лирических дарований, всё же чем-то очень важным книга эта перекликается 2 третьим томом Александра Блока. Она перекликается пафосом возму… ный опыт бесстрашия­Не все стихи этой книжки рав­ноценны В частности, цикл, наз автором «Короткими сти­хами» и состоящий сплошь из че­тверостиший кажется мне претен­циозным: зачем понадобилось из­влекать эти заметки из черновой тетради? Краткость, возведенная в прин­цип, заставляет предполагать от­жатую мыгль и острое искусство. В данном случае этого нет Зато многие другие, в том числе все

В типографии

  Слушайте, дальние наши потомка. Слово вступающих с гибелью в спор. Ночью в порывах февральской поземии К мосту сползает ваш предок-сяпер. Слушайте, дальние наши потомки, Слово того, кому гибель грозит, Нает прогибается тонкий и лочкий. Предок-разведчик на лыжах скользит. Стихотворение это перекликается Стихотворение это перекликается вом буущего»B обоих рез идет о «простоми напористом ма­лом» строителе и защитнике Со­ветского государства, Как уже бы­ло сказано, это давний герой Сур­кова Они росли вместе, Сурков знает его достаточно близко и лю… бит достаточно кровной любовью, чтобы от его имени говорить с бу­дущим. В криге есть и неприкра шенная во фронтовой своей прав­дивости «Застольная песня», и «Пе­сня о слепом баянисте», и стихио скворцах, и стихи о плотнике, на­водившем ночью мост для военной переправы, «плотнику и невдемек, что за ним половина победы» Есть и ещё ряд хороших стихов в ковской книге. Но, милосердные боги, зачем тесались в неё тусклые, несосто шиеся строки, которые наверняк потеряли своё значение для автог даже как дневниковые записик Срывов и слабых вялых мест в кните достаточно, чтобы говори об отсутствии самокритического чутья у хорошего поэта можно было и н ат, если бы сегодняшняя работа Сурковане была так нужна советскому бо сгву. Что это такое, как не жестяная проза сле выдавленная из зевающим наблюдателем: Мы здесь, как лома, Оружие на рукп выдано, размеренно строгий. Все, что казалось романтикой, стало обыденно. Боем кончается день, начатый криком тревоги… Как плохо и неумело! Это пис другой человек и не поэт онвовее Такие цитаты можно было бы ножить бесспорнее сила. сделавшая сейчас Суркова одним из любимей стихи начала - «Заповедь мстите­не боколжо ред О» «На меже», «Июльский день», «Девочка и солдат» да и дальше: «Россия», «Мать», большин­ство стихов израздела «Ночных» всё это наше лучшее, так точны они по внутреннему рисунку, так осер­приходиаждое слово, Здесь не цитировать Да и труден был бы выбор, и жалко выдёргивать строфы, Другая новая книга Суркова, вы­шедшая несколько раньшше, «Три тетради» - военная лирика 1939 1942 (Гослитиздат, 1942), вобрала в себя очень много ещё более не­равноценного материала Едва ли не лучшая в ней вещь «Разведчик Пашков» баллада о недорасстре­лянном немцами и спасшемся бой це. Мне пришлось слышать очень темпераментное исполнение её на вечере красноармейской самодея тельности, на фронте, в жаркой землянке, сопретой дыханием двух­сот человек, Чтец был награжден взрывом аплодисментов, Они отно» сились в первую очереть к автору, В. этой и других подобных ей ко­ротких балладах, происходит окон чательное воплощение лирическсго героя Суркова: мир поэта населён сегодня живыми людьми, с харак­терной живой речью с острыми особенностями, Надо думать, что именно этой спесебности пр развиваться и крепнуть в зрелом творчестве поэта Если сейчас, в разгар решаю щих битв, в условиях случайной остаовки на полдороге или с тру­дом давшейся передышки, нашсо… временник склонный к историче­Союза и его мужественный защит­кам, это может быть воспринято как нечто традиционно обязатель­ное, но с гораздо большим основа­нием, как словэв имеющее большой и для современ­ников Мн принимаем времени своего собствен-чем ного самосознания Обращение Суркова к было в знаменитой оде Маяковско­го «Во весь голос», Оно говорит о друзом: потомкам, скромное лично, не претендует на биографический смысл, как это ших поэтов армии, тем строже предявляемый к нему счёт. скорее уживутся в этом дружескзм клике высокая похвала и резкое Госуждение

