22 февраля 1942 г. № 44 (995) И ПОЛИТ­ЗАЩИЩАЮЩИМ

КРАСНЫЙ ФЛОТ

2







СЛАВА ГЕРОЯМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ БОЙЦАМ, КОМАНДИРАМ РАБОТНИКАМ КРАСНОЙ АРМИИ И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА, МУЖЕСТВЕННО ЧЕСТЬ, СВОБОДУ И НЕЗАВИСИМОСТЬ НАШЕЙ РОДИНЫ! (Из лозунгов ЦК ВКП(б)  ма­208 A Севастополь Севастополь-город! Он стоял белый над всегда нарядный и солнеч­синим морем, ный, всегда приветливый и веселый… Не узнать Севастополя. Город потем­нел, опаленный дыханием войны, погроз­нел. С наступлением сумерек пустеют улицы. Город погружается в глухую тьму. И до самого расевета вы не услышите на улицах ни одного эвука, кроме резких и гулких окриков: - Стой! Кто идет? Или пройдет с потушенными фарами невидимый в темноте грузовик, да где­нибудь на перекрестке лопиет со эвоня­шим грохотом немецкий онаряд. И опять ТИХО. Ночью линия фропта отчетливо офо­значается беглым отсветом ракет, зарши­цами орудийных залпов. Фронт близко. В осажденном городе по утрам, точно в назначенные часы, открываются двери магазинов и парикмахерских. Детишки сумками через плечо спешат в свою под­земную школу, Выходят свежие номера газет. Начинается рабочий день на пред­приятиях и в учреждениях. Дворники ме­тут улицы, и севастопольские мостовые так же чисты, как и раньше. Война стала бытом города, новой его жизнью, И люди живут так, словно они родились в дни осады и никогда не жили иначе, Условия осады стали для них чем­то обычным, Именно поэтому город непо­бедим. Он недоступен панике, малодушию, сомнению, отчаянию. Севастопольцы твер­до знают свою большевистскую диалекти­ку: если от города до немецких линий ру­кой подать, то, наоборот, от немецких ли­ний до города недостижимо далеко. Между немецкими линиями и городом встала не­проницаемая, непреодолимая стена Сева­стопольской обороны тысяча девятьсот со­рок первого-сорок второго годов Сначала немцы всерьез думали, что Се­вастополь защищен лишь несколькими бе­реговыми батареями и ограниченным о­личеством пулеметных точек, Когда нас­тупление «с хода» сорвалось, они об ясня­ли свою задержку на подступах к Сева­стополю сильным минированием местности. А когда с треском провалился и генераль­ный декабрьский штурм, немцы вынуж­мены были сказать, наконец, правдуо Севастополо: «Первоклассная крепость. Укреплялась на протяжении десятилетий, в Снабжена всеми современными средствами но далеко борьбы». правильная, Сквозь глиноземные туннели в землян­ку командного пункта врывался пронизы­вающий осенний ветер. Генерал плотно набил неразлучную трубку, закурил и вышел на порог, устланный густым ков­ром опавших листьев. Совсем близко на­зойливо трещал пулемет. Изредка разда­вался заунывный звук разорвавшейся ми­ны. Со свистом пролетал снаряд. Горизонт пылал, Это было в начале септября. Раз ярен­ный зверь, поливая нашу землю потока­ми черной крови, подошел к стенам Ле­нинграда. Небольшой городок, расположен­ный неподалеку от города Ленина, казался немпам последним этапом. Геперал спокойно наблюдал пламя по­жаров в городке. Недавно на передовую линию пришла часть морской пехоты, где комиссаром т. Ксендз. Балтийцы заставили немцев за лечь, зарыться в землю, не пустили вра­га дальше ни на шаг. Генерал был скуп на похвалы. Он ви­дывал виды, знал цену каждой части, каждого человека на войне. Уже в пер­вые дня пребывания моряков на передо­вей позиции он оценил их. И сейчас, по­смотрев вперед, он глубоко затянулся аро­матным табаком и сказал стоявшим рядом Командирам: Надо действовать так, как морские пехотинцы На них любо поглядеть. Ор­лы-моряки! … Шестой месяц эта часть морской пе­хоты в боях, походах и