3

ПРА ВДА

9 СЕНТЯБРЯ 1945 г., № 216 (9987)

Без перемен что редактору «Туркменской искры» пой­дет впрок повторный обзор. Впрочем, редактор «Туркменской искры» тов. В. Питенко, к сожалению, не одинок. В одной компании с ним 19 августа оказа­лись исполняющий обязанности редактора армянской республиканской газеты «Ком­мунист» тов. С. Арешян и ответственный редактор армянской же газеты «Созетакан Айастан» тов. Мамиконян. В газете «Коммунист» нет ни одного своего материала, посвященного Дню авпа­ции. В этот день газета не назвала ни од­ного имени летчика-армянина. Что же ка­сается газеты «Советакан Айастан», то она на День авиации совершенно не откликну­лась. Вместо этой политической темы газе­та преподнесла своему читателю пошляти­ну, названную почему-то «Сатирой и юмо­ром», и сумбур, пошедший на газетную страницу под обязывающим заголовком «Наука и техника». В этом отделе простран­но расписывается, как инспектор по пче­ловодству получает продукты в колхозе для «лечения пчел» и печет из этих продуктов «сладкие пироги»… Недостатов материалов из местной жиз­чи -- этот порок, отмеченный нами в турк­менской газете,- присущ и армянской га­зете «Коммунист». Местных материалов в ней мало -- во-первых; они плохи - во­вторых. Даже на такую яркую тему, как строительство на озере Севан, редакция откликнулась статьей Ал. Хосроева - се­рой, скучной, неинтересной. Ал. Хосроев - литературный сотрудник газеты. У него хотят учиться газетному письму люди, пишущие в «Коммунист». Секретарь Дузкендского райкома партич А. Асатрян, имея перед собой образец стиля журналиста, составил свою статью «Аги­таторы на полях» из таких же серых фраз. Если агитатор станет разговаривать с людьми тем языком, каким пишут в рес­публиканской газете, - его слово не най­дет отклика. Сказочник Андерсен рассказывал о ге­рое, которому в глаз попал кусочек чер­пого стекла, Весь мир, на который смотрел андерсеновский герой, представлялся ему в искаженном виде Мы вспомнили об этом персонаже андерсеновской новеллы, читая материалы газеты «Советская Киргизия» (редактор Г. Крейтан) в воскресный депь 19 августа. Одни мрачные картины пари­сованы газетой, Освещены только отрица­тельные факты. Нет примеров работы пз­имеются в республике. Даже передовая статья «Выполнить закон о всеобщем обучении детей» не содержит ни одного отрадного факта. Всё и вся изображено в таком безнадежно унылом тоне, что у лю­дей, к которым статья обращена, могут опуститься руки. Думаем, что этого не произойдет, что педостатки и трудности, с которыми придется столкнуться людям, призванным учить детей в Киргизип, вполне преодолимы. В таком же стиле изобразила газета по­ложение на межрайонном заготовительном пункте «Заготзерна». Мы указали лишь на часть ошибок, не­достатков, промахов четырех республикап­ских газет. Они должны быть учтены ре­дакциями этих газет, привлечь внимание партийных органов, руководящих печатью.

Мальвы и лом    земли, не дал сломить, не дал согнуть себя  и живет свободный, между тем как молот тевтонского Тора валяется в пыли. Странное очарование царит на зеленой горе над Каневом обволакивает душу. Чувствуется присутствие великого поэта. И словно носятся в воздухе мысли и чув­ства тех десятков и сотен тысяч людей, ко­торые на протяжении десятков лет прихо­дили сюда, на могилу, отдавать дань поэту и плакали здесь горькими слезами, и радо­вались высокой радостью свободы. Не ищи в Каневе следов войны - тям, где были разрушенные дома, цветут сейчае цветы. Там, где валялись орудия и разби­тые танки, геперь зеленеют газоны. От­строить на это нужно время; но работаю­щие здесь люди догадались, что необяза­тельно консервировать руины и развалины Они убрали их, а пока пе строятся повые цома, - пусть на этих местах цестреют цветы, Вдоль главной улицы городка, по самой середине тянутся газоны с рядами розовых мальв, И их легкие, словно бабочкины крылья, цветы придают улице столько кра­соты, простой, сольской и поэтической, что я невольно задумываюсь: почему это толь­ко в Каневе людям пришло в голову так ис­пользовать деревенский цветок, украшение хат, и сделать открытие что он может быть прекраснейшим украшением городов? Городок утопает в зелепи Там по другую сторону Днепра, за легкой голубоватой дым­кой, - Полтавщина, Налево руины взо­рванного немпами моста Это напоминает о том, что здесь прошла война, Но Канев уже живет новой, послевоенной жизнью. И лишь теперь, когда мы смотрим снизу бросается в глаза несуразно торчашая крыша музея, Деревья и небо заслонены черепицей. Это сделал, должно быть, когда­то человек, лишенный такта и вкуса, - и следовало бы теперь исправить ошибку и сделать что-нибудь с этой излишне высокой. крутой, выпирающей в небо крышей. Тихий вечер опускается на Канев. По ро­зовому небу тяжелым, дрожащим лётом ле­тят дикие утки на поросшие тростником озерца, начинающиеся почти в самом горо­де, Сумрак окутывает домики в яру, район, называемый Варшавкой. Высоко-высоко четливо выделяется гранитная фигура поэта… Утром на базарной площади шум. Все­ми красками переливается обилие пло­дов. Груды зеленых и желтых груш, круг­лые сливы, ведра вишен, малины, сморо­дины, яблок. Чистелькие женщины в белых платочках приветливо улыбаются у своих корзин и кувшинов, А там, через Днепр, пе­ренравляются новые группы женщин, неся  из садов Полтавщины зрелые плоды. Некогда, сотни лет назад, быть может, в этом самом месте переправлялись караваны купцов, тянувшихся на юг, к месту своих постоянных встреч - Каневу. Когда-то, быть может, именно здесь шли татарские орды Батыя, который сжег и разрушил го­род. И еще столь недавно здесь двигались более дикие, более жестокие немецкие орды. Теперь Канев пветет розовыми мальва­ми, благоухает свежим ароматом яблок, звучит голосами женшин в белых платоч­ках и шевченковской речью, и шевчен­ковской песней. Но дорога уже простирается вдаль, и пе­ред нами возникает город, основанный ве­ликим князем Ярославом, - Корсунь. Слышится шум Это брызжет белой пеной река Рось. Она бежит в гранитных берегах, по гранитному руслу, и среди этих веско­нечных полей, среди волнистых пригорков вдруг открывается каменное русло реки огромные камни и белая кипящая пена на быстрой волне. Над вспененной водой мост, за ним мощные ворота, ведущие к месту, где стоял корсунский замок. В извилине Ро­си зеленый шумящий деревьями остров. Корсунь! Сколько раз повторялось это название в многовековой истории Польши и Украины! Это здесь, под Корсунью, Богдан Хмельницкий разбил войска Речи Посполитой, Это здесь, в Корсуни, лет двадцать пять спустя вздымалось к не­пламя подожженного поляками города, а еще лет двадцать пять спустя Самусь и Па­лей резали поляков. Гранитные скалы, сре­ли которых течет Рось, много раз окрашива­лись кровью. много раз билось в них эхо криков отчаяния. Корсунь… Я знзла этот горед главным образом по Сенкези­чу, и вот я смотрю на реку, на домики, на­висшие над обрывом, на зелень парка, на приветливо улыбающиеся лица и думаю о наших днях, которые перебросили мост между двумя народами через бездну обид, слез, крови, через страшнейшие несчастья и горе и научили братьев братству. За Корсунью идет чудеснейшая, живопис­ная дорога, то и дело открывающая нашим глазам новые неожиданности. Высокие хол­мы, почти горы, покрытые зеленым лесом, Небольшие озера, поросшие тростником, у плотины мельница, над озером по зелено­му холму разбросалась деревня. Ослепи­тельно белые хаты, чисто выбеленные из­вестью, глинкой, тщательно огороженные сады. Много садов. И так всюдучто на озерцо, то новая деревня. У одного берега, крякая, плавают домашние утки, но чуть подальше торопливо исчезает в камышах куличок и ныряет дикая утка. По дороге, в канавах, на полях множе­ство разбитых машин, поврежденных ору­дий, свернувшихся змеями танковых гусе­няц. Ведь это место корсунской битвы, место сокрушительного поражения немцев, место гибели десятка их дивизий… На окраинах деревень братские могилы совет­ских воинов, заботливо охраняемые, обса­женные цветами. В полях молотилки, снопы, сложенные в высокие стога, Скошенная трава еще ле­жит на земле. Сенокосилки и косари, по­брякивающие косами, странно малы и как будто даже беспомещны перед лицом этих огромных, просторных полей, кото рые немыслимо обработать одними ру­ками. В деревнях пусто: все в поле, все на уборке. 

ОБЗОР ПЕЧАТИ

Ванда Василевская

Говорят: повторение есть мать учения. Месяц тому назад «Правда» в обзоре печа­ти указывала на недостагки газеты «Турк­менская искра», Речь шла о безграмотно­сти, о порче языка, о забвении редакцией злободневных тем, об опечатках, о скверной краске, превращающей газетную страницу в нечто невообразимое. Все эти пороки «Туркменской искры» свидетельствовали о том, что ее редакции недостает чувства уважения к читателю. Недостатки туркменской газеты по свое­му существу не таковы, чтобы на борьбу с ними потребовались и время длительное, и усилия сверхчеловеческие. В течение ме­сяца уже можно было бы избавиться от некоторых из этих недостатков. Для того, чтобы ставить в газете главные темы дня, нужно политическое чутье. Это элемен­тарное требование к редактору, Таким же элементарным является требование грамот­ной литературной правки и толковой кор­ректуры. Но за месяц в «Туркменской искре» нет перемен к лучшему. Номер за 19 августа попрежнему свидетельствует о незрелости мысли, о литературной неграмотности, о слабой культуре оформления газеты. А ведь своего-то, собственного, материа­ла в номере лишь одна страница! Казалось бы, что редакция вполне могла одну стра­ницу заполнить более или менее ценным текстом, тщательно отредактировать и про­корректировать этот текст. Увы, попреж­нему вместо русского литературного языка мы находим в ашхабадской газете сукон­ную, канцелярскую прозу. Образец такой прозы--передовая статья «Партийные организации перед хлопкоубо­рочной», Тема - большая, но статья лишь отписка от темы. Статья содержит общие фразы о значении урожая хлопка и о роли партийных организаций в борьбе за этот урожай. Статья никого не критикует, хотя критиковать есть кого. Ведь есть же в статье такое место: «Можно привести ряд примеров, когда тот или иной колхоз имеет много трудо­способных, но на обработку хлопчатни­ка, на сбор хлопка выходят ежедневно по 50---60 проц. трудоспособных». Из «ряда примеров» редакция не выбра­да пи одного примера: ее тезисы не проды­люстрированы фактамп. Фактов вообще мало в туркменской газе­те. Поражает равподушие редакции к жизпи своей республики. Что, в самом деле, узнает об этой жизни читатель из номера за 19 ав­дает хлеб помятый, испачканный, выва­2- ленный в хлопковом волокие или шерсти». Затем читателю подробнейшим образом, со вкусом и смаком рассказывается о жули­ках на складе ОРС а Ашкабадского мехстек­лозавода. Жулики величаются по имени отчеству приводятся пх абортаныВот собственно, и вся «жизнь республики», если не считать пары - другой заметок о заготовках хлеба. Девятнадцатое августа, как известно ка­ждому пионеру, является в нашей стране Днем авиации. В «Туркменской искре» 19 августа об авиации пет ни одной стро­ки. Этот факт свидетельствует уже не толь­ко о литературном провале редакции, тут уже политический провал. Хотя, как сказа­но в начале обзора, повторение есть мать учения, но у нас нет уверенности в том,

Дорога круто вьется по пригоркам, спус­лется в долины. Справа, из-за небольших складок земли, показывается широкая зеле­пая долина и, как отполированный металл, блестит Днепр. Некогда о какой-то земле было сказа­но: если взять горсточку ее в руку, поте­чет кровь, Из этой земли тоже потечет кровь - и зазвучит несня. Перед нами про­стпрается земля крови, земля песни - ка­жждая деревня, каждый поселок, каждый ка­мень -- это памятник истории. А над ними   шумят крылья поэзии. История древняя и история новая. У по­роги - могила, обнесенная оградой из белой березы, Кто-то безымянный, погиб­ший за свою землю в страшном пламени войны. А за деревней Обухово вздымается к небу стройный намятник. Заботливые руки посадили вокруг настурции, цветы сверкают живым огнем, На камне выреза­на надпись, оповещающая, что здесь, под лркими цветами настурции, лежат семьсот человек­стариков, женщин и детей, де­тей в возрасте от двух до цвенадцати лет, расстрелянных фэшистами. Еще недавно по оврагам у дороги разда­валось эхо пулеметной стрельбы и падали люди. Семьсот крестьян - стариков, жен­шин и детей - приняла в себя родная земля, которой они были верны. До самой смерти. И опять ограда из белой березы. Здесь лежит человек, павший с оружием в ру­ках. Но вот перед нами вырастает другая мо­гила, Над сверканием Днепра, над деревья­ми, на зеленой горе - Тарас Шевченко. Оd смотрит на свою землю, на «лани широко­полi, i Днiпро, i кручi»… Мы подымаемся по бесчисленным ступе­ням в гору, Перед нами открывается цве­тущая поляна, срели цветов--серый гранит, простой и суровый, Тарас Шевченко смот­рит вдаль, смотрит на свою землю. И я думаю о другом поэте - о Мицкеви­че, который мечтал о том, что его книги «забредут под соломенные кровли», что он дождется самого желанного для него венка, не из лавров, а из «васильков и трав». Но, пожалуй, нет другого поэта, кото­рый бы до такой степени стал своим под «соломенными кровлями», как Тарас Шев­ченко. Если с полей донесется песня­одна, другая, то слова хоть одной из них на­верняка будут словами Шевченко. На путях войны, на фронте, тоской и надеждой, лю­бовью и верой звучала в землянке и в окопе песня Шевченко, Никогда не забыть мне дня, когда, отступая, пришлось перейти границу Украины. Я смотрела на лица монх  товаришей-украиниев и понимала, что про­исходит в их душах, Многие наклонялись и брали горсточку земли. В далекий, тяж­кий, военный путь. Но в первой же русской деревне, в кото­рой нам пришлось ночевать в дождливую, ветреную, тоскливую октябрьскую ночь, со стены, с портрета на нас взгля­нули глаза Шевченко. Они говорили о том, что родина не кончается на границе Украи­ны, что, где бы ни очутился советский че­ловек -- от Буга до Камчатки, - всюду его земля, всюду его родной дом, его страна, его братья. И я понимаю, почему у всех, кто стоит у этой гранитной плиты, оповещающей, что здесь лежит «поэт, революционер, демо­крат», такие взволнованные, серьезные лица, словно они стоят над могилой очепь близкого человека. Дух поэта пропизывает всё, что злесь на­ходится. Только великая любовь и великая, нежная забота могли взлелеять этот ча­рующий цветник, который радует наши глаза, Каждый кустик, каждая тропинка, каждая клумба свидетельствуют об умном, умелом труде человека - дань тому, кто пел о своей земле, боролся за свою землю, кто умер ради своей земли, проницатель­ным взором видя вдали ее великое, сво­бодное будущее «в сiм Т вольшiй, новiй». Под сенью церевьев, в лесу … неболь­шая, скромная могила. Здесь похоронен че­ловек, который пятьдесят лет хранил мо-бу гилу Шевченко. Он претерпевал жандарм­ские преследования, издевательства петлю­ровцев и верно стоял на страже праха веч­но живого поэта. Он умер в тридпать тре­тьем году и почиет здесь, по соседству с тем, кому служил всю свою жизнь. На вершине горы, около памятника, сто­ит музей. Здесь уже успели произвести ремопт, стереть следы войны со стен и потолков, испорченных бандитскими лапами немпев. Но немцы оставили кое-что, образовавшее новый музей: музей их ужасающего варвар­ства На постаментах вдоль стены стоят из­ваяния, изображающие персонажи из про­изведений Шевченко: у них отбиты руки. ноги, носы, Мощная фигура крестьянина, поднимающего мельничный жернов, - вп­сок прострелен. И этот крестьянин, - это каменное изваяние, в висок которого пьяный офицер припелплся из автомата, становится как бы символом. Скульптурные портреты Шевченко, раз­битые, изуродованные. И тут же рядом ле­жит огромный молот. Этим молотом уничто­жали творения художников Он сохранился в соломе на полу и теперь лежит здесь, мо­лот тевтонского Тора, бессмысленный, раз­рушительный, бездушный. Но голова Шевченко, лаже и расколотая, смотрит живыми глазами на прострелен­ные, разорванные шпорами, порубленные саблей кииги, рисунки и рукописи И там, за стенами, и внизу, над Днепром, и по всей Украпне звучит песня Шевченко, песня о дне, когда не будет врага на укра­инской земле, а будет одна великая, сво­бодная семья, Песня свободного поэта, которого не смогли сломить никакие пре­следования и никакие казематы, песня поэта, судьба которого была подобна судь­бе его народа и который так глубоко верил в день, теперь видимый нами воочию. Песня свободного народа, который собственной кровью заплатил за каждую пядь родной

За Таганьчей мы в езжаем в почти дев­ственный лес. Открывается долина вдоль холмов, сопные глаза прудов смотрят из­под зеленых ресниц, огромные деревья шу­мят где-то высоко, в самых вершинах, ду­бовой, сосновой, кленовой песней. Крепко пахнет нагретой зеленью. Радостным, зо­лотистым призывом посвистывает иволга. Зеленый мох глубокой тенью лежит у под­ножий деревьев. Здесь тоже трепещет тем­ными крыльями дикая утка, и ждешь, что вот-вот из ароматной, зеленой тишины по­кажется золоторогий олень и глянет закол­дованными глазами. И снова поля, а на полях-могилы. Но­вые, оставленные теперешней войной, п старые-престарые древние могилы. Их мно­го. В них лежат шведские монеты, и рыцар­ские кольчуги, и казацкие пики, и камен­ные топоры, и золотые скифские украше­ния. Вся история дремлет в этих огромных плоских курганах, из которых до сих пор исследована лишь часть, А с полей, где идет уборка урожая, доносится шевченков­ская песня, звенящая мелодией жаворонка. Но вот и Умань, в в Нет, здесь нет каневских мальв, Здесь на улицах по сей день валяются разбитые ма­шины, в лужах застряли танки, разбросап неприбранный железный лом. Несмотря на то, что после изгнания немцев прошло уже столько времени, в городе всё еще нет света, нет воды, и он выглядит, будто толь­ко вчера оевобожден. И снова возникают ассоциации. Это здесь, Умани, окончил гимназию Северин Го­щинский, поэт, солдат и революционер, виднейший представитель того направления польской поэзин, которое называется «ук­его как раинской школой» Он полюбил украинскую степь, украинскую историю. И Украина давала ему вдохновение, как давала она Мальчевскому, Залесскому, Словацкому, давала многим польским поэтам. в от-скую парк. Под самым городом --- Софиевка. Некогда гимназии приходилось в принулительном порядке, с адской скукой читать поэму польского классика Трембецкого, описываю щего поочередно все ее красоты. Некогда в гимназии приходилось слышать романтиче­историю прекрасной гречанки Софьи, для которой Щенсны Потопкий, словно ма­новением волшебной палочки, создал этот Но ни строфы Трембецкого, ни эта лю­бовная история не дают представления о том, что такое Софиевка. Ни о ее очаро­вании, ни о ее истории. А эта история довольно мрачна, и невоз­можно не думать о ней в то время, как вос­хищенные глаза смотрят на чудеса, создал­ные сотрудничеством человека и природы. Это для прекрасной гречанки Софьи кре­постной крестьянин таскал огромные ска­лы, чтобы поэтически разбросать их по парку. Это для нее крепостной крестьянин копал гроты и выносил ил из прудов. Это ради нее погибло под огромным облимком скалы триста человек, тащивших его на собственных плечах. Прямо-таки трудно поверить, что все это совершено одними человеческими силами, что можно было без кранов, канатов, ма­шин сдвинуть эти глыбы, вырвать их из земли, перенести сюда. Они выглядят так, будто всегда тут были. И чтобы их сдви­нуть с места, вужны были силы гигантов. Из самого высокого, верхнего пруда вы­рывается подземная река. Она разливается зеленым озерцем, чтобы затем ринуться вниз пенящимся, ревушим водопадом. Вня­зу на озере из пасти медного свернувше­гося змея бьет высокий фонтан, похожий на гигантское серебристое дерево. Дубы, грабы, вязы, клены, десятки различных де­ревьев образуют аллеи, лабиринты, рощи. лесочки. В Львином гроте ревет вода и по­растает зеленью камень, - скамья у ка­менного стола, на котором граф Потоцкий будто бы проиграл Софиевку в карты. Из чащи выглядывают белые статуи - то, что не успели похитить немцы. Волшебные уголки таят в себе источники, ручейки, ви­сячие мостики, романтические переходы по зеленым от старости обломкам скал, С виду дикая, буйная, огромная роша - на самом деле творение рук крепостных мужиков, политое слезами и кровью, произведение художниковинечеловеческого крестьянского труда. Здесь, под Уманью, тысячи крепостных мужиков в поте лица создавали сказку, ко­торую граф Потоцкий подарил прекрасной гречанке, Нужно, чтобы теперь Софиевка дала свободному человеку на этой земле то, что она может и должна дать, и радовала глаза всех своей немеркнущей, необычной красотой.   Там, где кончается парк, тянутся здания института. Оранжереи, которых немцы не успели окончательно разорить, огром­ные сады с четырьмястами сортами яблонь, цехи по переработке фруктов, лаборагория вин. И здесь снова горсточка энтузиастов залечивает раны, нанесенные войной, ко­пается в земле, благодарной, богатой, сто­кратно отдающей брошенное в нее зерно. Расцветают экзотвческие цветы за стеклами оранжерей и благоухают местные яблоки. пригибая к земле ветви деревьев Проходит дождь. Размокает дорога, чер­ная, тучная, богатая земля, земля-секро­вище, Дрожат капли воды на листьях де­ревьев. Видно, как на горизонте идет про-ских ливной дождь, - серые полосы от туч ло земли заслонили весь мир. И снова деревни, чистенькие, белые. и снова в полях бедно, но чисто одетые люди. И снова курганы, свидетели того, что по этой земле непрерывно двигалась история. В одном из районов мы встретили пар­тийного работника. Молодого человека, по­терявшего в борьбе с немецкими танками кисти обеих рук. Вместо рук у него черные протезы. Но это живой, энергичный ра­ботник. Это его город цветет розовыми маль­вами. Наше настоящее и будущее-вечно жи­вой человек, вечно живой народ и вечно живая поэзия.

В цехе ширпотреба на авиационном за­воде, где директором тов. Нестеров. На снимке: контролёр М. Пучков принимает кухонную посуду. Фото Р. Лагранжа. От езд из Ленинграда членов Конгресса США ЛЕНИНГРАД, 8 сентября. (ТАСС). От­сюда выехали в Москву члены Конгресса США Фрэнсис Болтон, Карл Мундт и со­провождающие их лица, Гости побывали на выставке «Героическая оборона Ленингра­да», посетили завод «Электросила», выез­жали в город Пушкин, где осматривали разрушения, причиненные немецко-фашист­скими варварами. Перед отездом Карл Мундт сделал кор­респонденту ТАСС следующее заявление: У себя в Америке мы слышали, что Ленинград - это Венеция Севера. Приехав сюда, мы увидели, что это действительно так. Мы поражены и очень обрадованы огромной работой, которая ведется по ре­конструкции и восстановлению прекрасного города. Будучи кроездом в Берлине, мы встрети­лись с генералом Д. Эйзенхауэром, и он сказал, чтобы мы в Ленинграде обязательно посетили выставку, посвященную обороне города. Мы были на этой выставке и очень взволнованы виденным. Мы восхищены самоотверженной борьбой ленинградцев в дни обороны города и ус­пешным восстановлением его сейчас. 

Возвращение делегации Белорусской ССР из Лондона МИНСК, 8 сентября. (ТАСС). Сюда вер­дулась из Лондона делегация Белорусской ССР, принимавшая участие в 3-й сессии ЮНРРА («Администрации помощи и восста­новления Об единенных наций»), происходив­шей в Лондоне.



К пребыванию в Ленинграде делегации профсоюза рабочих автомобильной промышленности Чехословакии ЛЕНИНГРАД, 8 сентября. (ТАСС). Вчера делегация профсоюза рабочих автомобиль­ной промышленности Чехословакии ознако­милась с одним из старейших предприятий страны - Кировским заводом и женской средней школой № 359. На Кировском заводе в кабинете главного инженера А. И. Захарьина состоялась бе­седа с членами делегации. Тов. Захарьин и председатель заводского комитета тов. По­гюков рассказали гостям о самоотвержен­ном труде кировцев в годы, когда линия фронта проходила всего в нескольких кило­метрах и цехи предприятия непрерывно под­Затем делегаты в течение нескольких ча­сов знакомились с работой завода, возрож. дающего свою былую мощь Во время посе­щения механического цеха № 3 возник ми­тинг, на который собрались рабочие трех соседних цехов. Тов. С. Я Зарубаев от имени заводского коллектива, инженер Ф. П. Волосевич от технического персо­нала предприятия горячо приветствовали чехословацких гостей. С ответным словом выступили члены делегации А. Краус и Я. Добр, благодарившие кировцев за раду­шие и сердечное гостеприимство. Они выра­зили свое восхишение производственными успехами советских рабочих, в особенности женщин, которые овладели сложнейшими профессиями. Во время посещения школы № 359 гости интересовались постановкой учебного про­цесса, побывали на уроках, в методических кабинетах, в спортивном зале. Вечером во Дворце труда состоялась встреча делегации с профсоюзным активом города. 8 сентября делегация выехала в Москву. На вокзале ее провожали представители общественности города. 

Укрощение строптивой без ся в суд, вбежал в кабинет и, сдвинув на край стола все дела, вне всякой очереди, всяких материалов, без суда и следст­вия, рассмотрел дело «о публичном оскор­блении гражданкой Полещук народного судьи Сулейманова». Наказание соответ­ствовало преступлению. Обвиняемая была заочно приговорена к четырем месяцам исправительно-трудовых работ, но в силу гуманности судьи эта мера наказания была заменена 10 днями лишения свободы. Кажется, в судебной практике Сулей­манова это было первое дело, рассмотреп­ное со столь блистательной оперативно­стью и доведенное без всяких проволочек до логического конца. В тот же день «строптивую» парик­махершу арестовали и препроводили в ка­меру предварительного заключения. Там она просидела два дня. Освободили ее бла­годаря вмешательству прокурора. Первым душевным порывом пострадавшей жепщи­ны было справиться в органах юстиции, наделен ли Сулеймалов специальными пол­номочиями нарушать советские законы. Как выяснилось, таких полномочий у него нет Больше того. По мнению прокурора Киргизской республики, «за возмутитель­ное нарушение социалистической закои­ности Сулейманов подлежит немедленному снятлю с поста народного судьи». C этим мнением Наркомат юстицич Киргизии долго не соглашался и на пись­мо прокурора республики ничего не отве­тил. И тогда Полещук сделала то, что было в ее скромных женских силах. Она отказалась брить Сулейманова категора­чески. В самой решительной форме. Говорят, месяца через три вызван­ный по какому-то делу свидетель взглянул на народного судью и изумленно воскликнул: - Кабы эту бороду расстелить по го­роду!… На-днях нарком юстиции внял, нако­нец, требованию прокурора. Но, освободив Сулейманова от должности народного судьи Буденновского района, он перевел его… на должность народного судьи Кочкорского района. Как-никак, там тоже есть парик­махерская, И, стало быть, у Сулейманова найдется поле для приложения сил. A. КРИВИЦКИЙ.

МАЛЕНЬКИЯ ФЕЛЬЕТОН

Бороду Сулейманов запустил недавно. Было время, когда этот еще не старый человек весьма исправно и, можно сказать, даже с азартом брился. Конфликт с парикмахерским мастером райпромкомбината возник внезанно и развивался бурно. как грипи с осложне­ниями. Дело в том, что парикмахерский мастер Полещук осмелилась… да, да, именно осмелилась, предложить ему, народному судье Сулейманову, человеку, облеченно­му всей полнотой власти, подождать оче­реди. Как низко пали нравы в Буденновском районе! В первую минуту судья даже не понял. что произошло. По привычке широко от­крыв двери парикмахерской, он шагнул через чьи-то ноги к креслу и, невидящим оком уставившись в намыленную шеку клиента, коротко бросил женщине в белом халате: Одну минутку, посидите, пожалуй ста, улыбнулась парикмахерша, намы­ливая мылом дремавшему клиенту вторую щеку. Что такое?! Может быть, его не узнали? Может быть, в маленькой комнатке мало света? Я Сулейманов, возвысил голя судья.-Па-а-прашу. - Присядьте, тов, Сулейманов, ждать недолго… И тут только взору Сулейманова от. крылся тайный смысл всего, что происхо­дит. Его не уважают, С ним не считаются. Ему предлагают ждать. Его, народного судью Буденновского района, ставят па одну доску со всеми клиентами. Уже на пороге он, багровея от негодо­вания, предупредил: Кона. Побрить… - Вы ответите по всей строгости за­Полещук не поняла. -- Да, да, за публичное оскорбление представителя власти при исполнении слу­жебных обязанностей. - Что же тут оскорбительного по­бриться в порядке очереди. Да вы и не при исполнении… Дальше Сулейманов слушать не стал. Не теряя драгоценного времени, он помчал-

«Литературный Ташкент» ТАШКЕНТ, 8. (Корр. «Правды»). Вышел в двух изданиях на узбекском и русском языках альманах «Литературный Ташкент». В альманахе напечатаны стихи Гафур Гуля­ма, Уйгуна, отрывок из романа Айбека «На­вои» и другие произведения узбекских и русских авторов.

H

C Ю

. не

Новые книги для детей Государственное издательство детской ли тературы выпустило книгу А. Кононова «Шалаш», составленную из рассказов о дет­годах В. И. Ленина (в книге 24 стр., тираж 45.000 экз.), и ряд книг, рассказываю­щих об Отечественной войне: П. Игнатова «Братья-герои» - о славных партизанах, Героях Советского Союза Евгении и Генна­дии Игнатовых, огдавших жизнь за совет­скую отчизну (в книге 96 стр., тираж 30.000 экз.): Маргариты Алигер «Зоя», отрывок из поэмы (32 стр. тираж 75.000 экз.); фронто­вые очерки Арк Гайдара «Храброе сердце» (32 стр., тираж 75.000 экз.); стихи белорус­ского поэта Арк. Кулешова «Комсомольский билет» (32 стр, тираж 75.000 экз.); сборник рассказов и стихов «Дни боевые», включаю­ший произведения М Шолохова, А. Толсто­го, Н. Тихонова, С Сергеева-Ценского, Л. Соболева, А, Суркова, М. Исаковского, С. Михалкова, А. Твардовского и других авторов (размер сборника 168 стр., тираж 60.000 экз.). В том же издательстве вышли: С. Маршак «Английские народные песенки» (32 стр., тираж 50.000 экз.), две книжки П. Бажова я«Уральские сказы» (168 стр., тираж 50,000 экз.) и «Зеленая кобылка» (64 стр., тираж 30,000 экз.), книги классиков русской лите­ратуры - И. А. Крылова «Басни» (32 стр., тираж 25.000 экз.). М. Ю. Лермонтова «Та­мань» (24 стр., тираж 50.000 экз.), А. П. Че­хова «Рассказы и повести» (176 стр., тираж 50.000 экз.) и «Пьесы» (140 стр., тираж 25.000 экз.), а также книга С. Аксакова «Детские годы Багрова-внука» (272 стр., тираж 50.000 экз.).

ей не K. C. H.

10 

 Турбина для московского энергоузла  

po CP

СВЕРДЛОВСК, 8. (ТАСС). Уральский турбинный завод изготовил первую турби­ну для московского энергоузла. Мощность 

новой машины -- 25 тысяч киловатт. Боль­шинство деталей агрегата изготовлено на Урале. Турбина готова к отправке.

Фут бол

75-летие Одесской астрономической обсерватории ка переменных звезд. Сейчас заканчивается обработка этих наблюдений. Научные сотрудники Б. В. Новопашенный и А. С. Цесюлевич составляют каталог ных положений 645 звезд. точ­Коллектив обсерватории отмечает юбилей научной конференцией, На нее приглашены астрономы крупнейших обсерваторий Совет­ского Союза. ОДЕССА, 8. (Корр. «Правды»). Исполни­лось 75 лет Одесской астрономической об­серватории. За это время она проделала значительную рабогу. Астрономический от­дел ее производит интересные исследования в области переменных звезд. Директор об­серватории профессор В. П. Цесевич в тече­ние 23 лет сделал 120.000 наблюдений блес­

Семь новых техникумов ВИЛЬНЮС, 8. (Корр. «Правды»). В щем учебном году открывается 7 сельскохозяйственных техникумов - нюсе, Каунасе и других городах Литвы. никумы будут готовить полеводов, ников, землеустроителей, мелиораторов, ханизаторов сельского хозяйства и специалистов. Крестьянская молодежь но идет в новые учебные заведения. сколько дней поступило до 200 заявлений желающих поступить в техникумы. теку­новых в Виль­Тех­зоотех­ме­других охот­За не­от

К приближающемуся финишу соревнова­ний на первенство СССР шансы завоевать звание чемпиона страны сохранили лишь две футбольные команды - московские спорт­смены общества «Динамо» и Центрального Дома Красной Армии. Каждая их встреча с пругими командами - участницами соревно­вания-представляет поэтому большой спор­тивный интерес. Несмотря на дождливую погоду, многие тысячи зрителей заполнили вчера трибуны вании,

московского стадиона «Динамо». Здесь про­тив команды Центрального Дома Красной Армии выступили сталинградские футболи­сты спортивного общества «Трактор». Ста­линградцы играли живо, инициативно, сме­ло атакуя и стойко обороняясь. Однако команде ЦДКА снова удалось продемон­стрировать свое превосходство. Она выигра­ла матч со счетом 3 : 0, закрепив за собой второе место в заканчивающемся соревно-

ке­me