п. Антокольскийтихи В самом начале отечественной войны на столбцах центральной га­Плох тот юноша, вступающий в литературу, кэторый не мечтает о Алексеяуркова Это подводный ритм истории Он ощутим не только в душе народа, не только в могучем дыхании фольклора Не только там он бес­спорен Когда он звучит в стихах поэта, выпускающего книги, стоя­щего в ряду работников советской культуры, тогда поэт сразу выра­стает на десять голов выше себя, тогда и о самом себе у него най­лутся весёлые и точные слова: По армейской старой привычке Трехлинейка опять в руке И тащусь к чертям на кулички На попутном грузовике. Пусть от стужи в суставах скрежет, Пусть от голода зуд тупой. Если пуля в пути не срежет. Зна чит - жив, значит песню пой. Только будет крепче и метче Слово, добытое из огня. Фронтовой бродяга-газетчик. Я в любом блиндаже родня. зы Да вый но он реч, Сказано без бахвальства и безпо­но и без ложной скромности с чего бы и прибедняться бро­дяге-газетчику? Это непривередли­малый, стойкий в беде, ярюст­работоспособный. И попутч. м окажется хорошим, и как про­пагандист не подведёт, а если по­надобится, сложит и отличные ча стушки­В его памяти масса вст­увлекательных историй, может быть не всегда достаточно правдо­подобных, но преувеличения про­зеты появилась песня Алексея Сур­кова, Её слова легко укладыва в память, а припев «Смелого пуля боится, смелого штых не берет»  казался задымленным сще со вре мен Измаила или ортова моста Так было угадано слово, самое не­обходимое в тот день войны И в дальнейшем, в течение многих ме­сяцев потрясающей борьбы нашего народа с гитлеровской армией, в течение уже почти двух лет, не один раз в стихах Суркова можно было услышать отголосок живого солдатского говорка, бесхитрост­ный песенный отголосок, за кото рым звучала любовь к Красной Армии, понимание её нужд и души, Алексея Суркова можно и не найти среди массы защитных ши­нелей, он как бы теряется в ней, типичный русский со дат-пехотнец, типичный по говору, по узмеше­Но зато если его найдёшь, эбяза­тельно примешь за представителя этой солдатской массы, -доля. видная для советского поэта, И удачи Суркова в дни войны были ожиданными, в известной степени неизбежными для поэта, органиче ски овязанного с армией, длипоэ та всегда помнившего о том дне, когда «в край наш спокойный хлы­нут новые войны проливным пуле­мётным дождём». К тому же ещё Сурков вырос за эти два года, и как поэт и какче­ловек (поскольку человек отража­ется в стихах). Когда-то в одной из первых своих книг он обращал­и имел право ся к своей песне сказать о ней: в чём нибудь подобном. Должно было многое произойти жизни всей страны многоевырас­тиввнашей культуре, многое окрен­нуть в самом человеке, амногое и смягчиться в нём; должен был нако нец, пробить час этой войны, что­бы Сурков открыл своё простое слово если и не обжигающее.серд­ца, то нужное и дорогое. Его неэффектный герой воплотится в с лирического героя, идущего рядом поэтом по фронтовым дорогам вместе с ним дымящего мах в блиндаже, вместе с ним разду­мывающего о судьбе поко чии, вместе с ним нашедшего своё ме­сто: в стране, на фронте, во време ни, во всей нашей истории: Видно, выписал писарь мне дальний билет, Отправляя впервой на войну. На четвертой войне с босемнадцати лет солдатскую лямку тяну. …И от пуль невредим, и огнем не палим, Прохожу я по кромке огня. Видно, мать непомерным страданьем евоим Откупила у смерти меня. Это серьёзные слова, полные не только личного, как сказанные от именипоколения Когда-то Алектандр Блок услы­чал в октябрьском ветр сму для него, заклинающие мир голоса: Революционный держите ша Неугомонный не дремлет враг. Через годы блоковским красно­гвардейцам откликнулись герби как матрос Швандя, Семен Котко, герои Вишнёвского Сейчас значе­ние этих фигур в жизни всего на шего искусства кажется особенно насущным: на них воспитывалось всё поколение, защищающее сегод­ня нашу страну Честь и слава пи­сателям, создавшим этих героев, И вот сегэдня поэт и солдат эте­чественной войны имеет право с гордостью сказать: «на четвертой войне с восемнадцати лет» В этих словах наша история, тот её цен­тральный узел который соприказа­



стятся за тот жар, с которым эн их Его лишь выкладывает очарованным слу­шателям. Это лёгкии чельвк него и руки золотые, и смекалка золотая, и сердце, надо полагать, отнюдь не деревянное С ним дру­жили в своих странствиях по со­ветской земле многие поэты Оч ских пятилеток. Сегодня он на фронте. Это герой нашего эпоса. видишь в стихах Суркова, ви­живым, в подробностях ха­рактера и угадываешь их типич­ванный ность





В гимнастерке простого покроя Ты в рядах пролетарнее пла. Ты себе эффектней героя Не искала и не нашла. Клялся он своей песне и в тэм, что когда-нибудь «мы откроемпро­стое слово, обжигающее сердца» Это было честно и убедительно и звучало даже не как заявка или обещание, а прэсто как мечта очень молодого писателя: дескать, вырасту и не такое ещё придумаю, булу«глаголом жечьсердца людей» 2 И ИсКУССТВО

ший ло в Сурков не молол не стар Хоро­мужской возраст, что тэ око­сорока лет Он говорит о нихи стихах, иногда с оттенком горе­чи, но чаще, как и подобает муж­чине: дескать, ещё и повоюем и нотанцуем Люди другой исто­ческой обусловленности, поэты XIX

«Чапаев».

агмент картины в. цышлакова, Выставка дипломных работ Mo­сковского Государственн го y­дожественного института н раинского отделения. № 19 (71) ЛИТЕРАТУРА

ется с биографиями миллионов   века раньше нас вступали в жизнь,