3

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР анм Под Львовом, под Минском, в боях под Как гордое знамя Победы и Славы, Варшавой, Зовущих все дальше вперед и вперед, Таким он остался в смоленских дубравах, Таким его вечно лелеет народ! От слова в июле до майского слова Дорога лежала под свистом свинцовым, Березовой пущей и лесом сосновым, К пожарам Берлина, кварталам багровым, Где танки, где наша пехота прошла, - От слова в июле до майского слова Дорогой прямою она пролегла. Присягу и клятву, что дали мы в зное, Пред нашей землею, пред нашей страною, Пред тем, что нам было навеки родное, Священную клятву бойцов пред тобою, Пред каждою пядью советской земли, Присягу и клятву, что дали мы в зное, Мы кровью, мы жизнью своей сберегли. Ликуй же, Победа, от моря до моря! Играйте над миром, весенние зори, Разведчики счастья, вы нынче в дозоре, Вы в море сегодня, в небесном просторе, Где солнца сверкает огонь золотой, Ликуй же, Победа, от моря до моря, Великому Сталину славу воспой!

ПЯТНИЦА, 11 МАЯ 1945 г. № 109 (8719)

Берлин--Варшава --Москва 

Анатолий СОФРОНОВ ССлово вожОя  Теперь вспоминаются вехи и даты, Замолкшие пушки, былые раскаты, Курганы у Дона, в степи перекаты, Все, что не забыто, что было когда-то, Что в памяти нашей осталось навек. Теперь вспоминаются вехи и даты, … Отметки на зеркале мраморных рек. Теперь вспоминаются дымные зори, Молчанье в разведке, дыханье в дозоре, Балтийское море и Черное море, Тоска по любимой и горькое горе, Все то, что носили мы в сердце своем,- Теперь вспоминаются дымные зори И вещее слово: «Нет, мы не умрем!» Теперь вспоминается Киев в июле, Встревоженный Киев, гудящий, как улей, Где мы не уснули, где мы не вздремнули, Готовя снаряды, смертельные пули, Где в Дарнице сутки стоял эшелон, - Теперь вспоминается Киев в июле, Навечно останется в памяти он, В июльское утро здесь зноем дышали Бетон и железо на желтом вокзале; В теплушке мы голос ЕГО услыхалн, Тревожно спокойный, с раскатами стали, - Он к нам обращался и - слушал народ В июльское утро, здесь зноем дышали И каждое слово, и птицы полет. Он к нам обращался, он верил нам очень, Крестьянам, солдатам, поэтам, рабочим, Кто с ним был и в полдни, и в темные НОчи, - Водитель, ученый, мыслитель и зодчий,- Он видел уже Украину в дыму, Он к нам обращался, он верил нам очень, И мы отвечали тем самым ему. Ушел эшелон наш на Брянск и на Нежин, Мы были все те же и будто не те же, Как будто бы ветер овеял нас свежий, Как будто не слышен был посвист и скрежет Снарядов летящих, сверкающих пуль, Ушел эшелон наш на Брянск и на Нежин, Таким мы запомнили этот июль! Таким он остался навеки, надолго, Когда мы по доблести, чести и долгу, Под градом разящих, бездумных осколков Лежали на травах, сгоревших над Волгой, Мы номнили голос, дыханье его, Таким он остался навеки, надолго У каждого в сердце, как символ всего Таким он остался в смоленских дубравах, Под дымной, но ждущей нас сердцем Полтавой, 

