ПЕРЕД ВЫБОРАМИ В АКАДЕМИЮ НАУК СССР Именно это придает всем его вы­сказываниям особо категорическую убедительность, Говоря о музыке, он умеет найти и образно выразить самое главное, самое существенное, что только есть в её строе. Пламен­ный обожатель и вдохновенный ле­тописец русского музыкального искусства, Асафьев написал заме­чательные книги о Глинке. Ему принадлежит ряд работ, по-новому раскрывших человечеству мир об­разов Мусоргского. Им отражены лучшие слова, когда-либо сказан­ные музыковедами о Чайковском, и не случайно в дни столетнего юби­лея со дня рождения великого рус­ского гения (в мае 1940 года) не было статьи которая не опиралась бы на работу Асафьева о «Пиковой даме», на замечательные, полные подлинной поэзии строки, посвя­щенные им образу Татьяны. В од­ной из своих недавних статей, по­священных памяти Рахманинова, Асафьев определил ощущение его музыки лаконической формулой «пафос встревоженного сердца», Можно ли сказать вернее? Асафьев писал о Моцарте Листе, Шопене, Рубинштейне, о Григе и Танееве, о чешской музыке и рус­ском симфонизме, Он создал ве­ликолепную книгу о Стравинском и ряд блестящих статей о советской музыкальной культуре, Он неуто­мимый исследователь творчества советских композиторов. Работы Асафьева за первые пол­тора года Отечественной войны, проведенные им в Ленинграде, образец высокого патриотизма и беспримерного тзорческого подви­га, В труднейших условнях блока­ды терия лишения большей частью при свете тусклой коптилки в боубежище театра им. Асафьев создал такое количество бом­Пушкина, и музыкальных произведений и



Мастерство

перевоплощения



слиикин

В ЕОСтАКОВИЯ БОРИС  Автор примерно тридцати опер и балетов, множества симфониче­ских и камерных произведений, почти сотни научно-исследователь­ских трудов, неисчислимого коли­чества журнальных и газетных ста­тей, касающихся всех проблем му­зыпи, всех эпох бразвития, едва ли не всех сколыко-нибудь крупных композиторов и сочинений, - Борис Владимирович Асафьев (Игорь Гле­бов) принадлежит к числу самых выдающихся музыкантов нашего времени. Дело не только в поистине непо­стижимой эрудиции, в поразитель­ном по обему знании музыкальной литературы, в безукоризненной ос­ведомленности во всех видах смеж­ных искуоств, шире того - в самых различных областях человеческого поэнания. Для человека, вот уже много лет заслуженно пользующе­гося репутацией одного из самых авторитетных музыковедов мира, все это в конце концов естественно. Одно из самых удивительных свойств Асафьева то, что все ког­да-либо полученные им знания, вся когда-либо услышанная им музыка не откладывается пассивно в его сознании; они живут, они звучатв нем, они составляют вечно живое достояние его творческого духа. Поговорите с Асафьевым на любую музыкальную тему. Он не только назовет вам десятки произведений, фрагментов, интонаций, подкрепля­ющих его точку зрения на задан­ный вопрос. Он немедленно даст этии художественным явлениям та­кую характеристику, однюаремен­оригинальную и неожиданную и глубоко верную, которая пока­жет, что его суждения движет не память усердного книгопия, знаю­щего, у какото автора и на какой странице упомянутото очем онго­ворит, но творческое проникнове­ние художника.

