3

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР Ракеты взмывают под звезды круто, И ливень цветной не устанет литься, Громоподобным раскатом салюта Приветствует смелых сынов столица. Победная песня крылом орлиным Взмахнула в ночной синеве над нами. Над нашей Москвой, над Кремлем старинным В день радости поднято наше знамя. То знамя сквозь ветер, под звон снаряда Несла сокрушающая лавина По перепутьям - от стен Сталинграда До черного сердца врага - Берлина. Нам Сталин назначил пути-маршруты, Бессмертье нам завещали деды, Не умолкая, гремят салюты Над родиной радости в день победы. Алексей СУРКОВ. Слава победителям!

ЧЕТВЕРГ, 10 МАЯ 1945 г. № 108 (8718) Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.

Столица в День Победы «Наше дело правое, Победа будет за Какой путь прошли мы после того, как впервые прозвучали над страной сталин­ские слова! В сверкающие дни победы вгляды­ваешься в прошлое и видишь людей, с которыми привелось встречаться во вре­мя войны, Очищенные временем от всего несущественного, они встают в воспоми­нании, как иссеченные из гранита могу­чие образы, -- от безусых юношей, тара­нивших немецкие бомбовозы над Мо­сквой, до пропеченных полувековым жа­ром мастеров чугуна и стали. Вправду ли видел их? Говорил и выпи­вал с ними? Уж не созданы ли они вооб­ражением, подобно героям былин и пе­сен? Откуда они появились гении воздуха, огня и подводных глубин, пове­лители металла, бесстрашные победители в самых великих сражениях? Вот они вокруг, уже не в воспомина­нии, а в настоящем. Сквозь них не про­толкаться, их не перекричать, они ша­гают, взявшись под руки, шеренгами по­среди мостовой, их песни и смех раздают­ся от Сокольников до Химок… Это они и есть богатыри!- потому что кто же другой, как не они, выиграл эту войну? Несметное количество людей движется по всем направлениям, создавая водово­роты и внезапные плотины, и стремитель­ные потоки, - тысячи, десятки тысяч лиц, как будто знакомых, какие видел каждый день, Но вглядываешься в них и вспоминаешь: Севастополь, Одесса, Ста­линград, Ленинград… Вспоминаешь: эва­куация промышленности, холод и пусты­ня новых мест, создание новой индустрии в снегах Сибири, в Уральских горах. Вот это они и есть выигравшие войну. И не только эти два молодых пол­ковника с орденами Красного Знамени, шагающие в ногу и оглядывающие все кругом, как люди, только-что прибывшие издалека, не только вот те девушки со «Знаком почета» и медалью «За оборону Москвы», но и любой, почти каждый в толне, если не был, то может стать ге­роем, таков наш народ, таковы совет­ские люди. Никогда раньше мы не чув­ствовали этого так непререкаемо. Солнце заливает Москву, Столько вре­мени шел дождь, а в День Победы вдруг все прояснилось… -Похоже, что мы научились делать погоду и там, в небесах, -- шутит кто­то в толие, и все сразу оборачиваются на голос и смеются. Надо же все-таки може рем, тился в пляс краснофлотел лавой. тился в пляс краснофлотец, и такая че­четка сыплется по асфальту, что сквозь нее как будто бы слышатся звуки джа­за, тут какая-то старушка целует лей­тенанта то в ямку на щеке, то в звездоч­ку на погоне и никак не может остано­виться, там могучий военврач кормит эскимо окружающих ребятишек, закупив на корню весь короб мороженщицы… ка­жется, нет никакого порядка в этом дви­жении множества людей, а есть только радость и кинучая жизненность… Но это не так. Между прочим, как хороши все сего­дня. Не помню я Москвы такой красивой людьми, день. Радость пре­красна, самое красивое, что есть на земле, это -- счастье, и когда счастьем и радо­стью освещаются лица, они хорошеют. В них вдруг проявляется, выделяется все доброе, все веселое, что есть в наших людях. Вглядываешься в них и думаешь: вот это и есть подлинный облик нашего народа, созданного для счастья, как пти­ца для полета. Так вот существует порядок в этом движении тысяч. Оно несет нас в одном направлении, и трудно бороться с этим потоком. Гордость, любовь, Гордость за родную Красную Армию, за наш великий народ, любовь, наша глу­бочайшая признательность великому Сталину вот чувства, нераздельно На Красную площадь, к Кремлю, стре­мится вся Москва. Тут нет никаких особенных украшений, но как особенно выглядят в этот день и кремлевские стены, и кремлевские баш­ни, и ели вдоль трибун, их бархатная зе­лень, темная снизу и яркая сверху, Све­жий ветер, пахнущий влагой реки или леса, хлопает флагами на здании ГУМа, а флагов много, и это - как аплодис­менты. ся в платков… Дорогое имя у каждого в сердце. Оно неотделимо от слова «победа», которое у всех на устах. - Какая организация? -- спрашиваю у проходящих в рядах. - Стихийно, стихийно! отвечают мне женщина с портфелем и мужчина со свертками в руках и какие-то вихрастые, должно быть, студенты, несущие само­дельный красный флаг. Возле Исторического музея происходит какое-то особенно бурное движение, слы­шится смех, особенно громкий. И вот над толной взлетает усач. Он взлетает еще, и я различаю, что он­майор, он взлета­ет в третий раз, и тогда я вижу, что это Герой Советского Союза. Его попытки ос­Но и настоящие аплодисменты возни­кают то там, то тут непрерывно. Возни­кают песни и крики «ура». Не об явлена сегодня демонстрация, никто не готовил­к шествию, нет никого на трибуне мавзолея… Но все время то от Василия Блаженного, то от Исторического музея вдруг движутся красные флаги и вспы­хивают песни. Иногда это превращается мощный поток людей, в стройные ряды, идущие мимо трибун. И когда они про­ходят возле мавзолея, все руки подни­маются вверх, летят вверх шляны и кеп­ки, мелькают пестрые девичьи платки, и все взоры устремляются к Кремлю. Ни­кто не выкрикивает лозунгов и привет­ствий, но каждому понятно, к кому от­носятся и эти крики «ура», и эти руко­плескания, и взмахи этих, как флаги, вободиться не приводят ни к чему Един­ственно, что ему удается, это - спустить ремешок фуражки на подбородок, чтобы не оказаться, вопреки уставу, на улице без головного убора. Толпа поднимает его на плечи и несет ему остается только ука­зывать, куда ему надо. Внезапно всеобщее внимание привле­кают два рослых парня в американской форме. Их окружают. Им аплодируют. Им подносят цветы. и С трудом пробирается машина сквозь пока освободится хоть метр мосто­Потом мы вырываемся на стратеги­ческие просторы Садовых и обезжаем весь громадный город. Уже на всех пло­щадях грузовые платформы, превращен­ные в эстрады, везде сверкает медь труб под Штрауса танцуют вальсы. Сколько людей! Сколько молодежи! Среди деревьев сверкает серебро. Оно дышит, оно опада­ст складками, Аэростат воздушного за­граждения приникает к земле и превра­щается в материю. Девушки в форме хло­почут возле него. одна. Сматываемудочки, говорит к не Первая зелень появилась на деревьях именно сегодня. И под ее еще иллюзор­ной сенью гуляют москвичи. Тени от ве­ток проходят по их лицам, по их платью. Лейтенант рассказывает что-то своей спут­нице. Может быть, он вспоминает какой­нибудь эпизод во время долгой разлуки. Девушка идет с ним плотно под руку, она смотрит на его лицо, прижавшись щекой его плечу… Она смотрит, не отрываясь, замечая ничего вокруг, кажется, не слыша даже того, что он говорит ей. Они проходят, их видно долго, потому что зелень еще только начинает распус­каться. Борис АГАПОВ.

нами».

площадь отец, он скорбит о тех, кто погиб смертью храбрых в бою, Он знает всё. Мы вместе празднуем сейчас великий День Победы. Сталин говорил, - и глубокая тишина стояла в огромной Москве, и только спо­койный, знакомый голос звучал над го­родом. Но вот этот голос умолк. Прозвучала музыка гимна, … люди слушали его, обнажив головы, Затем по­неслись звуки марша, Толпа качнулась, движение прошло по ней, как ветер, Лю­ди двинулись, теперь одни шли вперед, другие назад, толкаемые все тем же сча­стливым возбуждением. Сама радость дышала и пела в городе. Запруженные народом улицы уже были освещены огнями, Сквозь толпу осто­рожно продвигались троллейбусы, словно корабли, затертые льдинами. Непрерывно

Красная

Наступали сумерки, и небо постепенно темнело. Был слышен ровный вибрирую­щий гул, составленный из звуков шагов, шелеста, смеха, говора, - это всё шли и шли по улицам москвичи. Вначале ка­залось, что люди просто движутся, охва­ченные счастливым возбуждением, тем прекрасным беспокойством радости, когда человек не в силах быть дома, не в силах стоять на месте, Но, вглядевшись в тол­пу, можно было заметить, что люди движутся по определенному направлению. Толпа вливалась в Красную площадь, словно в громадную, округлую чашу, Площадь заполнилась. Сейчас на ее кам­нях мы стояли вплотную, плечом к пле­чу, подобно тому, как стоят в церкви. Толпа уже не двигалась, а только ровно и что и

Маршал Советского Союза  A. М. Василевский.

дышим мы вместе, единым ритмом, одним и гудя, пытались пробраться машины, их затих, - это прокричали «ура»! Потом прозвучала песня, несколько строк ее пролетели над площадью и тоже затихли, Окрашенные зарей, темнели силуэты до­мов, замыкая это колышущееся, рокочу­щее человеческое море. не боялись и им не уступали дороги, и машины жалобно гудели, прося их про­пустить, Тогда толпа со смехом рассту­палась, уступала машинам путь и кри­чала людям, едущим в машине, веселые и шутливые слова. Медленно повернулись вокруг своей оси прожектора, подобно маленьким солн­цам. Стекла их вдруг наполнялись синим или красным пламенем, потом затухали вновь, как будто прожектора еще пуга­лись собственного света. Но вот прозву­чал голос диктора, отмеченный той тор­жественной интонацией, которая прису­ща только словам победы. Снова все умолкло, и в город вошла тишина. Дик­тор читал приказ Верховного Главно­командующего, Гром аплодисментов по­крыл слова приказа, где говорилось том, что салют в честь победы будет дан из тысячи орудий. Мы успели привыкнуть к салютам и по­любить их. Но сейчас, в этот удивитель­ный вечер, мы ждали салюта с детским нетерпением. Прогремел первый зали, гроздья ракет рассыпались в небе. И так мечи, затем подымались и тогда не­как мечи, затем подымались, и тогда не­оо казалось шатром, натянутым на цвет­ные копья. Высоко в небе неожиданно появился алый флаг, он развевался над москвою. А вокруг него перемещались и сияли длинные лучи прожекторов, взле­тали ракеты, шло пышное, щедрое празд­нество красок, огней, сияния, И все вре­мя, то угасая, то вновь приближаясь, гремел могучий артиллерийский гром. о Салют закончился. В наступившей ти­шине мы услышали глухой и мерный рокот. Мы посмотрели в небо и увидели там целый мир блуждающих звезд. Звез­ды были всех цветов, они двигались, уплывали, падали вниз, как в августов­скую ночь, В темном небе над городом плыли самолеты. Это были веселые, праздничные самолеты, они сбрасывали ракеты, украшали небо иллюминацией. Неожиданно мы увидели в небе знакомые очертания добродушного слона -- аэро­стата воздушного заграждения Хвост его легонько отвевался, толкаемый ветром: аэростат тоже выполнял сейчас веселую, праздничную работу. И среди всех бли­в стающих, перемещающихся огней небе продолжал неподвижно висеть алый флаг, как если бы он был воткнут прямо небесный свод. в

Никогда, даже в дни самых празднич­ных, самых пышных демонстраций, Крас­ная площадь не вмещала сразу такое ко­личество людей. Нас никто не вел сюда и никто не звал. Мы пришли сами, Мы дышали и пели, и просто молчали, смотря на темное небо, на копье прожектора, которое уперлось светлым своим концом в Спасскую башню. Только в детстве бывает такое глубокое ощущение свя­тости и чистоты минуты. Мы стояли здесь все, большие и малые, касаясь пле­чами друг друга, чувствуя тепло, кото­рое шло от чужой руки, чужого плеча, Нас об единило такое счастье, какого мы еще не знали. Мы выстрадали это счастье, мы шли к нему долгой дорогой. Каждый из нас трудился для него, сражался за него, оплатил его полной мерой, Это было наше общее счастье, как бывает общим родной дом. сосредоточеннойи о, Должно было еще что-то случиться, мы ощущали это всем сердцем. И мы хотели встретить свою пол­бы новую радость в месте, где особенно ной, особенно благоговейной была эт: минута. И когда прозвучал голос Сталина, бес­конечно знакомый, спокойный и мудрый человеческий голос, - толпа всколыхну­лась и вздохнула длинным, счастливым вздохом. То, чего мы ждали, случи­говорил с народом. Голос его был слышен во всей Москве; радио несло его слова над площадями и улица­ми, над лесами и дорогами, над темными полями, над лугом, где всходит трава; го­лос его летел над всей страной, над всем миром, Но тем, кто слушал голос Сталина на Красной площади, казалось, что они стоят к нему ближе всех. Сталин был рядом. Он говорил с каж­дым из нас. Он поздравлял каждого из нас с победой. Наступил великий день победы нашего народа над Германией. Сталин обращался к нам, и каждому из нас хотелось сказать ему в ответ самые дорогие, самые заветные слова. Расска­зать о всех слезах, которые были проли­ты, о боли, о горе, обо всем печальном и тяжком, что пережили мы в дни войны. Вспомнить вместе с ним тех, кто не вер­нется с войны, заплатив жизнью за побе­ду, тех, кто молча лежит сейчас в сырой и душистой весенней земле. Но Сталин говорил, - и мы ощущали, что он знает всё, и нашу боль, и наше счастье. Как

Маршал Советского Союза C. К. Тимошенко.

Маршал Советского Союза K. Е. Ворошилов.

Маршал Советского Союза К. А. Мерецков.

Маршал Советского Союза С. М. Буденный.



Мы стояли, озаренные беглым и неж­ным светом волшебных огней, с душой, переполненной счастьем. Как часто в сво­их представляли этот день. Вот он пришел. Он был лучше всех наших мечтаний. Татьяна ТЭСС.

признательность владеющие Победы. нашими сердцами в День Михаил ШОЛОХОВ. Станица Вешенская, 9 мая. (По телефону).

Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский.

Маршал Советского Союза Л. А. Говоров.

Главный Маршал артиллерии Н. Н. Воронов.

Главный Маршал авиации A. Е. Голованов.

Главный Маршал авиации A. А. Новиков.

Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин.

Маршал Советского Союза P. Я. Малиновский.

Маршал Советского Союза И. С. Конев.

Командующий 21-й армейской группой фельдмаршал Бернард Монтгомери.

Верховный Главнокомандующий воору­женными силами союзников на Среди­земноморском театре военных действий фельдмаршал Гарольд Александер.

Верховный Главнокомандующий экспе­диционными силами союзников генерал армии Дуайт Эйзенхауэр.

Адмирал флота И. С. Исаков.

Адмирал флота Н. Г. Кузнецов.