ЗАМЕТКИ К О М Е ДИ И ра Наилучшим примером тому яв­ляется комедия Н. Вирты «Солдат­ские женки», в которой вертится шумное «чортово колесо» путани­цы, поднимая клубы словесной пы­ли -- плоских острот и нарочитого смыслицу. шутовства, превращая все в бес­В комедии М. Водопьянова и Ю. Лаптева «Вынужденная посадка» действие разыгрывается в совхо­зе, расположенном в недавно осво божденном от немцев районе, От­дельные персонажи и ситуации фа­тальным образом напоминают пер­сонажей «Солдатских женок». Но, к счастью, на этот раз авторы не увлеклись незатейливой механи­кой водевильных презращений. Главным в этой комедии оказался радостный порыв советских людей к восстановлению совхоза Возни­кающая на этой основе задорная и веселая атмосфера, подсказанная самой жизнью, оправдывает во многом и те озорные шутки, кото­рыми уснащена пьеса. Одностороннее увлечение шумли­вой суматохой, заимствованной у французского водевиля, ведет ча­ще всего к идейному обесцениванию произведений, В комедии «Крестов­ский остров» показан дом отдыха командиров Морского флота на Ва­сильевском острове в Ленинграде. Действие происходит в 1942 году. Доктор с упрямым энтузиазмом стремится к «выключению отдыхаю­щего из сферы войны», Но дейст­вие происходит в непосредственной близости к фронту и жизнь непре­рывно врывается в плавный режим дома отдыха, внося свои поправки в трогательный педантизм доктора. Это столкновение «теории» и дей­ствительности могло составить, но, к сожалению, не составило главно­го момента в развертывании сюже­та, Опять в действие ворвалась пресловутая путаница и сместила естественные жизненные пропор­ции Герои начинают походить не на живых людей, а на кукол, приве­денных в движение спрятавшимися за кулисы авторами. Невнимание не к человеку, обедне­ние его души неизбежно ведет к пользованию стертыми штампами водевильно-фарсовой механики И, наоборот, самодозлеющее увлече­ние последними неизбежно ведет к превращению человека в механиче­скую заводную игрушку. B комедии B. Дыховичного «Братицкаиспотот Братишка использован старый плавтовский сюжет. Братья Василий и Виктор Орловы - близнецы Пер­вый­смелый и энергичный, вто­рой - робкий и застенчивый, Начи­нается война, Городок, где живут братья, занимают немцы. Василий и Виктор вступают в партизанский отряд, Волей обстоятельств первый глава отряда - выбывает строя, Второй вынужден его заме­нить, Внешне они абсолютно похо­жи, никто не заметит подмены И­Нельзя оспаривать право на ис­пользование сюжетной схемы, ко­торая когда-то была уже примене­навтой или иной пьесе. Кромебли­о, чудо!- Виктор вполне успешно заменяет брата, так сказать, пере­рождаясь на ходу. знецов Плавта, мы знаем «Коме­дию ошибок» Шекспира, Но не­льзя, как это сделано в комедии «Братишка», процесс раскрытия человеческого характера превра­щать в занимательный фокус, а сюжетную схему в средство демон­страции этого фокуса.



Б. РОСТОЦКИЙ

Ролодыя У Р А Л Угрюмый взгляд его спокоен. Ревёт огонь, звенит металл! Не спит ночами старый воин, Куёт оружие Урал. Огонь! - он верит в это слово, Всё остальное - чудеса! И правда голоса стального Трясёт седьмые небеса! Он помнит речи Емельяна, Ермак ценил его совет. Под тенью молота-титана С ним Петр садился за обед. Он бил француза, шведа, финна, Трещали кости и мечи. У немца, сукиного сына, Он от Берлина взял ключи. Что без него в бою отвага? В броню оденет он её! Кипит в ковшах стальная брага, Клокочет смертное литьё! Враждуя, ждут его покорно Чугун, железо и свинец И. не мигая, в пламя горна Глядит задумчиво кузнец. Он знает: близится победа, Ещё раз русские штыки У фрица, -- рыжего соседа, - Пересчитают позвонки! И он за труд берется снова, Тень ночи пала на онега. От правды голоса стального Кровь стынет в жилах у врага! взгляд его всегда спокоен: огонь, звенит металл!