сражениях. Моря­ки остановили бешеный порыв врага на своем участке фронта. Что было почти невозможным, оказалось под силу балтий­пам. Командиры, комиссары и политработ­ники пришили в околы. Тогда прозвучала клятва: «Балгийцы не осрамят чести свое­го флота. Ленинграл наш навски. Ни ша­гу назад!» Девять суток­двести шестпадиать ча­сов -- длился неравный бой. Немцы имели преимущество - их укрепленные позиции простирались перед открытой, сильно за­болоченной местностью. Все пути были заминированы. Но ничто не помогло гит­леровдам. Взвод за взводом, рота за ротой шли морские пехотинцы к крепости вра­га, Люди шли по горло в холодной воде­Пули простреливали все вокруг. Хотелось­пить­но фляги пусты. Хотелось по­грызть хотя бы корку хлеба -- но пос­ледний сухарь отдан раненому Падал мо­ряк, Его поднимали. Он шел дальшо. Па­дал, сраженный пулями в камыше, его брали с собой, чтобы положить в землю, за которую он отдал все. Моряки с боем ворвались в северную часть городка. Захватили поселок и овла­дели важной стратегической высотой. Немца остановили, парализовали. В этп памятные двести шестнадцать часов боя балтийцы истребили 1.500 фашистских солдат и офицеров. Туда, где городу Ленина грозила боль­шая опасность, приходили моряки. Прихо­дили и завоевывали услех. По примому указанию Гитлера командование «петер­бургского плацларма» приняло новый авантюристический план захвата Ленин­града. Оно бросило свежие дивизии на важные коммуникации, чтобы полностью окружить наш город, создать второе широ­вое кольцо в районе Волхов Ладога, со­единиться с финнами. Наступили тревожные дни. Тогда с од­ного конца нашего фронта на другой уско­ренным маршем пришли балтийцы. В их руки был отдан важнейший район оборо­вы­Волхов, с его красавицей электро­станцией. Нет, враг не пройдет. Обстре­лянные моряки - минеры, торпедисты, машинисты, - люди, познавшие в сраже­ниях искусство сухопутного боя, трезво оценили сложную обстановку и с призу­щим балтийцам стилем вступили в бой. Двадцать дней часть сдерживала натиск численно превосходящего противника. И не только сковывала его, но и готовилась к решительному удару, Гитлеровцы мета­лись, как очумелые: Волхов близок, а не­доступен. Тогда немецкое командование решило нанести удар по нашим частям в районе Войбокалы. На Войбокальский участок пришли мо­ряки. В боевом содружестве с соединения­ми Красной Армии морская пехота, под командованием полковника Синочкина, пе­ререзала коммуникации противника, от­резала немецкие гарнизоны в населенных пунктах Падрила, Опсала, Овдокала, Ли­шив гарнизоны баз снабжения, моряки   полностью блокировали эти пункты. Ме­шок был затянут туго, по-балтийски. Гит­леровцы барахтались, безудержно палили из автоматов, посылали тысячи мин, пы­таясь пробиться к своим. Но все впустую. Две недели наша часть держала врага в мешке. Выполнив задачу измора противни­ка, защитники Ленинграда на его даль­них подступах перешли в наступление и выбили гитлеровцев из четырех пунктов. Тактика окружения и уничтожения противника по частим, тактика измора, изнурения его и полного истребления принесла успех Дорого поплатились нем­пы под Войбокалой. Дерзость, смелость и сметка всегда от­личали русских моряков, Во всем блеске эти качества балтийцы проявили, пробрав­шись в тыл врага. В 20 километрах в глубь территории, занятой противником, проходила железная дорога, Здесь же на­ходился стык нескольких шоссе. Сюда устремились балтийцы. В лесу разбили лагерь, осмотрелись и начали донно и нощно беспокоить фашистов. Немецкие генералы не на шутку пере­полошились. На борьбу с «матросской ди­визней», за которую с перепугу немцы приняли подразделение, пробравшееся к ним в тыл, фашисты перебросили четыре отборных полка. Пуганые вороны приня­ли и другие меры. Ночью обозы отстаива­лись, днем двигались в сопровождении усиленного охранения автоматчиков и од­ного-двух танков. Но и это не помогло. Три раза краснофлотцы атаковали обозы, окруженные 100---150 автоматчиками, и успешно расправлялись с ними. Четыре полка рыскали по лесам, а неуловимые моряки группами и в одиночку добротно делали свое дело. Так продолжалось 14 дней, Моряки уничтожили во вражеском тылу 500 гит­леровцев, прихватили с собой 23 ручных пулемета и автомата, 2 шиномета, 53 вин­товки и с боем прорвались к своиы, упеся с собой раненых друзей. Следует привести покоторые пифры. За последние три операции моряки под командованием полковника Синочкина уни­чтожили 4.800 немцев, 11 орудий, 36 ав­томашин, 83 повозки, 8 танков, 15 пу­леметов. Захватили 49 грузовых и лег­ковых автомашин, 18 орудий, 17 мото­циклов, 250 велосипелов, 12 минометов, 36 пулеметов и автоматов, 3.000 спаря­дов, 200 ящиков мин и т. д. О большевиках этой части будут напи­саны книги увлекательныю и незабы­ваемые. Большевики воспитали в каждом бойце наступательный порыв, дерзость, лихую смелость, безудержность в атаке, непоколебимость в обороне. И лучший из большевиков части­ее комиссар Петр Ксендз. Вспоминается один из боев, Тогда мы встретили смуглого, с влестящими глаза­ми человека, озабоченного и расстроенного. То был комиссар. Он возвращался изоко­пов и не мог простить одной ошибки. Немпы пошли в атаку. В подразделении был молодой политработник, смелый боль­шевик, но без достаточного опыша, Он до­пустил небольную оплошность и понла­тился за нее жизнью. С тех пор комиссар сам водит в бой всех молодых политработ­ников, учит их, а потом, убедившись, что человея стал опытным бойцом, пожимает ему руку и благословляет на подвиги во имя родины. Весь путь прошел комиссар со своей частью, Не было боя, в котором бы он по участвовал сам, всегда поднимая бойцов словами призыва, личным примером. Не­давно Президиум Верховного Совета СССР натралил отличившихся командиров и ко­миссаров Ленинградского фронта Вряду от­важных был и батальонный, а теперь полковой комиссар Петр Ксендз. Он на­гражден орденом Красного Знамени. Награда комиссару--награда всей частв морской пехоты, награла краснофлотцам, героически сражающимся за город Ленина. Политрук Е. КАМЕНЕЦКИЙ. Ленинградский фронт. За город Ленина Разрушил враг старинный русский И пуль свистящих вырвался свинец, Всех пулеметов очередью меткой Насквозь пронизан струсивший подлец. Кресты на плоскостях застыли в отупенье. Враг поражен, свалился на крыло. Мотор горит. Еще олно мгновенье И с неба этого стервятника смело. Но некогда смотреть, Собачья смерть собаке! Бой все идет - жесток, неумолим. Попал в беду товарищ в этой драке­Два «Мессершмитта» гонятся за ним. Скорей туда, ударь по гадам этим, Ведь друг беды не видит сгоряча, Скорей туда, забудь про все на свете, Погибнешь сам, но друга выручай. город, Сторел мой дом, изрыт бомбежкой сал. Ужели ты, кровавый, хищный ворог, Таким мечтаешь сдолать Ленинград? Не выйдет! Нет! Твои сорвутся планы, Твой путь усеян множеством могил. Не быть тому, чтоб твой сапог поганый Не ленинградским улицам ходил. Пусть день и ночь не молкнет канонала. Мы выстоим! Но вас из блиндажей, Как погань, вышвырнем. И Ленинтрада  Вам не видать, как собственных ушей. И здесь, высоко, в поднебесье синем, Где облака сверкают сединой, За жизнь и счастье родины любимой Выходим мы на правый смертный бой. Северный флот. Краснофлотцы катера-охотника А. Гритов и М. Кочнев гото­Фото Е. Халден (ТАСС). вят глубинные бомбы к сбрасыванию.

к 24 годовщине Красной Армии).

неприступен - Везет же некоторым! Старшиа Крылов один шесть автоматчиков уложил, А тут лежишь, лежишь в окопе-пя­мо тоска берет. Чу, хоть бы раз фаши­тов десятка два на меня наскочило! Второй отзывается: Да, счастье нужно… Вот прошлей ночью в разведке заприметил я одик дзот… Ну, и что? -- заинтересованно спра­шивает первый, придвигаясь ближе товарищу, Можно бы, пожалуй, взорвать, Там есть, удобная такая, в кустах балочка вся… Разговор продолжается попотом, Раз­ведчик что-то чертит спичкой на земле, видимо, показывая расположение дзота и балочки, ведущей к нему, Посоветовав­шись, друзья подзывают третьего бойца, Он подходит, слушает, и глаза у него з­гораются…

И можете не сомневаться -- если не в вту ночь, то в следующую вражеский двот будет обязательно взорвал, а обе­зумевшие фашисты, выскочившие из не­скошены губительным огнем со­ветских автоматчиков, История Севасто­польской обороны пополнится еще однич подвигом, список севастопольских героев еще тремя именами. Многие тысячи имен занесены в эт список, и он далеко не закончен. А за каждым именем -- героический подвиг и часто не один, Батарейцы, саперы, раз­ведчики, летчики, связисты, минометчики соревнуются в доблести и бесстрашии. Люди не хотят ждать, когда течение с­бытий предоставит им возможность сове­шить подвиг. Люди ищут подвита, жадн рвутся к нему. Никакая опасность, ника­кой риск не кажутся им чрезмерными. Соедишение морской пехоты остановт­лось на вершине холма, Могло быть, чо спуск заминирован, и двигаться дальше без предварительной разведки было ж­мыслимо, Боец Ермолов вызвался прове­рить спуск. Проверял он очень простым и верным способом: он скатился с вер­шины холма вниз. Если бы на ну встретилась хотя бы одна мина, она обя­зательно взорвалась бы под ним. Ермолов скатился второй, третий, четвертый раз, режде чем доложил командиру: «Спуск свободен, Можно итти». Ермолову не уступает в доблести крас­пофлотец Василий Смирнов. Был у нег недавно исключительный, эолотой день Лачался он боем с демецким пулеметчи­ком. Первыми же выстрелами краснофло­тец свалил пулометчика и, прильнув его пулемету, начал поливать свинх наседавших фашистов. Еще два пудемет­ных расчета противника были полностью уничтожены, еще два пулемета захватил Смирнов, Три пулемета за один день! Ка­залось бы, достаточно. Но Смирнов, д­ждавшись ночи, снова пошел в операцию, застрелил двух гитлеровцев и принес еще один пулемет -- четвертый. Таковы севастопольцы, Смерть! Всега считалось, что она страшна целовект, Се­вастопольцы прямо смотрят ей в лицо, я, кажется, даже сама смерть отступает пе­ред этой невиданной, беспримерной храбростью, Старший лейтепант Берекаш­вили в рукопашной схватке уничтожил семь фашистских автоматчиков и невре­димым вышел из боя. Боец комсомолец Трифонов больше двадцати раз ходил в разведку, уничтожил из своей верной винтовки свыше полусотни фашистов. Разветчики-саперы Васильев, Зальцберг, Реутов, Демин, Мануйлов, Гороховскяй выуживают вражеские мины десятками, очищая пути для нашего наступления. Каждую минуту саперам грозит взрыв н взрыва все-таки нет! Поистине:

a

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ФЛОТ, 21 февраля вернул, (По телеграфу). Нордовый ветер утих, но та, темнозеленые волны еще долго бились о шел борт корабля. Горизонт прояснялся. Обла­пике. убегали к востоку. Все предвещало хо­рошую погоду. Это беспокоило командира, шинное Бой корабля с самолетом но вскоре а затем, сделав с кормы, Бомбардировщик - Самый полный, - передал отделение командир. ка  Он вошел в рубку вахтенного и сказал:- - Покажется солнышко, жди «гал­Усильте наблюдение. - Есть усилить наблюдение! Небо стало совсем голубым. Личный со­став корабля собрался на обед. Лишь ко­мавдир отделения сигнальщиков попреж­нему стоял на мостике в, прикрывая ла­донью глаза от слепящих солнечных лу­чей, смотрел вперед. От обилия света ря­било в глазах. Он закрыл их на секунду и вновь посмотрел вперед. пизко над мо­рем, почти касаясь воды, летел к кораб­лю самолет.

перешел в

Характеристика

не полная. Да, в Севастополе хватает и пушек, и пулеметов, и автоматов, и ми­нометов. Но и немцы пришли в Крым не безоружными, Они убетительно этолоказа­ли, обрушив за время осады только на самый город до двух тысяч авиабомб и до четырех тысяч крупнокалиберных снаря­дов, А город устоял, и даже ритм его жизни не нарушился. Севастопольцы! Железные люди! Кажет­ся. самый воздух эдесь героичен и каме­нистая земля Севастополя таит в себе не­ведомые таинственныю силы, делающие героем каждого, вступившего на нее. Бровь наших предков, обильно пролитая на редутах и бастионах, ожила и зажгла сердца потомков невиданной доблестью! Героические батальоны Гусарова, Жи­дилова, Потапова, Гершищенко, артилле­расты беретовой обороны и кораблей, красноармейцы, пришедшие из глубины России, с Украины, с Кавказа, из Сред­ней Азии, с горлостью говорят о себе: «Мы севастопольцы!». «Мы севастопольцы!» вторят им моряки крейсеров и эсминцев, поддержи­вающих своим могучим огнем сухопутные части, «Мы севастопольцы!» - говорят моряки транспортов, снабжающих осаж­денный город боеприпасами и продуктами. В окопах под Севастополем боец, про­читав фронтовую газету, жалуется дру­гому: 

Лево на борт! Корабль быстро сманеврировал, и сбро­море. Фашистский летчик перешел на брею щий полет и начал обстреливать из пуле­мета командный пункт, орудийные расче­ты. Пули щелкали о палубу, впивались в стенку ходовой рубки. Замараев и Мех­реньгин яростно отстреливались, Это была жаркая пулеметная дуаль, «Юнкерс» сбро­сил еще две бомбы, но снова промахнул­ся. Огонь моряков был настолько силь­ным, что фашисту пришлось все время уклоняться, маневрировать, схолить с бое­вого курса. Меткими выстрелами пулемет­чики повредили один из моторов, и ма­шина. теряя скорость, медленно ушла к горизонту. Только тогда моряки заметили, что ко­мандир отделения рулевых Бурков ранен в руку. Кровь лилась на штурвал и на палубу, Так же отважно вели себя в бою и другие краснофлотцы и командиры ко­рабля, Их выдержка позволила добиться победы. Техник-интендант 2-го ранга m Г. КОНОВАЛОВ.

Курсовой … самолет, - доложил Богданов.

Прозвучала тревога. Краснофлотцы ки­нулись на посты. Прошло всего несколько мгновений, в течение которых вражеский бомбардировщик успел подойти к кораблю. Но его уже ожидали. ＿ - По самолету, огонь! Пулеметчики Замараев и Мехреньгин одновременно открыли огонь, рокоту пу­леметов присоединился гул орудий. На­ткнувшись на стену огня, «Юнкерс» от-

Смелого пуля боятся, Смелого штык не берет! Севастопольская оборона показала миру великие силы, которые всегда таились в советском человеке и ждали только слу­чая, чтобы проявиться Эти люди не ста­ли за три новыми

M

e

Идет война, бои не умолнают, Разрывы бомб взлетают в вышину. В огне селенья, зарово пылает, Народ ведет священную войну. Проклятый враг на город славы рвется, Смердящий зверь ползет на Ленинград. Но тород жив, наш Питер не сдается. Уж враг отбит. Он пятится назад. И вот стремглав помчались самолеты, Как на парад пошли они в строю, Выходят в бой балтийские пилоты За Ленинград, за Балтику свою, И я в строю друзей своих крылатых, В моих руках послушные рули. Мы ходим здесь, чтоб черные пираты Поганить наше небо не могли. Внизу земля, залив и город вольный, Мне этот вид, как солнца луч, знаком. А вон земля. Гляжу­и сердцу больно -- Она сейчас захвачена врагом. Вон Петергоф, его дворцы, фонтаны, Где воэвышался бронзовый Самсон. Был городок людской овеян славой, Сейчас - стоит разрушен и сожжен. Я вспоминаю Повгород родимый, Оччаг домашний, Волхов голубой, На берогу высоком горделиво Стоял собор с кремлевскою стеной.

Автор

«Месть» - старший лейтенант

стихотворения

За тех детей, что от руки банлитов Живьем сгорели в пламени огня, за смерть минчан, смоленцев, одесситов, За зверски истребленных киевлян. За грабожи, поджоги и убийства, За девушек поруганную честь, За все отплатим мерзким кровопийцам. Нам сердце жжет святое чувство­месть. Мы будем мстить за Харьков, за Полтаву, За старый Новгород, за Псков, за Измаил. Мы уничтожим пьяную ораву, Сметем с земли коричневых громил.

месяца обороны, Они всегда были такими - бесстрашными, благородными, преданными сынами роди­ны, готовыми на любой подвиг во имя ее. Севастополь неприступен. Сегодня он для немцев, как п Леонид СОЛОВЬЕВ.

И. КАБЕРОВ, летчик-орденоносец гвардейского истребитель­ного полка Краснознаменного Балтийского флота, сбивший  9 вражеских самолетов. 

Мелькнув на солнце черными крестами, Как хищный зверь, промчался «Мессершмитт». Раздался треск, и пульными огнями Под облаками воздух был прошит. Зеиля качнулась, небо повернулось, Залив ушел куда-то стороной. Пять ястребков советских развернулось И бросилось в неравный бой, Семерка хищпиков расписывает небо, Но вот один из них уже дымит. И в хвойный лес, запорошенный снегом, Свалился свастикой помеченный бандит. Другой все лезет. В хвост зайти стремится, Но, делая глубокий разворот, Мой ястребок несется прямо в лоб. Не выдержишь, кишка тонка, «ариец». Ведь ты дрожишь за шкуру за свою. Я не сверну, недаром я балтиец, Я бьюсь за Сталина, за Ролину мою! Мгновенно пальцы выжали гашетки, Бросаюсь я на вражескую птицу-

И только мы наперерез бандитам Помчались на послушных ястребках, Как перепуганные насмерть «Мессершмитты» Рванулись вверх и скрылись в облаках. Мы выручили друга боевого, Спасли его из вражеских когтей. И как приятно чувствовать, что снова Он с нами, здесь, летит среди друзей.

Севастополь, (По радио).

Гляжу кругом. За облаком пушистым Их след простыл -- пустилися бежать. Пришло их семь, стервятников фашистских, Пусть дикий зверь спасенья тщетно ищет, Несладко стало с русскими в бою. Пусть в норы прячется, по лесу в страхе Назад ворнулись только пять. Окончен бой, Я оглядел кабину, Поправил шлем, протер стекло очков; Окинул взглядом спежную равнину И строгий клин советских ястребков. Мы шли домой. Могучие моторы Победной песни разносили гром. Внизу белели Балтики просторы. Мы шли домой, на свой аэродром. Вот и земля советская, родная, Как отчий дом, встречает ястребка. А сзади, след машины заметая, Взметнулись снежной пыли облака. Умолкла птица грозная, стальная, И в тишине застыл аэродром. Но скоро вновь, пушистый снег взметая, Она уйдет в жестокий бой с врагом. И снова будем с немпами сражаться, Балтийский стиль опять покажем им, Чтоб вновь в чудесном небе ленинградском Летели щепки вражеских машин. За все отплатим Гитлеру-злодею -- За плач и стоны наших матерей, За всех, кто в битве, жизни не жалея, Подвергся пытке бешеных зверей, рыщет, Предвидя участь горькую свою. Мы к варварам не ведаем пощады, Наш русский меч пошел рубить сплеча, Чтоб никогда к Москве и Ленинграду Не дотянулись руки палача. Чтобы ручей народных слез не лился, Чтоб сброшен был свидетель стольких мук в угол взгромоздился Проклятой свастики изломанный паук. Чтобы эверье навек сошло в могилу И чтоб с немецкой больше стороны Не надвигалась вражеская сила И не грозила ужасом войны Так бейте ж, братцы, бейте, пехотинцы, Мы, летчики, всегда поможем вам. сбросим крепкие советские «гостинцы» На головы фашистским вшивым псам. Так бейте их, чтоб треснули мундиры. Гоните так, чтоб потный лился град. Вперед, товарищи бойцы и командиры, Вперед, за Балтику! Вперед, за Ленинград! И. НАБЕРОВ.





Лучший замковый подразделения под командованием т. Вострикова красно­флотец Ф. Троценко. Фото Б. Шейнина.

флот. Орденоносец лейте­нант В. Рябухии, отважный командир катера-охотника. Фото Е, Халдея TАС9),