ПЯТНИЦА, 7 ДЕКАБРЯ 1015 г. № 200 (8303)

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР 



 

Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге НЮРНБЕРГ, 5 декабря. (ТАСС). Утрен­нее заседание трибунала начинается вы­сгуплением представителя американского 1. ()- обвинения Слдермена, который продолжа ет приводить документальные данные, от­носящиеся к нападению Германии на Че­хословакию. Обзинитель указывает на пре­дательскую роль в отношении Чехословац­кого государства, которую le­н­- сыграла суде­то-немецкая партия во главе с Генлейном. Олдермен цитирует документ, представ­ляющий собой записку генлейновца Фран­ка. В этой записке Франк пишет: «Совре­менный народ и современное государство немыслимы без политических войск. Им должна быть поручена специальная зада­ча осуществления политической воли это­го государства, а также задача быть га­рантом его единства, Это особенно отно­сится к немецко-народной группе, которая проживает в составе других народов, Со­ответственно этому судето-немецкая пар­тня еще ранее организовала свои полити­ческие соединения, так называемые «отря­ды добровольной самозащиты». Эти соеди­пения тренируются в соэтветствии с прин­ципами СС, с целью использования их в подходящее время. После присоединения Судетской области задачи «отрядов доб­. р­ва­IC­аp­де­ни­. ран н­B чде­930 ице­в нтом наук дея­этм ни­м к со­ском Оx аука циа­емии х тных икой имся атом ойли На ровольной самозащиты» были расширены, особенно за счет студенческих немецких организаций, образованных как компактные соединения в Праге и Брно. Это было со­вершенно естественно, поскольку многие активные студенты из Судетской области были уже членами СС. Эти студенческие организации должны были выдержать про­верку вместе с другими немцами во вре­мя мартовского кризиса 1939 года. Гит­лер сам отметил роль немецких студентов. Ранним утром 15 марта, после извещения о вступлении германских войск в Чехосло­вакию, немцы должны были обеспечить соответствующую помощь германским вой­скам, Насколько выдающейся была их роль, можно видеть из того, что компе­тентные германские органы многих из этих людей приняли в отряды СС, при чем часть из них была зачислена в эти отряды самим имперским руководителем СС или же его заместителем Гейдрихом. Непосредственно после того, как первые колонны герман­ской армии вступили на территорию Чехо­словакии, эти отряды приняли на себя от­ветственность за сохранение порядка и кредоставили себя в распоряжение гер­манских войск, для которых они явились ценными помощниками и сотрудниками» Далее Олдермен касается осуществления германскими гиглеровцами плана расчлене­ния Чехословакии. Он доказывает, что про­возглашение так называемой «независимо­сти» Словакии явилось делом рук герман­ских гитлеровцев, которые, действуя через свою агентуру в этой стране, провозгласи­ли огделение Словакии от Чехии и Мора­ии. Обвинитель приводит письмо англий­ского посланника в Праге Ньютона лорду Галифаксу, тогдашнему министру иностран­ных дел Англии, дагированное 21 марта 1939 года. В этом письме говорится: «После того как господин Сидор вернулся в Бра­тиславу, в десять часов вечера в субботу, 11 марта на заседанки кабинета в Братисла­ве явились господин Бюркель, Зейсс-Ин­кварт и пять германских генералов, кото­рые заявили словацкому правительству, что оно должно немедленно прокламировать не­зазисимость Словакии, Когда господин Си­учал дор обнаружил некоторые колебания, то изы­господин Бюркель отвел его за руку в сто­фа­рону и заявил, что Гитлер твердо решил разрешить чехословацкий вопрос. Словакия быя должна, заявил он, немедленно обявить о своей независимости, иначе Гитлер совер­шенно не будет интересоваться ее судьбой. лиза­Господин Сидор поблагодарил Бюркеля за граны эту информацию, однако сказал, что он дол­сн жен обсудить положение с правительством й, боты, Праги». дя ежде­ЖИЗНИ оровы ностся и с­х тру­науки, События, связанные с вторжением гер­манских войск в Чехословакию, развивались везьма быстро. Немцы начали переправлять сружие для словацких гитлеровцев через границу. Германская пресса и радио откры­ли ожесточенную кампанию против чехо­словацкого правительства. Тисо - словац­кий квислинг--вызывается в Берлин. Одно­временно гитлеровские заговоршики при­глашают Венгрию принять участие в пора­бэщении Чехословакии. Главари тогдашней Венгрин, в том числе венгерский регент Хорти, выражают свое живейшее согласие своей св до п наук, с этими планами гитлеровцев. народ Гитлеровский министр иностранных дел едову сегда сово­ранит ветски х обра вт­при не. ,д Риббентроп, предполагавший, что чехосло­в ие талину, рус­мыл­вацкое правительство предпримет какой­либо демарш, который осложнит осуществ­ление намеченной программы захвата Че­хословакни, посылает 13 марта 1939 года телеграмму своему посланнику в Праге. В этой телеграмме говорится: «В случае, если от президента Гаха поступит какой­либо документ, то, пожалуйста, не давайте на него письменного или устного ответа и не предпринимайте никаких других шагов, а просто перешлите его шифром сюда, Бо­ее того, я должен просить вас и других членов миссии сделать себя недосягаемы­ми в течение ближайших нескольких дней для чехословацкого правительства на слу­мерт най, если оно захочет связаться с вами. ССР. Риббентроп». 13 марта утром Тисо в сопровождении Дурчанского и Кармазина прибыл в Бер­СССР важда a льной лин и вечером был принят Гитлером. Со­стоялись переговоры, в которых участво­вали, помимо Гитлера и Тисо, следующие лица: министр иностранных дел Риббен­троп, имперский министр Мейсснер, гене­рал Кейтель, статс-секретарь Дитрих статс-секретарь Кепплер и словацкий ми­истр Дурчанский. Документ, представ­как ему известно, имели намерение захва­тить этот ценный район при первой возмож­НОСТИ». Олдермен цитирует документ из британ­ской «Синей книги», представляющий со­бой заявление министра иностранных дел в палате лордов 20 марта 1939 года. Лорд Галифакс заявил: «Военная оккупация нем­цами Богемии и Моравии началась утром не 15 марта и была завершена, как мы это знаем, без серьезных инцидентов. Необхо­димо отметить, и это имеет существенное значение, что города Моравска Острава и Витковицы были заняты германскими под­разделениями СС уже вечером 14 марта, когда президент и министр иностранных дел Чехословакии были еще на пути в Берлин и когда никаких переговоров еще происходило». Захватив Богемию и Моравию, говорит обзинигель, Германия обязила их протек­горатом и лишила воякой связи с внешним миром, взяв на себя обязанность ведения внешнеполитических дел протектората и разместиз свои вооруженные силы на его территории. Что касается Словакин, то 23 марта 193Э года между словацким пра­вительством и Германией был подписал договор, соглазно которому Германия взя­ла на себя защиту интересов Словацкого государства. Фактически это привело к полному порабощению словацкого народа. Обвинитель Олдермен переходит к ха­рактеристике подлинных целей захвата германскими фашистами Чехословакии, Эти целн состояли в стремлении поработить чехословацкий народ использовать чехосло­вацкие промышленные и естественные ре­сурсы в целях увеличения германского военного потенциала и создать стратегиче­ские предпосылки для нападения на Поль­шу. 29 июля 1939 года у Геринга состоя­лось совещание, на котором присутство­вали генерал-полковник Мильх, статс-сек­ретари Кернер, Нейман, Ландфрид, Бургс­былдорф, генерал-майор Томас и другие. От­крывая это совещание, Геринг заявил, что имеетвключение ресурсов Богемии и Моравии в германскую экономику произведено с целью увеличения германского военного потенциала и в виду необходимости ис­пользовать чехословацкую промышленность. Геринг настаивал на том, чтобы частично или полностью использовать взенный по­тенциал протекгората с точки зрения пред­стоящей мобилизации промышленности и вооруженных сил. 15 апреля 1939 года Геринг имел пере­говоры с Муссолини в присутствии Чиано. Во время этих переговоров Геринг недву­смысленно заявил, что захват Чехослова­кии Германией имел в виду создать наибэ   висимости» Словакии. 14 марта Тисо доста­вляется в Братиславу, где он провозгла­шает «независимость» Словакии. Наступает очередь Праги. По требова­нию Гитлера в Берлин приезжают чехо­словацкий президент Гаха и министр иностранных дел Хвалковский. В это вре­мя немецкая пресса была заполнена кле­ветнической пропагандой, направленной против чехов, Немецкая пропаганда обен­няла чехов в преследовании немцев и тре­бовала уничтожения Праги как «антинемец­кого гнезда в сердце Европы». Обвинитель Олдермен говорит: В архиве германского министерства ино­странных дел был найден другой замеча­тельный документ, представляющий собой запись переговоров Гитлера с президентом Гаха 15 марта 1939 года. Вряд ли какой­либо другой документ характеризует с та­кой силой провокационную тактику и ме­ждународный бандитиэм гитларовских за­говорщиков. Документ этот называется: «Переговоры между фюрером и рейхсканц­лером и президентом Чехословакии Гаха в присутствии министра иностранных дел Риб­бентропа и чехословацкого министра ино­странных дел Хвалковского, состоявшиеся в рейхсканцелярии 15 марта 1939 года». На этих переговорах присутствовали: генерал­фельдмаршал Геринг, генерал Кейтель, стате-секретарь Вейцзекер, имперский ми­нистр Мейсснер, статс-секретари и государ­ственный советник Хевель. Вэ время пере­говоров, как говорится в записи, Гитлер заявил, что для других стран Чехослова­кия является не чем иным, как средством для достижения цели. Лондон и Париж не в состоянии оказать действительной под­держки Чехословакии. Чехословакия ему также безразлична. Езли бы Чехословакия придерживалась линии более тезных отно­шений с Германией, то это накладывало на Германию определенные обязательства, но он теперь рад, что Германия не таких обязательств. Уже в своих перегово­рах с Хвалковским Гитлер не оставил ни­каких сомнений в том, что он беспощадно сокрушит это государство, если оно пол­ностью не переомотрит линию Бенеша. Хвалковский, указывается в записи, по­нял это и просил Гитлера проявить тер­пение. Однако, как указывается в записи, Гит лер заявил, что прошли месяць., и ника­ких изменений не наступило. Гитлер, говорится в записи, дал приказ германским вэйскам вступить в Чехосло­вакию и включить Богемию и Моравию в состав германской империи. Гитлер заявил, что он не доверяет больше чехословацко­му правительству. Он верит в расположе­ние Гаха и Хвалковского, однако он со­мневается, что их правительство сумеетпо­вести за собой всю нацию. В 6 часов утра германские армии вторгнутся в Чехослэ­вакию со всех сторон, а германские воз­душные силы займут чехословацкие аэро дромы. Существует только две возможно­сти: первая-вторжение германских войск приведет к битве, и в таком случае сопро­тивление чехословаков будет сломлено все­ми средствами физической силы; вторая возможно, что вторжение германских войск произойдет в условиях терпимой обста­новки. В таком случае Гитлеру будет не­грудно предоставить Чехословакии авто­номию и обеспечить ей известные нацио­нальные свободы. Но если чехословацкий народ не подчинится, то он будет истреб­лен. «Никто не остановит фюрера от вы­полнения этого долга». Если завтра раз­горятся бои, то сопротивление встретит контрудар. Если мы будем бороться друг против друга, то фюрер не будет в состоя­нии предоставить чехам обещанные облег­чения, В течение двух дней чешская ар­мия перестанет существовать. Конечно, германские солдаты тоже будут гибнуть, и это приведет к взаимной ненависти. Весь остальной мир не шевельнет и пальцем. Визит Гаха может предэтвратить обостре­ние обстановки. Целью фюрера является только обеспечить безэпасность герман­ского народа. Часы идут. В 6 часов войска начнут маршировать. Гитлер посоветовал бы Гаха, говорится в записи, удалиться вместе с Хвалковским для того, чтобы обсудить, что надо немед­ленно сделать. Гаха заявил, что положе­ние для него совершенно ясно и что вся­кое сопротивление он считает бесполез­ным. Он хотел бы только просить у фю­рера разрешения в течение четырех часов предупредить чешский народ о бессмыс­ленности сопротивления. Гитлер заявил, что приведенная в движение военная маши­на не может быть остановлена. Гаха мо­жет возвратиться в свою резиденцию в Праге. Он должен принять великое реше­ние, и за этим решением последует дли­тельный период мира между оббими на­родами. Если же решение будет иным, то он может предвидеть полное разрушение Чехословакии. Гаха спросил, не является ли целью вторжения лишь разоружение чешской армии, и если это так, то оно мо­жет быть осуществлено другим спосэбом. Фюрер заявил, что его решение является неизменным. Гитлер тут же обратился к другим господам (подразумеваются Геринг, Кейтель и другие) с вопросом, разделяют ли они его мнение. Те ответили утверди­тельно, Единственной возможностью ра­зоружения чешской армии является разо­ружение ее германской армией. 15 марта германские войска вторглись в Чехословакию. Президент Чехословакич Гаха вручил Гитлеру документ, в котором говорилось, что он «с полным доверием вручает судьбу чешского народа и чешско­го государства в руки фюрера и рейхсканц­лера Германской империи» 28 мая 1939 года британский посол в Берлине Гендерсон до­носил лорду Галифаксу о своей беседе с Герингом. Во время этой беседы Гендерсон заявил Герингу о том, что Гитлер нарушил свое слово, нарушил Мюнхенское соглаше­ние и, в частности, нарушил свое обещание, дачное в письме к Чемберлену 22 сентября 1938 года. «В этом месте, - пишет Гендерсон, - фельдмаршал прерзал меня и начал описы­зать мне визит президента Гаха в Берлин. q сообщил фельдмаршалу Герингу, что нельзя говорить о выражении свободной воли чехов, поскольку, как я был информи­рован, Геринг сам угрожал бомбардировкой Праги, если Гаха откажется подписать до­кумент. Фельдмаршал не отрицал этого факта, однако начал раз яснять обстановку. Согласно его раз яснению, доктор Гаха был с самого начала готов подписать любой до­кумент, но заявлял, что, согласно конститу­ции, он должен посоветоваться с прави­тельством в Праге. После многих затруд нений телефонная связь с Прагой была вос­становлена, и чешское правительство дало свое согласие, прибавив при этом, что оно не может гарантировать, что ни один чеш­ский батальон не откроет огня по герман­ским войскам. И только тогда, заявил Ге­ринг, он предупредил Гаха о том, что если прольется германская кровь, то он будет бомбардировать Прагу. Отвечая на мои вы­сказывания, фельдмаршал повторил исто­рию о том, что оккупация Витковиц уже 14 марта произошла голько в виду необхо­димости предупредить поляков, которыс, тожения Польши, что займет, по его сло­вам, немного времени, Германия будет в состоянии сконцентрировать на западной границе сотии дивизий, и Франция будет вынуждена собрать все свои силы из коло­ний, а также с итальянской границы на ли­нию Мажино. Французы, несомненно, обна­ружат, что взломать итальянские укрепле­ния будет не легче, чем взломать линию Зигфрида. Польская армия, заявил Гитлер, очень разношерстна. Наряду с некоторыми парадными дигизиями существуют войска малой ценности, Что касается противотан­ковой и противовоздушной обороны, то Польша в настоящее время очень слаба, и ни Франция, ни Англия не могут оказать ей помощь в настоящее время. Однако если Польша будет получать от западных держав помощь в течение длительного вре­мени, то германское превосходство пропор­ционально будет снижаться. Касаясь данцигского вопроса, Гитлер за­явил, что для него невозможно возвращаться назад. Он заключил соглашение с Италие. об эвакуации немцев извЮжного Тироля, сднако это нигде не должно вызвать впе­чатление, что эта эвакуация сможет послу­жить прецедентом для других территорий. Более того, Гитлер оправдывал необходи­мость этой эвакуации немцез из Южного Тироля указанием на то, что германская политика должна развиваться главным об­разом в восточном и северо-восточном на­правлениях. Восток и северо-восток, в том числе балтийские страны, являются, заявил Гитлер, сферой германского влияния с не­запамятных времен в такой же мере, в ка­кой Средиземноморский район является сферой интересов Италии. С экономической точки зрения Германия нуждается в про­довольствии и лесных ресурсах этих вос­точных районов. Чиано, отвеча на заявление Гитлерг, щается в огромное болото, неподходящее для каких-либо военных операций. сказал, что все это является полнейшей неожиданностью для Италии. Нивэ вре­мя переговоров в Милане, ни во время пе­реговоров в Берлине германские предста­вители не сделали никакого намека на то, как серьезно обстонт дело с Польшей. Напротив, заявил Чиано, Риббентроп тогда говорил, что данцигский вопрос будет раз­решен постепенно в течение времени. По мнению Муссолини, конфликт с западны­ми державами является неизбежным, и по­этому он считает, что нужно провести со­ответствующую подготовку. Муссолина рассчитал свои планы на пернод в два или три года. Езли возникновение конфликта неизбежно в самое ближайшее время, то Мусголини будет, как он сказал графу Чиано, стоять на стороне Германи, но по различным причинам он предпочел бы, что­бы генеральный конфликт был отложен на более позднее время. Чиано показел при этом на карте позицию Италии в случае всеобщей войны и заявил, что, по мнению Италии, война с Польшей неизбежно раз­вернется в общеевропейскую войну. Гит­лер сказал, что «разрешение польской проблемы нельзя откладывать». Начиная с середины сентября, условия погоды в этом районе таковы, что они делают воздушные операции вряд ли возможными, а дорси становятся такими, что действия мотсризо­ванных войск также становятся невозмож­ными. От сентября до мая Польша превра­Чиано спросил Гитлера, когда будет усе­гулирован данцигский вопрос. Гиглер отве­тил, что это урегулирование произойдет тем или иным путем в конце августа. Обвиняемый Функ, говорит обвинитель Гриффит Джонс, не сможет заявить, что он ничего не знал о планировавшейся вой­не против Польши. 25 августа 1939 г. он написал Гитлеру письмо, в котором гозо­ратся: «Сообщения, сделанные мне фельд­маршалом Герингом о том, что вы вчера в принципе одобрили мероприятия, предпри­нятые мною с целью финансирования войны и регулирования зарплаты и цен, а также мероприятия, обеспечивающие нас на слу­чай чрезвычайных жертв, делают меня глу­боко счастливым. Я могу сообщить вах, что я добился уже определенных резуль­татов за последние несколько мезяцев в своих усилиях сделать рейхсбанк внутри страны абзолютно прочным, а со стороны заграницы неуязвимым. Если даже произой­дут серьезные события на международном денежном рынке и в области кредита, т это не может оказать на нас влияния, За это время я незаметно превратил в золото вклады рейхсбанка. Кроме того, я провел приготовления с целью беспощадного со­кращения всех потребностей, не имеющих жизненного значения, а также всех об­щественных расходов, которые не имеют военного значения. Я считал это своим долгом, как генеральный уполномоченный в области экономики, назначенный вами, и я торжественно обещаю вам, мэй фюрер, выполнить мэй долг». Далее обвинитель ссылается на две речи Гитлера, произнесенные им одна за другой 22 августа в Обер-Зальцбурге перед гер­манскими генералами. В одной из этих ре­чей Гитлер заявил: «Разрушение Польши является первой целью. Целью является уничтожение живой силы, а не достижение какой-то определенной линии. Даже если разразится война на западе, прежде всего надо уничтожить Польшу. Необходимо про­вести операцию быстро, в соответствии с сезоном. Я сам дам пропагандистский повод к войне, Не важно, будет ли он убедителен, или нет. Победителя потом не станут спра­щивать, говорил ли он правду, или нет. На­чиная войну, говорят не о праве, а о побе­де, Никакой жалости, необходимэ жесто­кое поведение». На польско-германской границе произошли инциденты. Обвинитель ссылается на показания свидетеля генерал­майора Лахузена. Последний рассказал, как германская контрразведка получила зада­ние достать польские униформы, чтобы пере­одеть в них содержавшихся в германских концентрационных лагерях политических заключенных, которым было поручено про­извести нападение на немцев и организэ­вать инциденты на германо-польской гра­нице Обвинитель приобщает к протоколам трибунала другой документ--меморандум Канариса, который подтверждает эту про­рокацию теруД озаглавлен: «Беседа с генералом Кейтелем 17 августа 1939 г.». В записи Канариса гэ­ворится: «Я сообщил Кейтелю о моях пе­реговорах с Иостом. Он сказал, что он не будет заниматься этим делом, поскольку фюрер не информировал его и только дал. ему знать, что мы должны снабдить Гейд­риха польскими униформами Он согласен с тем, что я сообщил генеральному штабу. Он сказал, что он невысокого мнения об опе­рациях такого рода. Однако, если имеется приказ фюрера, не остается ничего другого, как выполнить его. Что касается Диршау, то он решил, что эта акция будет проведе­на только армней». Затем обвинитель привел ряд документов c целью характеризовать решимость Ан­глин предотвратить германскую агрессию. На этом угреннее заседание закончилось. про-ссылается лемы необходимо найти какие-то совершен­но новые способы и формы, с помощью ко­торых можно было бы обеспечить как ин­тересы германского населения, так и поль­ские интересы. В заключение канцлер зая­вил, что в Данциге не произойдет никако­го совершившегося факта и ничего не бу­дет сделано для того, чтобы создать труд­ности для польского правительстве. Доказывая коварность германской полн­тики в отношении Польши обзинитель пои этом на речь Риббентропа, произнесенную им в Баршаве 25 января 1939 года, в которой он заверил поляков в дружбе Гермачли, а также на речь Гит.ера в рейхстаге 30 января 1939 г, в которой Гитлер восхвалял Пилсудского, и заявил: «Во время безпокойных месяцев прошед­шего года дружба между Германжей и Польшей явилась одним из успоконтельных факторов политической жизни в Европе». Обвинитель цитирует письмо польского по­сла в Берлине Липского Беку, датирован­ное 21 марта 1939 года, В своем письме Люпский пкшет: «Я видел сегодня Риббен­тропа. Он начал разговор с того, что ска­зал мне, что он просил меня пригти к нему, чтобы обсудить польско-германские отно­шения в целом. Он жаловался на поведение нашей прессы, а также на антиитальянскую демонстрацию варшавских студентов во время визита графа Чиано. Далее г-н Риб­бентроп, соолавшись на переговоры в Берх­тесгадене между Вами и Гитлером, упо­манул о том, что Гитлер выдвинул идею гарантии польских границ в обмен на раз­решение построить автостраду и включить Данциг в империю. Он дал мне понять, что на канцлера производиг неблагоприятное впечатление тот факт, что он до сих пор не получил никакого ответа на его предложе­не. Г-н Риббентроп только вчера имел бе­седу с кандлером. Он заявил, что кандлед до сих пор считает необходимым поддер жизать хорошие отношения с Польшея, и он выразил желание снова вести перегово­ры с Вами о взаимных германо-польских отношениях, Г-н Риббентроп указал, что, по его мнению, трудности, возникающие между нами, происходят вследствие непокимания нами подлинных германских целей. Необ ходимо рассмотреть всю проблему в го­раздо более крупном плане. По его мнению, наши два государства зависят одно от дру­гого». Затем обвинитель переходит к изложе­нию исторических фактов, связанных с пре­доставлением Англией и Францией гаран­тий Польше в 1939 году, и в этой связи ци­тирует речь Чемберлена в палате общин. Основываясь на ряде документов, обвини­тель доказывает, что германские планы на­падения на Польшу были полностью раз­работаны к весне 1939 г. Германский план нападения на Польшу вырабатывался под руководством подсудимого Кейтеля («Бе­лый план»). Обзинитель приобщает к про­токолам трибунала секретный документ германского верховного командования, да­гированный 3 апреля 1939 года и подписан­ный Кейтелем. Этот документ представляет собой директиву для вооруженных сил Гер­мании на 19391940 г.г. В части 2-й этого документа, называющейся «Белый план», говорится: «Фюрер дал следующие директивы по «Белому плану»: 1) Все приготовления долж­ны проводиться таким образом, чтобы на­чать операции с 1 сентября 1939 г. 2) Вер­ховное командование вооруженных сил должно разработать точный календарный план осуществления «Белого плана» и син­хронизировать действия трех родов войск. 3) Планы трех родов вооруженных сил и де­тали календарного плана должны быть пе­реданы штабу верховного командования к 1 мая 1939 г.». дения на цитирует этих наличие вакии опасна могла ле Мюнхена, военный акции лось, возможность изводственные Это усиливает падных должна на границах ляется стран оси, благоприятными если Польша лее благоприятные предпосылки для напа­Польшу. Обвинитель Олдермен следующее место из запиой об переговорах. Геринг заявил: «Однако тяжелых вооружений в Чехосло­показывает, во всяком случае, как бы быть эта страна даже пос­если бы произошел серьезный конфликт. Благодаря германской положение сбеих стран оси улучши­поскольку Германия имест теперь использовать огромные возможности Чехословакии, мощь стран оси против за­держав. Кроме того, Германия не сейчас держать ни одной дивизии этой страны, что также яв­большим преимуществом для обеих ибо они располагают теперь предпосылками на случай, окончательно присоединит­ся к нашим врагам. Германия, в таком слу­чае, атакует наши самолеты достигнуть ных центров, перенесены вому повороту расположены эту страну с двух сторон, в течение 25 минут могут новых польских индустриаль­которые были в свое время внутрь страны, Благодаря но­событий эти центры снова вблизи нашей границы». и Обвичитель документ, ми властями Международном Нюрнберге. собой составленный нием четырех 1945 года. честве формулирует его говорит Олдермен цитирует также предоставленный чехословацки­в распоряжение обвинения на Вэенном Трибунале Этот документ представляет официальный чехословацкий доклад, в соответствки с соглаше­великих держав 8 августа Приобщая этот документ в ка­доказательства, обвинитель кратко выводы, которые вытекают из содержания. Документ устанавливает, обвинитель, что: 1) между партней в Генлейна, национал-социалистской партией Германии самая тесная Риббентропом существовала связь в деле осуществления заговора против Чехословацкой республи­ки; 2) германское посольство в Праге яв­лялось тельности вакии; 3) органы, в режиссером провокационной дея­немецких фашистов в Чехосло­германские правительственные том числе дипломатическая мис­сля в Праге, финансировали генлейновское движение в Генлейна ли саботаж На этом священное словакию. момент, что и Иодль вещаниях, Чехословакии: 4) через партню немецкие фашисты осуществля­и шпионаж в Чехослозакии. заканчивается выступление, по­нападению Германии на Чехо­Обвинитель подчеркнул тот подсудимые Геринг, Кейтель активно участвовали во всех со­предусматривавших разбойничье нападение на Чехословакию. Утреннее заседание 5 декабря 



Го,

иц­дал й бо-

Вечернее заседанис 5 декабря

НЮРНБЕРГ, 5 декабря. (ТАСС). На ве­чернем заседании Международного Военно­го Трибунала представитель английского обвинения Дэвид Максуэлл-Файф, начав­ший свое выступление в конце утреннего заседания, продолжал перечислять между­народные договоры, нарушенные фашист­скими заговорщиками, В числе их он на­зывает договор, заключенный союзными державами в 1919 году. При этом он ука­зывает параграфы и статьи, в которых Гер­мании запрещается содержать или строить фортификации на берегах Рейна, содержать или сосредоточивать вооруженные силы в этом районе, а также проводить маневры. Обвичитель особо подчеркивает статью договора, в которой говорится, что, если Германия нарушит эти запрещения, она со­вершит враждебный акт. Обвинитель вы­деляет также статьи, в которых говорится, что Германия будет призназать независи­мость Австрии, что Германия отказывается от своих прав и полномочий на территорию Данцига, что она признает полную незави­симость Чехословацкого государства. Затем обвинитель обращает в имание трибунала на декларацию Гитлера о Ме­меле, в которой говорилось, что Германия не прегендует на Мемель. Обвинитель тут же напоминает о том, что в апреле 1939 го­да гаулейтер Эрих Кох включил Мемель в состав Восточной Пруссии. В качестве сле­дующего документа английский обвинитель называет прокламацию Гитлера к герман­скому народу от 15 марта 1939 года. В этой прокламации Гитлер лицемерно заявляет о своем желании защитить немецкое населе­ние в Чехословакии, и якобы только с этой целью он, по его заявлению, решил «позво­лить» германским войскам вступить в Бо­гемню и Моравию, К этому документу об­винитель просиг приобщить приказ Гит­лера войскам о вступлении в Чехослова­кию, а также декреты об установлении про­тектората. Далее обвинитель в качестве обвинитель­ных документов приводит английский и французский протесты против нарушения Германией Мюнхенского соглашения. Обвинитель перечисляет статьи Версаль­ского договора, в которых речь идет об ограничении вооружения Германии, о со­кращении ее вооруженных сил до ста тысяч  человек, считая офицеров и обслуживаю­щий персонал, об уничтожении фортифи­каций, фортов и полевых сооружений в Прирейнской зоне (к востоку от Рейна), строгом ограничении морских сил и кадров

ных сил. цией, флота, о запрещении иметь военную авиа­цию. Здесь же обвинитель просит приоб­щить к делу официальные заявления Гер­мании о взедении всеобщей воинской по­винлости и о воссоздании военно-воздуш­Максуэлл-Файф указывает на договоры, заключенные Германией в Локарно, в част­ности догозор об установлении навеки гра­ниц между Германией, Бельгией и Фран­договор об арбитраже между Герма­нией и Чехословакией, а также конвенцию об арбитраже между Германией и Бельгией и об арбиграже между Германией и Поль­шей. 24 сентября 1927 года, продолжает обви­нитель, ассамблея Лиги наций приняла тор­жественную декларацию, в которой гово­рилось о том, что агрессивные войны на­всегда запрещены. Германия была в то вре­мя членом Лиги наций. Обвинитель просит принять поэтому торжественную деклара­цию Лиги наций, как обвинительный доку­мент. Он предлагает также приобщить к делу пакт Келлога -- Бриана. После десятиминутного перерыва с дэку­ментальными доказательствами о подготов­ке фашистских заговорщиков к войне про­тиз Польши, Франции и Англии выстунил представитель английского обзинения пол­кээник Джонс. Он также указывает на до­говор сб арбитраже, заключенный между Германией и Польшей в Локарно. Он назы­вает также договор о ненападении, заклю­ченный между Германией и Польшей в 1934 году. Этот договор, говорит полков­ник Джонс, был заключен на десять лет, тем не менее, 1 сентября 1939 года Герма­ния вторглась в Польшу. Указывая на неоднократные заверения Гитлера об устранении трений с Польшей и о своей готовности развивать экономиче­ские отношения с Польшей в духе полез­ного и честного сотрудничества, обвинитель говорит, что делались эти заверения и да­вались всяческие обязательства только для того, чтобы устранить подозрения. Но на самом деле в Германии велась всесторон­няя подготовка к войне. Полковник Джонс приводит в качестве доказательства при­каз фон Бломберга в 1937 году, в котором даются директивы о подготовке к войне. В приказе подчеркивается, что эта подготов­ка должна проводиться скрытно и учиты­вать возможность ведения войны на два фронта. оНа этом вечернее заседание Междуна­родного Военного Трибунала закрывается.

Английское заявление о гарантиях Поль­ше, говорит обвинитель, было использовано германским правительством для того, что­бы обвинить Польшу в нарушении догово­ра 1934 г. 28 апреля 1939 года германское правительство вручило польскому прави­тельству меморандум, из которого обвини­тель цитирует следующее место: «Герман­ское правительство приняло во внимание польско-британскую декларацию относи­тельно содержания и целен переговоров, недавно состоявшихся между Польшей и Великобританией. В соответствии с этой декларацией между польским правитель­ством и британским правительством заклю­чено временное соглашение, которое вско­ре должно быть заменено постоянным со­глашением и которое предуемотрит взаим­ную помощь Польши и Великобритании в случае, если независимость одного из этих государств подвергнетел косвенной или непосредственной угрозе». Изложив далее содержание германского меморандума по поводу польско-британско­го соглашения, обвинитель цитирует сле­дующее место из этого меморандума: «Та­ким образом, вступление Польши в союз­ные отношения с Великобританией, что произошло через пять лет после опублико­вания декларации 1934 г., не может быть по этим причинам политически совмещено с до сих пор действующим союзным поль­ско-французским договором. Благодаря этому новому союзу польское правитель­ство подчинило себя политике, преследую­щей цель окружения Германии». Наряду с нападением на Польшу, гово­рит обвинитель, Германия также планиро­вала нападение на западные державы­на Англию и Францию. 2 августа 1939 го­да верховное командование вооруженных сил Германии дало директиву, в которой предусматривалась посылка подводных ло­док в Атлантику сразу же, как только осуществляться «Белый план». сохра-начнет 12 и 13 августа состоялись переговоры Гит­лера и Риббентропа с итальянским минист­ром иностранных дел Чиано в Обер-Зальц­Фурге. Во время этих переговоров подверг­лась рассмотрению вся политическая об­становка в Европе и во всем мире. На со­стоявшихся переговорах Гитлер говорил, что на востоке Германии также соору­жаются мощные укрепления. Гитлер рас­сказал графу Чиано о различных системах обороны в Восточной Пруссии Обращаясь к военному положению западных держав, Гитлер указал на уязвимость Англии с воздуха. Производственная мощность анг­лийской авиационной промышленности, сказал он, выросла, однако противовоздуш­ная оборона отстала. На море Англия в настоящее время не получила никаких под­креплений. Пройдет много времени, преж­де чем корабли, находящиеся в строитель­стве, вступят в строй. В связи с введением воинской повинности в армию призвано 60 тысяч человек. Вели Англия будет дер­жать необходимое количество войск внут­ри страны, она сможет послать во Францию максимум 2 пехотных дивизии и одну бро­нетанковую дизизию. В конце-концов она может снарядить несколько бомбардиро­вочных эскадрилий, но не сможет снаря­дить достаточного количества истребитель­ных эскадрилий. Как только начнется война, германская авиация немедленно атакует Англию, и английские истребители понадо­бятся для защиты самой страны. Что касается Франции, то Гитлер сказал, что в случае всеобщей войны после унич-

Утреннее заседание 6 декабря

НЮРНБЕРГ, 6 декабря. (ТАСС). Утрен нее заседание 6 декабря открылось заяз­лением председателя трибунала лорда Лоуренса, который сообщил, что трибу­нал предусматривает перерыв в ходе про­цесса и что предположительно этот пере­рыв намечено приурочить к рождествен­ским праздникам. Предварительно решенэ обявить перерыв с 20 декабря и возобно­вить заседания трибунала в среду, 2 янва­ря. Американский главный обвинитель Джексон заявил, что он имеет возражения против срока перерыва, однако он не ука­зал, в чем эти возражения заключаются. Вслед за тем слово получил представи­тель английского обвинения подполковник Гриффит Джонс, посвятивший свое высту­пленне германскому нападению на Польшу. Ссылаясь на целый ряд документов, анг­лийский обвинитель показывает преднама­ренность германской агрессии против Польши, агрессии, которая готовилась в то время, как руководители гитлеровской Термании давали Польше заверения в том, что они будут лойяльно придерживаться польско-германского договора от 1934 го­да. Вырабатывая планы нападения на Поль­шу, Германия использовала в качестве предлога для развязывания войны так на зываемую данцигскую проблему. Обвини­тель говорит, что подлинной целью Гер мании был захват Польши, а отнюдь не разрешение одного только данцигского вопроса. К концу 1938 года главари гитлеровской Германии все чаще и чаще начали выдви­гать на первый план данцигский вопрос. Обзинитель цитирует письмо польского по­сла в Берлине Липского тогдашнему поль­скому министру иностранных дел Беку, да­тированное 25 октября 1938 года. В своем письме Липский пишет: «Во время беседы за завтраком в Гранд-отеле в Берхтесгаде­не 24 октября, в присутствии г-на Хевеля,

г-н Риббентроп поднял вопрос об общем разрешении спорных вопросов между Поль­шей и Германией. Это предполагает, заявил он, воссоединение Данцига с Германией, при чем Польша получит заверение нить железную дорогу и некоторые эконо­мические привилегии в Данциге. Польша должна согласиться на сгроительство экс­территориальной автострады, а также же­лезной дороги через Померанию, Взамен этого Риббентроп упомянул о возможности расширения польско-германского соглаше­ния и о продлении его срока на 25 лет. Он также предложил гарантью польско­гер­мажской границы». Далее обвинитель цитирует запись пере­говоров Бека с Гитлером, состоявшихся 5 января 1939 года в Берхтесгадене. Эта беседа состоялась в присутствии Риббен­тропа, Мольтке, Липского и графа Миха­ила Лубенского. Во время беседы Гитлер заявил, что Данциг является германским городом, и поэтому он должен быть воз­вращен империи. По его мнению, этот вол­рос нужно разрешить путем совместного соглашения с гарантией законных интере­сов Польши и Германии, Гитлер подчер­кнул, что он готов дать Польше такие же заверения, какие он дал Франции в от­ношении Эльзаса и Лотарингии и Италии­в отношении Бреннера. Он подчеркнул необходимость свободной связи между Германией и Восточной Пруссией. Госпо­дин Бек, говорится далее в зэписи, отве­тил, что данцигский вопрос является весь­ма трудной проблемой. Он прибавил при этом, что он не видит в предложении кан­цлера никаких эквивалентных предложе­ний Польше, и что польское обществен­ное мнение, при чем в данном случае речь идет о самых широких кругах польского общества, весьма чувствительно относится к этой проблеме. Отвечая на это, Гитлер подчеркнул, что для разрешения этой проб-

на (TACC).