6 января 1942 г., № 4 (955).

3

ФЛОТ

КРАСНЫЙ

ПАРТИЙНЫЙ АКТИВ ЛЕТЧИКОВ-ИСТРЕБИТЕЛЕЙ елавно состоялось совещание партий­ого актива летчиков-истребителей N-ско­соединения Краснознаменного Балтий­ого флота, Совещание прошло под ло­зунгом мобилизации личного состава сое­динения на выполнение поставленной ве­лнким Сталиным задачи: истребить всех емпев до единого, пробравшихся на тер­риторию нашей родицы в качестве ее оккупантов! Гневом и непавистью к кровавым фа­пистским разбойникам были налюлнены выступления участников совещания. Го­гозность биться с врагом до полпой вобе­ды звучала в каждом слове смелых ста­ЛиЧских сокОЛОв. … Мертвую хватку балтийских лет­чиков хорошо знают хваленые немецкие сассы»,-говорит Герой Советского Сою­полковник Романенко, -- От кстреби­телей нашего соединения фашистская авиация и армия понесли огромный урон. В ходе войны, в ожесточенных схватках своздушным противником воспитались бесстрашные и умелые летчики-истребите­л, готовые выполнить любое задание командования. Мы вполне сознаем слож­ность и ответственность обстановки, Впе­рели предстоят серьезные решающие бол. Нам надо непрерывно совершенствоваться, быстро овладеть новейшей материальной частью, тщательно изучать тактику вра­га, чтобы изо дня в день усиливать уда­ры по нему. Партийным организациям нужно по­стоянно обобщать и пропатандировать бое­вой опыт передовых летчиков, техников, а также целых подразделений. Надо до­биваться того, чтобы в каждом полете летчик находил новые приемы истребле­боя, возмужали ЦИИ. ния немцев, совершенствовал звое такти­ческое мастерство и чтобы это новое бы­стро стаповилось достоянием всех летчи­ков, Возьмите для примера звено старше­г лейтепанта Костылева. Командир звена имеет на своем счету 14 сбитых враже­ских самолетов, летчики т. Львов -- 12 и т. Сухов -- 6. Это звено внесло нема­ло новото в тактику изтребления врага. В подразделении правильно поступают, когда всеми формами партийно-политиче­ской работы распространяют опыт перс­довых воздушных бойцов. Далее т. Романенко поставил перед партийным активом конкретные задачи на зимний период. Содержательный доклад об итогах пя­имесячной борьбы с немецко-фашистски­ми захватчиками и задачах партийных организаций в свете выполнения указа­ний товарища Сталина по разгрому и уничтожению немецких оккупантов сде­лал бригадный комиссар т. Бессонов При­веденные докладчиком цифры ярко сви­детельствуют о героических делах летчи­ков соединения, вписавших славную стра­ницу в боевую историю сталинской авиа­За пять месяцев войны летчики соеди­нения упичтожили 241 вражеский само­лет, из них 229 сбили в воздушных бо­ях и 12 уничтожили на аэродромах про­тивника. … Но от наших истребителей, … го­ворит докладчик, - понесла огромный урон не только фашистская авпация, Со­крушительные удары были нанесены всем родам войск и флоту немцев. За этипять месяцев летчики соединения уничтожили 137 танков противника, 178 автомашин с пехотой и грузами, 93 автофургона, 29 повозок, 3 автоцистерны, 11 батарей по­левых и зепитных орудий, 97 пулемет­ных точек. Только одна эскадрилья, действующая преимущественно на морском театре, по­тпила 12 фашистских транспортов, 2 миноносца, 1 сторожевой корабль, 1 под­водную лодку, 3 тральщика и 4 торпед­ных катера, повредила 3 миноносца и 5 транспортов. В многочисленных штурмов­ках, изматывая врага на подступах K. Ленинграду, истребители уничтожили ты­сячи фашистских солдат. Решая многооб­разные тактические задачи, летчики сос­дипения непрерывно содействуют успехам наших наземных войск, громящих врага под стенами и на дальних подступах к городу Ленина. За это время накоплен богатейший опыт истребления гитлеровских разбойни­ков. В каждом подразделении воспитались и проявили себя в боях десятки замеча­тельных летчиков, Их героическими под­вигами гордятся не только Балтика и трудящиеся Ленинграда, но и вся наша страна, Неувядаемой славой покрыли себя Герои Советского Союза, боевые друзья Антоненко и Бринько Железную выдерж­ку, стойкость и героизм показали летчи­ки Митин, Мартыщенко, Михалев, Баг­рянцев, Зосимов, Горбачев и Гузов, смело таранившие вражеские самолеты. Муже­ственными и умелыми воздушными бой­цами проявили себя в боях с фашистами летчики Костылев, Каберов, Бондаренко, Мироненко, Руденко и многие другие. Правительство высоко оценило заслуги летного и технического состава соедине­ния. 107 летчиков и техников награжде­ны орденами и медалями Советского Сою­за. Славным сталинским соколам Антопен­ко, Бринько и Михалеву присвоено зва­ние Героя Советского Союза. Герой Советского Союза майор Конд ральов полелилея совешаоо цереучивания летчиков на новейших ти­пах советских самолетов. В огне сраже­ний личный состав подразделения осваи­вал сложнейшую материальную часть и изучал тактику врага. Преодолевая боль­шие трудности и временные неудачи, со­вершепствовали они приемы воздушнюго и закалились в Без преувеличения можно сказать, что подразделение, метко разившее врага с первых дней войны, стало сейчас в не­сколько раз сильнее и готово выполнить любую задачу, - говорит т. Кондратьев. И как бы подтверждая эти слова, рас­сказывает о победах славных сталинских соколов дважды орденопосец старший лей­тенант Костылев. - В нашем подразделении, -- говорит он, - нет пи одного летчика, который бы обил меньше пяти фашистских само­летов, а секретарь партийной организа­цни т. Ефимов сбил семь вражеских ма­шин, Он служит примером для нас, коммунистов. Успехи подразделения - это результат умелых действий, больше­вистской круговой поруки, железной спайки и упорства. В бою каждый из нас готов отдать жизнь за товарища. Мы «спелись» в уничтожении фашистов, хорошо знаем друг о друге, кто и как любит драться, и именно поэтому в групповых боях стано­вимся неуязвимыми. В течение трех ме­сяцев бъем врага без малейших потерь со своей стороны, Но мы должны отраба­тывать четкое тактическое взаимодействие не только между истребителями, но и с типами самолетов, в частности с другими нашими замечательными штурмовиками. Удары нашей авиации по фашистам будут усиливаться с каждым днем. Совещание обсудило и наметило меро­приятия по улучшению партийно-полити­ческой работы в связи с указаниями товарища Сталина об истреблении немец­ких оккупантов и задачами разрыва бло­кады вокруг Лепинграда.

