2 СЕНТЯБРЯ 1945 г., № 210 (9981)

ПРАВДА -

3

Дорогами побед Два «малы ша» Moduogat ска. Старые моряки говорят: «Корабль-это кусочек родной земли, плавающий на чужби­не». С особенной силой вспомнились мне эти мудрые флотские слова здесь, в глуби­не Германии, на канале, ведущем в Бер­лин, когда я увидел эти боевые корабли. чив на опыте эти крохотные кораблики, способные прорваться по реке во фланг, вы­садить дерзкий десант, обстрелять неуязви­мые, казалось бы, тылы, перевезти на себе огромное количество советских войск и даже танков в самос угрожаемос место немецкой обороны. По, в отступление от правил ма­скировки, кормовые флаги нынче были яс­по видны сквозь зелень: пе хотелось этим кораблям прятать свой флаг. Он и точно необыкновенен. На белом его полотнище виден в крыже орден Красного Знамени, а выше синей флотской полосы вьется черно-желтая лента: полный титул этих маленьких, как бы игрушечных ко­раблей, завоеванный ими в боях, пожалуй, че поместится на борту самого длинного из ннх - «Второй гвардейский Бобруйский Краснознаменный дивизион речных кораб­лей Краснознаменной Днепровской флоти­лии». Гвардейским дивизион стал в Сталич­граде, Бобруйским -- в дни начала нашего наступления 1944 года, орден Красного Знамени получил на Припяти за штурм Пин­Здесь стояли корабли, помнящие всю обо­рошу Сталинграда. На бортах бронекатеров, как боевые рамы, всё еще виднелись сле­ды немецких мип и снарядов, под градом которых они по нескольку раз в день пе­ресекали Волгу, чтобы доставить городу-ге­рою войска, боеприпасы, продовольствие. Эти же раны видны и на корпусах траль­щиков, которые изо дня в день бродили по минным банкам, очищая Волгу от мин - магнитных, акустических, ударных, а в пе­Из Сталинграда все эти корабли шли только на запад, не зная иного курса. Де­сятки рек и каналов, пройденных своим ходом. Переброски по железной дороге с од­ной реки на другую, сотни десантных опе­раций, десятки штурмов приречных горо­дов, множество выходов на огневые позиции для поддержки частей Красной Армии, раз­ведки на флангах, прорывы в тыл,-но всё это только вперед, только на запад, в том плительном и могучем наступлении нашего вооруженного народа, которое началось в Сталинграде и заканчивалось в Берлине. Весной прошлого года в родную флотилию вернулись и два «малыша» -- их так ла­сково зовут здесь - два бронекатера отлич­ного от других типа и меньших по тонна­рерывах между тралениями вместо отдыха принимали на себя войска и грузы, чтобы также доставить их на правый берег, а вы­везти оттуда раненых. Были среди этих ко­раблей ветераны, попавшие на Волгу отку­да-нибудь с Днестра или с Азовского моря, выдержавшие всю тяжесть первого периода борьбы с врагом, были и то, что не знали горечи отступления,дети войлы, рожден­ные трудом советского народа в дни, когда вставала уже над Волгой заря нашей победы. жу-номера 36 и 37. Они стояли в канале Гогенцоллерн, так же прикрывшись зе­ленью и так же гордо выставив из нее свои гвардейские орденские кормовые флаги, подняв стволы маленьких, но грозных для врага орудий, нетерпеливо всматриваясь вперед, туда, где трудолюбивый «Азик» - катер-мастерская - режет голубым огнем ацетилена мост, заваливший им дорогу в близкий уже Берлин. Они были похожи друг на друга, как близнецы, и, как близнецы, всю свою необыкновенную жизнь они про­вели неразлучно. Вместе они ворвались в Сероцк, бок-о-бок дрались в штурме Бо­бруйска и вместе влипли в неприятность пд Демблинем: пошли разведать проход для больших бронекатеров и попали под прямую наводку танка, замаскированного в кустах. Один из них получил сразу три попадания, из экипажа осталось лишь трое моряков. Катер был обречен на гибель. Второй «ма­лыш» вступил в единоборство с танком и, отстреливаясь, ухитрился взять близнецз на буксир и вывести его из-под огня. Вместе же два «малыша» начали войну в первый же час бозм на границе. Вместе они, отрызаясь, отходили потом по При­ляти в Днепр. И тут в Киеве в трагические его дни сентября 1941 года война для обо­«малышей» закончилась: они были за­топлены в Днепре своими экипажами, вы­нужденными отходить к своим сухим пу­тем. Недвижные, бездыханные, омертвев­шие лежали в Днепре оба «малыша» бок-о­бок, не видя, не чуя, что делается там, над водой. А там по Крещатику немцы вели на казнь группу моряков-днепровцев. Откуда имешно они были и как их звали, мы не знаем. Может быть, это были уде­левшие моряки с тех катеров, которые по­гибли в устье Припяти в ночном бою 31 ав­густа, когда из всего пэдразделения кали­тана 3-го ранга Максименко прорвались из окружения один бронекатер и один мони­тор. Может быть, они были с какой-нибудь  передовой базы, очутившейся в глубоком тылу врага, и их поймали, когда они ма­ленькой кучкой или поодиночке пробира­лись к своим, упрямо, одержимо и смело. Более счастливые их товарищи добрались до Москвы--я видел их там, в самые тя­желые ее дни, в конце октября, исхудав­ших, почершевших, заросших бородой и едва  держащихся на ногах, но пылающих неук­ротимой ненавистью к врагу, Они просиля тогда только об одном: направить их на фронт, не дожидаясь, пока вернутся их сп­лы, вымотанные двухмесячным голодным и опасным блужданием по лесам и болотам среди немецких гарнизонов. Их включили в гу знаменитую бригаду морской пехоты, ко­торая позже покрыла себя славой в штур­ме Солнючногорска - в первой победе, на­чавшей разгром немцев под Москвой. Там они потибли почти все. Их братьям, расстреляннымв Киеве, до­сталась на долю более тяжкая смерть - смерть не в бою с оружием в руках, когда  матрос отдает свою жизнь в обмен на де­сяток вражеских. Им досталась казнь - длительная, медленная, продуманная не­мецкая казнь, рассчитанная на то, чтобы сам осознал свою смерть. Чтобы мука ожида­ния конца отняла непокорный дух, яс­ную мысль, твердую волю, честь, гор­дость -- всё то, что составляет понятие че­ловек,-и в нескончаемом предсмертном то­млении он должен с ужасом почувствовать, что вот-вот он готов потерять свое достоин­ство, кричать, молить о пощаде, стать на колени, чтобы только подышать еще мину­ту, еще мгновение… Нет смерти тяжелее

Начался радиоматч шахматистов СССР и США Штаб радиоматча разместился в уютных залах Центрального Дома работников ис­кусств. К четырем часам дня всё готово к откры­тию состязания, за которым с интересом и вниманием следят в двух крупнейших стра­нах обоих полушарий. В зале, где будет происходить игра, вдоль стен расставлено десять шахматных столиков. Над входом государственные флаги СССР и США. Все участники матча на месте: они мол­чаливы и сосредоточены. Прибывают гости: песол Соединенных Штатов Америки г-н Гарриман, председатель ВОКС*а тов. Кеменов, председатель Всесоюзного коми­тета по делам физкультуры и спорта тов. Романов, шахматные мастера, корреспонден­ты советской и иностранной печати. В за­ле­представители американской стороны гг. Фай и Эймс. От Британской шахматной федерации, являющейся арбитром матча, поисутствуют г-н Гиффорд и его помощни­ки. В 4 часа 30 минут открывается короткий мнтинг. Председатель ВОКСа тов. Кеме­нов предоставляет слово председателю Ко­митета по делам физкультуры и спортa гов. Романову, который передает привет мастерам и всем шахматистам Соединённых Штатов Америки. … Шахматисты Америки по праву счита­ются одними из сильнейших в мире,- гово­рит он.- Нам в Советском Союзе хорошо знакомы блестящие успехи американцев на международных турнирах. Виднейшие из гроссмейстеров - Ф. Маршалл, Х. Р. Капа­бланка, Р. Файн, С. Решевский были наши­ми гостями и неоднократно встречались с советскими мастерами. Мы уверены, что радиоматч между сильнейшими шахматиста­ми обеих стран послужиг делу дальнейшего укрепления дружбы СССР и США.   Затем выступил посол Соединенных Шта­тов Америки в СССР г-н Гарриман, который тепло приветствовал советских шахмати­стов - участников радиоматча. Этог матч,- говорит г-н Гарриман,- помогает осознать, насколько близко от Москвы до США. Расстояние в 6 тысяч миль нисколько не мешает проводить игру так же четко, как если бы участники нахо­дились в одном помещении, Матч помогает осознать, что мы действительно близкие со­седи и что, таким образом, мы имеем воз­можность установить самые близкие и дру­жественные связи во всех областях куль­туры. Я могу заявить с уверенностью о твердом стремлении народов Соединенных Штатоз Америки к тесной дружбе и сотруд­ничеству с СССР. Первые ходы в эфире Участники состязания занимают свои ме­ста. За первым столиком---гроссмейстер Бот­винник, за вторым - гроссмейстер Смыслов,Игра за третьим - гроссмейстер Болеславский, за четвертым­гроссмейстер Флор, за пятым­гроссмейстер Котов, за шестьм - гроссмей­стер Бондаревский, за седьмым - гроссмей­стер Лилиенталь, за восьмым - мастер Ра­гозин, за девятым - мастер Макогонов, за десятым - мастер Бронштейн. Ровно в 5 часов в зале появляются на­чальник штаба т. Рохлин и главный судья тов. Зубарев. - Связь Москвы с Нью-Йорком устано­влена. Игра началась,- об являет тов. Ро­хлин. Пяти советским шахматистам, играющим белыми, принадлежит право первого хода -- Смыслову, Флору, Бондаревскому, Рагозину и Бронштейну. Смыслов начинает игру ходом королевской пешки - е2- е4. Теперь он будет ждать ответа своего партнера за океа­ном - Решевского. Флор, выступающий про­гив Горовица, начинает партию продвижением на две клетки вперед ферзевой пешки - d2- d4. У Бондаревского (его противник­Стейнер) игру открывает правофланговый конь - он занимает позицию на f3. Рагозин и Бронштейн против Сейдмэна и Сантасьера выдвигают ферзевую пешку -- d2 -- d4. Секунданты немедленно записывают эти ходы; они зашифровываются, переносятся на телеграфные бланки и передаются в аппарат­ную. Первые ходы советских мастеров в эфире. Навстречу радиоволны передают пер­вые ходы американских шахматистов. ой тишины. И вот в руках у секундантов пер­против Ботвинника начал партию ходом фер­зевой пешки; чемпион СССР немедленно ответил d7 - d5. Так же открыли свои пар­тии Файн против Болеславского, Купчик­против Макогонова, Кэжден--против Котова и Пинкус - против Лилиенталя начали свои партии ходом королевской пешки, е2 е4. Проходит еще несколько минут, и радио приносит ответы на первые ходы советских шахматистов. Судя по спокойной уверенно­сти участников матча, они заранее проду­мали игру, ясно определили все возможные варианты дебютной стадии, и поэтому вна­чале ходы следуют быстро один за другим. Пользуясь ближайшей паузой, советские шахматисты передают за океан дружествен­ную радиограмму: «Советские участники шлют самые сер­дечные приветствия их достойным против­никам. Мы уверепы, что это будет упорная, интересная борьба, которая откроет новую страницу в международных шахматных со­стязаниях. Пусть победят сильнейшие! Ботвинник, Зубарев», Победы Ботвинника и Смыслова  

Льоиа СОБОЛЕВ

В дни боев за Берлин мне довелось встретить на Краснознаменной Днепров­ской флотилии два катера, история кото­рых показалась мне необыкновенной. Мы догоняли соединение капитана 1-го ранга Лялько, пробивавшее себе путь к Бер­лину по каналу, заваленному взорванными мостами. Задорно подняв нос и чуть не до половины своего крохотного корпуса вы­скочив из воды, полуглиссер -- маленький катер, называемый так за свою способ­ность как бы скользить по воде, мчал нас по Одеру, хмурому и темному в этот облачный апрельский день. Быстро отбега­ли назад места недавних боев. С правого берега сумрачно гляделись в реку немеп­кие городки и деревни, разрушенные не­моцкими же снарядами в отчаянной попыт­ке сдержать ураганным огнем части Крас­ной Армии, стремившнеся к переправе, Ле­вый берег был весь изрыт траншеями и блиндажами, усеян дотами, вделанными в крытую его дамбу, и вплотную к воде, сплошь - колесо к колесу - заставлен орудиями: здось проходил рубеж немецкой обороны, «вал на Одере», последняя наде­жда обреченной Германии, безумная мечта Чудо не состоялось: Красная Армия, пе­о чуде. решагнувшая этот «вал на Одере», была уже далеко за ним, у предместий Берлина, а самый вал перестал существовать. Тран­шеи его были завалены землей, поднятой взрывами авиабомб, блиндажи вздымали небу переломанные накаты, орудия­ско­собоченные и перековерканные - лежали за дамбой обширным складом металличе­ского лома, и бронированные доты, обна­женные от земляного покрытия и зияющие зазубренными краями прямых попаланий, походили на огромные консервные банки, вскрытые по-солдатски ударом штыка и по непользовании небрежно кинутые траву. В этой привычной уже картине седов нашего прорыва взгляд мой поразило нечто новое: за выступом дамбы, углом врезав­шейся в Одер, вдруг показались совершен­по исправные орудия­одно, другое, тре­тье­пелая батарел. Они вздымали над дамбой свои пятнистые стволы, уставив их на правый берег, на место переправы. Зам­ки орудий были открыты, и снаряды лежали тут же в ящиках с аккуратно откинутыми крышками, Возле не было ни одного немец­кого трупа: видимо, прислуга сбе­жала, не дожидаясь удара наших войск, - и эта батарея, готовая к бою, не сделав­шая и одного выстрела, так и стояла нал Одером впечатляющим и выразительным пзмятником разгрома и отчаяния. Река разлилась в широкий плёс, и ка­тер, резко повернув, вошел в устье канала. Деревья подступили к воде ближе, берега сузились, переходя в ровные откосы, ка­нал плавным изгибом повел вправо, и впе­реди показались высокие ворота шлюза. По переходному мостику шла торжествен­ная готическая надпись «Гогенцоллерн­канал», а ниже-строгое предупреждение: к в «Нихт анкерн!» («Якорей не бросать!»). Последнее было, собственно говоря, совер­шенно излушне: корабли Краснознаменной Длепровской флотилии, пришедшие сюда по досяткам рек и каналов из самого Сталин­града, вовсе и не собирались бросать здесь якоря. Наоборот: к Берлину, теперь уже близкому, они стремились с еще большей настойчивостью и страстностью, чем рва­лись к нему, еще далекому, в боях на При­яти и Березине, на Западном Буге и Вис­ле, на Варте и Одере, день и ночь проби­ваясь к нему от самой Волги через тысячи препятствий - через взорванные мосты, завалившие фарватер, через минные поля, через обсохшие перекаты и выведенные из строя шлюзы. Вот и этот шлюз - первый на канале Гогенцоллерн, соединяющем Одер со Шпрее, берлинской рекой.- к употреблению ока­зался негоден: ручки механизмов утоплены шлюзовым мастером, сам он убежал, и оставалось только удивляться, как ухитри­лось пройти этот шлюз соединение кораб­лей, которое мы догоняли. Но разгадка пришла тут же. Старшина полуглиссера, девятнадцатилетний паренек, потратил на ссмотр ровно минуту. Была бы вся эта механика целая, а расшевелить ее - дело пустое… Ладно еще они тут шлюзов не рвали - им и в голову не взошло, что корабли сюда доберутся, только мосты повзрывали против армии… Вот на Бромбергском, там было полундры: новые ворота пришлось самим строить, а тут… закинули ручку и думают стоп! Врешь, гад, у нас свой агрегат! Он приспособил ломик и петлю к ше­стеренке поворотной тумбы и налег на него всем своим несложившимся еще, юношеским телом. Грузная немоцкая механика, пону­ждаемая русской смекалкой, и точно, при­шла в движение, открывая ворота. Не ут­руждая себя, старшина перестал крутить тумбу, едва в воротах образовалась узкая шель, достаточная для прохода вверенног ему катера. Тогда он ввел его в шлюз, за­крыл первые ворота и, подхватив свой «аг­регат», побежал ко вторым. Германская во­да покорно подпяла советский катер, и мы снова вЫшЛИ в канал. По обоим его берегам стояли корабли, зна­комые мне с прошлой весны, когда я ви­дел их на Припяти, в боях за Петриков и Дорошевичи - прежнюю базу флотилии, от­куда она начала свой страдный и велико­лепный путь: от Пинска до Сталинграда и от Сталинграда до Берлина. Они спрята­лись тут под нависшими деревьями, сами проросши густой зеленью --- пышными ку­стами, привязашными к поручням, раски­дистыми вствями, воткнутыми в иллюми­наторы или торчащими из люков, из горло­вин, из орудийных бален,и только по свисткам «захождения» да по фигурам вах­тенных, появляющихся из зарослей, чтобы приветствовать нас пз уставу, и можно бы­ло обнаружить, что тут притаилось множе­ство боевых кораблей. Ясно. Устройство знакомое… Сейчас будет порядочек… Он зорко оглянул берег, подобрал немул­рящий ломик, обрывок стального троса и начал ловко вязать хитрую петлю, весело приговаривая: Хотя в те дни окончательного разгрома Германии немецкие самолеты в небе быти зрелищем крайне редкостным, но война не была кончена и маскировка не отменялась. А раз так--корабли укрылись с той привычной щательностью, которая не раз спасала их в более тяжкие времена, когда немцы охо­тились за каждым отдельным катером, оце-

этой. Жизотный инстинкт самосохранения вступает в борьбу с человеческим сознани­ем, цепляется за жизнь, подсказывает под­лую надежду: «Покорись, отрекись, сдай­ся - и, может быть, тебя пощадят, ты будешь жить, пусть рабом - но жить!…» Лишь сильчые души выдерживают этот дья­вольский искус надеждой - и уходят из жизни теми, кем они в действительности в ней и были, --- людьми. Израненные в отчаянном бою, изуродован­ные гестаповскими пытками, днепровцы шли по Крещатику в смерть, навеки ут­за И верждая бессмертную силу советского че­ловека. Они шли твердым строевым шагом. сотрясая поступью босых ног киевскую мо­стовую, шли, не опуская голов и поддержи­вая замучонных своих товарищей, шли с гесней на запекшихся устах, с огнем в провалившихся глазах, великолепные в страшные в своих разотранных тельняшках, на белых полосках которых пятна крови алели, как ордена. Они несли по Киеву флотскую честь, со­ветскую гордость, большевистскую непре­клонность --- в стане фашистского наси­лня, бесчестности и рабства. В городе, за­хваченном немцами, погруженном в бездну отчаяния и мрака, опи проходили квартал кварталом как востники грядущей на­шей победы. Тогда она была еще далека. Она была скрыта от глаз многих дымами по­жарищ, черными столбами бомбежек, пылью, поднятой неисчислимыми немепкими танка­ми над Украиной, Белоруссией, Латвией, Эстонией, Литвой, Молдавией. Но она су­ществовала уле. Она была неизбежна, не­отвратима, неминуема. Вся история нашего народа, который никогда не становился на колени поред врагом, как бы силен и гро­зен тот ни был, определяла ее приход. поэтому слова, которые один моряк ки­нул в толпу, следившую за ними в молча­ливом скорбном восторге преклонения, про­звучали как клятва всего этого великого на­а рода: - Не плачь, бабка. Силен Советский Союз, не одолеют!… Нас убьют … другие к вам вернутся. Множоство киевлян, видевших этот тра­в гический и торжественный проход моряков черную пропасть смерти, навсегда запом­нило их прекрасную, светлую силу, и слух том неведомыми путями проник через огненную линию фронта, достиг нас в осаж­деепном Севастополе, дошел до балгийцев в блокированном Ленингра нграде,-и мы сберегли эти слова беззаветного нашего товарища, мо­ряка-днепровца, утверждающие силу, бес­страшие и гордость советского человека. Наконец, моряков убили -- и сбросилл в Днепр. Бережно омыла днепровская вода их ок­ровавленные тела, раствориз неостывшую кровь в чистых струях своих, бегущих нат затопленными «малышами», И словно бы вся ненависть к врагу, вся флотская гор­дость, вся неизбывная флотская силища пе­решла из тех струй в стальные корпуса: ко­гда в славе и победе вернулось в Киев на­ше знамя, как обещано то было киевлянам днепровским моряком, когда подняли из во­ды эти катера и на палубу их, еще ржавую, еще покрытую зеленой и скользкой тиной, ступили ногой другие моряки­точно силь­нейший ток ударил в них из этой стали. и неубиваемая, бессмертная сила подвига пронзила крепкие молодые тела, дошла до сердца и зажгла в нем тот же огонь, ка­ким два года назад горели сердца логендар­ных киовских смертников-днепровцев. Не эта ли сила преемственности подвига, для которой мы нашли наименование «тра­диция», увлокала потом днепровцев на от­чаянно смелый штурм Бобруйска, на лобо­вую атаку береговых укреплений Пинска, к На него обрушился весь огонь врага рага (он мчался к берегу первым), три прямых по­на славные боевые дела под Лунинцом, Пет­риковом? Разве не то же презрение смерти жило в лейтенанте Алексее Ча­лом, который в каждом десанте килалея на пулеметы и орудия врага первым среди пер­вых? И не это ли безмерное упорство воли было на бронекатере № 92, погибшем в бою за Пинск? надания зажгли его … катер продолжал стрелять. Наконец, пламя взвилось над са­мой орудийной балней, дым окутал ее, но из дыма кто-то продолжал посылать зали за залпом. Был ли это командир орудия, старшина 2-й статьи Насыров, или заря­жающий, краснофлотец Куликов, или оба они еще были живы в своей горящей баш­не,--но этот «кто-то» стрелял до тех пор, пока не взорвался вместе с башней и ка­тером… C удивительным чувством смотрел я на «малышей». Двадцать шесть месяцев про­вели они глубоко на дне Днепра -- и вот ив подводного мрака, из небытия, из смерти они воскресли, чтобы притти в Германию победителями. Ладные, крепкие, щеголева­тые,какие-то праздничные в зеленом своем убранстве --- они стояли на серой и хмурой воде немецкого канала светлым видением иного мира. «Корабль --- это кусочек родной земли, плаваощий на чужбине»… Я смотрел на эти два крохотных корабля, и счастливая гордость охватила меня. Мы были в грозной опасности. Каза­лось, что мы-на грани небытия: еще на­тиск, еще усилие врага - и мы исчезнем, погибнем, перестанем существовать как страна, как народ, как система мыслей г убеждений. Но так могло казаться лишь тем, кто не знает нашей страны и нашего наро­да: избездны, из бедствий, из горечи пер­вого года войны мы встали -- и встали во весь рост, видные всему миру. Ибо мы - сыновья и дочери страны, где честь -- есть честь, мысль -- есть мысль, свободаэто свобода, где жизнь - это и в самом деле жизны, то-есть движение впе­ред, только вперед, дерзновенное, осмыслен­ное и вдохновенное движение к общему счастью, и где человек -- это действи­тельно человек. Плотный взрыв грянул впереди. Я огля­нулся. Средняя ферма моста, дрогнув, осела в воду и печезла в ней: видно, матросам надоела медлительная хирургическая спера­ция, и они расчистили фарватер по-своему. В зеленых рощах, выросших на воде канала, всё пришло в движение: раздались команды. заревели моторы -- и первыми к освобож­денному проходу на Берлин ринулись оба «малыша», как всегда, вместе, и кровь ки­своких смертников-днепровцев горела в ор­денах на развевающихся их кормовых фла­гах, в алых звездочках на стволах орудий знаках одержанных побед.

Вскоре была получена ответная радио­грамма: «Шахматная команда США, оргко­митет и нью-йоркские зрители шлют со­ветским участникам самые теплые привет­ствия. Мы надеемся, что этот памятный матч явится только одним небольшим щагом в будущих дружественных связях между нашими великими странами. Команда США напряжет все свои силы в этой борьбе. Она присоединяется к вашему пожеланию, что­бы победили сильнейшие. Вертейм, Денкер».

Капитан команды США г-н Кеннет Харк­нес сообщает, что игра ведется в зале отеля Генри Гудсон в Нью-Йорке. Все биле­ты на матч проданы. По просьбе корреспондента «Правды» на­чальник штаба тов. Рохлин задал организа­просов. торам матча в Нью-Йорке несколько во­- Сколько зрителей присутствует на ра­диоматче у вас в зале? Мью-Йорк: - Около семисот человек, В течение семи часов они с энтузиазмом сле­дят за ходом матча в Гудсон-отеле. - Как вы информируете шахматистов Америки о ходе матча? Нью-Йорк: --- Мы установили демонстра­ционные доски в различных пунктах и с по­мощью радио непрерывно отражаем все из­менения на шахматных досках. Кроме того, главным комментатором у нас является наш знаменитый мастер Эдуард Ласкер. Все крупнейшие американские газеты непрерыв­но освещают ход матча во всех его подроб­ностях. В зрительном запе

В радиоаппаратной по обслуживанию международного шахматного матча СССР--США. На снимке: момент приёма очередного хода. Фото Р. Лагранжа.

Открытие медицинского института в Кишиневе Комитет по делам высшей школы при Совнаркоме СССР и Народный комиссариат здравоохранения СССР решили открыть в Кишиневе Государственный медицинский институт. Занятия начнутся с нового учеб­ного года. На первый курс будет принято 200 студечтов. (ТАСС). Соревнование оленеводов дРУАНГЕЛЬСК 1 (Корра «Правды») 120 тысяч оленей находились в этом году на так называемых летовках в Амдерминском районе, на побережье Карского моря. В ав­густе оленьи стада передвинулись в глубь гундры. Среди оленеводов-ненцев и коми широко развернулось социалистическое со­ревнование в честь Победы. Инициаторы со­ревнования -- передовые оленеводы Амдер­минского и Большеземельского районов, Не­нецкого национального округа, и Усть­Усинского района Коми АССР. Колхозы Амдерминского района выполни­ли государственный план развития оленевод­ства на 124 процента. Особенно больших успехов в этом районе добились бригадир колхоза имени Ворошилова М. Чупров и бригадир колхоза имени Выучейского Фи­липп Галеев. Михаил Чупров от каждых 100 маток получил 92 телят. 

Зрительный зал радиоматча расположен в Центральном доме культуры железнодо­рожников на Комсомольской площади. Сцена зала украшена национальными флагами СССР и США. Полукругом расположены большие демонстрационные доски. Задолго до начала матча зрители заняли места в зале, запаслись блокнотами и каран­дашами. Здесь собрался, можно сказать, шахматный актив столицы. Мастер Алаторцев в небольшом докладе дает краткие характеристики американских шахматистов и их манеры игры. Из штаба сообщают первые ходы шахматный бой начался. Мастер Камышев дает аудитории краткий анализ первой дебютной стадии игры. Его сменяет на трибуне мастер Юдо­вич, который подробно анализирует первые ходы в двух партиях: Денкер -- Ботвинник и Смыслов -- Решевский. Докладчика засыпа­ют вопросами. в разгаре

10

B a, M от

Обильный урожай фруктов и овощей ФРУНЗЕ, 1. (Корр, «Правды»). В Кирги­эли в этом году большой урожай фруктов и овощей. На рынках города Фрунзе изо­билие помидоров, кабачков, яблок, виногра­да, арбузов и дынь. Рыночные цены на эти продукты - самые низкие за последние три года. Магазины приступили к свободной продаже помидоров, огурцов, капусты и других овощей. Киргизский плодо-овощной трест открыл 57 засолочных, сушильных, варочных и дру­гих пунктов по переработке овощей и фрук­тов. Они выпускают варенье, повидло, свощную икру, сушеные яблоки, компоты, соленья и т. п. Предполагается заготовить на зиму более миллиона пудов овощей и есколько десятков тысяч пудов фруктов. неско. 

TO -

лов и Передача ходов идет нормально, без пере­боев. В течение первого часа передано в обе стороны по 6--7 ходов. Вскоре вырисовыва­ются контуры первой дебютной стадии игры. В партии Денкер­Ботвинник разыгры­вается отказанный ферзевый гамбит. Смыс­Решевский играют один из ост­рых вариантов испанской партии. В партии Файн--Болеславский разыгрывается так на­зываемая старо-индийская защита, Горовиц против Флора применил принятый ферзевый гамбит. Котов против Кэждена избрал ше­винингенский вариант сицилианской партии. В партии Бондаревского со Стейнером с пе­рестановкой ходов разыгрывается ново-ин­дийская защита. Первые ходы в партин Пинкус - Лилненталь повторяют тот же ва­рнант, который разыгрывается между Смыс­ловым и Решевским. В партин Рагозин Сэйдмен применена защита Нимцовича, в партии Купчик-Макогонов--ферзевый гам­бит, а Бронштейн и Сантасьер избрали со­лидный вариант защиты Грюнфельда, Уже дебютная стадия предвещает сложную, обо­юдоострую игру на всех досках. вынгранную партию. И действительно, проходит немного вре­мени, как уже начинается настоящий шах­матный бой в партии Денкер­Ботвинник. Чемпион СССР тонкими ходами отразил все гопытки своего противника и в свою оче­редь создал ряд угроз. К 21-му ходу у Бот­винника создается выигрышное положение. Выигрышного положения добился и Смы­слов против Решевского после чрезвычай­но острой борьбы. Гроссмейстер Флор уже в дебюте получил позиционное преимущество, В трудном по­ложении его противник Горовиц просмотрел тонкую комбинацию с пожертвованием фи­гуры. В итоге Флор имеет, несомненно, У Макогонова против Купчика к двадца­тому ходу уже имелась лишняя пешка и лучшее положение. На остальных досках к трем часам ночи позиция еще не совсем определилась. * * 3 ч. 45 мин. ночи. Радиограмма сообщает: Денкер сдался. 4 ч. 50 мин. Решевский на 41-м ходу сдал­ся. Денкер и Решевский прислали победи­телям -- Ботвиннику и Смыслову поздрав­ления с одержанной ими блестящей победой. 5 ч. 10 мин. утра. По предложению Нью­Йорка игра прервана до 17 часов сегодняш­него дня.

I. C­й 00

b

e

3, T

Спартакиада военно-воздушных сил Красной Армии Вчера на московском стадионе «Динамо» закончилась вторая легняя спартакиада во­енно-воздушкых сил Красной Армии. В течение семи дней 900 лучших спортс­менов частей, подразделений и учебных за­ведений военно-воздушных сил оспаривали первенство по легкой атлетике, гимнасти­ке, велосипедному спорту, плаванию, фут­болу и баскетболу. Первое место в группе округов завоева­а ла команда Московского военного округа и в группе академий - команда Военно­воздушной академни имени Жуковского. На спартакиаде установлено 26 новых спортивных рекордов военно-воздушных сил, 12-всеармейских и один всесоюзный рекорд. ° Письма читателей Как в Новом Осколе заботятся о семьях фронтовиков Моему отцу--70 лет, матери--62 года. 0 стариках, инвалидах труда, до войны за­ботились мы - я и мой брат Николай, всенврач ранга, служивший в Черномор­ском флоте и погибший в 1942 году при обороне Севастополя. Я в Красной Армии с 1933 года, в Дей­ствующей армии -- с 1941 года. После гибели брата родители целиком перешли на мое иждивение. До меня дошло известие, что дом, где области, улица Моздовка), разваливает­ся прогнила крыша, нет топлива. Через командование части, где служу, я возбудил ходатайство перед организациями Ново-Оскольского района об оказании по­мощи моим родителям. Ничего не добик­шись, я вынуждеи был использовать предо­ставленный мне краткосрочный отпуск для того, чтобы поехать в Новый Оскол и там, на месте, самому разрешить все эти во­просы. Заместитель председателя Ново­Оскольского райисполкома заверил меня, что все будет сделано и что заведующему райсобесом было поручено заняться ремон­том дома. Вновь я начал хлопотать, Дело дошло до Ново-Оскольского райкома партии. Обсле­довали положение моих родителей. Вопрос должен был рассматриваться на заседании Ново-Оскольского исполкома депутатов трудящихся. Но затем… всё осталось по­старому. Дело ограничилось тем, что дали немного соломы для крыши, видимо, хо­Уехал я в армию, и новооскольские организации сразу забыли о своем обеща­нии. тели показать, что, дескать, помощь всё же оказывается. Мне непонятно: то ли в Новом Осколе никогда не слыхали о советских законах в отношении семей фронтовиков, то ли ново­оскольские организации надеются, что с них никто не спросит за нарушение этих законов?

лу а. b­ы-

e­на

e-

го

ря­зет ру­B

еб­кой, рты

ер­но­10д­ме­ены 38

Партия № 1 ДЕНКЕР (белые) --- БОТВИННИК (черные) Отказанный ферзевый гамбит Положение после 25 хода черных  2 1 7 5 8 6 4

1. d4, d5 2. c4, e6 3. Кс3, c6 (за последние годы Ботвинник часто и с успехом применяет черными эту систему защиты). 4. Ki3, k16 5. Cg5 (этим ходом Денкер, являющийся боль­шим любителем оживленной игры, избирает один из самых острых вариантов в данной си­стеме), dc 6. e4, b5 7. e5, h6 8. Ch4, g5 9. К: g5, hg 10. 0:g5, Kbd7 11. ef, Cb7 12. Се2. Фb6 13. о-0, 0-0-0 (Вот та позиция, к которой стре­мились оба противника, но расценивали ее оба по-разному. Дальнейшее течение партии нэ казывает, насколько глубоко и правильно оце­нил эту трудиую, обоюдоострую позицию чем­пион СССР) 14. а4 (белые на этот ход, версятно, гозлагали большие надежды), b4 15. Ке4, с5! 16. Фb1 (нельзя 16. dc из-за 16… К:с5), Фс7 17 Kg3, cd 18 C: c4, Фс6 19. f3, d3! (теперь становится очевидным, что черные не только отразили атакующие попытки белых, но и сами создали ряд реальных угроз) 20. Фе1 себ+ 21. Кр h1 (не спасало партии и 21. Се3 в виду 21… d2 22. Ф: d2, Кс5! и т. д.). 21… Фd6 22. Фf4. Л : h2 - 23. Кр : h2. Лh8 + 24. Фh4, Л: h4 + 25. С: h4, Фf4. Белые сдались. Блестящая победа чемпиона СССР м. м. Ботвинника! Примечания мастеров СССР Г. ЛИСИЦЫНА и Г. РАВИНСКОГО.

Ока­жде­про­По­слас­ред­над 10 spe:

a b c d e g h Заключительное положение в партии Ден-

ьные го­ЛЬНИ-

кер­Ботвинник после 25-го хода черных. Матч ХХ века Белые: Кp h2. Ла1, Лf1, Cc4, Ch4, Kg3, n.n. a4, b2, f3, f6, g2 (11). Черные: Кр с8, Фf4, Cb7, 0c5, Kd7, n.n. a7, b4, d3, е6, 17 (10).

ДнОй ьшое сред­зда­ОВИЧ. эвому бель, шены ЛЬНН­колу. ам ИЛСЯ в

ская команда работала ночами для подго­товки к матчу, и мы еще никогда в своей жизни так не старались быть в «лучшей форме». Надеюсь, что подобные соревнования бу­дут повторяться ежегодно, а этот матч ста­нет вехой в укреплении наших добросо­седских и дружествепных отношений. A. ДЕНКЕР, Чемпион США по шахматам, Нью-Йорк.

Я был очень счастлив, когда узнал, что предстоит радиоматч с нашими русскими друзьями. Уже в течение многих лет мы в Америке с нетерпением ожидали такой встречи. Я считаю большой честью участ­вовать в первом радиоматче, который вой­дет в историю шахмат как матч ХX века. Здесь, в США, все говорят о предстоящем   турнире. Имеется много высказываний о его результатах. Я не решаюсь предсказы-

1ТЬСЯ

Майор Д. ЛЮТыЙ. вать, но могу вас заверить, что американ-