АСАФЬЕВ  на ных листов!), каких другому чело­веку хватило бы на целую жизнь, Без преузеличения можно ска­зать, что мы, музыканты советской формации, так или иначе - все его ученики и питомцы Одни слушали его лекции, другне воспитывались по его книгам, третьи испытывали себе его благотворное влияние через общую атмосферу идей и то­чек зрения, им созданную и вокруг него сложивнуюся. Широчайшей популярностью поль­зуются не только труды Асафьева­музыкальногоисотеего композиторские работы Его балет «Бахчисарайский фонтан» ＿ вот уже много лет как стал обязатель­ной основной частью любого хо­реопрафического театра. Другой его балет «Пламя Парижа» в тече­ние долгого времени шел на луч­ших наших балетных сценах В об­ласти балетной музыки Асафьев за­воевал себе одно из первых мест, Асафьев пишет во всех мыслимых жанрах музыкального искусства, и нет сомнения так же как творче­ство его опирается на его богатей­шие исторические и теоретические познания, так и его научные рабо­ты были бы немыслимы вне компо­зиторской деятельности. Компози­тор и ученый гармонически допол­няют друг друга в Асафьеве. Советская страна высоко ценит Асафьева, Он -- лауреат Сталин­ской премни, Он-народный артист РСФСР, орденоносец, доктор искус­ствоведческих наук. Сейчас он вы­двинут кандидатом в действитель­ные члены Академии наук СССР, Это вызывает чувство глубокого удовлетворения у каждого совет­окого музыканта. Это достойное увенчание всей многолетней дея­тельности Асафьева - замечатель­ного русского музыканта, вдохно­венного ученого страстного пат­

жаются к искусству, Они думают, что там где они точны, там они - ремесленники, а в отступлениях, в отсебятинах проявляется их поэти­ческое «я». Какая жестокая ошибка! Такие переводчики не понимают своего художественного назначения. Толь­ко растворившись в искусстве дру­ник. гого, но незримо светясь изнутри, переводчик возникает как худож­Образ переводчика не допол няет образ автора, а входит в него. И получается не сумма двух образов, а какой-то новый, третий, но в то же время благодаря вол­шебству искусства, совершенно тождественный изначальному. Разве актёру, чтобы сыграть, на­пример, Гамлета, можно проявить своё творческое «я», только допол­няя или перевирая Шекспира? Нет, актёр не изменит ни единой буквы в тексте, и всё же, сколько будет новых таланливых актёров, столь­ко будет и новых талантливых Гамтов, Точно так же каждый новый та­ретщентолучше щее самостоятельное эначение, хо­тя каждый из этих переводов бу­дет верным и точным. Лучшие наши переводчики бли­стательно владеют этим актёрским даром персвоплощения. Они на­столько слились с авторами, что мы невольно оживляем портрет скры-итмена движениями Чуковского, англичанин Блейк косится на нас взглядом Маршака, а облик хитро­го Кола Брючьона сливается с об­ликом не менеехитрого Бенвенуто Челлини, ибо «Кола Брюньон» и Записки Бенвенуто Челлини» пере­рубекии мастерлозинский, на сцене театра, то как проявляем своё жя» мы, переводчики? Прежде всего и главным обра­зом­в выборе произведения Этот выбор не случаен, он властно дик­туется внутренним миром перевод­чика. Не случайно три крупнейшие мои работы «Джангар», «Манас», «Лейли и Меджнун» Навои К этим произведениям меня влекли и мой глубочайший интерес к народам тюрко-монгольского Востока и не­изгладимое впечатление, которое еще в детские годы произвёл на меня поэтический мир библии­её метафоры, синтаксис, музыка, не­истовая ясность фантазии И когда я переводил «Джангар», я и не думал как-то «проявлять себя», я старался бережно отно­ситься к каждому слову подлинни­ка, переводить как можно точнее, и всё же уже с первых строк поэмы: Это было в начале времен. В стародавний век волотой, сказалось моё пристрастие к биб­лейскому синтаксису. Наш язык настолько богат сино­нимами, каждое слово несёт в себе