ночей заключено в этих рвущихся вперед стремительных кривых! Вот острые углы танковых клиньев, пунктирные обозначе­ния окружений и обходных маневров… Сегодня утром эта карта уже не нуж­на. Она не нужна генералу, она необхо­дима историку, Сколько ученых будут посвящать свои труды изучению этой карты, истершейся на сгибах! ции. На улицах Берлина стоят «МГУ» мощные говорящие установки, славно по­работавшие в войну на передовых, Сего­дня они работают в тылу, передавая бер­линцам текст безоговорочной кацитуля­Через два часа наш самолет опускает­ся в Варшаве. На мащине проезжаем по городу, На аллее Иерузалимской, Мар­шалковской улице, аллее Сталина толпы народа. Завитые элегантные варшавянки в высоких шляпах среди руин сожжен­ного немцами города протягизают сирень и ветви черемухи нашим бойцам и офи­церам. В цветочных лавках огромный спрос на цветы. ны Жолнеры Польского войска общимаются c бойцами Красной Армии. Скупой сол­датский поцелуйон многозначительнее клятвы. На улице близ аэродрома экспан­сивные варшавяне приветствуют летчиков «Нормандии» подполковника Дельфино п лейтенанта Дефриде. На груди подполков­ника Дельфино ордена Отечественной вой­рядом с крестом Почетного легиона. Великое братство по оружию соединило свободолюбивые народы Европы. И черно­волосый красавец Дельфино в своей Фу­ражке с золотым околышем говорит нам: - Сегодня, в день окончания войны, я здесь, в Варшаве, чувствую воздух Па­рижа… Я всегда чувствовал этот воздух на аэродромах России, где мы дрались с немцами. Это­воздух всечеловеческой свободы. Скоро мы снова были в полете. На не­большой высоте проходили Белоруссией и видели ее сожженные немцами деревни и сквозные останки зданий, пронизанных вражескими бомбами. И мы снова думали о гневе, доверенном советским народом Красной Армии и бережно донесенном ею до Берлина, до Дня Победы. Недалеко от Москвы борт-радист «Дуг­ласа» запросил метеосводку и получил из Московского аэропорта радиограмму: -Погода солнечная. Видимость от­личная. Поздравляем с окончанием войны, полной победой. Впервые за годы своей работы радист получил вместе с сухой метеосводкой ра­диограмму с таким неофициальным тек­стом. Взволнованный, он вошел в пасса­жирскую кабину и сказал: Товарищи пассажиры! Москва позд­равляет вас с победой… Над Москвой мы также шли на малой высоте. Во время разворота при посадке мы увидели в окно как бы круто накре­ненный город - родину Победы. Самолет, прилетевший из Берлина, сел на траву Москвы. Мы вышли из кабины и поглядели вокруг. Погода в столице была солнечная. Видимость ясная, до самого горизонта. Братья ТУР. БЕРЛИН - МОСКВА.

Утрем 9 мая мы еще были в Берлине. Днем -- в Варшаве, вечером приземли­дись в Москве. Трудно передать всю огромность впе­чатлений этого дня, всю силу контрастов. Утром в столице поверженного врага, а через несколько часов -- в Москве, тор­жествующей прекраснейщую из побед! Едва только машины с немецкими ге­нералами отехали от ставшего истори­ческим здания берлинского Военно-инже­нерного училища, как весть о безогово­рочной капитуляции побежденной Герма­нии разнеслась по Берлину, На рассвете в предместье города Марцан мы видели, как шоферы, везущие боеприпасы, за­слышав радостную новость, остановили груженые доверху машины посреди до­роги и трижды прогудели своими клак­сонами. Это был своеобразный салют фронтовых шоферов в честь победонос­ного завершения войны. Водитель Иван Микитенко из села Парасковсевки Пол­тавской области, черноволосый, кренко­зубый парень в промасленной гимнастер­ке, сказал нам: Почти четыре года я все время спешил. Днем и ночью, На плакатах мы читали лозунг: «Водитель, торопись Минуты решают победу. зна о фронт ждет босприпасов, Всякое я вознл: патроны, мины, снаряды всех калибров. И вот сейчас в первый раз за всю войну можно минуту постоять без дела, просто так и подумать, как это все случилось… И он, неторопливо свернув длинную «козью ножку», спокойно задымил, глядя на бледнеющее небо, где растворялись, погасая, звезды. На перекрестке Фридрих-аллее три лет­чика чокались бокалами с шампанским. - старший лейтенант hоз­Штурмовик - лов, сняв фуражку, немного растерянно Как-то, знаете, странно мне, что что утречком не полечу на задание…, Не буду штурмовать, драться… Даже как-то смешно, знасте ли… Выпьем по этому по­воду, товарищи офицеры. Из распахнутых окон многожды про­битого снарядами огромного здания реихс­тага звенят гитары и баян. Автоматчи­ки штурмового пехотного полка, первыми ворвавшиеся в рейхстаг, сидят на под­оконниках, растягивая меха аккордеонов. над берлинской площадью несется рус­ская несня: Ехал парень из Казани, Полтораста рублей сани… B предутренней мгле, в жемчужной мути рассвета мрачно громоздятся чудо­вищные развалины Берлина, С рассветом на улицах появляется население. Вы­страиваются очереди у хлебных лавок. Берлинцы тоже уже знают о совершив­шемся. В очередях слышится одна часто повторяющаяся фамилия: «Кейтель» и слово «капитуляцион». На одной из главных магистралей Бер­лина Франкфуртер-аллее висит плакат: «Термания будет стоять на коленях». Аудожник военно-автомобильной дороги и и подходит к плакату с ведерком кистью деловито исправляет надпись: «Герма­ния поставлена на колени». y огромного памятника Вильгель­му с аляповатыми львами и колосса-

От специальных корреспондентов «Известий»

ми-рыцарями в доспехах группами сни­маются наши офицеры. надлому дочстся запечатлеть память о своем пребывании в побежденном Бераине. на позеленсв­шем медном плече тевтонского воина си­дит девушка-санинструктор, небрежно положив руку на высокий шлем. Щед­кают «лейки» и «кодаки» около рейхста­га, Бранденбургских ворот, Новой импер­ской канцелярии… Здание пресловутой Импорской канце­лярии на Вильгельмштрассе частично разрушено артиллерней. На массивных дверях надпись: «Канцелярия фюрера и реихсканцлера». Пониже: «Личная ад­ютантура фюрера». Еще ниженадпись мелом: «Канцелярия закрыта по непред­виденным обстоятельствам. С подлинным верно сержант Трофим Баюкин». Новой имперской канцелярии. В кабинетс управляющего личной кан­целярией фюрера штатсминистра Мейс­нера валяются разорванные портреты Гитлера, надписанные его рукой, визит­ные карточки Адольфа Гитлера. В книж­ных шкафах толстые томы, напечатан­ные на машинке, с надписями: «Совер­шенно секретно», Названия папок: «Воз­вращение с Украины», «Советский муж­чина и советская женщина», «Полити­ческое обозрение юга России», «Нефтя­ные ресурсы Кавказа», «Политическое обозрение Эльзаса и Лотарингии»… В одной из комнат Гитлера -- с дубо­вой облицовкой стен, тяжелыми позоло­ченными люстрами, с огромным портре­том Гинденбурга на стене -- видны сле­ды поспешного бегства, В шкафу неот­правленные письма фюрера, подписанные лично Гитлером, некоему Зункелю по поводу его 90-летия, Эриху Кальбу в Дюссельдорф по поводу производства в генеральский чин, супругам Зорихтер по поводу их бриллиантовой свадьбы. А на столе увесистый том опять «Совер­шенно секротно» - «Характеристика са­харных заводов на Украине». Все эти комнаты охраняются в том виде, в каком их бросили беглецы, -- по­добно тому, как по правилам криминали­стики комната, в которой было соверше­но преступление, должна сохранять до прибытия следователя тот вид, в каком она находилась в момент обнаружения злодеяния. Начальник караула майор Петров го­ворит: Теперь я удовлетворен полностью. Первый день мира я встретил в канцеля­Красноармеец Карагаджанов из Таш­кента водит нас с группой военных кор­респондентов по коридорам и комнатам рии Гитлера. Как можно еще лучше встретить победу?! По дороге на аэродром заезжаем в комендатуру города Берлина. На столе коменданта генерал-полковника Берзари­на дежит карта германской столицы. Это обычная карта военачальника, исчерчен­ная разноцветными стрелами и кривыми линиями, в ней схема генеральной битвы за германскую столицу. Сколько темпера­мента, военного мастерства, бессонных 

Конст. ФЕДИН Верши на лись в развлекательную прогулку покоре­ния России, и они очутились в лагере явно к великому своему удивлению. Нель­зя сказать, чтобы у них не было страха перед непохожей на победную обстанов­ку. Но они маскировали страх дутым са­модовольством. Один такой недоросль явился на опрос в расстегнутой рубашке, в подтяжках. Майор Красной Армии, ведший опрос, спросил его, почему он не одет. - Жарко, -- ответил он развязно. Одеться по форме! Кругом марш! Мальчишка распрямился, как пружина, сделал поворот по уставу и помчался в барак. Назад он вернулся одетым в фор­му унтер-офицера, застегнутый на все пу­говицы, автоматически точный в движе­ниях и отвечал, не задумываясь, на все вопросы. С ним говорил командир, с ним не шутили. Этого было довольно, чтобы в нем ожил механизм беспрекословного по­слушания. спросил его, долго ли, по его мне­нию, придется ему посидеть в лагере. -0, не слишком, - ответил он. К осени все будет кончено. Отдаете ли вы себе отчет, против кого вы пошли воевать? - 0, конечно! Россия страна огром­ных территорий. И это - --- все? - А что же еще? - спросил он с на­ивностью и опасливо скрытым вызовом. И вот мы показали немцам - «что еще»: в Берлине Верховным Главно­командованием Красной Армии, совместно с командованием союзников, принята безоговорочная капитуляция разбитой, поверженной наземь германской армии. Наша победа является плодом всена­родных усилий. Лучшие качества, воспи-В танные в нас на протяжении почти трех десятилетий после Октябрьской револю­ции, наше сознательное уважение к труду, наша самоотверженность во имя интересов отечества были собраны во­едино и устремлены к единой цели, Возможность такого сосредоточенного устремления к цели обеспечена нашему государству полным единством его упра­вления во главе с вождем и Верховным Главнокомандующим -- Иосифом Висса­рионовичем Сталиным.

воин произносят с благодарностью и ду­шевным волненнем, есть имя Сталина. На протяжении войны советский воин всему миру пример неповторимой Он приобрел в закалке огнем такую школу военного знания и умения владеть любым оружием, какой не было никогда прежде. В то же время советские военачальни­ки обогатились совершенным искусством вождения грандиозных воинских соеди­нений, по количеству превзошедших со­бою все примеры прошлых массовых во­инских организаций. В руководстве титаническими боями, которые, начиная со Сталинграда, неиз­менно выигрывались советским оружием, участвовало не только приобретенное на полях сражений знание современных ус­ловий боя. Великий опыт славного рус­ского оружия в прошлом помогал наше­му восхождению на вершину победы. Те­ни Румянцева, Суворова, Кутузова, Уша­кова сопутствовали советским генералам и морякам в их трудном деле борьбы с оз­лобленным и опытным противником. Никогда прежде ни один военный союз не мог реализовать с такой железной по­следовательностью наступление на врага и его разгром, как великое содружество свободолюбивых наций - СССР, США и Колоссальное наступательное Англии. движение, начатое в горах Кавказа и у берегов Волги … с востока, из пусты Египта и просторов Марокко­с юга, от Британских островов - с запада, через Кариаты, Аненнины, Альны, через реки, озера, моря привело войска демократиче­ских держав в страну главного врага и виновника войны и раздавило его, под­няв над ним свои победные знамена. конце-концов германская армия пе­существовать. Ее генеральный главнокомандование сдались ны И в День Победы. вместе с ней, Остатки гитлеровцев будут вылавливаться из щелей. Виновники вой­предстанут перед судом во всех стра­нах. Справедливость осуществляется. Справедливость не может умереть, как бы этого ни хотели ее ненавистники. Новый Гомер восноет величие Красной Армии, пронесшей на своих плечах самый тяжелый груз испытаний тогда, когда германская армия, еще в полной своей силе, бросала на Советский Союз неис­числимые стада железных чудовищ ист­ребления. Солдат, шедший под красным знаменем на защиту своего отечества, будет не только героем военных истори­ков, но любимым героем сказаний и позм Много славных книг будет написано об Отечественной войне Советского Союза. самая великая из них запечатлеет на своих страницах наш народ в счастливый день достижения им вершины славы, -

Путь истории есть путь горный. Через ущелья, от утеса к утесу, по тес­нинам, на дне которых клокочут реки и гремят водопады, сквозь туманы и снего­вые бури вьется дорога с высоты на вы­соту, чтобы подняться к наив наивысшей вер­шине.

Советское необ ятное государство наро­дов-братьев в своем историческом пути, подымаясь выше и выше, достигло верши­ны, откуда раскрываются просторы, оси­янные славой. Враг пал ниц перед оружием Красной Армии и наших союзников, Отечествен­ная война советского народа завершена полной победой. Гитлеровская Германия не существует. Мир вздохнул освобожденной грудью. Разорению культур положен конец. С вершины, на которую мы вступили, видно, как веют флаги торжества ликую­щих народов. Гул голосов об ял землю гул победных песен, гул славословия ге­роям-воинам, людям подвига и отваги. Навечно нали оковы, которыми силился заковать человечество его повергнутый враг. И взоры благодарных наций обра­щаются прежде всего к великому воинству Советского Союза. Красная Армия разгромила противника исключительной мощивооруженную си­лу, подготовленную к разрушительным ударам. Германская армия выращивалась гит­леровцами на основе исторической враж­ды Германии к русскому соседу, Захват земель на Востоке был девизом немецкого рыцарства и вошел в программу гитлеров­цев, Они вышколили для универсального молниеносного налета на Россию миллион­ные кадры головорезов, прививая им злобу ко всему советскому, научив коварству в военной тактике, беспощадности в обра­щении с женщинами и детьми. Они разду­ли нетерпимую мысль об «избранности» немецкого народа, разожгли ненависть ко всем иным нациям и старательно восни­талп присущую характеру немца бездум­ную скособность повиновения. Как странно тенерь вспомнить наглую орду, вооруженную бронированными ма­шинами и брошенную на наши земли в 1941 году! Через три недели после нападения Гер­мании на Советский Союз я был в лагере военнопленных и видел летчиков, сбитых нами в самых первых боях, -- немецких ефрейторов, унтер-офицеров и лейтенан­тов. Все они были похожи друг на дру­га -- с заносчивым огоньком в глазах, с высокомерно, глуповато вздернутыми фи­зиономиями. Кое-кто из них насчитывал с полсотни налетов на Лондон, кое-кто ус­псл покидать бомбы в Польше, в Греции, над Парижем. Все были награждены за свой разбой «пряжками» и железными крестами. Им казалось - они отправи­

Мы гордимся своей родиной четыре года работаем: я в штабе армии, ты - в штабе фронта. Мы малопримет­ные винтики в огромном механизме вой­ны, но и я сегодня с гордостью и радо­стью произношу слово победа. С праздником тебя! Днем мы оказались в дачном приго­роде Берлина. Неожиданно раздались звуки широкой, раздольной русской пес­ни. В саду на широкой поляне полукру­гом стояли стулья, на них сидели люди в пижамах и халатах. Здесь был госпиталь одной из частей Красной Армии. Раненые знали, что победа завоевана, что они не­даром пролили свою кровь. Они пели. А потом заместитель начальника госпиталя по политчасти майор Хусаинов произнес краткую речь и сообщил содержание акта о капитуляции немецкой армии. Стихий­но возник митинг. Майор Елецкий строил мосты через Днепр, Буг, Днестр, Вислу и Одер. По­строил он мост и через Шпрее в Берли­не, но в последний день боев его ранило. В первый раз реальность, весомость слова «победа» ощутил я в берлинском зале, где немецкий фельдмаршал Кейтель подписал акт о капитуляции. По предло­жению маршала Советского Союза Жу­кова представители немецкого военного командования покинули зал, и товарищ Жуков обратился к главному маршалу авиации сэру Теддеру со словами: … Поздравляю вас с победой! Все пожимали друг другу руки, произ­носили идущие от всего сердца слова: - С победой! На рассвете 9 мая в частях, составля­ющих гарнизон Берлина, слово «победа» не сходило с уст. Офицеры Красной Ар­мии, встречаясь, с глазами, полными юношеской радости, восклицали: - С праздником, с победой! На узле связи бодистки целовались друг с другом. На телеграфных лентах можно было найти такие слова. Любаща, это я, Катя. Мы с тобой

(от опеЦИАлЬНОГО военноГо КОРРЕОПОНДЕНТА «ИЗВЕСТИЙ») Майор приподнимается на руках и, обра­щаясь к товарищам, говорит: Сбылись слова великого Сталина В начале войны он сказал, что победа бу­дет за нами. Теперь мы ее завоевали. Сталин сказал: будет праздник и на нашей улице. Теперь этот праздник на­ступил. Слова просит капитан-артиллерист Пи­галев. Он от Сталинграда дошел до Бер­лина и здесь штурмовал последние кре­пости немецкой обороны. Его ранило ос­колком снаряда. Он говорит с пафосом: - Россия, великая страна, расправи­ла свои могучие плечи и сокрушила вра­га. Мы гордимся своей родиной… Горячие овации покрыли слова капи­тана Пигалева. Выступления закончились. Раненые снова запели песни. Медсестры и сани­тарки танцовали, играл баян, веселье длилось до вечера… Л. КУДРЕВАТЫХ. БЕРЛИн. 

Воля к победе, проявленная народами Союза, отточена Сталиным, Его стратегия создала новую эру в военном искусстве. Ему обязаны мы тем, что Красная Армия воплощает в своих действиях передовую военную мысль, Его предвидением орга­низовано превосходство нашего оружия над германским. Его неколебимая вера в сизы Родины сплотила нас в нераздель­ное целое. И сейчас, когда враг пал под нашим смертоносным ударом, первое которое советский гражданин и

2.

r

на-

 

тесH

Cb

вода­урад­en, чанде. расной отряс-

No-

the сверх-

Фото Н. Петрова.

На Красной площади в Москве в день Праздника Победы, 9 мая 1945 года.

«Изв-