следАм звЕРЯ Враг откатывается от Москвы. В бес­нусь с ними? Так иоставалась вселе, по­куда немец тут был. Потом, когда подо­шли наши, как начали немцы жечь избы, одну за другой, одну за другой… Уж и просила и плакала, чтоб хоть одну оста­вили, чтоб было мне где ребят отогреть. Так нет же, проклятые, - сожгли, Да еще пригрозил мпе ихний начальник ку­лаком. Вот и остались мы без крова. За­то, - ее грустные глаза весело оживля­ются, -- зато и бежали они лотом, Так бежали, что никто бы и не угнался за ними. Она показывает на могилу немецкого солдата. Их много тут, этих аккуратных холмов с воткнутыми такими же аккурат­ными крестами. -Думаете, по одному лежат? Тут их, чертей, по пять, по шесть в каждой. Только дошечка на одного--для видимо­сти. Сама была, когда хоронили, Застав­ляли меня немпы засыпать могилы. Пря­мо на улице хоронили, возле самых до­мов. В деревнях Т., К. и других --- та же страшная картина, тот же дикий хаос, следы ужасающих преступлений. Садист­ские насилия, утонченные пытки иотонь, огонь, огонь… В одном месте нам расска­зывали, как немцы истязали детей, в другом--как надругались над беззащит­ной девушкой и потом безжалостно ео пристрелили, в третьем - как немец­кий шюфер, завидя играющую на улице двенадцатилетнюю Марию Тараскину, не только не дал сигнала, а нарочно, раз­вив большую скорость, тяжелыми колеса­ми грузовика проехался по детскому те­лy. …Ветер взметает сугробы пючерневшего снега, разносит по всей округе резкий запах гари. Люди, оставшиеся без крова, бродят по своим родным опустошенным местам, Здесь прошел зверь злобный, дикий, кровожадный. Политрук Я. ОСТРОВСКИЙ. Западный фронт. (От нашего спец. корр.). сильной ярости он срывает элость на мир­ных жителях, Фашистские звери жгут, терзают все на пути своего поспешного оегства. Сегодня мы были в ряде деревень на дальних подступах к Москве, вернее в ряде бывших деревень. Неуемная злоба, страстная жажда мести закипает в душе, когда видишь эти груды дымящихся раз­валин, когда вдыхаешь горьковатый запах гари, заполнивший воздух Подмосковья. Село С. Весть о том, что пемцы выби­ты отсюда, с быстротой молнии разлете­лась по округе. Из лесов и окрестных сел жители возвращаются в родное село. Но село с добротными, уютными домиками, еше несколько дней назад бывшее краси­вым и обширным, выглядит теперь будто после извержения вулкана, Ни одного до­ма не осталось. Все сравнено с землей. Только одиноко торчащие печные трубы нааюминают, что здесь стояли избы, Лю­ди копошатся в развалинах, тщетно на­деясь найти хоть что-нибудь из своихдо­машних вещей. - Ироды, чистые ироды, говорит пожилая женщина, разглядывая запоро­шенное снегом пепелище родного дома, В глазах - ни слезинки. Она смотрит дол­гим, тяжелым взглядом и вдруг замечает исковерканную, черную от огня желез­ную кровать. - Тьфу, - плюет женщина, Она по­ворачивается липом на запад, откуда до­носятся глухие, тяжелые эвуки артилле­рийской кононады. С минуту она молча прислушивается и вдруг обращается к группе командиров: - Гонят его?… Гонят, мамаша! Хорошо, гоните его, сынки, и бей­те, бейте за нас, за всех… У другой развалины стоят маленькие санки. На них несколько мешков кресть­янского скарба. К санкам жмется детвора мал-мала меньше. - Шестеро у меня их, - говорит женщина лет тридцати двух, показывая на ребятишек. - Ну, куда я, думаю, де-

