Павло ТЫЧИНА  

ТОРЖЕСТВО

Павел АНТОКОЛЬСКИЙ  

ПИСЬМО

СИЛЫ учителей, оттуда, из далеких дней Степана Халтурина. В доме нет электрического света. Провода перерезаны. Свет не пола гается населению Краснодона, Он предоставлен только оккупантам. Но Олегу Кошевому прежде всего нало связаться со страной, с го­лосом Москвы, со оводками Ин­формбюро, Мать Олега вспоминает: «Он сделал две рогульки, прикре­пил к ним изолированные провода и по ночам присоединял их к обре занным у самого дома электриче… ским проводам и затем подключал в электросеть и радиоприемник. На день свое приспогобление Олег прятал в подвал». Это было нача­лем деятельности «Молодой гвар­дин», Друзья собирались и тайнэ, рискуя головой, записывали наши сводки, чтобы потом распростра­нить их в листовках. Для этого был найден и промыт бензином шрифт разоренной типо… графии, Пресс делали сами. Деятельность организации расталась и принимала новые и неожиданные формы, В утро 7 но… ября 1942 г. город эказался укра. шенным красными флагами, «Мо­лодогвардейцы» уничтожили не­мецкую грузовую машину с ново­годними подарками для гитлеров­ских солдат, Они помогали деньга. ми семьям расстрелянных коммуни­стов, Они поддерживали связь с партизанами края, Одно за другим срывали они мероприятия оккупан, тов, Когда предстояла в городе насильственная отправка в Герма­нию зарегистрированной на бирже груда рабочей силы, «молодогвар­дейцы» осуществили поджог бир­жи труда Немецкие списки сгоре­ли дотла. Чем ответиль на это немцы? ТемВ единственным, что было в их вла­сти Они воспользовались преда… тельством и учинили над «моло­догвардейцами» расправу. Распра­ва эта описана и запротоколиро­вана в страшных показаниях. Му­терога были непомериы думанных немцами, прибавляла се­дую прядь на его шестнадцатилет­ней голове, У Владимира Осьму­хина была отрублена кисть пра­вой руки, Шур Бондаревой отре­зали груди. Героев сбросили в разрушенные шахты, глубиной больше 50 мет­ров. Стоны их слышны были три дня. Расправа немцев полностью со­ответствует «гению» сегодняшней Германии. Когла машина фашизма сгинет и истлеет в земле, по од­ному рассказу об этой казни, как по кости ископаемого ихтиозавра можно будет реконструировать скелет гитлеровского зверя. Когда в феврале 1943 года из шахты извлекли обезображенные эстанки героев и погребли их в родном городе, для освобождения которого отлали они свою жизнь с гон минуты началась их вторая, на этот раз бесконечная жизнь, Она называется «бессмертием». История «Молодой гвардии» - Это только кусок нашей дей­ствительности, небольшой эпизод освободительной борьбы народа. Трагедия разыгралась ранонном гороле Ворошиловград­ской области Выводы из нее ясны для всякого непредубежденного раздумия. Речь идет обо всем мо­лодом поколении нашей страны, на долю которого выпали тягчайшие трудности этой небывалой войны. Оно доказало себя на фронте и в тылу. На примере их героической борь­бы будут воспитываться поколения. Обобщающий смысл этого примера действительно очень широк. Он ну­жен и нам сегодня: оправдало себя, доказало свою состоятельность на­в ше румапистическое воспитание наш букварь, наша школа, наша вера в сыновей. Тот, над чьим отрочеством сия­ло солнце Пушкина, навеки полю­бил красу родной земли Тот, кто юности вчитывался в страницы Горького, тот никогда не будет рабом. Тот, кто идёт за Сталиным,  борется до конца и побеждает

ФРОНТОВИКАМ

НРАВСТВЕННОЙ Уже опубликован Указ Верхов­ного Совета СССР о посмертном награждении эванием Героез Сс­ветского Союза руководителей подпольной молодежной организа­ции «Молодая гвардия». По всему Союзу разнеслась слава этих юно­шей, и в общих чертах обрисовы­вается их нравственный облик. Совершенные ими смелые боевые действия в немецком тылу восхи­щают миллионы советских людей, Перед нами груда материалов, собранных ЦК ВЛКСМ: рассказы матерей и сестер, захлёбывающихся слезами, воспоминания школьных учительниц и товарищей. по­казания предателей, представших перед судом народной сов сти на. конец, наивные и детские стихи, в кэторые вкладывали свое сердш: Олег Кошевой и Ваня Земнухов Он еще траг щет горячей жизнью. этот отрывочный, не собранный до конца и не приведенный в по­рядок материал. За ним стоитвсе: детство и этрочество поколения, вставшего сегодня прудью на защи­ту родной страны; семья, школа, среда; прочитанные и недочитан­ные книги; страшная быль немец­кой неволи, эшелоны эвакуаций, идущих на восток; эшелоны го­нимых в рабство на запад. И в сердце этой повести пять нна славу изваянных временемюно­шеских фигур - Олег Кошевой, Иван Земнухов, Сергей Тюленин, Любовь Шевцова, Ульяна Громова Сын киевского рабочего шест­надцатилетний Олег Кошевой ини­циатор и руковвоцитель организа… выл моложе других товари­щей. Его подняла над ними вы­каи оларенность, исключин ные по блеску способности, Семи лет придя в школу, он просидел в первом классе всего два дня и был сразупереведен во второй Восьми лет он мог переплыть Днепр Сто­го же возраста он начал писать стихи, увлекался шахматами, заме­ль-ию, чательно танцовал Кначалу войны ему довелось побывать и в Моск­сал стихи. Пускай они неуклюжи и беспомощны их святая прав­дивость сагодня дороже всякого искусства: Мне нравится детство мое. О нем я часто вепоминаю. Оно прекрасно тем было. Что свободно и легко Мог заниматься тем всегда. Что быле мило для меня… Он увлекался былинами и «Сло­вом о полку Игореве», основал и рдактировал школьную газету «Крокодил». Другой юноша, Иван Земнухов, ролившийсяв 1923 году составитель клятвы «молодогвардейцев», изоб­ретательный конспиратор. еще четырнадцатилетним мальчиком проявия себя в подготовке к пуш­кинскому торжеству. Его учитель вопоминает: «Я всегда сложный сбтик этого подростка, а потом юноши как-то обединят с боль­шим именем Пушкина», Этотмаль­чик тоже писал стихи: и Что слышу я? Печаль постигла лиру. Уж нет того, чьи, прелестью дыша, Стихи взывали о свободе миру Живое силой трепеша; Кто не пекал с глуппами примиренья. Усльшавши холодный ропот их; Кто видел родины истерзанней мученья. Кто для борьбы чеканил стих. Он просиживал ночи напротет над Пушкиным, Гогол м Толстым, Горьким, Он был отчетлив и высо­ко одухотворен в своих стремле­ниях: Нам чуждо к жизни отвращенье. Чужда холодная тоска. Бесплолной юности сомненья И внутренняя нустота. Сергей Тюленин, рождения 1925 года, самый дерзкий из всех, ис­полнит ль самых рискованных за­даний организации, успел в своей короткой деятельности перейти линию фронта, присоешичиться частям наступающей Красной Ар­мии, получить тяжелую рану в разведке, попасться в плен, бе­жать на второй день из плена, Здесь у сестры он был арестован немцами и погиб со своими друзь­ями. Рядом с этими тремя юношами стоят девушки-героини, полные жизни и расцветающей прелести, восемнадцатилетние Ульяна Громо­к A.

ПЛАКСИЮ, МАКАРЕНКО, ВАХАРЕНКО, ＿ ХОМЕНКО, ТИМОЩЕНКО, БОЙКО, НЕЛЕНЮ, ЯРОПЕНКО, ФИНЬКО, Могу ли не назвать я вас друзьями? Вы пишете мне с линии огня, Хотя я в жизни не встречался с вами вы братья мне. Сердечными словами я вас приветствую вы слышите меня? Отважные! Позвольте вас обнять О вас с любовью говорят в народе, Вам выпало на долю - разметать фашистскую взбесившуюся рать, развеять в прах немецкое отродье. Вас не согнет ни горе, ни беда. А в письмах ваших веры трубный голос. Мы сильные, сильны, как никогда. О том твердят друг другу города И колосу об этом шепчет колос. Воюете за землю, море, лес.  за наших братьев, рвущихся к свободе Придет пора, и встанет Днепрогэс, работа ваша--чудо из чудес - бессмертье обретет в родном народе. Носите гордо звание бойца, держите крепко боевое знамя и мать освободите и отца. Коль бить врагов, то бить их до конца, По доброй воле не падут пред вами, Они хитрят, бандиты и врали, Они сгниют, духовные калеки, За наш народ, за счастье всей земли вы мужественно на войну пошли, так слава вам, друзья мои, навеки Перевод с унраинского Льва ОЗЕРОВА.



д. каМЕРНИЦКИй осные артисты раз-коччив художественное обслу живание частей Брянского фрон­та, наша бригада возвращалась в Москву Нам предстоялэ ночевать в Ор­ле, у был свободный вечер, и мы пошли на концартсамэдеяталь­ности брянских партизан. В раз­рушенном немцами Орле, трудно найти помещение для концерта Поэтому «концертный зал» был оборудовая в огромной и тёмной, как туннель, кэнюшие Колечно, никакова партера, стульев иля да­скмеек там не былэ Публика стояла плотной толной, и даже глаз опытного театрального адми­вистратера из смог бы определить, сколько сотен человек вместил этот «зал». дальнем углу конюшни висела каросновая лампа, а под нею бы­ла сколочена из грубых досок импровизпрованная эстрада. Мы протуюкались вплэтную к эстраде. Человек 15 юношей и д вушек, под аккомпанемечт двух чистемы не, затаив дыхание, бойцы слуша­ли любимую песню Пеля хорошо, музыкально выра­зительно, с любовью, с увлечени­сражаются в рядах народных мстителей, но не забывают и свое­по искусства, состоя активными участниками «Партизанского ан­самбля песни и пляски» На эстраду вышло четверо юно­шей. Они пели прелестную, полную живого юмора песню, которая не­решла в бурную, виртуозную пляс­ку как вдруг… эстрада с оглуши­тельным треском рушится под но­гами танцоров Ни на миг не оста­навливаясь, юноши продолжали свой танец их ноги прододжа­чи так же четко отонвать дробь по качающимся и прыгающим доскам. A после бурных аплодисментов весь ансамбль тут же, на глазах у публики, разобрал обвалившиеся доски и внозь, в какие-нибудь 5-7 минут соорудил эстраду. Пружноэтеисхода весёлым скетчем о незадачливом блондин с мечтательными серыми глазами Его зовут «Похититель старост». Он «приводит» на нар­тизанский суд предателей, наняв­Необычайное впечатление произ­на нас концерт, Оно чтны и танцорь доставляет такое эстетическое на­слаждение, те самые бесстрашлые легендарные люди, из-за которых немецкий офицер отказывается эт этпуска, лашь бы не ехать через брячский лес. Таковы советские люди, сильные и талантливые.

Обелиск, поставленный на Крас­ной площади в Ворошиловграде в память освобождения от фа­шистских захватчиков Акварель из альбома «Своими глазами», В. МУХИНА B. Фед­ЧЕНКО и Я. НИКОДИМОВА. ва и ЛюбовьШевцова Воспомина мия подруг свид тельствуют о том, как умны и привлекательны были они, как декламировала «Демона» одна, как дерзко шутила и смея… лась в лицо палачам в гестапов­ском застенке другая. Девушки пе­ли в тюрьме и «Узник», и «Даль­невосточную», и «Синий платочек», и «Сулико». Но чаще всго - пес­любимую Лениным: «Замучен тяжелой неволей». Что же стоит за этим разнооб­разием юношеских индивидуаль­ор­ностей? Какая сила и какая гор­дость спаяла их в одно стальное кольцо, заставила их, не дрогнув, глядеть в глаза страшной и мучи­тельной гибели? Комсомольский билт? Верность ЛобовРоаннет в казарму, не в бараке. Их раннее детство лелеяли матери простые, работящие женщины знакомые с нуждой. В школе они нашли учеб­ники, написанные гуманистами, хрестоматии родного слова,все, созданное гением русского наро­да, от былин до Маяковского. Пе­ред ними открывалась рошная при­рода, с её мощными вьюгами и си­ними веонами, Она ласкала их гла­за и золотила их кудри Они рос­и чтобы стать свободными. селыми, гармонически слож шимися людьми, строителями вого общества. Все было им от­крыто: все дороги. ввсе отрасли ловеческого труда. Короче говоря, это типичные советские подростки. Их способ­пести и дарования не представля­ют ничего исключительного, Ти­личны в жизнедеятельных стрем­лениях, в любви к семье, в привя­занности друг к другу, в открыто­сти характера. Могли ли они смириться с не­мецкой неволей, с чужой лающй речью на улицах родного города? Могли ли они согласиться на то, чтобы носить на шее бирку сраб­ской трехзначной цифрой и обоз­Они, читавшие «Мцыри» и «Демона», они, воспи­танные Сталиным… Могли ли они согласиться на то, чтобы в меха­ническом цехе их завода немцы запаивали банки с маслом и медом для отправки в Германию? Они, «бредившие Чкаловым», конструк­торы телевизоров, будущие элект­рики, металлурги, заво ватели при­роты… Прюизошло то, что неминуемо дол жно было произойти, Сила сопро­тивления прямо пропорциональна их нравственной природе Они об­наружили первоклассные организа­торские способности, смелость, вы­держку, изобретательность. Как внезапно в юноше обнаруживается переданное через отца сходство с дедом или прадедом, до тех пор глубоко притаившееся в биологи. ческих тайниках роста, так вспых­нуло в них дарование подпольщи­ков, переданное им через головы

Кадр из фильма «Два бойца». Синцов) и артист Сергей ЮТКЕВИЧ и Фильмы о войне должны и могут быть сделаны не только в так на­зываемом батальном жанре, Пожа­луй, слишком много пиротехничес. ких фугасов тратится нами, кине­матографистами, для изображения фронта. О людях войны, об ихмы­слях и чувствах рассказано намис экрана еще очень и очень мало, Впрочем, и не только с экрана, беллетристы наци и драматурги, и живописцы пока ещё в плену кнерции представления о той вой­не где только самая битва, самое сражение являлись решающими для камптнии, Зрителю, читате… лю, слушателю ина фрочте и вты­жвано кочется олышать чонков воедино, образуют мощный поток народной силы.

В центре: артист Б. Андреев (Саша М. Бернес (Аркадий Дзюбии). *

лых и радостных днях, отрудных днях поражений и радостных днях побед о любви и смерти, о вер­ности и стойкости, о ведиком чув­стве товарищества прежде всего говорит этот фильм, витель с пристальным внимацием следит за волнующей и в то же время та­кой простой исторней этих двух простых людей, Вместе с нимисме­ётся он над шутками Аркадия, вме. сте с ними бродит по героическо­му Ленииграду, вместе с ними влю­бляется в девушку Тасю, вместес ними горько переживает он ссору друзей, вместе с ними же участ­вует в последнем бою, где дружба вновь воззраиается вместе с м ментикой, Это особенно ценно по­тому, что перед режиссёром и ак­тёрами могли возникнуть соблазны лёгкого пути примитивной «до­ходчивости»: язык, лексика Арка­дия Дзюбина с его специфически­ми дожными оборотами, остротами и кловечками ((так удающимися Славину ещё со времён его всем нам памятной и любимой «Интер­венции») могли с экрана зазву. чать иногда пошловато, назойливо и даже оскорбительно, Такт в вкус оберегли и режиссёра Лукова, и актёра М. Бернеса. Аркадий Дзю­бин в их трактовке, сохранив весь свой юмор и свреобразие, остался живым, ясным и чистым человеком и подвигу которого ве­ришь беспрекословно, Бернес играет убедительно и до­обаятельность образа, не прибегая ни к каким дешевым эф­фектам. Актёру Борису Андрееву выпала более тяжелая ноша, роль Синцова труднее, чем Дзюбина. Он лишён красок внешней и прив. лекательной характерности. По з­мыслу автора Синцов тяжеловат, медлителен. Он говорит мало, дви­гается неуклюже, Может даже по­казаться, на первый взгляд чтоон подыгрывает Аркадию, Тем более велика заслуга Бориса Андреева Его «Саша с Уралмаша» постепен­но - средствами очень скромны­ми, но в то же время глу бокими - разворачивается в ха­рактер цельный и запоминающий­ся, трогательный и правдивый. Луков хорошо работает с актё­рами. Он ведёт их за собой за автором, помогает им раскрыть движение образа - и результат ся внешнее обличье героя, а его ду­шу, глаза, улыбку, интонацию, ха­рактер. налицэ. Зритель уйдёт из зала, уно­с собой не повадку, ужимкуили Фильм о фронте трудно сделать потому, что художнику надо пере­смотреть весь арсенал своих изо­Сразительных средств, Войну не надо снимать «красиво», Войну ну­жно снимать правдиво но в тоже время не потеряв чувства формы, не притупив своего художническо­о зрения. Оператор Александр иншбург правильно снял картину «ва бойца», Этот испытанный ма­стер оптической выразительности, рсерда снимающий остро и выра­зительно, в содружестве с Луко­вым, как мне кажется, нашел свой стиль, его талант также возму­жал, окреп, стал ещё более выра­зительным. Всё внимание чело­веку, актеру, Атмосфера, фон, все­гда так блестяще передаваемые инцбургом становятся здесь на сное место, работают, как второй план играют вместе с авторсм и актором, оставаясь, в то же время, темническц совершенными и ком-



Вероятно, поэтому лирика Симо­нова, скульптурные портреты Ле­бедевой, севастопольские наброски Сойфертиса сталинградские очерки Гросмана все нае выражено, общее в личном, все, говорящее о теловеческом чувстве, празу нахо­дит доступ к сердцу советскогочи­тателя, слушателя и зрителя. Новый фильм режиссера Леони­да Лукова «Два бойца» также не сбычная батальная лента, Это пре­жде всего фильм о фронтовой дружбе. В основу его легла очень хсрошая повесть Льва Славина «Мои земляки», удачно экранизи-дружбе рованная Е Габриловичем, Эта по­весть фронтового писателя стала сразу популярной именно потому, что в ней писатель своей, славин-носит ской интонацией рассказалолюдях войны, Он не испугался сделать своих героев и немного смешными, и наивными, и искрение трогатель­ными. Он не побоялся и пошутить, и побалагурить, а иногда невзна­чай, незаметным движением и смах­путь слезу, непрошенно скользнув­шую по загрубевшей, обветренной солдатской щеке.

ем. После нескольких хоровых пе­шихся к фашистам. В РОДНОЙ ХАРЬКОВ  сен на эстраду вышел чтец, коточ рого сменили акробаты Прекрасло отработанный, про­фессиональный акробатический этюд юноша и девушка Оказы­вается, это бывшие артисты эстра­ды. Юноща ушел в партизанский тряд Его нартчёрша не вынесла разлуки и также пригоединилась к тряду Год и вэсемь месяцев они



15 сентября из Моснвы в Харь­ков выехала большая бригала артистов Харьковского драматиче­ского театра им, Шевченко, В со­ставе бригадынародные артисты А. М. В. Сер­УСОР люк На Крушельницкий, и др. Василько

Художественный руководитель театра М. Крушельницкий сообщил нашему сотруднику, что бригада покажет освобождённым жителям родного города монтаж из пьесы «З степях Украины», спектакль «Шельменко-денщик» и две кон­цертных программы.  

Вечный спор, до которого нет никакого дела зрителю но все же продолжающийся и волнующий нас, работников кинематографии, спор между писателем и режиссером должен был решиться и в работе над этим фильмом. Повесть была напечатана, Она стала любимой, читаемой, Задача режиссёра заклю­чалась прежде всего в том, чтобы донести с экрана интонацию авто­ра но не слепо копируя ей не неё, а исполь­зуя для этого средства кинемато­графической выразительности. Фильм справляется с этой труд­нсй задачей. Повесть Славина не обеднилась, не пожухла, как это часто бывает с литературнымипро­изведениями, перенесенными на экран, а возникла в новом каче­стве, рассказанная живым и кон­кретным языком кинематографа, Здесь прэизошло удачное совпаде­писателя, ние индивидуальностей сценариста и режиссйра, Леонид Луков, одаренный ре жиссёр украинской кинематопра­фии, поставивший ряд хороших картин (из которых больше всего запомнили мы и полюбили волную­щую «Большую жизнь»), смог выя­вить в этом фильме сваего дарования, которые как-то терялись, когда он брался за исто­гико-биографическую ленту («Пар­хоменко»). Луков прежде всего жан рист Его талант сочен, с ухмыл­кой, взгляд его пристален, чуть прищурен, он любит и видит де­тали, понимает в них почерк иногла немного торопливи небрежен, но и остёр-

Украине

Офорт м. дерегуса,

ВОЗВРАШЕНИЕ * прикрывая головы руками, как от извержения вулкана. Некоторые падали с разгону и лихорадочно ввинчивались в песок, как змен. Вдруг леденящий душу исполин­и шипенье потрясли помутневший воздух, Фантастиче­ский рой громадных оранжевых стрел приближался к роще с мол­ниеносной быстротой. Вепыхнула воздушная мгла, взметнулся донеба сверкающий вихрь, запылал заклу­бился и заполнил весь, казалось, мир неизмеримым катастрофиче­ским звуксм. Не стало ни сосно­вых зарослей, ни дивизии, ни бес­страшного рыжеголового генерала, Все сгорело, От генерала остался один железный кр ст. Проходила на запад грозная ар­тиллерия, Анавстречу из порослей десных мчались уже партизаны. От тяжести трудов и радости победы и долгожданной встречи с родною армией им казалось в этот вечер, что война уже кончилась и они возвращают­сядомой навсегдас пос дным ору­жием и гордыми шрамами Вели­кой отечественной войны.  Множество врагов уничтожили они в глубоких опасных тылах. Много незваных пришельцев на­шло себе бесславную и страшную смерть от кумолимой партизан­ской руки. Но такую кровавую бо­гатую жатву, как при бегстве фронтового врага, они жали первые три дня и три ночи. Роман Запорожец с батьком везжали в родные пожарища, За ними тянулся обоз, Раненые кри­чали «ура» на подводах. Как величали бойцы артиллери­стов Кравчины, этого рассказать невозможно. Они были раненывсе, рият Все были так счастливы, что! ризи. Все были так счастливы бережно несли их на плечах или на руках, радуясь и трогательно улыбаясь. Они восседали и возлежали на горячих мокрых плечах своих бое­вых братьев и на многочисленные в приветливые их улыбки и вопросы отвечали достойно и скромно. А что, очень наседали на вас немцы?

- Да добре наседали, чорт бы Трудно было? Да, было и трудно. А много вы их тут набили? - Да до черта набили. Гляньте, всюду валяются. Богато набили! Дайте покурить. - Нате, курите на здоровье. Вечерело. Бойцы расположились сета на горе над рекою на ста­ром сельском кладбище. С горы растрывались далские родные про­сторы. Товарищи сидели после боя, удизленные и нежные, и нежно на­зывали друг друга на вы и глади­ли друг друга по голове и по пле­сон, и казалось во сне ещё доиг­рывали свою страшную игру, же стикулируя и содрогаясь. И глу­боко припрятанное страдание вы­рывалось из их сонных грудей глухими стонами и полыхало на лицах, подобно зарницам не сов­сем отгремевшей грозы. Бессмертие народа ощущалось тут, на могилах, в непрерывной сме не людских поколений. Тут сиде­ла и лежала, казалось сама исто­рия, На присыпанных свежей зем­лей утратах, среди низеньких хол­миков седых далеких прадедов, сидели, опираясь на автоматы юные гости-герои и рассказывали рсвобожденным из неволи стар­шим людям про свои дела. Они читали им величественные ненапи­санные книги повествований, каких сще никогла не зналмириниолин писатель. Они рассказывали о со­бытиях, участники и авторы со­бытий События были так густо замешаны людским мясом, слеза­ми, кровью, криком, стонами, про­клятиями, невозвратными потеря­ми что никто уже ничему не удив­Люди представляли собой словно чтопюли предеПотом гантскими катастрофическими си­лами сдвинуло его со своего ме­ста, и неизвестно, остановился ли эн на новой основе Всё еще обсы­палось с него, палало, Вокруг бы­ло полно валунов, пыли, щебня, лому следов катастрофы и за­пахов бешеных взрывов и трений, чам. Некоторые тут же падали на заросшие дедовские могилы в мгновенно засыпали, проваливаясь в Олеся стояла возле криницы с ведром. 

  Войска проходили на запад. Пи­ли воду совсем уже по-другому, весело. Спасибо, родная! - Спасибо, серденько! Здравствуй, дивчина! Благодарность и привет щание звучали в молодых ах. Проходили бэйцы. Олеся смотре­ла вокруг в тревоге, Ей хотелось уже бросить криницу, бежать, ис­кать, спрашивать, но девичьепред­чувствие радости не пускало еб от криницы. вдруг заплакала, как больная, и поцеловала его раненую руку. Он придёт, придёт Василь! кричало в ней всё. И вот он пришел. Сначала капитан Василь Кравчи­на подошёл к перелазу. Потом быстро через сад, через сгоревший двор он выбежал на улицу к кри­нице, Его уже узнали бойцы, Они начали кричать ему «ура!» Олеся оглянулась: - Василь!стель Это был он и не он, Он былдру­гой не потому, что был ранен в голову и руку. Что-то было в нем другое, что-то неизмеримое, непередаваемое. Она испугалась. Потом она Что мы скажем друг другу, Василь? - тихо-тихо промолвила Олеся. - Скажем: здравствуй Олеся,- сказал Василь, пораженный её пе­ременой. -Здравствуй. -Какая ты красивая, - сказал Василь тихо и ласково, смотри, седая Ты стала ещё красивее. Те­бе, видно, горько жилось? -Я верила. Помнишь? Иногда нет, А ты? - И я. - Ты много их убил? -Множество. Я вижу, Ты стал добрый - Нет. Тебе? Нет. Потом они обнялись. Он поцело­вая её руки и лицо. И она­всё произошло, как в сказке Пришел батько Лаарин, брат сман, пришелл Аван Запоро­жен, что тоже оказался братом. И хоть все онибыли ранены, а ма­тери дела Демида Савки и Трн­гория совсем не было и хата была сожжжена, стали вместе возле не чища и в честь матери запели: Ой нйду я до роду гуляти, Та ж у мене увесь рiд багатий.

ДОВЖЕНКО

Заметались немцы, загалдели на своем неприятном немецком язы­ке, Истощенные атакамии больщи­ми потерями, не выдержали они бурного натиска полка. Кроме то­го, у них перестало действовать веселящее снадобье, и солдатство, тив сильныйстрах и головную боль, а также убожество своей об­енности, вдруг пало духом попятилось, согнулось и скатилось в реку, захлебываясь и топясь це­лыми кучами. - Не давайте им остановиться, не давайте! -кричал Запорожец Орлюку и Вовку Миките. Забурлила вода в реке, забрыз­гала червонными брызгами, рас­ступилась, и не успели немцы лядеться, как уже Орчюк и Ворк Микита выскочили со своими ба­тальонами на другой берег. Родная земля содрогалась под ними от взрывов, снарядов и бомб Но уже вкатывались в бой новые вражеские силы. Два полка этбор­ных немецких войск навалились с ходу на полк Запорожца, и начал­ся невиданный по страсти удара новый бой. Какие бились люди! Словно це­лые столетия несокрушимого упор­ства и боевых щедрот раскрылись вдруг в Вернигорах, Трухановых, Вовках и Якимахах, Родная з мля их отцов и дедов умножила их гнев и силу боевых дерзаний. Они словно вросли в землю, и когда немцы были уже  совсем близко, они поднялись, как один и пошли в атаку против са­мой середины грозного немецкого вала. Рыжеголовый молодой немецкий генерал, прославленный своим бес­страшием и крайней жестокостью, железные тиски и уничтожить в железные тиски и уничтожить том раненых, контуженных или схваченных руками. Для этой це­ли он имел специальный отряд особых немцев, видевших наслаж­дение в человеческих страданиях. Это были мастера смерти, опыт­ные изобретатели жутких увечий  № 38 (90) ЛиТЕРАТУРА И

отрывок из киня ОТРЫВОК ИЗ КИН ИНОПОВЕСТИ «УКРАИНА В ОГНЕ» * и пыток, перед которыми бледне ли жестокие средние века. иКравчина понял манёвр рыжего, лового, но уже не было ни време­ни, ни возможностей от него ук­лониться, и он пошел на невоз­можное. Вперёд! Только вперёл! До­рожите каждой секундой! - кри­чал он командирам, - Пробивай­тесь вперёд и наседайте емуспра­вого фланга на потылицу! ог-Никто уже, казалось, не слыщал приказа командира. Но, повинуясь ли инстинкту победы или вдохно­вению военного своего таланта или просто решив пролить свою кровь на родной земле за самую дорогую цену, бойцы сделали не­воэможное. Они пробили немецкий вал с быстротою, неслыханною в битвах, и, выскочив в тыл против­ника, появились вдруг перед са­мым штабом рыжеголового. Это нарушение правил войны так поразило бесстрашного генерала, так грубо попутало все его пара­графы и планы и так напугало его, что эн еле выскочил из шта­ба и помчался к первому полку. Но, как говорится, одна беда не приходит, Уже отступала дивизия. же не было штаба в сосновой роще, Не у кого было спросить о происшедшем Уже пятились из густых кустарников целые подраз­деления, и откуда-то с юго-запа­Тод! да, с левого фланга, почти с тыла надвигался орудийный ураган, сошел с ума, что мио сместилея в его сознании и летит в пропасть Откуда огонь? Это фальшь! Гальт, мерзавцы, гальт! Но никто уже не слушал бес­страшного генерала, Катюши! Катюши! Спасайтест Обезумевшие солдаты  ИсКУССТВО 2

и обе­голо

По аналогии с живописцами,ки­норежиссбров можно разделить на

по графиков, акварелистов декорато­ров и мастеров станковой ны, Луков выбирает не уголь, па­и каранлаш, а прежде всего кисть: её удар, мазок, лапидарный и яркий, вот его творческое ви­дение действительности. Общая картина возникает не в стройной позиционно точно выверенными. карти-Аудожжник В. Каплуновский ре­шил свою творческую задачу с присущим ему лаконизмом, остро­умием и знанием законов киноап­парата, Особенно удачным кажется мне применение маскировочных се­ток в качестве декоративного ма­композиционной цельности, а из отдельных пятен, мазков, линий, сначала кажущимся хаотичными, но стоит лишь отойти от них, Перед Луковым в этом фильме прежде всего стояла задача, важ­нейшая для хуложника залоча иишь, что положены они не эря, облуманно и верно. териала Вся натура фильма из-за этого приобрела форму и насы­щенность, какпорны в фильме лишь два мо­мента. Ленинград, служащий в пзвести Славина второстепенным, но необ­ходимым фоном, естественно, при зрительной осязаемости кино по­лучил большую конкретность, Но ни режиссёр, ни оператор, ни ху­дожник не нашли этой ленинград­ской атмосферы, Не помогают здесь и кадры удачно вмонтированной хроники, История дружбы Дзюбина и Синцова могла бы быть показана и на каком-то другом фоне. И второе: в повести и в фильме большое место занимает тема люб ви, Она не является здесь привес­ком, добавком, «развлекательной» линией. Она органически нужна для развития обоих ведущих ха­рактеров. Однако тема эта надла, мывается, обрывается, как только на экране появляется Тася. Арти сткаB. Шершнева играет стэра­тельно, но её внешний облик и ма­нера игры не совпадают ни с той Тасей, которая представляетсянам при прочтении славинской пове­сти, ни с той, которую правильного отбора материала, На­до было решить. о чем картина. В прежних работах Лукова этот вспрос невсегда решался И  верно, в ранней его картине «Я люб­отдельные неуравновешены. захлёсты­бывал видеть н как растёт и крепнетта­Лукова: «Два бойца» скоомностью, ятяется призна­Из повести отобрано самое глав­ное, Это фильм не о войне вооб­а о фронтовой дружбе, о настоящих, хороших людях, людях ве­Армни. Все в филь­подчинено задаче раскрытия оснорных его характеров

 

ще,



Дзюбина, быст­рого ловкого, острого и веселого парня, и Саши Синцова, большо­обязатель­но должен был бы любить Саша Синцов, Таковы уязвимые места этого «Саши с Уралмаша». талантливого фильма о дружбе, го, сильчого Об их боевой дружбе об их тяже­мужестве и военной славе