было бы если бы так много ассоциаций, наши ритмы, даже самые канонические, ннастоль­ко внутренне многообразны, что переводчик, придерживаясь и смыс­ловой и ритмической точности, всегда, если он талантлив, проявит свою творческую индивидуальность. Точность для него не тюрьма, а свобода, не клетка, а вольное про­странство. Конечно, говоря о точности, я имею в виду поэтическую точ­ность, «точность обаяния». Читатель хочет наслаждаться пе­реводом но прежде всего он хо­чет слушать автора, К. Чуковский, крупный мастер и теоретик пере­вода, даровал нам «хартию воль­ности», В целях достижения «точ­ности обаяния» он освобождает нас, например, от необходимости ритмической точности, К. Чукев­ский утвержлает, что Лихачев, пе­реведя «Тартюфа» грибоедовским стихом, достиг большей точности обаяния, нежели Лозинский, кото­рый перевёл «Тартюфа» стихом подлинника александрийским. Возможно, что это так. Но ещё чик достиг точности обаяни скому переводчику не к лицу из­берать ритмических трудностей. Все, даже мельчайшие оттенки формы иноязычных поэтов, мы должны донести до русского чи­тателя. Правда мастерство переводчика ещё не заключает в себе его искус­ства, Как и во всяком искусстве, переводчику необходим житейский опыт знание жизни усыновлённых им героев. Когда я переводил «Джангар», я жил в Калмыцкой степи, Я часа­ми следил за движениями гурто­права или табучщика, или онлара, чай. Я мысленно копировал их жесты, мимику, И мне казалось, что я хорюшо знаю этот народ, своих героев. Но только в дни Отечественной войны когда мне пришлось делить с калмышкими бойцами и хлеб, и опасности, когда я понял запах потной шен иноходца или запах выжженного боем ковыля, или за­пах дерева на свежем корчавый, я тогда убедився я, с каким малым запасем житейского опыта начал свой труд. И когла калмышкие бойцы, при­нимая на русском языке присягу, произносили затем строки из моего перевода, мои стихи, то меня охва­тило не только чувство творческо­счастья, но и чувство творче­го ского бессилия, чувство того, что многое нужно слелать заново, Можно быть плохим переводчи­ком, посредственным, превосход­ным, но нельзя быть переводчиком равнодушным. Мы переводчики с языков советских народов, должны быть одержимыми страстью ху­дожниками. A между тем в переводах, сде­лянных за время войны, очень много равнодущия. Вот, например, кавказский сборник. Подумать только! Кавказ, вольнолюбивый Кавказ был уже под пятою нем­цев! Гордая земля чеченцев, ингу­шей, осетии, кабардинцев узнала ужас страшной неволи, Не может быть, чтобы поэты и певцы Кав­каза не нашли в себе самых пре­красных и сильных слов, чобы говорить о своей родине. А дешли ли до нас их голоса? Нет, они стали жертвой переводческого рав­нодушия. Мы, переводчики, можем гор­диться,- мы являемся непосред­ственными проводниками величай­шей идеи человечества идеи брат­ства народов, идеи сталинской дружбы народов. Не олучейно эте мнести выеил тянется к познанию красоты и ве­личия русского народа, то он на­ходитздесь красоту ивеличие иуз­беков, и татар, и белоруссов, и всех народов нашей родины. Русская культура-это и Пушкин и Толстой, но к ней приобщены и с ней не­разрывно связаны союровища дру­гих национальных культур - Ру­ставели и Шевченко, Низами и На­вои, Исаакян и Купала, Колас и Рыльский, И мы переводчики, должны утверждать эту важную мысль в сознании читателей и критиков. В этом - наше счастье художни­ка, в этом­наш патриотический долг.

Вот уже два года, как и смотрю на переводческую работу тем то­скующим взглядом, каким смотрит на чоле колхозник, одетый в ши­нель солдата: колосья взошли вы­сокие, тучные но нельзя ему со­бирать жатву, надо итти дальше, в строю. И все эти два года я не пере­ставал думать о нашем искусстве, тем более заслужившем название высокого, что многие втайне и от­крыто сомневаются: искусство ли оно? Кажущаяся вторичность восприя­тия, кажущееся первенствующее эначение ремесленнных навыков, ка­жущееся отсутствие офигинальной мысли и необходимости глубокого знания жизни это заставляет иногда пренебрежительно отно­ситься к переводческому дару Да и подчеркнутое невнимание современной критики к переводче­ским удачам и поражениям являет­ся причиной того, что и для самих носителей этого дара есть в нём какая-то ущербность: не вытанце­вался поэт, пошел в переводчики. А между тем такая мысль абсурд­на. Дар поэта-переводчика разви­вается иначе, нежели дар поэта оригинального, по друпому русту течет источник го вдохновения. В чем же, однако, особенности художественного дара перевод­чика? Как и у оригинального поэта переводчика острый глаз, в кото­у ром отражаются все краски мира; острый слух, улавливающий тую гармонию мира; одинаково  зреют в них разум и душа, мысли и чувства. одчика нет су­Но у поэта-переводчика нет су щественнейшей черты поэтического анта самобытной фантазии. Переводяик не обладает перво-я родством вымысла­не может непосредственно возвратить миру первоначальные впенатления бы­тня: он возвращает их, растворив­шись в творчестве другого. Но, не юбладая самобытной фан­тазией, переводчик в избытке обла­дает другим даром даром пе­ревоплощения. Талант переводчика сродни та­ланту актёра. Переводчик должен пе-ого ан тора, Говорят, когда Шукин гото­вил роль Ленина, он и в обыден­ной жизни сохранял жесты Ленина, походку Ленина, характер говора  Ленана. Переводчик должен войти в авто­ра, как актёр в свою роль: смотреть на мир глазами автора радоваться радостями автора, болеть муками автора, и в этом - апофеоз его та­ланта, и тогда он победитель. Есть переводчики, которые счи­тают, что, дополняя автора своими образами, мыслями, ритмическими приёмами, они тем самым якобы проявляют свою хуложественную индивидуальность. Они думают, что, удаляясь от подлинника, они удаляются от ремесла и прибли-



Портрет украинской партизанки * Акварель удожника C. КИРИЧЕНКО, 1143 г. И. ЗЕЛЕНОВ * Непоэтическая поэма Я--раз штыком! На, дьявол криворотый! Тут с автомата мне врезал кто-то. Или вот другой пример: «Путем кровавым движется вой­на… «А горы горя глыбились на хрупких её плечах, и даль была темна…» «Грохочут соловьи как будто соревнуясь с самоваром » олодая кипит заря над миром». Можно ли назвать эти стреки поэтическими? Нет спору, в проза­ической речи не встретишь подоб­ных оборотов, Однако здесь нет также и подлинной поэзии. Перед нами имитация, подражание, копи­рование поэтического творчества. В одних случаях прямое повторе­ние превосходных образцов, вы. тускнеющих под пером эпигона, кипящая заря»,- в других от­кровенное использование пустых, безликих общих мест: «путем крб­вгвым», «глыбы горя», «темная дель». Эпитеты и метафоры мертвы по­добраны автоматически, и потому сбразность этих фраз мнима и ус­ловна Будем точны, «Вопиющих»меств поэме Николая Асанова «Гневная Россия» не так уж много, Читанте её бегло, и она покажется чисто и гладко написанной. Но вот ваше внимание задержит оначала броса­ющийся в глаза подражательный «поэтизм», потом неприкрытый шаблон, потом громоздкий, запи­нающийся, тяжеловесный период И всё явственнее начнут высту. пать такие обороты «поэтической» речи: Окованный бронею из железа. Востоку плодоноеному дивясь, Пленялся рыпарь вымыслом нетрезвым Распространить смирительную власть Высскопарная бессодержатель ность и небрежность пероки раз ного рода Но они в равной степе ни сраждебны поэтическому слогу точному и выразительному. Есть в книге Асанова и живые страницы, Наиболее удачна глава «Примечания о личных списках» Здесь присутствует настоящее чув ство, здесь слова отобраны ивзве шены, речь сжата и напряжена, поэтому партизанская тема получа ет решение сильное и впечатляю сов шее, Но подобных просветов сем немного. Асанов касается сюжетов, близ ких серщу каждого советокого че ловека, Оч пишет о семье, постра давшей от немецкого нашествия,- муж становится партизаном, жен уезжает в глубокий тыл, теряетп дороге ребенке убитого менечно ногда тусклом? В фичале геро все собрались снова, И Тверской ныне гартизач, и его жена Мари на, приехавшая делегатом из тыла и их друзья, Все они попали сюд как раз в тот самый момент, когд их родной город снова становитс советским. Знакомьтесь, Партизан, товариш, Т. это представители рабочих… И только легкий вынрик: -- Михай. услышал он. Он бросился к Марине.

разных книг о музыке (110 печат-риота советской родины. ИГОРЬ ГРАБАРЬ истории древнерусского искусства ских художников вкладывая в дагогическую и общественную ра­боту свой опыт, огромную культу ру, обширнейшие знания. Заслуги И. Грабаря перед роди­ной неоднократно отмечались на­шим правительством. Игорю Эмма нуиловичу было присвоено звание заслуженного деятеля искусств, позже … лауреата Сталинской пре­мин. Он награжден орденом Тру­дового Красного Знамени. Велико общественное и научное значение деятельности И. Грабаря. Грабарь, - б сспорно, достойный кандидат в действительные члены  Академии наук СССР.  гармони исследование Грабаря о великом мастере древней Руси Андрее Руб­леве. Изданная несколькэ лет назад двухтомная монография о величай­шем русском живописце И. Репине, удостоенная Сталинской премии, утверждает значение Репина, как художника мирового масштаба, В книге с исчерпывающей полнотой рассказано о жизни и творчестве художника, использован весь об­ширнейший материал о Репине. Широта взгляда, умение рассмот­реть творчество художника не только на фоне искусства его страны, но и на фоне всего миро­вого искусства, большая принципи­альность и последовательность, строгая научность и документаль… ность, подлинная глубокая любовь к искусству и блестящая форма из­ложения - всё этэ делает труды Грабаря замечательным вкладом в сокровищницу нашей науки об искусстве. Весьма значительна роль Грабаря - и как организатора и строителя музейного дела в нашей стране. Работа Грабаря в Третьяковской галлерее в качестве директора (1913 1925) и проведенная под его руководством первая научная экс­позиция галлереи составляют важ­ную веху в развитии науки о художественном музее Огромная работа была проделана Грабарем в первые годы революции и по охра… не и собиранию памятников ста­рины. И. Грабарь - организатэр ши­роко поставленной научной рестав­рации памятников древней живопи­си и архитектуры. Благодаря его неутомимой энергии многие выда­ющиеся произведения древней рус­ской живониси были извлечены на свет, стали общенародным достоя­нием. В настоящее время Игорь Эмма­нуилович возглавляет два крупней­ших художественных вуза стра­ны -- Всероссийскую академию ху­дожеств и Московский художест­венный институт, является предсе­дателем комиссии по учёту и охра­не памятников искусства Комитета по делам искусств, членом прези­диума оргкомитета Союза совет-

А ПРАСИМОв

Игорь Эммануилович Грабарь яв­ляет собою редкий пример ческого сочетания качеств выдаю­щегэся художника и крупного ученого. Как художник, И. Грабарь обо­гатил русскую живопись чудесны­и произведениями, с необыкновен­ной поэтической проникновенно­стью и живописным блеском вос­певающими красоту русской при­роды, Его пейзажи «Февральская лазурь», «Мартовский снег» натюр­морты «Хризантемы», «Неприбран­ный стол» занимают почётней­шее место в собрании Третья­ковской галлереи, В последнее де­сятилетие художником создана об­ширная портретная галлерея выда­ющихся представителей советской интеллигенции и ряд тематических композиций («Ленин у прямого провода», «Ходоки на приёме у Ленина»). Широко известен И. Грабарь и как ученый, исследователь русско­го иокусства, как художествен­ный критик, заслуженно носящий имя «летописца русского искусст­ва». Многочисленные труды И. Граба­ря по истории русского нскусства составили целую эпоху в развитии  этой науки. Двадцать три выпуска пятитом­ной «Истории русского искусства» инициатором, организатором и ос­новным автором которых является Игорь Эммануилович, до сегодняш­него дня остаются основной и са­мой авторитетной книгой по исто­рии русского искусства. В «Истории русского искусства» Грабаря, написанной в основном на новых материалах, систематически эписаны и обнародованы десятки и сотни чудеснейших памятников архитектуры, живописи и скульп­туры, раскрывающих во всём вели­чии творческий гений русского народа Эта капитальная работа показала всемирно-историческое значение русского искусства. И. Грабарь - автор монографий о великих русских художниках-реа­листах XIX века Репине, Серове, Левитане. Замечательная работа по



Итак, супруги Тверские броса ются друг другу в об ятья и заси. следует поцелуй в диафрагму Бед ные герои! Они-то ведь не отве  чают за эти «легкие выкрики».

и В. Мешкова. Новая картина А. ГЕРАСИМОВА

В. Бакшеева, В. Бялыницкого-Бируля

Портрет старейших художников И. Павлова,

ДОливо ародная песня ня и культура певца Черты русского народного языка и особой, свойственной ему музы­кальности складывались в веках. Пение неразрывно связано с фо­нетическими особенностями языка. Будучи в Париже, я посещал за­нятия в фонетической лаборатории проф. Перно в Сорбонне. Проф. Перно доказал нам, овоим слуша­телям, что тот «материнский» язык, на котором мы начинаем говорить в детстве, оставляет след в нац нашей речи на всю жизнь. Искусство пения, на мой взгляд, неразрывно связано с культивиро­ванием положительных фонетиче­ских свойств языка. A. М. Горький, слышавший заме­чательную Ирину Федосову ен тогда было 98 лет) в концертном заде Нижегюродской выставки 1896 г., пишет: «С эстрады полил­ся необыкновенно певучий голос, зазвучали веские старинные слова Помимо добротной красоты слов было в этом голосе что-то нечело­вечески ласковое и мудрое» («Жизнь Клима Самгина», ч. I). при В 191 г. я лично слышал в од­ном из московских больших кон­цертных зад 78-летнюю Кривопо­ленову, Каждое слово её песни, каждая тончайшая интонация до­летали прямо до цели, Перепол­нившие аудиторию слушатели рей неистового восторга встречали и провожали Кривополенову, Воз­действие на аудиторию, завидное для многих даже кумудренных» ар­тистов! И обясняется оно не рос­кощью песенных мелодий (они ча­ще всего были скромны и не пре­вышали сочетания нескольких зву­ков, вдобавок повторяющихся поч­ти без видимого в записях измене­ния в каждой строфе или в каждом «куплете» песни), не обемом и си­лой их голосов (ибо можно ли ожи­дать этого от голосов почти сто­летних артисток?), даже и не увле­кательностью и поэтичностью сю­жетов песен, ибо эти последние скупости выразительных мени, то наши издательства выпу­стили, кроме повторных изданий «классических обработок», немало работ современных композиторов. Однако, наряду с прекрасными ра­ботами в этой области крупнейших наших мастеров (как С. Н. Васи­ленко, А. Ф. Гедике и др.), про­скальзывают обработки, явно рас считанные на невзыскательную эстраду, Их авторы, повидимому, не отдают себе отчета в серьез­ности дела за которое они взя­лись Это композитэры с бескры­лым воображением. Именно поэто­му они с жадностью набрасыва­ются на «фольклорный материал». Их «обработки» заключаются в написании пустого аккомпанемента, та, иличони сочиняют благонамеренно­реалистическое сопровождение со щелканьем соловья, завыванием ветра и т. п. В этом случае ком­позитор нередко замечает в песне не всё… кроме самой песни. Так повелось в последнее время, что эстрадные исполнители, пы­таясь воплотить песню в своем ис­кусстве, изо всех сил подражают лишь народным интонациям ивне­шней манере исполнения Способ дешевый и прэстите… обезьяний! Так, песня, созданная народом, возвращаясь обратно к нему же, иногда вызывает в слушателях не­ломмение, а подчас и обиду, Можно выразить сожал ние, что на вокальных факуль­тетах наших консерваторий изуче­народной песни иеё интерире­тация до сих пор не нашли себе подобающего места, История уже успела определить чировой удельный вес нашего ва­кального мастерства, Вспомним ус­пех «русского сезона в Париже» (организованного Дягилевым в 912 г.), вспомним триумфальную поездку за границу синодального хора, котда в Риме он стяжал пальму первенства в соперничест­вре-листов - Неждановой, Шаляпина… ве с папской капеллой, вспомним гастроли наших отдельных вока-

репертуаре они боятся выйти пределы популярных песен. Сборников народных песен изда но множество со вр мён Прача наших дней, материал имеется к лоссальный Но нотные знаки

музыкальная сторона песни, но оказалось что голосказахского на­родного певца, по красоте и неж­ной выразительности, не хуже, чем у какого-либо записного tе­поге di grazia, а может быть ещё

го в бледные, утомительно-однооб­средств превратились бы у друго­в Сила воздействия Федосовой, Кривопюленовой и равных и подоб­ных им в том, что они знали тай­ну превращения этих «однообраз­ных» мелэдических сочетании живой, бесконечно-разнообразный в своем богатстве движения, рит­мический строй Именно он несет себе интонации одухотворенных слов ках быиграющих и трепешу­щих днижением чувств и образов. в Простая нить незатейливо по­вторяющейся мелодии превращает ся в четкий, увлекательный рисунок силой движения ритма, берущего свое начало в творческом сознании вдохновенного художника. Фонизация, а вместе с ней и дикция лучших представителей на­родного искусства пения, бывает обычно совершенно безупречна. Эти качества в соединении со сво­бодой импровизации и совершен­ством музыкальной декламации ставят мастерство высоко одарен­ных народных певцов на большую высоту. Они создают свое собст­венное высокое искусство пения, органически вытекающее из всего комплекса их самобытной приро­ды. Однако элементы их искусства еще мало изучены, живой опыт национальных культур остается неиспользованным. Выдающиеся русские певцы­профессионалы велики в значи­бу-ладая тельной мере потому, что они, об­чудесными голосами, были плотью от плоти сво го народа. Сохранив в неприкосновенности счастливые национальные особен­ности своих голосов, они сочетали их с передовым опытом техниче­ского умения, который они брали всюду, где считали это полезным. Голоса их стали послушными ин­струментами их творческогогения, и это раскрыло перед ними беско­нечно-разнообразные художествен­ные возможности. Не что иное, как глубокое чув­ство и пристальное, жадное изу­чение свойств своего родного язы­ка дали Пушкину убедительнейшие средства для воплощения образов далеких стран и веков. Так же и

черты, по своей национальной сущности художнику Глинке, дали ему воз­можность создать безупречные по внутренней их правде песни, каза­лось бы, столь далеких народов. Ни Пушкин, ни Глинка в своих вернейших по реализму созданиях никогда не прибогали к приёмам плоского этнографического нату­рализма. Подобно Глинке и Пушкину, на­ши в ликие актеры и невцы, орга­нически слитые с глубинами своей национальной культуры, обогаща­ли её и возводили на новую, выс шую ступень средствами. прису­щими именно художественному опыту и духу народа. Надо иметь в виду что как в русском, чистом в его культуре языке мы встречаем уродливыена­«блатного» жаргона, так и на чистой и высокой в своем ху­проявлении народ­песне может появиться Не колько лет тому назад в Мо­скву приехала группа казах­ских певцов Известный собиратель казахских песен. народный артист Казахской республики, ныне уже скончавшийся А. В. Затаевич, при­гласил их к себе, За чашкой чая кому-то пришла мысль устроить соревнование певцов. Акыны долж­ны были по очереди исполнять од­ну и ту же песню, Выбор пал на песню «Ардак», В состязании ре­шили принять участие два нахо­лившихся здесь певца. Они оказа­лись полной противоположностью друг другу, Один из них показал нам песню «Ардак», как нечто со­вершенно дикое; это была какая­то беспорядочно толкущаяся вере­ница звуков. Грубый голос его со­четался с таким же исполнением. Второй взял в руку свою домбру, Настроив инструмент он провел несколько раз рукой по струнам, и комната наполнилась невромкими нежного и вырази­тельного тенора. Несуразная пес­ня, только что перед этим испол­ненная предыдушим певном, вдруг превратилась в чистое и поэтиче­ское творение, действительно до­стойное одаренного казахского дожественном ной своя плесень. народа, Не только облагородилась

и убедительнее в его своеобразин. обще (а в народной песне и пе Я был глубоко взволнован и об­давно) сами по себе дают лиш ратился к В. Затаевичу с прось­приблизительное представление бой рассказать мне все, что он звучании песни, лишь её приблиз знал об этих певцах. Оказалось, тельные контуры. Их надо уме что юни были из разных краев Ка­раскрыть, вдохнуть них подли захстана. Первый из них приехал ную. им свойственную из какого-то крупного города. Трудности обращения к народно Обычным местом его «выступле­песне не должны остановить пе ний» были сборища гуляк, среди ца; нельзя при первой попытке п которых он пользовался большой знакомиться с народной песнейч популярностью Второй оказался рез сборник отложить его в ст рону, решив, что задача неразр шима, Необходимо победить труг ности хотя бы потому, что это благородный труд возместится ст рицей. В оперных театрах, на предста лениях наших русских шелевро вы иногда можете услшать, ка тот или иной певец не в ладу особенностями народного язык вы заметите подчас натянутос­музыкальной декламации в речит тивах, мертвенность ритма певц олиаиз причин этогон ние к народной песне, ибо в н родных песнях -- живой источн интонаций нашей речи, в них ра крывается богатство народного м выкального мышления. От многовековой культуры нар да нам достались несметные с кровища. Далеко не все они ец исследованы, и мы часто сами подозреваем, как мы чертовсь богаты. Однако я не хочу сказать, ч в гордости своей мыотвергнем ч бы то ни было положительны опыт, знание и умение. Я хо лишь напомнить, что наука пен не может и не должна быть ото вана от изучения богатств тысяч летней культуры языка и муз кальных традиций великого нар да. Мы должны неустанню из чать их и смело применять кдел колхозником одной из отдаленных местностей, О его даровании шла завидная слава, Его не только лю­били за песни, но и уважали глу­боко, как человека. Это был не­сомненный носитель подлинной культуры казахского народа во всей её чистоте. Слушая певнов-казахов, я лиш­ний раз убедился, что далеко не всё, что мы называем народным, может служить образцом нанио­нальной культуры, её лучших высших проявлений; что у казах­ского народа (равно как и других, конечно) высокая национальная культура приводит искусство к тем же результатам, каких ищут художники всех искусств: чистоте, ясности, высшей убедительности и совершенству формы воплощения Нелепо утверждение какого-ни­будь (ископаемого ныне!) брюзжа­щего эстета-гурмана, что в русских деревнях крестьяне все и всегда поют истошными, дикими, несураз­ными голосами, Если случается H поют так, то это в сущности без годосые и безухие люди (а ихвез­де немало), но певцы, одаренные от природы хорошими голосами (а их много у нас -- больше, чем мы иногда сами подозреваем), часто становятся подлинными мастерами самобытной вокальной культуры Наши певны-профессионалы бе­рутся за народные песни сравни­тельно редко, Чаще всего в своем № 38 (90)

Народная песня в нашем пред­ставлении является синонимом ти­стоты языка, совершенством музы­кальности и образцом свободыим­провизации, Неиссякаемый источ­ник народного творчества есть именно то начало, без которого неммслимо развитие националь­ной музыкальной культуры, с её бесконечным мелодическим и гар­моническим своеобразием. Все кому приходилось слышать русских народных певцов-ска­зителей типа Рябининых, Кривопо­леновой, Федосовой; все, у кого в памяти и в сердце песни Украины или Белоруссии, не могут с этим согласиться. Часто возникает мысль - поче­му же мы, представители, так ска­вать, ученого, артистического кру­га так малэ знаем богатства на­рюдного творчества и так лениво и так редко обращаемся к источни­ку, дающему силу правды и глу­бину нашему искусству. Жаль, однако, что вопросы, каса­ющиеся артистической сути песни, редко находят место в их трудах Эта сторона науки о песне еще Изучению народного творчества посвящают свой труд ученые фольклористы. Они всестороние анализируют песню, делая в этой области иногда ценные открытия недостаточно разработана. Творческое тяготение наших ком­позиторов к народным истакам оп­ределило путь развития нашей му­выкальной культуры. Глинка от­крывает своим творчеством зако­номерное и неуклонное развитие русской музыки. И в этом разви­тии песенные богатства народа иг­рают важную роль. Плеяда гениальных мастеров XIX века (Глинка, Мусоргский, Бо­родин Балакирев, Римский-Корса­ков, Чайковский, Лядов) не только творчески претворяла эти богатст­ра вовоих сочие ниях, нооставила нам сборники записей народных песен в своих высокохудожествен­ных обработках. Что касается позднейшего

H H

a C.

ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО З