10 января 1942 г., №№ 8 (959).

КРАСНЫЙ ФЛОТ



Боевые дела

балтийских

Ш Е М У

ПО-Н А

Испытанные в сражениях

комсомольцев 

В боях показывать нам пятки. Вконец испортив немцам святки, Известье всюду поползло, Как под Москвой им подвезло. Бандит, к Москве тянувший папу, B Берпин внезапно задал драпу. - Здесь тыловое зреет зло! Трус подлый принял вид свирепый. - Позор, - он стап кричать на крик, … Позор тому, кто духом сник! Смерть всем, кто сеет слух нелепый, Что гибель немцам я несу, Что катастрофа на носу, Что рухнуп план мой, весь порочный, Что затрещал наш фронт восточный! За что я Браухича турнул? Он все вверх дном перевернул! - Канал прорвался водосточный! А перевод короткий, точный: Я провалился! Караул! - Терпя фашистское увечье, Язык велиних мудрецов И благороднейших певцов Сменил звучанье человечье На уголовное наречье, На блат фашистских подлецов. Он привился во всем народе, В деревне, в городе, везде, В семье, в казарме и в суде, И даже - в школьном обиходе! Переменилось естество Немецкой речи: все в разброде, Лжи самой наглой торжество, Тупой, фашистской по природе. Зато какое мастерство, Какое с правдой тождество В красноармейском переводе! Бойцов за этот перевод Благодарит родной народ И поздравляет с новым годом. - Вперед! К победе - полным ходом! Демьян БЕДНЫЙ.

Что Гитлер неуч и вандал, Тому нужны ли подтвержденья? Герой пивнушен от рожденья, Он умной книги не видал. Он говорит и пишет скверно. Из-за него неимоверно Язык немецкий пострадал. При переводо - харантерно! - Должны мы депать в нем отжим. «Мы отступаем планомерно». А переводится: «Бежим!». Я под Москвой, В советской даче. Мейн фольк, любезный мой народ, B Москве я встречу новый год! - Но прозвучал совсем иначе Красноармейский перевод! Ожегшись на Москве, на Клине, Ростове, Тихвине, Твери, Припудрив наспех вопдыри, Стал Гитлер плакаться в Берлине, В упорстве русских обвинять: Они стремятся все отнять, Что нагребли его бандиты. - Ведь нами русские разбиты, А не хотят того понять!- Фашистов бьют, они сердиты. Тут провинились мы кругом. Да, мы в борьбе с пихим врагом Своим упорством знамениты! Фашистских жалоб перевод - Народно-русский анекдот: - Ты что в кустах кряхтишь - Поймал огромного медведя! - Так что же медпишь ты, балда? Приятель Федю понукает, Тащи скорей его сюда! Да он меня не отпускает! так, Федя? - Проучен нами враг на честь. У немцев явный навык есть -

В боях за великий город Ленина бес­страшно и стойко дерутся балтийцы, вос­крешая на полях сражений славные тра­дицил русского флота. Достойными преем­никами и продолжателями боевых тради­ций моряков являются молодые красно­флотцы. Кто не знает имен комсомольцев Те­роя Советского Союза Петра Сокур, Григо­рия Исакова, Героя Советского Союза Пет­ра Бринько! Героизм среди моряков-ком­сомольдев стал массовым явлением. В Н-ской части морской пехоты, где военкомом т. Соколов, комсомольцы еже­дневно ходят в разведку, активно ищут фашистов и уничтожают их. Комсомолец Матвей Бабич, недавно принятый в ряды ВКП(б), во время боя за пункт Ф. по приказу начальника шта­ба части под ураганным пулеметным об­стрелом пополз к линии вражеских ско­пов, Неприятель вел массированный мино­метный огонь, укрыв миномет в большом сарае. Отважный разведчик подобрался к сараю, закрыл его на засов, завалил круп­ными камнями вход и одновременно трех местах поджег помещение, Из сарая понеслись дикие вопли, загремела беспо­рядочная стрельба, Фашистские мерзавцы сгорели в сарае вместе с минометом. Военный совет Краснознаменного Бал­тийского флота наградил т. Бабича ме­далью «За отвагу». В части, где секретарем комсомольской организации т. Немечик, организовано бевое соревнование. Комсорги Бюджгуа, Штуца и другие неутомимо раз­вивают в массах комсомольцев боевую ярость, стремление активно искать и бес­пошадно истреблять фашистских разбой­НИКОВ. Среди комсомольцев этой части немало бесстрашных истребителей фашистов, ини­пиативных и находчивых бойцов, умею­щих в сложной обстановке применить военную хитрость и найти правильное ре­шение. Таков комсомолец заместитель по­литрука Яков Халява. Таковы т. Пта­хин, уничтоживший 9 фашистов, ком­сомольцы Коменчук и Сероокий, истре-

бившие по восьми немецких солдат. Все­го в этой части разведчиками и автомат­чиками истреблено 102 фашиста и цели­ком один взвод немцев. На подступах к Ленинграду огромную роль в истреблении фалистов, в разгроме их техники играет морская артиллерия. Не одна тысяча немецких солдат и офи­церов была уничтожена огнем фронтовых и корабельных орудий. Комсомольские организации соединения, где старшим инструктором по работе ореди комсомоль­цев т. Золотарев, оказали серьезную помощь молодежи в овладении слож­ной артиллерийской техникой. В самые тяжелые и опасные моменты боя комсомольцы моряки не раз проявля­ли исключительную храбрость и отвагу, презрение к смерти, Комсомолец трюм­ный машинист т. Огирев был тяжело ра­нен осколками вражеской бомбы. В это время на корабле возник пожар; горели погреба и третья палуба, надо было не­мелленно затопить погреб, Превозмогая боль, т. Огирев бросился в огонь и стал открывать клапаны затопления. От поте­ри крови силы оставили комсомольца, он упал, но и в этот момент не забыл своего долга, Лежа, он показывал товарищам, что надо сделать для затопления погребов. Изумительное мужество показывают комсомольцы морской авиации, наносящие сокрушающие удары врагу. Млалший лей­тенант комсомолец Николай Губанов име­ст в своем активе звено уничтоженных неприятельских самолетов. Однажды он на своем ястребке один врезался в самую гущу неприятельских машин (их было 16), расстроил их боевой порядок и сбил фашистский бомбардировщик. Вместе с по­доспевшими босвыми друзьями он не до­пустил прицельной бомбежки врага, об­ратил немецкие самолеты в бегство. и Везде -- на море, под водой, на суше в воздухе - молодые балтийцы беспо­щадно бьют фашистское зверье. Старший политрук В. МИКАЦ. Политрук П. ЛЕВИНСОН.

В боевых испытаниях в огне сраже­ний коммунисты канонерской лодкл «Крас­ное знамя» показали себя бесстрашными бойцами. За ними смело идут в огонь беспартийные краснофлотцы. Лучшие из бойцов стремятся в ряды большевиков. За время отечественной войны партийная организация приняла 24 товарица, проя­вивших себя в боих за родину, Кроме того подано еще 13 заявлений. «Хочу сражаться коммунистом…» вот единая мысль всех вступающих в партию. На корабль прибыла партийная ко­миссия Н-ской части. На повестке дня: прием в ряды ВКП(б). Разбирается заявление комсомольца Петра Дегтяренко. Его прекрасно охарак­теризовал капитан-лейтенант Коваль. Дегтяренко отличный комендор, Сегодня его орудио сделало 10 выстре­лов по круппому скоплению вражеских войск в пункте N. Все снаряды попали в цель. На заседание партийной комиссии вв Дегтяренко пришел после стрельбы. Члены парткомиссии просят Петра Дег­тяренко рассказать свою биографию. Ко­мендор говорит о своем отце и братьях­батраках, о том, что только советская власть открыла им дорогу к счастливой жиЗНИ. Отец и мои братья, пе щадя жизни, бородись за советскую власть, - говорит Дегтяренкю. - Они сражались с немцем в 1918 году, когда он пытался загнать в кабалу Украину. Счеты у меня с немцами старые, Немцы захватили тогда наше се­ло, Дома находились мать и я, совсем еще маленький мальчишка. Пришли, спрашивают: - Где муж?

Врешь, скрываешь! Мать связали и стали пытать. Шесть ножевых ран нанесли ей на груди, Ли­по также изрезали, но мать не выдала отца. - Не знаю, -- ответила мать. Местный кулак Карпенко указал нем­цам, где находится отец. 10 красногвар­дейцев тогда захватили враги, долго из­девались над ними и всех приговорили к расстрелу. Заставили рыть себе могилу. Выручил красногвардейцев мой старший брат -- он с отрядом подошел как раз во-время… Сейчас, когда я стреляю из своей пушки по фашистским гадам, у меня сердце горит от ненависти. За муки ма­тери моей, за смерть и муки наших лю­дей я буду бить проклятого немца до тех пор, пока видят глаза, пока есть си­в руках. Откажут служить руки ла зубами им глотку буду перегрызать!… Дегтяренко замолчал, Некоторое время кают-компании, где заседала партий­ная комиссия, было тихо, Где сейчас ваши братья? - спро­сили комендора. Осталось их у меня пять, Все в Действующей армии. Комендора канонерской лодки «Красное знамя» Петра Григорьевича Дегтяренко партийная комиссия приняла в кандида­ты ВКП(б) единогласно. На этом же заседанги были приняты в ряды партии еще 7 человек. Все оти в боях своей кровью доказали предан­ность партии, Все они дали священную клятву беспощадно громить фалистских захватчиков. Действующий флот. Политрук Иван ЖИГАЛОВ.

Забота о бойцах

БЕЛОМОРСК, 9 января. (ТАСС). Кол­лектив Н-ского лесозавода проявляет мно­в помещение, где раздевался, а входит в другую комнату, где получает чистое  го инициативы и изобретательности, стре­мясь удовлетворить запросы героической Красной Армии. Для бойдов передовой линии фронта налажен выпуск портатив­ных передвижных бань. Это -- замеча­тельный подарок защитникам родины, По своему устройству бани очень просты и легко обслуживаются. В каждой из них может одновременно мыться не мэнее 20 человек, Баня легко перевозится с одно­го места на другое на двух трех авто­мышинах, а на установку ее требуется всего два часа. Тэплые и гитиеничные бани отделаны с большой тщательностью, Для большего удобства и гигиены боец посло того, как помостся, уже не попадает белье и одежду, С большим воодушевлени­коллектив завода выполняет задание ем выгускать как можно больше портатив­ных бань. Нередко мнюгие служащие пос­ло своей основной работы идут в цехи к станкам. Недавно завод

Рейд в глубокий

тыл врага

Уничтожать фашистских захватчиков «Непобедимая» питлеровская грабьар­мия, запятнавшая себя несмываемым по­зором, под неослабевающим натиском доб­лестной Красной Армии откатывается на запад, бросая оружие, машины и танки, оставляя на поло битвы тысячи убитых создат и офицеров. Сотни населенных пунктов на подсту­пах к Москве и на других участках фрон­та великой отечественной войны осво­бождены от фашистского произвола Герои­ческая Красная Армия, перешедшая в на­ступление, совершает победный путь не­увядаемой славы и боевого героизма Путь немецкой армии -- это путь мирового по­зора, презренного бесславия. Гитлеровские возки, эти хищные звери, попадая в калкан, жалуются на усталость, голод и холод, на болезни и вшивость. Они устали от собственных преступлений, каких до сих пор не знала история человечества. Они терпят голод и холод во имя разбойничьих набегов, убийств и грабежа мирного населения. Они болеют и страдают от обленившей их вши, продолжая утопать в крови погуб­ленных ими женщин и детей. Грозна сила народного гнова, не дрог­нет карающая рука народной мести, бли­ок час беспощадной расплаты за совер­шенные злоцеяния. Хищники-гитлеровцы будут истреблены, как злейшие и опас­нейшие из врагов человечества! Напрасно отцы и матери, братья и сестры, жены и возлюбленные гитлеров­ских бандитов шлют на фронт этим оз­верелым насильникам и убийцам свои скорбные письма, тщетно ждут их воз­вращения на родину. Разве хищнику, спокойно убивающему старика и ребенка, насилующему безза­щитную девушку, достушны человеческие чувства? Нет! Лирические порывы дале­ких Гретхен не тронут сердца этих през­ренных чудовищ. Гитлеровская партияот­няла у них высокие чувства, превратив их в послушных рабов своих злодеяний. Героическая Красная Армия своими славными победами над вооруженными до зубов фашистскими ордами несет освобо­ждение народам временно закваченных фашистами территорий. Вражья сила сломлена, но враг еще не добит. Его окончательно уничтожат свои­ми ударами Красная Армия и Военно­Морской флот, героический труд на за­водах и фабриках, на колхозных полях и в шахтах, на промыслах и в научных лабораториях. Враг будет добит всенарод­ной, единодушной и горячей поддержкой всем советским народом великой партии Ленина - Сталина и вождя Иосифа Вис­сарионовича Сталина. Отдадим любимым армии и флоту всю нашу энергию, весь наш труд и все на­ши способности, чтобы они имели больше танков, пушек, самолетов и винтовок, были одеты, обуты и накормлены и ни в чем не терпели лишений. По городам и селам великой страны Советов и всего мира уже несется наш победный клич. Поддержим же своей пла­менной любовью святую родину, славную Красную Армию. Борьба на фронте вступила в ответст­венную и решительную фазу. Всена­родная поддержка сейчас нужна добле­стой прасной Армии больше, чем когда­либо. Эта поддержка поможет ей одер­жать окончательную победу над врагом и истребить всех фашистов, пробравшихся на нашу овященную землю. Академик Н. С. ДЕРЖАВИН.

приступил к выпуску домиков-теплушек. Они устроены еще бо­лее просто, чем бени, и могут быть браны в течение 40 минут. В теплушке помещается не менее 24 со­каждой чело­век Завод уже выпустил песколько сот бань и теплушек,

ДЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 9 января. (Спецкорр. ТАСС). Наступательные дей­ствия наших частей выдвинули перед партизанами новые задачи. Беспощадно громя фашистские тылы, партизанские отряды принимают меры к тому, чтобы но дать отступающим гитлеровским бан­дитам вывезти награбленное имущество, воспрепятствовать им оттянуть в тым припасы и вооружение. В последних числах декабря партизан­ский отряд тов. К. решил зайти в глу­бокий тыл противника и не дать гитле­ровским молодчикам планомерно эвакуи­роваться. Командир отряда тов. К. пра­вильно учел, что в зимнее время желез­нодорожные и шоссейные пути сообщения играют решающую роль, Поэтому районом деятельности для своего отряда он избрал узел железнодорожных и шоссейных до­рог. Глубокой ночью партизаны, сделав большой переход на лыжах, вышли на железную дорогу, одну из важнейших для немцев коммуникаций. Подорвав железно­дорожное полотно и мост между пунктами 0. и Л., партизаны пустили под откос товарный поезд. 10 вагонов с военным грузом были разбиты вдребезги, а движе­ние на этом участке пути было надолго прекращено. Не задерживаясь на этом месте, мо­бильный лыжный отряд партизан быстро перебрался на другую железнодорожную

ветку. дорвал под В Здесь на станции Р. он снова по­железнодорожное полотно и пустил откос два поезда. этих операциях особая роль принад­лежит подрывнику тов, М. Он незаметно подбирался к обектам, намеченным к людрывам умело готовил взрыв и искусно его осуществлял. бое-…Разведка допесла, что противник поспешно отступает со стороны станции П., занятой частями Красной Армии, По шоссейной дороге в деревню В. идут обо­зы, беспорядочно богут группы солдат и офицеров, Тов. К. принял решение задер­жать «непобедимых», преградить им до­рогу к отступлению. Стремительным броском отряд вышел на шоссейную дорогу и почти с марша обстрелял из автоматов обоз противника и забросал гранатами его автоколонны. Много солдат и офицеров было уничто­жено в тот день партизанами отряда тов. К. 11 суток продолжали рейд отважные народные мстители. Пора было возвра­щаться на базу. На обратном пути на партизан напал карательный отряд, выс­ланный вдогонку за ними на лыжах, За­вязался жаркий бой. «Каратели» поте­ряли 22 человека и вынуждены были бежать. Отряд вернулся на базу и готовится теперь к новым отважным операциям. H. КОНОВАЛОВ.

За образцовое выполненио заданий инженеров и техников завода 27 рабочих, награждены грамотами Верховного Сове­та Карэло-Финской ССР.



Краснознаменный Балтийский командном пункте батарен

флот защищает подступы к городу Ленина. На Н. Митрофанов, (справа налево): комиссар батареи

телефонист В. Бондарь, старшина С. Ковалевский и главный старшина С. Макле­Фото ТАОс. цов корректируют огонь.

Леонид СОБОЛЕВ

валенок: Ситин, «разведчик-невидимка», как прозвали его в отряде, оказался уже сзади, Болобанов отполз назад в ельник и прилег к другу. Жаркое дыханье того грело ему щеку, и можню было угадать, что он улыбается озорной возбужденной улыбкой охотника, напавшего на дичь, Без шопота, одним горячим дыханием, Си­тин сказал: «Полно кукушек…давай по ельнику, пющупаем, что справа?…» Итот­час гибкое его тело скользнуло в чащу, Колобапов пропустил его вперед и по­полз, осторожно пригибая и отодвигая тор­чащие из снега встви, Тут впереди встал огненный столб, тяжелый воздух опалил лицо. И успев еще понять, что его несет ноудержимой силой взрыва, Колобанов по­терял сознание. Теперь, очнувшись, он понял, что ночью его кинуло миной к этой сосне, в какую-то яму, и завалило сверху елью, вырванной с корнем. Не шевелясь, он раз­глядывал сквозь ее хвою ельник, снег и деревья, отыскивая Колю, Потом он уви­дел на розовом снегу нечто страшное и закрыл глаза. Он был один. Теперь это было несом­ненно, И это был конец. Но скоро кто-то дернул его за правый День едва начался. Разящий, ий, беспощад­ный солнечный све заливал лес, и на деревьях сидели снайперы, те, кто охо­тились за ним почью, Оставить яму было жожно дать ночина это не он олаа так мало оста­валось в теле, намерзшемся за долгие ча­сы забытья.

и бы бегу в ельник, но тут что-то тяжелоо и теплое обрупилось на него. Не попимал еще, что это, он ударил локтем назад, услышал стон и мгновенно переверпулся под навалившейся на него тяжестью. Это был второй снайпер, тот, который сидел на сосве над Колобановым и кото­рый спустился теперь в вырытую заранее яму у корней. Схватка была короткой и страшной. Враг тянулся за кинжалом к поясу, Колобапов, придавливая ему руку, искал оружия. Граната снова попалась ему под руку и, взмахнув ею, он ударил врага по голове, как молотком, несколько раз, пока тело того не ослабело. Дрожа от гадливости, онвытащил у не­го из-за пояса кинжал и сделал то, чего требовала эта внезапная встреча в яме. Потом он поднял ветви ели, высупув го­лову, и осмотрелся, не таясь. Шрапнель продолжала визжать между ветвей, воздух рвался с треском, обстрел пел плотно и беспощадно. Он посмотрел на убитого врага, взглянул на сосну, примерился полез наверх. Между ветвями он нашел логово кукуш­ки Здесь висели повешенный на сукавто­мат, обоймы, мешок с продовольствием, бинокль, фляга, - все, что нужно, что­бы просидеть на дереве до смены хотя трое суток, Шралнель визжала и сви­стела в воздухе, и Колобанов в первый раз за все это время раскрыл рот. Толково бьют, - сказал он гром­ко. - Где ж им под таким огнем уси­деть…

лось, и темнота никогда не могла насту­пить. Отчаяние охватило его. Он нащупал гранату, Это было бы проще всего, Стои­ло сорвать кольцо, и он будет лежать спокойно, как Коля Ситип. И не нужно будет считать удары сердца, искать, как переменилась тень от сосны, не нужно будет ждать, ждать и ждать, когда ждать было немыслимо, Он посмотрел на розо­вый снег возле неподвижлюго тела, и вдруг почувствовал у щеки жаркое ды­ханье друга, его беззвучный шопот, озор­пую улыбку, и тут же подумал, что так, наверное, шептал Коля ласковые слова в ухо, отодвигая дыханьем завитки волос, и снова страстная жажда жизни охватила его. Надо было жить, чтобы отомстить тем, кто навсегда остано­вил это жаркоо дыханье, Мысль эта по­казалась сму важнее всего, и он на­и Тишина леса внезално разорвалась, Су­хо и раскатисто треснул воздух, ветви елей зашевелились, снег пышнымиклока­ми упал вниз с нескольких вствей, Снова снова рвалось где-то вверху небо, и Колобанов понял, что это начался обстрел леса: наши орудия били шралнелью над деревьями, спугивая спайперов. Лес ожил. Падали ветви, надсеченные горячим ме­таллом, рядом с визгом упал осколок, с шумом вылетеля неизвестно откуда взяв­шиеся две черные птицы, выскочила бел­ка и юркнула в гущу ветвей, заколебав и и осыпав пушистые комья. И тогда с недалекой сосны неуклюжеи Он был в чужой, но знакомой одежде, закутанный, обвязанный, готовый к дол­гому морозу, Он спускался безоружный, оставив в ветвях автомат, из которого бил ночью по разведчикам. Жаркая волна пробежала по телу Колобанова и едва не подняла его из-под ели, Потом он переду­мал и осторожно потянулся за гранатой, не опасаясь раскрыть себя, теперь снайперу было не до шевеления сли, ос­колки свистели по лесу, и он сам торо­пился в укрытие. Колобанов вытянул ноги из-под ели, сжался в комок, готовый прягал мышцы, разогревая тело для схватки, мозг для выдумки, душу для ненависти. медленно, цепляясь за ветви, пополз вниз человек. прыжку, к броску гранаты и к быстрому к

шли. вику. ших частей. осторожно повернулся и стал смотреть сквозь ветви назад. Солице уже клони­лось к закату, когда он увидел вдалеке фигуру офицера, вышедшего из-за стволов сосен. Колобанов дал ему постоять и по­жить и потом ударил в голову, Офицер ушал, Тотчас выскочили еще двое и кину­лись к нему. Они легли рядом. Подошла темнота, и можно было ухо­дить. Но Колобанов остался на сосне. Он ждал смены. Она пришла, когда было совсем темно. Солдаты -- четверо - шли уверенно и не остерегаясь. Возле упавшего снайпера они наклонились, переворачивая его и со­вещаясь. Один за другим все четверо упа­ли: двое на первый труп, третий У сосны, куда он отскочил, четвертый на снегу, рядом с телом Ситина, смутно черневшим в белесой темноте. Теперь было ясно, что стрельба при­влечет врагов, И скоро Колобанов увидел в темноте огоньки, вспыхивающие там и здесь, На сосну повели правильную оса­ду. Пули свистели рядом, сдирали кору на стволе, но ни одна пока не задела Ко­лобалова. Переждав, он бесшумно и ловко спустился во тьмо в яму. Там он пригетовил гранату, положил ев рядом с собой и высунул из ветвей автомат. Стрельба учащалась. Люди под­ходили ближе. Он искал во тьме, где по­явится смутный силуэт, но видел только огоньки, Снег падал на него вместе со срезанными ветвями, - вершину сосны обстреливали часто и сильню. Он ждал. Потом стрельба прекратилась, очевидно, враги подумали, что гнездо опустело. По­слышались громкие голоса. К сосне по­Колобанов поднял глаза, взглянул на небо. Звезды сияли на нем морозно и яр­ко. Он пододвинул грапату и полежил ствол автомата на замерзший труп быв­шего хозяина гнезда, как на бруствер окопа. Но небо вновь раскололось, и вокруг завизжали осколки: наши вновь начали обстрел леса, Колобанов подвосил гранату к поясу, положил обоймы в карманы и, выставив вперед автомат, пополз к ель­былиУтром он дочюлз до растоложения на-

Е С У

Л

B

Из глубокого безразличного забытья стало смутно возникать неопределенное чувство тяжести в ногах. Оно беспокоило все сильнее, и наконец мышцы сократи­лись тем бессознательным движением, ко­торым спящий устраивается поудобнее. Но что-то помешало подогнуть ноги, и это дало в мозг тревожный сигнал. Первая, еще неясная мысль подсказала, что на коги онять навалился сосед по нарам. Резким, уже сознательным движением ле­жавший попытался высвободить поги. Тогда он почувствовал боль и открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел перед собой, щурясь от яркого света и пытаясь понять, почему он лежит на животе в снегу, придавленный елью, густые ветви которой образовали над ним плотный ша­тер, Сквозь остро пахнущую морозом и смо­лой зеленую хвою, нависшую у самого ица, ослепительно белел спег. Отягощен­ные им широкие лапы елей были недвиж­лубокую тишину зимнего леса рушало чье-то прерывистое дыхание ря­ДОМ. Он прислушался, И вдруг поняв, что тромко дышит он сам, тотчас широко раскрыл рот. Вместе с этой осторожно­стью разведчина окончательно проснулось банание, и, сразу вспомпив, где и что с ним, он покрылся мгновенным горячим отом, Сордце, сорвавшись, забилось гулко и часто. Ни волевым напряжением, ни ровным дыханием нельзя уже было удер­жать его бешеный стук, наполнивший, казалось, весь лес, Тошнотная истома полнялась от ног, заливая все тело сон­нй, проклятой, бездеятельной вялостью. это был страх, обыкновенный живот­ный страх, отчаянный протест живого человеческого тела, внезанно увиденшего ссоя в ловушке, из которой выход один­в смерть. Он попытался понять свое положение. Во враждебном лесу, беспощадно освещен-

ном солицем, он лежал совершенно один, почти безоружный, только с гранатой у пояса, лежал, прижатый елью. Она укры­вала его от точной пули снайпера, но придавила, а может быть иперебила но­ги. Винтовка была вышиблена из рук тем тяжелым и горячим ударом, который вы­бросил его из густого ельника сюда, к подножию сосны, ударил о снег и югру­зил в это забытье. Ночью их было двое сам Колобанов и беспокойный его сосед по землянке Коля Сптин. Ползком они подобрались сюда в белых халатах, бесшумные и осторожные, два друга, два удачливых краспофлотца, два лучших разведчика морского отряда. Вон в той заросли ельника они пролежа­ли полчаса, а может быть час, прежде чем выползти на открытый снег между ельником и недвижной колониадой сосен. Они лежали и слушали лес. Опытное ухо различало далекий звяк оружия и шур­шанье там, за соснами, по здесь все было тихо. на-Тогда Ситин надавил ему кисть руки два раза и, погодя, еще раз, что означало «иду вперед один» и выполз из ельшика. Он исчез в трех шагах, ползя по снегу неясной тенью, медленно и но, как умел это делать только он сам. По все же где-то рядом щелкнул негром­кий и сухой снайперский выстрел, будто хрустнул под ногой сук, и опять в ночи стала глубокая лесная тишина. Колобанов подождал пять -- досять ми­нут, уверенный, что боля вернется, не разпосле таких жевыстрелов, бесполезных во мраке, они встречались целыми, Во Си­тин не возвращался, Тогда он пополз впс­ред, чтобы помочь ему, если он ранен, или убедиться, что он погиб, Но на чет­вертом метре омять, уже с другой сторо­ны, близко щелкцул выстрел, у левого плеча взметнулся снег, и пряшлось надол­го замерсть, выжидая, пока у невидимого спайпера не зарябит в глазах от при­беззвуч-о стального всматривания в темноту.



И оп поудобнее устроился на ветвях, взял в руки автомат и стал ждать, вжи­мая голову в плечи, когда над лесом с треском рвалась шрапнель. Вторую добычу пришлось ждать долго. эти два снайпера, Колобанов взял бинокль, Первой его добычей стал тот снайнер, которого он видел спускающимся в укры­тие, Едва кончился обстрел, тот высунул голову из окопчика, как крыса, нюхающая воздух, Колобанов подвел мушку к под­бородку, но передумал. Он дал ему взо­браться по сосне до половины и потом выстрелил в затылок, Снайпер отпустил руки и грянул в снег, и было похоже, что его подбила шрапнельная пуля. Лес был пуст; видимо, тут только и

Соляце перенолзало по пышным слям, двигалось вокруг желтых смолистых ство­лов сосен. Все это было медленно, Лес молчал. Он дума. обо всем, кроме леса, тишины и света, Он представлял себо темную ук­раияскую ночь, запах вишен, журчанье у запруды, Он вызывал в памяти всякую темпоту, которую когда-либо знавал, он думал только о темноте, любовной, бсевой, усталой и сонной-почной, он ждал только темноты, в которой можно будет выползти из-под ели. Изредка он открывал глаза и смотрел на освещенные колопны сосен. Время потеряло смысл. Оно не двига