Отвага комсомольцевпо Эскадренный миноносец шел в кильва­терной колонне в полном затемнении. От­ставать нельзя - могут расстрелять свои же корабли. И вот в этот момент лопну­ла водогрейная трубка вышел из строя котел. - Товарищ комиссар, разрешите - я! Это сказал котельный машинист-комсо­молец Никанор Фимин. В знак разреше­ния комиссар крепко пожал ему руку. Фимин быстро натер лицо вазелином, обернул голову марлей так, что остались лишь узкие щелочки для глаз и рта, взял кувалду, стальную заглушку, лампу-пере­носку и полез в пышуший жаром котел. Дышать трудно, почтя невозможно… Фи­мин вдыхает воздух, потом полминуты ра­ботает,затаив дыхание, потом снова на­бирает воздух. Через четыре минуты он выбрался из котла. Трубку со стороны водяного кол­лектора он уже заглушил, теперь ее надо заглушить там, где она соединяется спа­ровым коллектором. Там еще жарче. Еще четыре минуты огромного напряжения сил, и Фимин в парящем комбинезоне вылезает из котла. - Ну, как? -- спросили его. - Все нормально, -- ответил Фимин, вытирая потное лицо, А через несколько минут золотисто-соломенное пламя ужегу­делю в топке, корабль, сохраняя безуко­ризненный строй, шел в кильватернойко­лонне. Такую же самоотверженность проявил в походе друг Фимина торпедный электрик комсомолец Петр Деров. Шторм был такой, какой даже на бур­ном Баренцовом море бывает редко. Ко­рабль черпал бортами воду, На палубе волной срубило флагшток, полетели в мо­ре стойки, на кожухе трубы появились трещины, лопнула от напряжения питье­вая магистраль. Скрипели скасти, Огром­ная волна страшным ударом исковеркала крепления глубинных бомб. Командир при­казал главному старшине Холину и крас­нофлотцу Дерову разоружить бомбы. Ходить по палубе невозможно, но Деров пошел. У поста энергетики Холин обвя­зал его фалинем. Деров сделал несколько шагов по направлению к корме, когда волна накрыла его и смыла за борт. Уце­пившись за стойку, Холин подбежал и по­мог повисшему за бортом Дерову вы­браться. 20 минут пробирался Деров от рострдо стеллажей, Это был тяжелый путь, Нако­нец, добрался, лег на палубу и стал от­вертывать болты. Опять седой вал. Но ничего -- североморец выдержит. Прошла волна, Деров снимает кольцо, вытаски­вает взрыватель. Так он, рискуя жизнью, проделывает со всеми бомбами. Участвуяв боевых походах, комсомоль­цы Фимин и Деров показали пример му­жества и высокого сознания краснофлот­ского долга перед родиной. Политрук А. МАЦЕВИЧ. Действующий флот. (Наш корр.). В ОСВОБОЖДЕННОМ БОРОВСКЕ



