ЗЕМЛЕ



НА ОСВОБОЖДЕННОЙ

И ВОЙНА Портрет работы Н. ГЕ.

ЛЕВ

ТОЛСТОЙ

Л. БУЛАХОВСКИЙ



ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЖИЗНИ Я провёл в родном городе де­сять дней, 23 августа, когда мы, группа работников украинской культуры - Павло Тычина, Мак­сим Рыльский Юрий Яновский и я, вехали в Харьков ещё пылали Никого из писателей, естествел но, не обнаруживаем. Уцелел только кое-кто из членов их с мейств, преимущественно пожилые женщины, Одни плача, другие сме ясь, приветствуют среди нас сво их знакомых, задают вопросы о гарью отраз­были убра­едкий запах пожары, сильно несло валин зданий; не везде ны трупы врагов, и близких и сообщают, что знаю тех, кто был в городе - погибили выжил­о том, как «жил» поч. ти не говорится. Волнуясь, спешам к самому цент ру города узнать о судьбе гла ных библиотек и университета давней гордости Харькова, Славу Харьковского уныверситста, осно­ванного на восемь лет раньше бер­тления доносился до нас, Дороги, разбитые не-

В. КАНДЕЛАКИ, Д. КАМЕРНИЦКИЙ ПО ДОРОГАМ ОРЛОВШИНЫ ли Выехав из Москвы для обслу­живания бойцов Брянского фроя­та, наша бригада артистов Мо­сковского государственного теат­ра им. Станиславского и Намиро­вича-Данченко уже в пути узнала о взятии Орла и направилась к месту только что отгремевших боёв. На полутэратонном грузовике мы быстро мчались по дорогам. изрытым воронками. Разбитые цели. «Тигры» и «Фердинанды» говори нам, что мы уже близки к Всего несколько дней назад улицы Орла еще попирались на­глым немецким сапогом. Теперь немцев здесь нет но какой чудо вищный след оставили они! С чисто немецкой педантичностью эти громилы взрывали дом за до­мом, улицу за улицей, С трудом находим мы путь среди замини ди ми ли рованных улиц к переправе… В этот день на главной площа­города состоялся парад наших войск и митинг, посвященный не­редаче города военными властя­гражданским­По разрушен­ным улицам на площадь стекались взвовнованные и радостные жите Орла. После митинга наша бригада лаёт на площали концерт для на­селения освобюжденного города. Нас окружают жители Орлаих осталось всего тридцать тысяч. Они рассказывают нам о своих безмерных страданиях при немец­кой оккупации. У кого повесили мужа, у кого угнали в рабство детей. На другой день мы начина ем художественное обслуживание ралах в лесу мы даём концерт. Свои выступления мы посвящаем отдельным героям, покрывшим себя неувядаемой славой в только что прошелших боях Срели вих капитан Литвиненко; он первый ворвался в Орел и водру­зна красное знамя, которое для него выкопали из земли железно лорожники, в свое время зарыв­шие его в землю. Тут же в лесу командование вручает ордена. По разминированным дорогам мы приближаемся к Карачеву, взя­тому нашими войсками. На месте живописного горола камней, черных бревен, исковерканных балок, оброре­лые салы, Но в местах, похожих странную пустыню, быстро возрождается жизнь обратный путь лежит че рез Орел. Город ожил. Улицы очищены от мусора и развалин, сорваны неменкие эмблемы и вы вески, работают антеки, парик, махерские. детский дом Вдоль всех дорог стоят новые столбы и телеграфная провслока. Повсюду новые мосты, этремон­тировано шоссе­Жизнь возвращается на истер­занную врагом орловскую землю *