НИКУЛИН МАТРОС:: её как будто сейчас только родил­ся. И, родившись, как главное лицо произведения, он возглавил не только отряд, но и события, Мы видим цель Никулина, понимаем его план для нас ясны и те пово­роты и изменения, которые он вно­сит в ход дела, в зависимости от обстоятельств, Перед нами уже не слепой случай плюс отвага участ­ников, но и разум события. Никулин искал путей прор ва к своим, Все уже было готово к шение. Из листовки, сброшенной нашим самолётом, стало известно, что Красная Армия перешла в на­ступление и призывает население и партизан помогать наступлению. Никулин принял этот призыв как воинский приказ: «Значит пришло и нам время наступать. Хватит от немцев укрываться, сторонкой их обходить, - теперь сами будем их искать и бить везде, где только попадутся. Остаемся в нем цком тылу - наше место теперь здесь», - говорил он на экстренном сове… щании морякам. Никулин собрал отряд и обявил ему о поставлен­ной задаче, «Слушать мою коман­ду! Те, которые в себе сомнева­ются, - на месте. А кто за совет­скую власть, за родину, и за Ста… лина готов биться до смерти шаг вперёд!» сказал он людям. Строй всколыхнулся и весь подался впе­рёд, и Никулин, командир «отдель­ного коммунистического морского отряда имени товарища Сталина» повёл людей в дело. к и Повесть подошла к своей раз­вязке, а Никулин -- к главному, решающему моменту своей жизни, воинскому подвигу который со вершит он и его отряд, В повести повеяло духом подлинной героики Соловьев сумел передать ев высокий и благородный тон. Тут всё правдиво, и всё западает в ду­шу, и самое событие - неравный, кровопролитный бой у переправы, которую захватил Никулин не да­вая врагу уйти от настигающих его частей Красной Армии, и чувст­ва людей, и их лица, и пейзаж, для которого нашлись теперь у Соловьева настоящие художествен ные слова Читатель убежден ＿ так всё и было, и захвачен чувст­Никулина, его пафосом, его необычайным душевным состояни­ем перед той минутой, когда он с гранатами в руках «поднялся из выбоины и легко бросил свое те­ло под гусеницы». Так, начав приключениями, кон чил Соловьев героической драмой. И лишь по последним главам пид­но, какой могла бы быть повесть. если бы Соловьев продумал всю свою работу, как художник, а не как беллетрист, легко идуший по проторенным дорогам; если бы он щельный додумал своего героя, как цельный и разносторонний художественный характер, и не ограничился бы для остальных действующих лиц лишь условным и приблизительным сход­ством с реальными, живыми людь­ми.

,,ИВАН ууб

Л. ДМИТРИЕВ

РУССКИЙ Повесть Леонида Соловьева об Иване Никулине -- русском мат­росе начинается как типично при­ключенческая, изобилующая остры_ ми непредвиденными псложениями, в которые оказывается поставлен­ной небольшая группа моряков, действующая в тылу у немцев. Эпизоды один другого неожидан­нее сменяются в полном смысле слова с кинематографической бы­стротой, и в каждом из эпизодов Участники их - Иван Никулин, кающую сразу читателя находчи­вость, решительность и главное - смелость. Это боевой народ, иду­щий смело навстречу опасности, а не уклоняющийся от нее, Эта чер­та характера героев повести и приводит собственно к возникнове нию все новых и новых боевых происшествий, в результате кото­рых группа сплачивается в отряд, a Никулин, испытав себя в не­скольких стычках с врагом, стано­вится командиром отряда. При всей жизнечности и правдо… подобности развернутых Соловье… вым эпизодов, при том, что в них намечаются уже первые очертания характеров действующих лиц -- в этой части повесть не поднимает­ся над средним уровнем рядовой военной беллетристики. Читатель не улавливает идеи повести и не может, не успевает за мельканием лиц и происшествий проникнуть в существо рисуемых автором обра­зов. И - скажем прямо - чита… тель в какой-то момент начинает скучать, тяпотиться однообразно повторяющейся сменой эпизодов, их случайностью и тем, что в кон­це концов они только подтвержда­ют уже открытое в изображаемых людях с первого эпизода, вместо того, чтобы всякий раз открывать иные, новые их стороны и черты. Как это ни покажется странным, но именно благодаря своей уста… новке на приключенческую, повесть начинает терять увлекательность К счастью, однако, в повести про­исходит внутренний перелом, и это происходит именно в тот момент когда на первый план выступает основной идейный замысел автора.вом Была у Соловьева в основе его повести своя возвышенная идея, виделся ему образ человека, кров­для него важный, и был свой но серьёзный пафос, который он дол­жен был высказать и высказал в конце концов. Пафос этот - в Иване Никулине, а идея в ду­ховном росте его, в раскрытии в нём того героического высокого, что проявляется в наших людях в решающую минуту их воинской жизни Соловьев только не сумел сразу найти путей к овоему герою, наивно думая увлечь читателя не­обычайностью приключений. ший отрядвпервые всерьёз заду­мался о своей роликомандира отой опромной ответотвенности,что«все сильнее давила на его молодые плечи» Описано это в главе «Ноч­Но вот Иван Никулин, возглавив­ной разговор». В этой главе Нику­лин перед нами - не просто удач ливый смельчак и не просто отваж… ный водитель своих двадцати пяти моряков, сразу, мгновенно нахо­дивший решения и выходы «слов­но кто-то подсказывал их со сто­роны». Здесь Никулин наедине самим собою, обеспокоенный, встре­воженный думами о людях, влив­шихся в его отряд, одальнейшей их судьбе о военном пути и облике отряда, и о себе самом, о своей силе и командирской способности. Мы убеждаемся здесь в том, что Никулин простойй. хороший совет­ский человек, твердый духом и че­стный с самим собой, воспитанный где происходит вообоажаемый раз­говоруНикулина со Сталиным, Да, Никулин должен был обратиться в трудную минуту мыслями своими к Сталину, найти у него поддержку, почерпнуть уверенность.

Пожалуй, никогда не проявлялась остротой, как в суровую пору Отечественной войны, настой­чивая и требовательная тяга наше­го зрителя к меткому, бьющему слову, к задорной шутке, к юмору, к комедии. Нельзя сказать, чтобы драматур­гия оставляла без внимания эту категорическую «заявку». Напро­тив, немало драматургов, начиная с таких известных авторов, как B. Катаев и Н. Вирта, Н. Погодин В. Гусев, участвуют в разработке комедийного жанра, Нельзя также упрекнуть авторов комедий в те­матической узости, Непосредствен­но обстоятельствам нашей во­енной жизни, а частично и прямо жизни фронта посвящены «Мос­квичка» В. Гусева, «Синий плато­чек» В. Катаева, «Братишка» В. Ды­ховичного, «Крестовский остров» A. Штейна и З. Аграненко­Труже­ники тыла, их производственная работа изображены в комедиях «Иван да Марья» Е Пермяка «Икс и Игрек» Н. Погодина, «Секрет красоты» К Финна Колхозная де­ревня военного времени предстает в «Солдатских женках» Н. Вирты, «Вынужденной посадке» М. Водо­пьянова и Ю. Лаптева, «Острови­тянах» Э. Бурановой и др­Обращаясь к комедийному жан­ру, авторы, как правило, не замы­каются в пределах чистого юмора, вводя в последовательный ход раз­вития действия своих пьес подчерк­нуто серьезные, а подчас и пря­мо драматические мотивы Доста­точно сослаться хотя бы на «Мос­каичку», «Синий платочек» и «Се­крет красоты», Нельзя, следова­тельно, поставить в вину нашим ко­медиографам и склонность к само­довлеющейразвлекательности, Тем не менее у нас нет ни одного комедийного произведения, которое могло бы стать наравне с лучшими «серьезными» пьесами, появизши­мися за годы войны. В комедии В. Катаева «Синий платочек» водевильно-фарсовые кви-про-кво механически сопряже­ны с драматической темой любви тяжело раненого бойца к девушке, пославщей ему на фронт письмо встреченной им в качестве заботли­вой сестры у госпитальной койки, Примитивно-стандартный, безза ботно-смешливый герой не делает­ся интереснее и жизненно достовер­нее от нарочитого привнесения пьесу сентиментальной ноты. В «Москвичке» В. Гусева затро­нута тема Москвы в грозные дни первого года войны, Но почему-то неожиданным образом вместо прав­дивого изображения жизии начи­нает торжествовать выдуманная без­мятежная идиллия, в которой даже драматическая сторона событий воспринимается безмятежно-весе­лым героем, как нечто будничное, не заслуживающее глубоких тревол нений, В этой комедии садовница Настя Морозова поет: и в лыму. Ну, ничего тут особого нету. Война--как война. B пожарах, Варька, поговорим о брюнетах, (Картина #ретья). Как тут не вспомнить строки





Новые работы художников Ленинграда Художники города Ленина за­канчивают для Всессюзной выстав­ки «Фронт и тыл» ряд новых ра­бот. Трем авторам­В. Серову, И. Се­ребрянному и А. Казанцеву---при­надлежит монументальчое полотно «Прорыв блокады Ленинграда». Цикл новых городских пейзажей написал В. Пакулин. Портреты ге­роев Отечественной войны будут представлены на выставке работа­мя В. Серова, И. Серебрянног и др. На выставке будут экспониро­ваны большая картина Я. Николае­ва «Пурга» и живописные произве­дечия В. Раевской, А. Казанцева и др. Жизнь, работа и борьбя города­героя широко разработана в но­вых листах ленинградских графи­ков. B серли автэлитографий И. Асталова «Ленинград 1943 г.» запечатлены шедевры русскогозод­чества и центральные плошади и магистрали совремечного Ленин­града. В работах А. Пахомова пре­обладают жанровые с бытовые сцены. Архитектура Ленинграда­такова тема сюиты Н. Дормидон. това, Новые офорты покзжет Н. Павлов. Партизанская борьба ражена в цикле рисунков В. Кур­дова «По дорогам войны». Работы участников выставка в ближайшие дни прибывают в Мос­кву.

«Огневая позиция в Брянских лесах». 1943 г. Возможны ли большие «малых формах» театра? наивный и праздный, Дешевое зу­боскальство и мышиная возня во­круг маленьких тем всегда были чужды русскому искусству смеш­ного. Современный веселый театр миниатюр не может не иметь пе­ред собой высокой цели, Критикуя и разя негодное, смеясь над отста­лым, он призван вдохновлять и звать вперёд. Это не будет театр прописной морали, Это театр веселой выдум­ки, острого содержания, меткого памфлета, легкокрылой шутки, за­нимательной выдумки, всегда на­правленных верно и точно в до… стойный адрес. Это -- театр боль­ишой радости, легкости, остроумия и вкуса Таков искомый нами театр миниатюр. Но его еще нет. Мы приходим в Московский театр изминиатюр на спектакль «Без намё­ков» и убеждаемся, что театру, собственно, и намекать-то не на что, Сатира не поднимается здесь выше такого «об екта» как «литер­ное» питание аварии троллейбуса и тому подобное… Те же проблемы не дают покоя и другому театру миниатюр, играю­щему на другой улице Москвы Мы никогда не думали, что это столь важные в военное время темы, Но театрам миниатюр виднее… ный «заведующий»., Театр не под… С первого момента спектакля мы попадаем в атмосферу плохой ком­мунальной квартиры, и оттуда нас не выпускают до конца вечера Ка­жется вот еще минута, и выйдет на сцену довоенный «тихий старичок», и тема квартирных будней получит здесь безоговорочное признание. Тихий старичок не выходит в своем прежнем обличии, но его двойник все же присутствует в теа­тре­он пробрался в пьеску «Ноч­ной пропуск» и отравляет жизнь счастливому обладателю этого са­мого пропуска. А дальше -- все тот же злопо­лучный троллейбус, все то же «пи­тание» все тот же гротескирован­как повод для эксцентрическогов го выхода очень даровитой, но часто повторяющейся М Мироновой Других тем не имеется. Что и говорить, в театре есть ма­стера. Миронова, Данильский, в своем жанре Менакер, Пельтцер, Бартошевич, Юрьев. С таким кол…

Акварель художника-фронтовика И. титкова. 

М. ЯКОВЛЕВ Короткое дыхание идеи в Вопрос

лективом можно многое изобрести в жанре малой формы В этой про­грамме дается острый политшарж «Тихое семейство» работы Бор. вой бы шении. В дии под мы не Ефимова Удачны интермедии пер­части спектакля Значит, театр еще не сумел оцзнить по достоин­ству что в его программе важно и что второстепенно, иначе он пошел с большей смелостью на расши­рение своей тематики и на изобре­тательство в сценическом её ре­другом театре -- недавно воз­никшем Московском театре коме… и эстрады, руководимом Б. Ро­щиным, - кроме опытных актёров Заичкина, Тороповой Венцель, все остальные -- зелёная молодежь. Но театр делается любовно Это ощу­щается и в характере оформления, и в строгости музыкального фона, и в единстве замысла всего показы­ваемого здесь спектакля-обозрения названием «О любви еще не сказано». Правда, идя на этот спектакль, уже твердо знали, что нам рас­скажут о «литерных» карточнах, ощиблись, Рассказали, И мы восприняли это как роковую неиз­бежность, возникающую там, где у театра нет ясного понимания своих целей и задач. Правда, здесь удачны пролог Г. Рыклина и новый опыт инсценирстки «Твоей любвих Гусева Хорошее впечатление B. и производят пьеска Пантелеева «Се­мейная драма» и лирический этюд Фурманского «Разговор за чаем». Но весь спектакль в целом оказал­ся чрезмерно однотонным, под­черкнуто лирическим, и к концу зрителя охватывает чувство утом­ления. Не спасают дела и полит­шарж и сатирический монолог «под Райкина». И у этого театра, при всех его добрых намерениях, нехватило дыхания на то, чтобы смело итти по пути разработки важных тем наших дней. тления Таковы невесёлые впечатлен от двух весёлых театров. Они го­ворят, по существу об одном: наши театры миниатюр еще не нашли своих тем, Их нскусство «ни горя­вот и весь «набор», составляющий каждый их спектакль А кругом яркая и богатая жизнь, в коъорой есть чем восторгаться, в которой есть над чем дружески посмеяться или зло поиздеваться, Почему же вдохновляются ею?… театры не видят этой жизни и не самоотверженность во время опас­рый хитрой уловкой заставляет своих приятелей красить за него забор проявляет необыкновенную ности, Он ведет свою подругу Бек­и ки по лабиринтам подземелья, от­давая ей последние крошки хлеба мужественно скрывая от нее тре­вогу за свою и ее судьбу. Повесть о примерном и образцо­и вом без всяких кавычек юноше -- нелегкая задача. Для того, чтобы стать настоящим героем, он дол­жен быть сначала человеком, жи­вым человеком со страстями, сла­бостями, со своими, только ему одному присущими чертами лица характера, Он не должен откры­ваться читателю весь сразу, с первых строк повести. Художест­венная книга это не наспортная личности, оставляя последние страницы только для отметок о прописке. Оводом из романа Войнича читатель не перестает знакомиться до самого конца романа. Даже накануне смерти героя читатель, успевший узнать и полюбить его, как родного, видит в нем нечто неожиданное и новое. Павел Корчагин из романа Ни­колая Островского стал образном для многих наших юношей Мо­лодежь всей нашей страны почув­ствовала, что перед ней не бута­форский герой, что за каждым словом, мыслью и поступком Пав­ла Корчагина стоит сам Николай Островский со своей геройческой, подвижнической жизнью. Только вызывая восторг и лю­бовь у читателя, можно его чему­то учить. Сейчас нашим авторам не при­ходится далеко ходить за приме­рами и образцами гражданской доблести Каждый день мы узна ем новые и новые имена людей, совершивших небывалые подвиги. Александр Матросов, именем ко­торого назван полк, партизанка Лиза Чайкина, краснодонны - все это герои Отечественней войны Ну как различны они по своему характеру, облику, бнографии, Каждый из них отал родине свою жизнь, единственую и не повторимую, и надо, тобы эта неповторимая единственная жизнь была увековечена во всех

B. Маяковского: Тот кто постоянно ясен, Тот. по-моему. просто глуп.

Вот герой комедии К. Финна «Секрет красоты». Автор проводит здравую мысль: истинная красота человеческой личности заключает­ся во внутреннем духовном ее бла­городстве, богатстве и в красоте души, которая с особой силой рас­крывается в дни войны в деяниях передового советского человека патриота, Герою «Секрета красоты» становится известно, что он боленДля раком и обречен Вопреки обруши­вшемуся несчастью он продолжает работать. Казалось бы, налино предпосылки к созданию значи тельного и интересного произведе ния, Но автор на беду спохваты­вается, что он-де пишет комедию, сводит все к абсурду. В последний момент выясняется, что известней. ший профессор поставил свой скому анекдоту. Вольное или невольное упроще­ние и огрубление образа или си­туации неизбежно ведет к обедне­нию идеи произведения, Как толь­ко автор не доверяет правде жиз­ни, правде человеческого характе­ра, так он ищет опоры в само­ценных канонах комедийного жан­е­C.

Фонвизина и Гоголя Остров­ского и Сухово-Кобылина, а всо ветскую эпоху для Маяковского­человеческий образ и острый сю­жетный ход всегда обединялись в цельном, органическом единстве, закономерно дополняя друг друга в выражении глубокой, социально значительной идеи. Однако во многих комедиях, диции, Приоритет иных чужерод­ных приндипов приводит к пустой развлекательной комедийности, в которой нет ни правды характе­ров, ни правды положений. Эта простая истина которую ча… сто забывают авторы современных комедий, жестоко мстит за себя.

«Памятник Петру Первому».

После этого ночного разговора в повести всё пошло по иному. Герой

Из серии автолитографий «Ленинград 1943 года» художника И. АСТАПОВА.

 зал ему Петька. «Ну, молчи!» за­кричали другие. Отступление наших войск мучило слушателей, так что со всех сторон спрашивали обяс­нений: «зачем?» и ругали Кутузова и Барклая. «Плох твой Кутузов»- «Ты погоди», - говорил другой… Когда пришла Бородинская битва и когда в конце ее я должен был сказать, что мы все-таки не побе­дили, мне жалко было их: видно было, что я страшный удар начо­шу всем.«Хоть и не наша, да и не ихняя взяла!» Как пришел На полеон в Москву и ждал ключей и поклонов, - все загрохотало от сознания, непокоримости. Пожар Москвы, разумеется, одобрен. Наконец, наступило торжество отступление. -- «Как он вышел из Москры тут Кутузов погная его и который--весь красный, сидел про­тия меня и от волнения корчил свои тоненькие черные пальцы. Это его привычка Как только он сказал это, так вся комната за­стонала отгордоговосторга…, «Так, то лучше! Вот те и ключи!». По­том я продолжал как мы погнали француза… потом, как перешли мы грачицу и Немцы. что против нас были, повернули зз нас, кто-то вспомнил немца, стоявшего в ком­нате. «А, вы так-то? То на нас, а как сила не берет, так с нами?» -и вдруг все поднялись и начала ухать на немца, так что гул на ее особенностях на страницах на­ших книг А пока подлинная фо­тография Александра Матросова, с которой глядит на нас почти детское лицо с хмурой морщинкой между бровей, говорит нашемуво­ображению больше, чем все напи­санные о нем статьи. Еще никто не сказал об Александре Матросо­ве больше, чем сказал он сам, когда шел на свой подвиг. А сказал он просто: - Ну, я пойду! Чем, какой книгой ответим мы на простой и великий поступок этого юноши, которого мы, пожа­луй, и не заметили бы, встретив в трамвае или на улице? Неужели обычным очерком или прохладным рассказцем? Нет, у нас должна созреть кни­подвиг Матросова. Глубина и сложность повести о герое должна сочетаться со стро­гостью и простотой стиля Я недавно перечел замечатель­ный рассказ Льва Толстого о том, как он излагал яснополянским школьникам историю войны 12-го года. Автор «Войны и мира»-лучшего в нашей литературе исторического романасумел рассказать дере­венским детям историческую сказ­ку -- сказку-быль. «…Мои вечерние ученики раз­брелись, говорит Лев Толстой, Именно потому, что это была сказка, Толстому удалось так по­корить свою юную аудиторию и вызвать у нее такие горячие чув­ства, Но создать историческую сказку или сказание-дело труд­нейшее. Для этого надо владеть историческими материалами, как Лев Толстой, и обладать его муд­рым, зрелым и строгим мастерст­вом. Есть возраст, с которым можно говорить только языком поэтичес­ким, предельно простым и кон­кретным, - языком сказки, Младшим читателям и еще не­грамотным маленьким слушателям наших книг нужны сказки самого разнообразного характера нерод­быль. Все это должно быть найдено, созлано, собрано - и при этом тщательно, бережно и смело. Вос­питание чувств невозможно без книг, обращенных к сердцу и во­ображению читателя. Такими, в сущности, должны быть все книги Детгизаи беллет­ристические и познавательные. Детгиз должен развернуть перед своими читателями весь мир в кар­тинах историю, географию, жизнь природы и жизнь народов. сти и Это могут быть не только пове­и сказки, но и альбомы, умно талантливо организованные из­дательством. и Задачи у Детгиза универсаль­ные. Он и Гослитизлат для детей, Госполитиздат, и Техиздат, и да… же издательство Академии наук. Может быть, со временем все эти отделы его превратятся в са­мостоятельные излательства. Но пока он не должен забывать ни об однойиз своих многочисленных специальностей Он не имеет права оставить детей Советского Союза без географической, биологической, исторической книги, без книги о земле и о небе без повести о  приключениях, без веселой сказки и героической поэмы. З

Мир в картинах стая и легкая. я. Надо только пока­зать пальцем на то что хорошо и что плох5, вознаградить доброде­тель, наказать порок-и дело в шляпе. Душа моя Павел, Держись моих правил. Люби то-то, то-то. Не делай того-то. Кажись, это ясно. Прощай, мои прекрасный! были похуже, другие … получше, одни помельче, другие покруп­нее. Это напоминало тот старый провинциальный способ водоснаб­жения, при котором воду таскают ведрами из колодцев, Этот способ отнюдь не гарантирует качества вэды. В одних колодцах вода сто­ит повыше в других пониже, вод­них она почище, в друпих погряз­нее, да и ведра бывают разные - луженые и нелуженые. Но вот мы заменили все эти ко­лодцы одним водопроводом навсю страну - Детгизом. Это может обеспечеть большую чистоту, ти­кто заведует водопроводом нала­гает особую ответственность. Водо­провод-то один, Ежели он не ра­ботает или работает ,с перебоями, дело плохо детн пропадут от жажды. Нашему Детгизу приходится сей час нелегко. Он сравнительно не­давно вернулся из эвакуации, Со­став его претерпел большие изме нения Значительная часть писа­тельских кадров не может бытьис­пользована Детгизом одни на­хэдятся на фронте, другие разбро­саны по разным городам Союза. Техническую базу издательства еще надо налаживать бумагинехватает. Но со всеми этими затруднения­ми можно справиться, если изда­тельство будет энергично и пред­приимчиво и при этом найдет до­статочную поддержку. А поддержать его следует со всей свойственной нашей стране отзывчивостью и решительностью, потому что задачи Детгиза касают­ся самых основ воспитания буду­щих граждан. Какая книга нужна сейчас юно­му читателю прежде всего? Книга, воспитывающая чувство гражданской и личной чести, кни­га, проникнутая любовью к родн­не и сознанием ответственности перед ней. Всем нам ясно что на очереди создание детской литературы, укрепляющей моральные устои ре­бенка, подростка и юноши, орга­низующей его поведение, Но у ас еще есть люди, кото­чмагают, что задача эта про…

МАРШАК

Горький говорил в свое время, что вэрослый читатель отличается отчитателя-ребенка тем чтовзрос­лые почитывают иногда, а детичи… тают всегда, книгу за книгой. О себе он рассказывал, что кни­га была для него в юности спасе­нием - спасением в самом бук­вальном смысле слова. Если бы не книга, он не знал бы что сущест­вует мир за пределами каширин­ского дома и красильни, и вся его жизнь могла бы пойти ,совсем по другому руслу, Неудивительно, чтэ он придавал такое большое значе ние созданию богатой и разкооб нию «большой литературы для ма­леньких». Как деятель воспитания, он стал одним из энергичных инициаторов Детгиза. Он требовал чтобы этэ новое, небывалое по размеру и по задачам издательство дало ребятам целый «мир в картинах», обшир­ный фонд книжек, отвечающих на любые запросы детей, подростков и юношей. Для этого нужжно соз­дать много новых талантливых дет­ских книг с помощью всех наших лучших писателей, художников, учёных, «бывалых людей», и пере смотреть всю мировую литературу, чтобы выбрать из неё самое цен­ное и нужное. Перед сездэм писателей Горький участвовал в двух комиссиях, под­готовлявших работу сезда. Одна из них занималась художественной литературой для взрослых, дру­гая литературой детской. Алек­сей Максимович не пропускал ни одного заседания комиссии по дет­ской книге и на каждом заседании предлагал множество книг и тем для будущей детской библиотеки Он указывал на то что советская литература для взрослых получила от дореволюционного времени го­раздо более богатое наследство, чем литература для детей, которая, в сущности, не сохранила от прэш­лого почти ничего кроме класси­ки и фольклора, Горький ждал от писателей и от издателей работы самой энергичной и вдохновенной. В те времена когда мы были детских книг за­детьми, мималось выпуском издательств. много

Против элементарно-поучитель­ной, назойливо морализирующей детской книги выступал еще Бе­линский, Он знал, что писаниями такосо сорта можно только ском­прометировать в глазах читателя детель Мы все были детьми и помним, как недоверчиво относились мыко всякого рода беллетристическим и небеллетристическим поучениям. Волновали и трогали нас книги, которые учили не поучая, Мораль в художественном про­изведении должна быть тем неви. димым подводным теплым течени­ем которое, приближаясь к бере… гам, оживляет их и заставляетцве­сти. Таковы повести Диккенса, «Мак… сим Максимович» Лермонтова, «Шинель» Гоголя, «Кавказский пленник» Льва Толстого. Первое впечатление от этих ве­щей, первые чувства и мысли, ко­торые они в нас пробудили оста­ются с нами всю жизнь, А между тем, трудно было бы назвать и зарегистрировать то чему учили нас эти поэтические страницы Их мораль обширнее любой мораль­ной сентенции. Или возьмем, например, такую озэрную, веселую, авантюрную книжку, как твэновский «Том Сой­эта книга соз­дана именно для того, чтобы на­всегда оперочить добродетельных мальчиков из добродетельных по­вестей, Недаром примерный тихо­ня, носящий благородное имя «Сид», играет в ней самую неблагодарную роль. А настоящий мальчишка, вы­думщик и фантазер Том оказы вается рыцарем, образцом стойко­сти и великодушия, героем в пол­ном смысле этого слова, Тот же самый школьник Том Сойер, кэто-

вспоминая этот памятный урок в школе. Я прошел в класс русской улице был слышен Когда они ус­покоились я продолжал, как мы  проводили Наполеона до Парижа… торжествовали, пировали…» То, что рассказал Лев Толстой детям, было настоящей сказкой. Недаром его рассказ кончается словами: «торжестновали, пиро­вали» Почти «и я там был, мед­пиво пил». имТолстой и сам считал свое по­вествование сказкой, Когда его спутник-немец упрекнул его после урока в национальном пристрас­тии, Лев Николаевич и не вздумал оправдываться! «Я совершенно согласился с рим,пишет он, что мой пассказ не был история, а сказка, возбуж­дающая народное чувство»  № 40 (92) истории, рассказывалось о Свято­славе Им было скучно, на высокой лавке, как всегда рядом сидели три крестьянские девочки, обвя­занные платками Одна заснула… сел и стал рассказывать… Начал с Александра I, рассказал о французской революции, об успе­хах Наполеона о завладении властью и о войне, окончившейся Тильзитским миром. Как только дело дошло до нас, со всех сто­рон послышались звуки и слова живого участия, «Что ж, он и нас завоюет?»Когдаже не покорился ему Александр, все выразили одобрение. Когда Наполеон с 12 на нас. взбунто­вал немцев, Польшу, все замерли от волнения Немец, мой товарищ, стоял в комнате. «Ах и вы на нас!»--ска-



ЛитЕРатуРА И ИСкуссТВО