борьбе.Бомлево, ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 5 января. (Спец­корр. ТАСС). Мы подезжаем к деревне что лежит на пути к городу Бо­ровску, освобожденному нашими войска­ми. Комлево являлось одним из важней­ших опорных пунктов немецкой обороны, созданной на подступах к городу, Эту де­ревню немцы считали ключом к Боровску. Здесь они накануне боя сосредоточии свыше 2.000 солдат, построили сильные заграждения с большим количеством ДЗОТ-ов, возвели систему снежных око­пов, установили много артиллерии и ми­нометов, а в домах самого селения - укрыли огневые точки. Укрепленный рай­он пал все же очень быстро. Наши бой­цы, заняв ночью исходные позиции для атаки, на рассвете неожиданным комби­нированным ударом овладели районом. В снежных окопах, в разрушенных блиндажах и ДЗОТах валяются трупы не­мецких солдат и офицеров, тут и там - разбитые орудия, исковерканные автома­шины, танки.

Вот и ворота города. Тяжелая картина разрушений. Дымятся развалины, в возду­хе пахнет гарью, Боровск не узнать. Мно­гие его дома и школы разрушены и сож­жены. У домов, на перекрестках - трупы фа­шистов, сотни немецких автомашин, гру­женных награбленным добром и военным снаряжением. Пути отхода немцев также усеяны их трупами, танками, автомаши­нами, орудиями. В конце улицы Ленина, вблизи сосно­вого бора, трупы убитых советских граждан. Местные жители опознали среди О­них счетовода фабрики «Красный тябрь» Ивана Мелихова и его 8-летнего сыпа, горожан Бочкова, Тичкина дру­гих. Город оживает, Возвращаются местные жители, скрывавшиеся в окрестностях. Из Москвы по направлению к городу идут машины с продовольствием. Приступают к работе районные организации. A. ВИНТОРОВ.

Там, где был фашистский застенок 7-я школа была одной из лучших в гор. Калуге. Здесь учились сотни счастли­вых советских детей, показывавших всем школьникам пример отличной учебы. В первый же день своего прихода в Калу­гу фашисты разграбили и разгромили школу, а еще через несколько дней было обявлено, что «занятия в школе до осо­бого распоряжения производиться не бу­дут» Гитлеровцы разместили здесь геста­повцев, Каждый день фашисты направля­ли сюда на допрос и на истязания десят­ки советских людей. Кто попадал в за­стенок к бандитам, тот, как правило, уже не возвращался домой. При первом известии об опасности, уг­рожавшей немецким войскам, находив­шимся в городе, раньше всех бежали ге­стаповцы, Справедливо опасаясь народной мести, негодяи улепетывали так поспеш­но, что даже не успели скрыть следов своих кровавых злодеяний. Когда бойцы  зверски убит. командиров Фоканова и Борисова на рас­свете вошли в город, во дворе школы ле­жали еще теплые трупы несчастных, за­стрелянных гитлеровцами в самую пос­леднюю минуту. Двор школы был усеян трупами совет­ских граждан, расстрелянных немцами. Мы насчитали 42 трупа. Многие из них сохранили следы диких пыток. Вот лежит старик, череп которого проломлен каким­то тяжелым предметом. Рядом с ним -- молодая женщина, У нее бандиты выко­лоли глаза. Умерщвляя свои жертвы, фа­шисты стремились причинить им как можно больше мучений. Они стреляли в них по нескольку раз -- сначала в жи­вот, затем в ноги, в руки, в спину. На одном из трупов мы насчитали 12 пуле­2 ножевых. Но, даже убив че­ловека, фашисты не оставляги его в по­кое и продолжали глумиться над его тру­пом. На некоторых трупах отчетливовид­ны следы ударов топором, явно нанесен­ных уже после того, как человек был С чувством омерзения и ненависти к гнусным убийцам заходим в комнаты, где размещались и допрашивались арестован­ные. На столе, забрызганном кровью, ле­жат окровавленные резиновые перчатки и какие-то металлические предметы: ин­струменты для пыток. Возле стола ва­ляются два топора, недалеко от них отрубленные руки, ноги, бесформенные куски мяса… Здесь фашисты расправля­лись не только с советскими гражданами, но и с солдатами немецкой армии, запо­дозренными в недовольстве кровавым гит­леровским режимом. Слева у окна лежит труп немецкого солдата с обожженным ли­пом и другими признаками пыток. Все эти чудовищные злодеяния гитле­рвских негодяев заснял на пленку совет­ский кинооператор, в числе первых во­шедший в Калугу. Этот киподокумент явится новым обвинительным актом про­тив потерявших человеческий облик гит­леровских мерзавцев. Поганая немчура хотела превратить всю Калугу в кошмарный фашистский застенок. В загородном саду немцы ежедневно рас­стреливали десятки людей. Мы видели здесь 15 неубранных трупов нашихграж­дан, умерщвленных немцами. До последних дней на Центральной площади висели 4 трупа мирных граж­дан, повешенных за то, что партизаны порвали немцам связь. Немцы провели в городе перепись на­селения. Девушек согнали в офицерский и солдатский публичные дома и в немец­кий лазарет для того, чтобы они ухажи­вали за обмороженными вшивыми Фрица­ми, Гансами и Адольфами. Не выдержав позора, несколько девушек покончило жизнь самоубийством. Калуга стала советской. Но гнусные злодеяния немецких оккупантов не будут забыты никогда. Они за них заплатят сполна. Г. КРЫЛОВ. Калуга, 5 января. (Спецкорр, ТАСС).



Отметив беззаветную храбрость комму­нистов и комсомольцев в боях за родину и бурный рост партийных рядов, совеща­ние потребовало от партийных руководи­телей еще более конкретного руководства людьми. «Быть коммунистом - значит по­беждать!» говорится в резолюции сове­щания, призвавшего истребителей Балти­ки с честью выполнить указание товари­ща Сталина об истреблении немецких ок­купантов. Действующий флот. Старший политрук И, ВЛАСОВ.