жна была погибнуть от смертель­ной раны полученной ею при Бо­родине. Оставление жителями Мо­сквы, по убеждению Толстого, про­изошло вследствие «скрытого па­триотизма» заставившего москви­чей выезжать с тем, что они мог­ли с собой захватить, бросая овои дома и имущество. Выезжали пото­му что «для русских людей не могло быть вопроса: хорошо илли дурно будет под ушравлением французов в Москве. Под управ­дением французов нельзя было быть: это было хуже всего». И от того, что жители покинули Моск ву, «совершилось то величествен­ное событие, которое навсегда ос­танется лучшею славой русского народа». Сила нарюдного духа выдвигает полководцев, осуще­ствляющих в своей деятельности волю народа. Таким полководцем в войну 1812 года был Кутузов. О нём Толстой говорит: «Источник этой необычайной оилы прозбения в смысл совершающихся явлений лежал в том народном чувстве, ко­торое он носил в себе во всей чи­стоте и силе его, Только призна­ние в нём этого чувства заставило чарод такими странными путями его в немилости находящегося ста­рика выбрать, против воли царя, в представители народной войны». Кутузов всегда утверждал, что Во­родинское сражение было побе­дей русских войск и что эта побе да повлекла за собой катастрофу наполеоновской армии В одном из черновых вариантов «Войны и ми­ра» Толстой писал: «Принявкоман дование армнями в самую трудную минуту, он вместе с народом и по воле народа делал распоряжения для единственного сражения во всё время войны, сражения при Бородине где народ напряг все свои силы и где народ победил, и где один Кутузов, чувствовав­ший всегда вместе с народом про­тивню всем толкованиям своих ге­приснатох предножтающим всь рол ны русский народ, -- то, что на­этот победил». Насколько в представлении Толстого … Кутузов является во­площением исторической целесооб­столько же наполеон сничтож­нейшее орудне истории», влюблён­ный в себя позёр и лицедей. Ря… дом с Кутузовым ничтожными пиг­меями и бездарностями изобража­в «Войне и мире» генералы из немцев, служившие в русской ар­мии в войну тода,груды ренная ограниченность немца ярче всего воплоиена голстым в образе генерала Пфуля, незадачливого ор­ганизатора Дрисского укреплениНаш го лагеря. Пфуль, по словам Тол­он но ная стого «был один из тех безнадеж но, неизменно до мученичества самоуверенных людей, которыми только бывают немцы». равнивай характер самоуверенности у разн народов, Толстой пишетблестит самоуверен хуже всех и пверж всех и противнее всех, потому что воображает, что знает ист науку, которую он сам вылумал, которая для него есть абсолют­истина». Та духовная сила, которую об в и 1812 Россия этой года, отечест­благс­русский нарет войну в

В истории мировой литературы и мировой духовной культуры Лев Толстой занимает совершенно осо­бое место, Никто из великих ху­дожников слова не сочетал в себе силу гениального творческого да­рования с силой высокого мораль­ного инстинкта в такой мере, как Толстой, Это гармоническое соеди­нение и взаимопроникновение кра­соты художественной и красоты нравственной в самом начале писа­тельского пути Толстого проник­новенно подмечено было Черны­шевским. В Толстом показательнее всего воплотились величайшие и прекраснейшие традиции русской литературы, идущие еще от «Сло­ва о полку Игореве», - традиции искусства, в котором эстетика бы­ла неотделима от этики. Почти на самом пороге своей литературной деятельности Тол­стой заявил о том, что подлин­ным героем его писаний, которого он любит всеми силами души, яв­ляется правда. И этому герою Толстой оставался верен в тече­ние всей своей жизни, Только о нём он говорил во всеуслышание, смело и открыто, ни разу не по­кривив душой, только его он искал взволнованно и напряженно до гро­бовой доски. В какой бы форме он ни писал, он писал для того, чтобы уяснить и для самого себя и для других ту истину, которую он всегда страстно и мучительно искал и при­том не в келейной замкнутости от людей, а в живой и действенной связи с народной стихией, Вот по­чему, по образному выражению Ленина, в учении Толстого стра­вилось «великое народное море, взволновавшееся до самых глубин, со всеми своими слабостями и всеми сильными своими сторона­ми». Величайший реалист в постиже­нии и изображении мира челове­ка и мира природы Толстой умел, как, может быть, никто извеликих ожников, пожин поляжную произведения в высшей степени об­ладают тем качеством, которое Толстой считал самым существен­ным для искусства, - качеством «заражения», Художественное ма­стерство Толстого, действительно, с необыкновенной силой заражает читателя и заставляет его пережи­вать то, что пережито самим авто­искусства. рэм, а это Толстой также считал важнейшим признаком истинного В наши дни жесточайшейи упор­нейшей схватки с врагом наиболь… шей заразительной силой отлича­ются произведения Толстого на тему о войне и в первую эчередь «Война и мир». Смолодости и до глубокой ста­рости война глубоко волновала нравственное сознацие Толстого. При всём своём осуди­тельном отношении к войне Тол­стой как никто до него, показал настоящее душевное величие и настоящую душевную доблесть по­дтинных героев войны, бескорыст­по жертвующих всем для блага ролной земли и своего народа Что бы ни говорил Толстой о войне он в глубине своей души всегда был патриотом своей родины, ра­довавшимся её удачам и скорбев­шим, когда она терпела неудачи, В Крымскую войну он по собствен­ному желанию переводится из Ду­найской армии в Севастополь «больше всего из патриотизма» ко­торый в то тяжелое для России время «сильно нашел» на него как пишет он сам в письме к брату. Когда Севастополь был слан, Тол­стой писал своей дальней родст­веннице Т. А. Ергольской: «Я пла­кал когда увидел город, обятый пламенем, и французские знамена на наших бастионах». Уже в кавказских военных рас­сказах Толстой показал войну с такой стороны, с какой до тех пор она не изображалась почти никог­да в литературе. Его занимает не столько батальная тема сама по се­бе сколько то, как ведут себя лю­ди на войне, какие свойства натуры обнаруживают они в военной об­становке. Тут настоящими героями оказы… ваются люди простые, скромные с виду неказистые, часто даже за­стенчивые чуждые всякого показ ного молодечества, Таков капитан Хлопов в «Набеге» в отличие от романтически-эффектногэ, всегда позирующего поручика Розенкран­ца, таковы капитан Тросенко исол­дат Веленчук в «Рубке леса» где следующими словами характеризу­ется храбрость русского солдата: «Дух русского солдата не основан так, как храбрость южных наротов, на скоро воспламеняемом и остыва­ющем энтузиазме; его так же тру­дно разжечь как и заставить упасть духом Для него не нужны эффекты, речи, воинственные кри ки, песни и барабаны: для него нужны, напротив спокойствие по­рядок и отсутствие всего натянутэ­19, В русском, настоящем русском солдате никогда не заметите хва, стовства, ухарства, желания отума­ниться, разгорячиться во время опасности чапротив, скромность, простота и способность видеть в заасности совсем другое, чем опас… ность, сэставляют отличительные особенности его характера». Рас­сказ севастопольского периода «Как умирают русские олдаты» («Тревога»), при жизни Толстого не напечатанный заканчиваетсята. кими словами: «Велики судьбы сла­вянского народа! Недаром дана ему эта спокойная сила души, эта ве-на

почти Два предшествующих дня уже подготовили меня к зрелищу же­стоких разрушений городов, горо­дов почти вымерших. Но то бы­ли небольшие города, котэрые я видел впервые. Я мысленно гото­вился к тому, чтобы увидеть Харь­ков не таким, каким я знал его в течение полувека, предполагал, что не все привычное найду сохра­нившим свой прежний вид. Картина разрушения оказалась намного страшнее того к чему бы. ло гэтово воображение: груды линского, создавали в течение по лутора веков лингвисты Срезнв­ский, Потебня, Овсянико-Куликоя­ский, Нетушил, литературсведы Кирпичников, Сумцев, историки Бузескул и Багалей, математики Ляпунов, Стеклов и Бернштейн. медики Гиршман и Дандлевский. Тяжело смотреть на запущенные сейчас корпуса, на полуразрушен ное здание одного из новейших корпусов - химического на руи­ны старого юридического, Ти раза беседовал я в стенах всега оста. для меня дорогой и такою шейся и после перен сенных сю страданий и унижений alma mater со старыма и молодыми тэварища ми, Мы расцеловались почти без слов: я - с радостью человека, принесшего в старую близкую семью весть об освобождении и словабод. рости; они думаю, с чувством которое хорошо понимают только те, кому пришлось пройти через страдания, печать которых слиш ком явно лежит на многих из них Я не сразу узнал многие, в прош пом ороно знакомые лица н бритые, изможденные, худые или со следами нездоровой, голодной Как жили? Делали спички, обра­базывыти, огороды проте пострадали отмародерства и бомб. Хочется сказать хоть два слова об этой категории людей, самоот­верженно преданных делу нашей культуры. Просто, бесхитростн рассказывает нам старый «служ­тель» олной из химических лабора­тэрий о том, как он укрывал от немцев наиболее ценные предметы «своей» лаборатории, и так же просто, вряд ли догадываясь о ге­роизме того, что он делал, скром ный музейный работник любовно показывает, что он сберег, и сооб щает нам о спрятаннэм им в раз­ных «похоронках». Беседа с несколькими жителями возле библиотеки им. Короленко подготовляет нас к тяжелому пе­реживанию, к которому мы собст венно уже готовы, - достаточно пэплядеть с улицы на старое, дав­но знакомое, теперь кажущееся полуразрушенным помещение биб­лиотеки Нам рассказывают, как марте этого года немцы на улице жгли взятые из библиотеки, сло­женные кучами книги, Сгорела от пожара (около библиотеки была размещена кухня итальянской во­енной части!) или уничтожена в порядке из ятия приблизительно четверть огромных богатств библи­отеки, Директор с особенной пе­чалью говорит о гибели всей дя­ской литературы, долго и любовно им собиравшейся, Два концерта, данные при нас в театре им. Шев. ченко лучшими артистами Союзаи Украины вызвали общий во­30 августа на митинге, собрав­щем тысячные массы населения, звучали гордые слова освоболите­лей города-- руководителя боль. шевиков Украины Никиты Сер­геевича Хрущева и командую щего Степным фронтом гене­рала армии Конева, Устами старого профессора А. В. Терещенко интел­лигенция многострадального города рассказала о перенесенных ею страданиях и унижениях и о своем счастье соединения с советским на­родом. Старый художник, заслу­женный деятель искусств УССР Прохоров прочитал гэрячее обра щение митинга к товарищу Сталину. Пусть скорее забудется прокля тое недавнее прошлое родного го­рода! Уже пришло время думать о новой славе и процветании вто­рэй столицы Укранны, Скоро доб­лестная Красная Армия, руководи­мая своим великим вождем и его соратниками, окончательно разтро­мит фацистских злодеев, и совет­ский нарюд восстановит разрушен­ное лютыми захватчиками, Снова на родной земле зацветет жизнь разумная и счастливая. Мы в это верим всей полнотою своего серд ца, как верим в справедливость тей страшной расплаты, которую заслужила за свои злодеяния фа­шистская нечисть, надругавшаяся над жизнью и трудом поколаний, превратившая в руины то, что строилось веками. Архитекторы выезжают в освобожденные районы Правление Союза советских ар хитекторов приняло решение по слать в освобожденные районы несколько бригад архитекторов для казания творческой помощи местным строительным организа циям при восстановлении разру шенных фашистскими варварами жилых и общественных здании, Одновременно архитекторы пи­мут участие в разработке проектов планировки и застройки разрушен­ных городов и сел. Михаил ГОЛОДНЫЙ  МЕСТА РОДНЫЕ Синеет небо за Донцом Свободны вы места родные. Шахтеры, девушки степные Встречают с радостным лицом Вас, батальоны боевые. Все шире круг, Синеют дали. И туча на краю земли Полает как чудо-танк, влали. О дым отечества о, дали Мне близких с детства милых мест, Где даже дети утверждали: Кто не работает - не ест! Мы эту правду отстояли: - И здесь над синевой простора Ей снова жить, и пвесть опять. И над могилою шахтера Степную песню распевать. щебня на месте недавно стоявших красивых зданий, обугленные фа­сады многоэтажных домов, разва­лины, каркасы, по которым только и можно узнать прежние строения, рухнувшие мосты - одна сплош­ная лента опустошения и застыв­шего за ним человеческого страда­ния и горя. Взгляд почти удивлен­но останавливается на зданиях, ко­торые кажутся целыми - без зия­ющих пробоин, с немногими выби­тыми окнами, н провалившимися крышами… дываем во дворы и дома, спещим Обходим улицу за улицей, загля­разыскать людей и учреждения, где надеемся узнать что-либо о го города цветущей Украины. Есл те сла кото­рыми трудно совладать и мужчи­не … все время подступают к гор­лу когла дждом шаг идишь гибель векового труда, затрачен­ного на строительство родного го­рода, то какое-тэ особое чувство омерзения и гнева охратывает ог. да читаешь немецкие плакаты, это яркое выражение подлости «арий­ских» мракобесов. С заборов гля­дят на нас многоцветные, лубочно расписанные картинки с изображе­нием весело смеющихся обитателей немецкого «рая», а надписи наних рассчитанные, очевидно, на стопро­центных глупцов, издевательски приглашают «ехать» Германию чтобы «принять участие в немец­ком домашнем хозяйстве». Жители Харькова наперебой рассказывают о самом разном но из всех рассказов узнаешь об од­ном - о полном бесправии, ужасе ченкой оты замолоделью поб­дажности властей и торговле жиз­нями, проституированной «культу­рез везде и во всём - от комнаты фашистского постояльца до теат­ральных «развлечений» натлых «культуртрегеров» Страх нищета ужас… И так почти два года…  

Л. Н. Толстой.

ются Толстым с правдивостью ис­торика и художника-реалиста как результая палржетичесного подена ды, которые наносили вражеской армии удар за ударом. Толстой с убеждающей силой показал, что война 1812 г., как и все народные войны была не захватнической, а оборонительной значит, справедли­вой. Обороняясь, русские подняли «дубину народной войны», кото­рая «гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашест­вие», «Скрытая теплота патрио­тизма» поднялась во всех слоях русского общества; ненависть к врагу в одинаковой мере испыты­вали и купец Ферапонтов и князь Андрей Болконский, вначале пре­клонявшийся перед Наполеоном M, как полководцем. Проигрыш русскими Аустерлиц­кого сражения Болконский обяс­няет тем, что при Аустерлице нам не за что было драться и потому мы, заранее сказав себе, что про­играем сражение, действительно его проиграли. Предстоящая же битва (при Бородине), по твердому убеждению Болконского должна быть русскими выиграна, потому что победа зависит, по его мысли, эт того чувства родины, которое есть в нем самом, в капитане Ти мохине и в каждом русском солла­ге, Болконский предвидел благо­приятный для русского войска ис­ход Бородинского сражения, пото­му что он подметил в солдатах во­наружил лю к победе ещё до наступления битвы Своей верой в торжество русского оружия он заражает и Пьера Безухова, который накануне Бородина видит, как лица солдат, венную даря дительницей бя в Пьеве значительные, освети­в самый разгар боя «как из придвигающей­ся грозовой тучи чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на стовой, «Войны тельные прибегают духовно лицах этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгораощегося огня». Пьер понял главное, что привело их к победе: кони не говорят, но делают». перечитывают Бородинская битва по мысли Толстого, была прежде всего нрав­ственной победой русского наро­да, Русские, потеряв половину сво­его войска, стояли так же грозно в конце сражения, как и в начале его, Французы поняли нравствен­ное превосходство своего против­ника; поняли и то, что сами нрав­ственно истощены Этои предопре­делило дальнейшую их капитуля­цию Докатившись до Москвы, французская армия неминуемо дол-

Кажется будто Толстой всё это писал в наши дяи, когда отмечен ные им кочества русского челове, ное выражение. Еще до приезда в Севастополь Толстой заносит в дневник свои мысли о «великой моральной силе русского народа», о чувстве «пыл­кой любви к отечеству», ксторые уже обнаружены защитниками Се­вастополя А по приезде в Севасто­поль, сам став в ряды отважных его защитников, он писал брату: «Дух в войсках свыше всякого описания, Во времена древней Гре­ции не было столько геройства. Корнилов, обезжая войска, вместо «Здорово, ребята!», говорил «Нуж­но умирать ребята, умрете?» и войска кричали: «Умрем, ваше пре­всоходительство ура!» И это был не эффект, а на лице каждого вид­но было, что не шутя, авзаправду и уж 22000 исполнили это обеща­ние…» Несколько перефразировав, Толстой повторил эти слова и в «Севастопольских рассказах». В «Севастопольских рассказах» Толстой первый, в сущности, прав­диво показал войну, говоря его собственными словами, «не в пра­вильном, красивом блестящем строе, с музыкой и барабанным бо­ем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами», а «в на­стоящем её выражении - в кро­ви, в страданиях, в смерти», Глав­пое, что увидел и оценил Толстой в осажденном Севастополе - это стойкость, героизм и душевное величие русского воина, спокой­но, самоотверженно и без похваль. бы защищающего свою радину, В рассказе «Севастополь в декабре месяце», говоря о «стыдливом чув­стве любви к родине», лежащем в глубине каждого русского челове­ка он писал «Вы ясно поимете, вообразите себе тех людей, ко­торых вы сейчас видели темя ге­роями, которые в те тяжелые вре­мена не упали, а возвышались ду­хом и с наслаждением гетовичись к смерти, не за город, а за роди­ну, Надолго оставит в Россин ве­ликие следы эта эпопея Севасто­поля, которой героем был народ русский». С восторгом отзываясь о добле сти защитников Севастополя, Тол­стой в то же время не закрывал глаз на те вопиющие недостатки которыми отличалась русская ар мия и которые привели ее в конце концов к поражению Эти недо­статки были прямым следствием крепостнической системы и Эбщего уклада государственного режима тогдашней России. В записке, ко­торую Толстой собирался подать одному из великих князей, нахо­дившихся в Севастополе, с пре­дельным возмущением, с болью н пафосом негодующего гражданина и патриота он обрушивается на тех, кто повинен в безмерно тя­желой участи русского солдата. Оскорблённое и уязвленное во­енной неудачей под Севастополем патриотическое чувство Толстого искало удовлетворения в обраще нии кнсторическомупрошлому Рос­сии, славному великими делами и людьми большого духовного зака.  ла. Так родилась гениальная эпо­пея военной доблести и нравст­венной мощи русского человека­«Война и мир». Подлинным, не­пререкаемым героем «Войны ими­ра» является русский народ, защи­щающий родную землю от вторг­шегося в неё непобелимого о тех пор и увенчанного ввоенными лаврами Наполеона иего закален ной в боях армии, Война России с иностранными захватчиками казана Толстым в романе как вой­народная. Победоносный

которой в и и

вышла

прое­войне, дает се­Андрее Болконском. и и в Наташе самые персонажах жизни правде значи­и они ею

знать

Безухове в и

других В

мира» моменты к

своей

народной возрождаются. в и мир» наше и и

«Война

время

самое популярное мое у нас произведение Страницы «Войны и в читателей потому щенные русского нельзя ствовать

самое мира» на

люби

искусства. жадно

миллионы и тылу

советских фронте, посзя-

эти

страницы, помогают и

что лучше

прошлому как

героическому народа, осмыслить и

почув­ве-

героизм

духовное в

личие нашего народа

настоящем.

Толстой своим гениальным по­стижением русского национального духа в пору тяжких исторических укрепляет на­испытаний, духовно

шу мощь и помогает нам защищать наше народное достояние.

Вокзальная площадь в

Сталинграде. Акварель.

Из сталинградских зарнсовок художницы 3. Зайончковской.  -сколько простых,

МАЦА«мазых» В огне Великой отечественной Традиционный язык подобных памятников пока ещё очень огра­ничен: это варианты обелисков - усеченных остроконечных пирами­док - вариации пьедесталов со скульптурным завершением и, на­конец, мало обработанные «живо­писные» скалы-памятники с над­писью или рельефом, - вот соб­ственно и все чем мы располага­ем в этой области, Очевидно, что этого весьма и весьма мало для того, чтобы запечатлеть герсику нашего времени. Скудость традиционных форм осознают и сами советские архи­текторы и скульпторы. На выстав­ках конкурсных проектов памят­ников мы уже могли видеть ряд новых решений: есть попытки не­пользовать характерные тля рус ских равнин украинских степей формы древних курганов, элемен­ты русской шатровой архитектуры,астье силуэт маяка и даже приёмы рас­пространенных на Древнем Восто­ке так называемых скальных гроб­ниц в которых сама гора или еб часть превращаются в памятник. Искания эти заслуживают внима­ого осущестенякое отельственной войн большо нументальных памятников велича­вых патетических и единичных в своем роде, Конечно, и таких па­мятников нужно будет воздвигнуть немало, Разгром немцев под Моск­вой, героическая обороня городов героев Сталинграда, Ленинграда Севастополя защита Кавказа, ос­вобождение Донбасса, грядущее ос… вобождение Украины, Белоруссии Латвии, Литвы, Эстонии должны быть увековечены именно в мону ментальных памятниках, лаконично патетически отражающих герои­и ку незабвенных страниц истории Беликой отечественной войны. Это как бы основные главы, ве­дущие песни геройческого эпоса. Но сколько внутри этих глав не­забываемых эпизодов, сколько ин­дивидуальных и групловых подви­гов, неповторяющихся и неповто­римых, из которых и слагается каждая песнь, Наряду с величест­венным пафосом решающих битв войны слагается величайший геро­ический эпос. Его рождают бес­смертные подвиги верных сынов родины. Эти подвиги будут жить в столлетиях, Имена простых совет­ских людей, совершающих герои­ческие дела, становятсявсенародно известными - таковы имена капи­тана Гастелло, партизанки Тани, героев-панфиловцев и сотен дру­гих. На полуразрушенных стенах ге­ро ронческого Сталинграда появились надписи: «Встали насмерть» На Сумской улице Харькова на одном из сохранившихся домов неизвест­ная рука в знак народной благо­дарности начертала: «Здесь прош­ла 93-я гвардейская Харьковская стредковая и по-стрелковая дивизия». В бескрайних аарьковом возник ни­кем не заказанный, никем не про­нсконектированный импровизированный памятник героям-артиллеристам, павшим в боях за родину: на пло­щадке, выложенной придорожны­ми камнями, между двумя пирами­дами из трофейных снарядов вы­сится громада трофейного ору­дия. Так, очевидно, зарождались ког­кото уные стробы потин творений древних народов обра Джангара, Манаса, Давида Сасун­ского, русских богатырей. Это - не поэзия войны, Это - поэзия Человека. Тех его величай­ших чувств, которые рождают ге­роизм в справедливой войне - чувств, воспитанных в многовеко­вых боях русског ского народа засвою независимость и закаленных в борьбе за социализм. И эти первые стихи нового эпо­са написанные самим народом, ко многому обязывают наших ху­дожников, скульпторов ров, архитекто­ров. поэтов. На Бородинском поле, в память отдельных эпизодов великого сра­жения, было сооружено свыше тридцати обелисков, сейчас варвар­ски разрушенных немцами, Сколь­ко памятников понадобится для увековечения невиданных в исто­рии героических подвигов воинов Красной Армни и народных мсти­телей!

ванная как символ родины-матери. Это могла бы быть отдельно стоя­щая (или сидящая) фигура, на по­стаменте которой в лаконичной повествовательной трактовке - в духе народных сказок - разверну. то в рельефах несколько эпизодов, относящихся к данному месту во­енных действий, Или: молодой бо­гатырь, прижавший ногой к земле извивающегося тигра. На поста­менте - реалистическое изображе­ние танкового боя в плоских рель­ефах. Глубокое и любовное проникно­вение в смысл величайших собы­тий правильное понимание задач, которые поставлены историей пе­ред советскими народами и кото­рые осуществляются под гениаль­тым руководством великого Сталина и творческое вдохновение подскажут советскому художнику множество возможных решений, которые создадут новый художе­ственный тип памятника. Нам хотелось только подчерк­принцип исканий этих близких нам и дорогих грядущим поколе­ниям образов, Это принцип кото­рый должен превратить традици­онные памятники-знаки или памят­никинадгробия в простые, понят­ные и жизнеутверждающие произ­ведения большой поэтической силы - в произведения, где нашла бы гауонкое,некренне отражение красота свободного ду­ха советского человека. Сооружение памятников героям Великой отечественной войны по­требует много творческих сил и внимания. Наши скульпторы и ар­итекторы начали готовиться к тому, чтобы достойно выполнить эту почетную задачу, Но, как по­казали выставки проектов в мос­ковском Доме архитектора, тема намятника ещё не рисуется им с дестаточной ясностью. Громозд­кость, многосложность и увлечение «монументализмом» ещё сковывают и новые искания, Успеху этих творческих поисков мешает также несработанность скульптора с ар­житектором. Но дружными совместными уси­лиямн советские скульпторы и ар­хитекторы должны с честью вы­полнить эту задачу, создав проек ты монументов патетических и драматических, эпически-спокойных или овеянных мяским лиризмом

человене­ских чувств, воспо­минаний, благодар ности, скорби и радости, сколько задушевной лирики, рождающей героизм! Основной мотив всех полвигов наших героев, это пламенная, чистая и твердая, как кризгалл. любовь к родине, вера в дело Ленина­Сталина, осуществленное родиной, вера в жизнь, в аветлое, И здесь уже не могут удовлет­ворить традиционные формы мо­нументов и их простые вариации. От наших мастеров потребуется не просто изобретательность, а твор­ческое проникновение в челвечно­прекрасный смысл каждого подви­га, эпизода героической борьбы. счастливое будущее.

Не смерть - а жизнь влохновля­ет нашего художника. Война не как разрушение а как справедли­вая борьба за мир, процвегание, не мрачная трагедня полный драмативмаки сагастся нашим наролом.от должен получить слубокое поэтич­должен полушить убокое порн ное искреннее отражение в памят­никах героической эпопеи совет­ского народа, Отсюда и ихсодер­жание. По типу своему это не надгро­бим (ам свое место) нихо, лирические или драматичные па­мятники, которым не чужда непо­средственность языка народных сказок и их мудрая символика. Вот для примера, возможные решения памятников. Традицион­эбелиск, но вэкруг него. на эпонуть ныи постаменте, скульптурная группа мальчика и левочки; на поколе надпись: Вечная память вечная благодарность всех грядущих по­ра со колений тем, кто отдал жизнь за наше счастье. Или другой вариант той же темы, Скульптурная фигу­молодой, прекрасной женщины смеющимся ребёнком на руках и двустишие благодарности за спасённого от рабства ребёнка. Это уже не надгробие, а памятник полном смысле Но не памятник ге. ометрически сухих форм не про­стой «знак» а образ, насыщенный чувством и конкретным содержа­нием. Можно предложить и такое ре­шение в более символическом пла­не: русская женщина-мать, тракто

ликая простота и бессознательность её и бесславная участь нап   силы!». новского вторжения осмыслива­

«Комната в Ясной Поляне».

Гуашь Ф. БОЧКОВА. Март 1943 г. ИсКУсСТВО 2

№ 37 (89) ЛиТЕРАТУРА И