Зенитчики орудийного расчета старшины 2-й статьи А. Т. Смирнова, сбившие фа­Фото Б. Шейнина. шистский бомбардировщик. (Черноморский флот).

- Ваш пропуск! Карманный фонарик осветил пропуск на имя Филишлова, рабочего сборочного цеха Кировского завода. - Куда же вы в такую пору?--спро­сил часовой. - На завод. Ночная смена. В этакую даль пешком? - А что ж делать-то? Чтоб из-за нем­цев на заводе перебои были --- это нем­цам много чести. - Ну, счастливо! Мост остался позади. В тоннелях улиц гулко раздавалось эхо выстрелов, С виз­гом упала неподалеку бомба, тяжелый гро­хот взрыва прокатился над домами. Филишов шел, не оглядываясь, не за­держиваясь. - Ваш пропуск? Люди, охраняющие город, спокойно де­лали свое дело. И они сочувственно улы­бались человеку, который шел делать свое. Силуэт триумфальной арки рисовался на фоне неба, озаренного вспышками ог­ня и розовым светом затухающих пожа­ров. Филиппов протянул пропуск и вглядел­ся в лицо патрульного А, Дементьев! То-то я слышу - знакомый голос. - На работу? -А ты отработал? Отработал. Теперь вот отдежурю, посплю малость и приду подсоблять. - Как на сборке? -Сегодня хорошо шло. Ни одна де­таль не заторила. - Ну, я побегу. - Счастливо! Он все-таки немного опоздал к началу смены. Как ни шагай, трамвай не заме­нишь. С огорчением и злостью думал он, что так же опоздали сегодня очень мно­гие, да и придут ли? Проклятая тревога! Но цех был полон, и это была новая смена. Это были пришедшие с разных концов города рабочие, которых не оста­новили ни бомбы, ни осколки снарядов, покающие по мостовой. Новая смена, как и прежняя, работала под гул выстрелов, сосредоточенная и упорная, и боевые машины выходили из рук сборщиков еще не окрашенные, но грозные и страшные для врага.

былиз второго цеха, от Акимова. Значит, Акимов жив? Она натянула наушники, но в них была страшная тишина, Потом буд­то издалека допеслось: Алло! Алло! 23-й! - 23-й? Соединяю! -- привычно от­ветила Катя и соединила. Ответит ли 23-й? Там, в цеху, сняли трубку, но Катя ничего не слышала, и только голос Акимова донесся до слуха сквозь какую­то глухую пелену: «Сколько дадите 21-47 до смены? Алло, ты слышишь, у меня кончается 21-47…». Вспыхивает новая лампочка. Катя не слышит голоса, называющего номер она уже понимает, что завод цел и тишины нет, тишина только в ее ушах, Телефо­нистка кричит: «Громче! Плохо слышу!». До нее доносится вызов, она соединяет. Снова лампючка, потом еще, еще… Диспетчер Павел Николаевич сердится, Катя говорит умоляюще: «Не ругайтесь, Павел Николаевич, я плохо слышу. Что случилось?». -Ничего особенного, -- отвечает ста­рик, - фугасная во дворе брякнулась. Все в порядке. Дай-ка мне четвертый, я уже десять минут звоню. В двенадцать пришла Соня - сменщи­па. Она что-то говорит, но Катя не мо­жет разобрать, что именно. Катя кричит: «Громче! Меня оглушило бомбой, пони­масшь?». У Сони расширяются глаза, она говорит громче, но все-таки недостаточно громко. Катя повимает скорее по выраже­нию ее лица, чем по звуку: «И ты про­должала работать?». В ответ Катя запаль­чиво бросает: Интересно, а что бы ты стала де­лать из моем месте? На работу

щий голос сирены, Она одна в этой ма­ленькой комнатке, одна. Что бы ни слу­чилось, ей нельзя уйти, даже если все уйдут, потому что ни посты наблюдения, ни начальник обекта, ни пожарники не могут обойтись без связи. Она слушает. Сухотин начинает спо­койно и педантично проверять у Тимохи­ной какие-то пифры. В компату доносит­ся пальба зениток. Звонит пост наблюдения начальни­ку обекта. Катя слышит сообщение, и одновременно гром зениток начинается где-то очень близко. -Слышен гул самолетов, сооо­щает пост. Катя вслушивается - нет, в этой за­купоренной комнатке ничего не слышно. Первый цех вызывает второй, Что случи­лось? Акимов, получай свою 21-47, боль­ше не сорвем. Пост наблюдения: «По переулку напра­- зажигательные бомбы. Две бомбы по эту сторону забора», а Сухотин все еще сверяет инфры, и Тимохина спорит и предлагает пойти к директору. Грохот выстрелов, еще какой-то грохот, стпиктивно она встает и отходит в глубь компатки, к печке, Но снова вспыхивает сигнальная лампочка - пост наблюдения сообщает странно спокойным голосом: «hассета бомб на наших крышах, вы­шлите наверх дружины». Катя не успевает даже сообразить, в чем дело, Оглушительный гром обруши­вается на нее что-то швыряет ее к сте­не свет гаснет, пронзительный звон на­полняет комнату… Она очнулась и поняла, что лежит на полу Выло очель тихо и совершенно тем­но, Вдруг темнота слабо озарилась сиг­нальная лампочка вспыхнула, погасла, снова вопыхнула. Катя увидела знакомую доску и тогда сразу вернулось в память все, что случилось. Но лампочка снова вспыхнула, и Катя обраловалась ей, как родному человеку, кто-то еще есть на заводе. Она попыта­лась встать и почувствовала больв спи­но и ногах. Голова кружилась. Катя при­поднялась, на колонях подползла к стулу, Вызов

сказал Алексей Петрович. - Я не для тото приехал. Только я бы хотел полу­чить винтовку, а то что же я так буду… И котда рота пошла в наступление, он пошел вместе со всеми. Он перебегал, за­легал, стрелял. Вокруг рвались мины, виз­жали пули… Ему было стращно, и как-то очен, весело, будто он вперные телает максимум того, что может, и как раз тог­да, когда это наиболее нужно. А когда командир иоты вскочил и повел бойцов в атаку, он поднялся одним из первых и побежал вперед, с виптовкой наперевес, как будто уже не раз ходил в атаку. Позднее в институте он уверял, что по­пал в атаку случайно. А когда мать ска­зала ему: И это с твоим зрением Алеша! в атаку! - он ответил виновато: -Так ведь атака была ночная, все равно --- темно. Телефонистка Катя Маленькая комнатка заводской теле­фонной станции погружена в полумрак, только освещена доска коммутатора, и непрерывно вспыхивают сигнальные лам­почки. Вспышки лампочек успокаивают, они рассеивают ощущение одиночества. Катя соединяет номера, иногда с интере­сом прислушиваясь к разговорам. Вот ди­спетчер звонит директору и докладывает, что суточнов задание выполнено и остав­шиеся до смены два часа пойдут на пе­ревыполнение плана. Кто сейчас диспет­чер? По голосу - Павел Николаевич, ми­лый, седой, ворчливый, он всегда сердит­ся, если не сразу ответишь, А директор всегда на месте и утром и ночью. Спит ли он? Есть ли у нето жена, семья, или только завод? Вот снова второй цех вызывает № 23, наверное, насчет детали 21-47, которал запаздывает, Таки есть, Второй цех это начальник цеха Акимов, -- он ужасно ругается, лучше не слушать, Но Катя сочувствует Акимо­ву и тоже сердится на первый цех. Снова лампочка, звонит старичок Су­хотин, плановик - он еще на месте? Отдел слабжения ну там Тимохина, тоже круглые сутки… Тревога! Катя соединяет плановика с отделом снабжения и старается не слушать вою

B. КЕТЛИНСКАЯ

Ленинградцы Доцент Алексей Смородинов Доцент Смородинов был специалистом литературе XVII и XVIII веков. Он был молод, но считался кабинетным уче­ным. И мать его, Екатерина Васильевна, жена профессора археологии, с улыбкой рассказывала друзьям, что Алеша весь в отца и не видит ничего, кроме своих книг и записок, Алексей Петрович гото­вил докторскую диссертацию. Он поседел т бессонных ночей, от жизни взаперти, без свежего воздуха, Ему былю тридцать два года, но по виду можно было дать и все сорок. Война застала Алексея Петровича врас­плох. Он понимал, что теперь нужно жить как-то иначе, но не знал, как именно, Его не взяли в Красную Армию -за сильной близорукости, забраковалии в народном ополчении. Диссертация поте­ряла прежнес значение и смысл, было даже неловко попрежнему сидеть над по­желтевшими старинными книгами и руко­пИсями. Потом в институте Алексей Петрович услыхал, что группа сотрудников уезжает строить оборонительные укрепления. - Я поеду! -- заявил он. Это было первым реальным военным де­ки, которое ему представилось, Он по­ехал и полтора месяца копал противотан­ковые рвы, окопы и котлованы. Сперва он выглядел пелепо -- пенсна, серые в клеточку брюки, заправленные в чужие охотничьи салюги. Галстук болтался над патой и пачкался, пенсна сваливалось, Над ним посмеивались. Особенно весели­лась аспирантка Оля Бычкова, умница, с острым язычком -- она так и точила язычок в шутках над допентом. Алексей Петрович сердился, ожесточенно вгрызал­ся лопатой в глинистую землю и не со­знавался в том, что устал, Но шутки пре­кратились, когда он стал перевыполнять норму. А еще через две недели Алексей Пстрович стал бригадиром, занял со своей бритадой первое место, и о нем пошла слава и на стройке и в ченституте. Фронт приближался, Неменкие самолеты кружили над стройкой. Работающие ложи­лись на землю, маскировались в кустах. Однажды самолет на бреющем полете об­стрелял их. Рядом с Алексеем Петровичем убило аспирантку Олю Бычкову. Алексей Петрович помрачнел и стал работать еще ожесточенней, Кегда начался артиллерий­ский и минометный обстрел, работающим предложили уехать домой, Алексей Петро­вич отправил всех женщин и с группой мужчин остался заканчивать укрепления. А потом, уходя, он видел красноармейцев, занявших созданную оборонительную по­лосу. После этого он снова засел за диссер­тацию, ю понял, что заниматься ею боль­ше не может. Он дежурил в стал начальником пожарного звена, стоял на крыше во время воздушных налетов, однажды потущил две зажитательные бом­бы. В октябре Алексей Петрович в составе делегации от рабочих и служащих своего района поехал на фронт. Они на двух ма­шинах привезли подарки, Митинт происхо­дил в роще, и выступления проходилитак же организованно, как на институтских собраниях. После митинга делегаты пошли на пе­редний край обороны. Алексей Петрович пошел в стрелковую роту. Он беседовал с бойцами, рассказывал им о научной рабо­те, о пожарном звене, об убитой аспи­рантке Оле. Политрук шепнул ему: «Рас­скажите еще такие случаи, ночью мы пойдем в наступление». Затем Алексей Петрович уже не мог говорить, потому что люди готовились к наступлению. Ему предложили уйти в штаб, но он отказался, Один из бойцов сказал ему: -Что ж, за Олю, за родину -- бой! Не уходите, ваше присутствие всех в радует. Нет, куда же я уйду! - сердито

Трамваи остановились по всему городу. Вожатые, кондуктора, пассажиры спешили в укрытия, Прожектора шарили по небу, запутываясь в облаках. Началась стрель­ба. Из трамвая, замершого на подеме к Литейному мосту, выскочил человек, Бы­ло похоже, что он больше других торо­пится в укрытие. Но он не побежал за всеми к ближайшим домам, а, запахнув пальто, зашагал через мост. В темноте пе­ред ним выросли две фигуры: