КРАСНЫЙ ФЛОТ

3

№ 82 (1033)

8 апреля 1942 г.,



ПО ЭМА 

В НАРКОМИНДЕЛЕ ГВАРДЕЙСКОЙ ЧАСТИ 6 апреля с. г. шведский посланник г. Ассарссон вручил Заместителю Народно­го Комиссара Иностранных Дел тов. А. Я. Вышинскому от имени Шведского Прави­тельства меморандум с протестом по поводу бомбардировки якобы советским самолетом гор. Хапаранда и обрасывания этим само­летом на шведскую территорию листовок и нарушения, таким образом, нейтралите­та Швеции. 7 апреля с. г. Заместитель Народного Комиссара Иностранных Дел тов. Вышин­ский по поручению Советского Правитель­ства на этот меморандум вручил пведско­му посланнику г. Ассарссон следующий ответ: Народный Комиссариат Иностранных Дел в ответ на меморандум Шведской Миссии от 6 апреля с. г. имеет честь по поручению Советского Правительства сооб­щить, что ни один советский самолет не летал над городом Хапаранда и не сбра­сывал бомб и листовок на шведскую тер­риторию. В своей ноте Шведское Правительство  в доказательство того, что сбросивший бомбы и листовки самолет был советским,  ссылается на то обстоятельство, что на

Богатьрь 1. Гармонист хозяйским взором Осмотрел ремень и пряжки. У гармони переборы, Как полоски на тельняшке. Гармонист сидит на нарах, Свесив ноги прямо к плошке, А внизу боец гитару Беспокоит в лад гармошке. Двое спят: на вахту--к ночи, Двое в шахматы играют. Краснофлотцы, между прочим, Никогда не унывают. Тот, кому хватает дела, Не привык скучать в потемках. Вот и песня зазвенела Неожиданно и громко: * * * Тут что ни сопка, то по силе­город. За каждый камень вел Сивков бои. И говорить любил: «Мои озера! Мой океан! И берега мои!». Волжанин заполярные рассветы Так хорошо, так нежно понимал… И землю неподатливую эту Однажды после боя целовал, Он жизнь цения, друзья мои, поверьте. Но надо ли оплакивать того, Кто принял смерть, ведущую к бессмертью, Чей подвиг­вечной жизни торжество? Последовать геройскому завету Любой из нас, североморцев, рад… Вот только жаль: за Сталинградом где-то Есть у него невеста, говорят… И тут один из батарейцев с места Чуть хрипловатым басом прогудел: - Так точно! Ниной звать его невесту. Он ей письмо отправить не успел. Один листок. Без всякого конверта. Без адреса. Но подпись есть в углу. От места боя за два километра Листок был ветром брошен на скалу. А я нашел, внизу на вахте стоя. Знакомым думал передать давно. Носил у сердца я письмо героя, Во внутреннем кармане. Вот оно: * * *

осколках боиб имелись якобы русские бук­вы, а листовки были отпечатаны на рус­ском и немецком языках и содержали в себе призыв перейти на советскую сто­рону. Советское Правительство считает, что указанные выше обстоятельства не могут ни в какой мере служить доказательством советской принадлежности самолета, так как использованио гитлеровцами и их финскими сообщниками каких-либо пред­метов с русскими буквами или советскими метками и распространение ими, под ви­дом советских, всякого рода листовок - является одним из широко применяемых этими господами методов провокационной работы, что, очевидно, имело место и в данном случае. Ввиду вышеизложенного и на основанин произведенной соответствующими органами проверки, Советское Правительство заяв­ляет, что советская авиация к указанному в ноте Шведского Правительства от 6 ап­реля с. г. случаю не имеет никакого отно­шения, в силу чего Советское Правитель­ство не может принять протеста, заявлен­ното Правительс вом Швеции.

Гордой памяти Героя Советского Союза североморца Ивана Сивкова 

Одни повисают на скалах, Другие летят с крутизны. Сивков по десятку считал их И думал: «Должно быть, пьяны…». Им море теперь по колено, Надравшимся финским винцом! Спешат закусить непременно Моим краснофлотским свинцом. Ну, что же, ползите! По-русски Навстречу с закуской иду. Эх, если б хватило закуски На всю чумовую орду! Да в том и беда, что нехватит… Враги у соседних стремнин. Пусть каменный град их окатит. Вот так… Повалился один… Граната! Как ты дорога мне. На поясе их только две… Летите, замшелые камни, К ползущей наверх голове!… Дал очередь из автомата. Похлебочка вся. Не проси. Дубинами били когда-то Немецких громил на Руси! Хотят огневого урока, Хотят задохнуться в дыму… Но вот подбирается сбоку Ватага фашистов к нему. Сивков за гранитную глыбу От выстрела быстро нырнул. Упал, не заметив ушиба. Поднялся… Гранату метнул! И странно, что в эту минуту, Налетчиков взрывом круша, Он тихо сказал почему-то: - А все-таки жизнь хороша Каким она светом сияла, Каким она цветом цвела, Какой она лаской ласкала, Какие надежды зажгла!… И пусть молодые надежды На Волге родимой и тут, Как прежде и ярче, чем прежде, В свободных сердцах расцветут. Живате! Растите! Цветите, Волнуйте таких же, как я. Чиста, словно солнце в зените, Моряцкая совесть моя. Но что это? Серо-зеленый Гаденыш ползет, не спеша: - Здавайца! Ду бист побьеждоний. Карош я. И плен кароша… Живым меня сцапать заботясь, Ты, стало быть, прибыл сюда. Но… русский я! Я-краснофлотец. И я победитель всегда! Хотел его грохнуть прикладом. Гранату пока береги! Но слышатся явственно рядом И множатся рядом шаги. Стоят палачи за спиною… Гори, мое сердце, пылай! Прощай, мое сердце родное! Великий учитель, прощай…

В походную форму одеты, Примкнув к карабинам штыки,  По самому краю планеты Над морем идут моряки. Отсюда просторы родные Им лучше, чем с моря, видны. Какие они молодые, Полярного флота сыны! Сержант белокурый, кто Идет самым первым, и тот Хоть и молод, а все же в марше постарше, Постарше, чем Северный флот. Советский моряк уважает Людей, презирающих страх… В сражениях юность мужает, И старость--не старость в боях. Две сопки бойцы миновали. У третьей -- короткий привал. - Недавно бои бушевали Вот здесь! - комиссар указал. Один из бойцов-комсомольцев Взбежал на соседний под ем. Стоял он. Холодное солнце Лучами играло на нем. Сплетение солнечных линий Струило неслышный поток От каски к фланелевке синей, От ватных штанов до сапог… - Здесь дерзко отряд пробивался К своим сквозь кольцо под огнем. А там, на утесе, остался Сивков с командиром вдвоем. И наше законное право Подняться на грозный утес, Который нетленную славу Ивану Сивкову принес… По зову команды в дорогу Собрался взволнованный взвод. На фланге, задумчив немного, Сержант белокурый идет. Бойцы приноровлены к шагу И даже к походке его. От солнца медаль «За отвагу» Горит на груди у него. На подступах к Мурманску славно Сержант чужеземцев крошил. Простым краснофлотцем недавно Он вместе с Сивковым служил. В походах бок-о-бок с Ванюшей Встречали и ночи и дни. И вместе о море на суше Вначале грустили они. В морской ледовитой стихии Полней ощущали друзья Могучую силу России, Какую осилить нельзя. И если в подмогу на сушу Зовут моряка берега, Стремительным штормом обрушит Он праведный гнев на врага!… Шагают отряды морские На сопки, в леса, на поля. Россия! Россия! Россия! Советская наша земля! 2. Вот и вечер вечереет, А утес еще далече. До зенитной батареи Моряки дошли под вечер. Командир приветлив очень. Дверь жилья гостям открыта. Батарея, между прочим, Нынче сбила «Мессершмитта». Сторожат врага в зените Батарейцы в лучшем виде… -- Проходите, проходите! В тесноте, да не в обиде. Хорошо сейчас в землянке Отвести с похода душу, Звон гармоники-тульчанки После ужина послушать. 1. На

В ПОДРАЗДЕЛЕНИИ

ПАРТИЙНАЯ РАБОТА

лекция отличаются яркостью, силой до­водов, фактов, большой политической насыщенностью. Квалифицированные про­пагандисты, пользующиеся высоким ав­торитетом, - коммунисты Ефимов, Мяс­ников, Снигирев и другие. В работу созданного в дни войны агит­коллектива за последнео время внесены заметные поправки. Если раньше на се­минарах агитаторов наряду с освоением фактических материалов много внимания уделяли вопросам методики, подачи мате­риала, то теперь главное сводится кобес­печению агитаторов нужными материала­ми, пособиями. Такая переспройка обусловливалась как возросшей ролью устной пропаганды и агитации, так и обстановкой. На опера­тивном аэродроме не всегда бывает газе­та, не говоря уже о журналах и книгах, a работать с летно-техническим и C краснофлотским составом надо системати­чески. о В эскадрилье с докладами систематиче­ски выступают не только комиссар, командир и секретарь партийного бюро, но и командиры звеньев, члены партий­ного бюро, наиболее подготовленные ак­тивисты. В марте комиссар провел 16 докладов и бесед, командир эскадрильи - 5. секретарь партийного бюро - 8, командир звена Каберов 7 и т. д. Тематика докладов, лекций и бесед весьма разнообразна. Так, в марте состо­ялись доклады о методах борьбы с ист­ребителями и охотниками противника,о непрочности европейского тыла Германия, русских воинах-богатырях и т. д. работа пропагандистов подчинена Вся воспитанию воли к победе и ненависти к врагу. Партбюро старается обеспечить членов агитколлектива фактическими ма­териалами к каждой теме. На материалах этой встречи, на при­мерах из нашей печати и писем к летчи­кам и техникам от родных из освобож­денных отнемецких захватчиков районов проведены десятки бесед. Они сыграли большую воспитательную роль, воодушев­ляя летчиков и техников на беспощадную борьбу с фалпистскими варварами. Передовиками, самыми отважными во всех боях были гвардейцы-коммунисты. Коммунист Костылев в групповых болх сбил 27 фашистских самолетов, секретарь партийного бюро Ефимов - - 23, летчик­пропагандист Львов - 16 и т. д. Боевые успехи коммунистов, их при­мер увлекают весь личный состав, Лет­чики и техники хотят быть такими, как коммунисты. Они учатся у них, подра­жают им, стремятся связать свою жизнь с большевистской партией. За месяцы отечественной войны партийная органи­зация выросла вдвое, В партию приняты комсомолец Сухов, сбивший в груповых воздушных боях 18 фашистских самоле­тов, комсомолец Чепелкин, сбивший 11 самолетов, техники Ситников, Кудрявцев, Валов, получившие сталинскую премию за безаварийные вылеты их машин, и многие другие. Наше подразделение входит в состав гвардейского авиационного полка. это обязывает ко многому, и личный состав это прекрасно понимает. С още большим упорством, отвагой, умениом и стойкостью коммунисты-гвардейцы каждодневно уве­личивают счет сбитых вражеских машин и уничтоженной живой силы и техники противника.

С первого же дня войны комиссар эс­кадрильи, партийная и комсомольская организации подчинили всю свою дея­тельность одному -- мобилизации лично­го состава на разгром врага, Нужно бы­ло найти такие гибкие формы и методы партийно-политической работы, которые позволили бы быстро и оперативно реа­гировать на каждый новый факт, на каждый новый этап в борьбо с немецки­ми захватчиками. Уже первые стычки наших летчиков с врагом, первые воздушные бои, таранные удары летчиков-коммунистов Богрянцева, Митина и Мартыщенко сразу же явились предметом изучения на партийных собра­ниях, Здесь члены и кандидаты ВКП(6) говорили не просто об авангардной роли коммунистов, - они обобщали, передава­ли боевой опыт, учили один другого ис­кусству ведения воздушного боя. Секретарь партийного бюро Ефимов один из культурных и передовых наших летчиков. Он сразу почувствовал, что нужно делать, куда переместить центр партийной работы. Ефимов сам не раз громил врага в воздухе, штурмовал его аэродромы, автоколонны, пехоту, вел разведку, охранял наши военные обек­ты. Секретарь бюро понимал: в боях накапливается большой опыт, и его надо не только собирать, обобщать, но главное использовать во-всю, сделать общим достоянием, Только на партийных собра­ниях, как правило, весьма коротких, эту задачу выполнить невозможно. По иници­ативе Ефимова рождается новая форма пропаганды опыта войны - совещания боевого актива. За девять месяцев войны в эскадрилье проведено несколько совещаний боевого актива с докладами передовых летчиков. Тематика докладов вытекает из кон­кретных задач эскадрильи. Так, летчик­коммунист Мясников, выступая с докла­дом об организации летной работы, иск­ключающей аварии, поломки и катастро­фы, особое внимание уделлил эксплоата­ции боевых машин в условиях оператив­ного необорудованного аэродрома. Свое­временная постановка и обсуждение это­го вопроса позволили личному составу избежать многих ошибок при эксплоата­ции материальной части на новом опера­тивном аэродроме. Большой интерес вызвал доклад секре­таря партийного бюро «Борьба наших истребителей с бомбардировщиками про­тивника». Перед совещанием по указа­нию т. Ефимова изготовили схемы, чер­тежи, маршрутные карты. Докладчик и выступавшие за ним летчики установили самые уязвимые места бомбардировщиков, их тактику, систему обороны и сопрово­ждения. С неменьшим успохом прошел доклад летчика Львова «Борьба напих истреби­телей с истребителями противника». Каждое совещание боевого актива было своеобразной школой повышения летного мастерства. Партийное бюро уделяло боль­шое внимание подготовке и проведению таких совещаний. В пропаганде боевого опыта широко использовались лекции, беседы, читкй специальных статей, Партийная организа­ция стремилась, чтобы все эти мероприя­тия проводили коммунисты. В подразделе­нии за дни войны выросли квалифициро­ванные лекторские кадры. Передовой лет­чик-гвардеец Костылев - замечательный пропагандист. Несмотря на большую бое­вую работу, он находит время для систе­матического повышения своего теоретиче­ского уровия, Каждый его доклад или

«Возле волжского утеса По пути на Сталинград Про геройского матроса Все ребята говорят. Он гулял по Волге вольной Белым гадам на беду. Защищал он край раздольный В восемнадцатом году. Бедный люд веселым эхом Слух по берегу разнес: Маркин с Балтики приехал, Удивительный матрос! Перед ним враги дрожали, Как дрожит осенний лист. Пароход его назвали Просто - «Вачя-коммунист»… Много лет спустя волжане, Оглядев богатый край, Говорят Сивкову Ване: - Ты на Север поезжай! Там, на Севере далеком, Есть ворота в океан. Волгу-мать в бою жестоком Защищай, Сивков Иван! Бейся с нечистью германской! Сердцем будь пред нами чист, Как матрос войны гражданской И как Ваня-коммунист». 3.

«…Нина! Свет моих очей, Плачь как можно горячей, Если я не уничтожу Сотню немцев-палачей. Ну, а если вражий сброд В плен живьем меня возьмет, Пусть тогда невеста Ваню При народе проклянет! Но такому не бывать! Лучше честно жизнь прервать, Чем позволить над собою Псам фашистским мудровать! Так решили мы с дружком, Беспартийным моряком, По душе со мною схожим, Белокурым пареньком. Крепко я сроднился с ним, Милым сверстником моим. Он храбрец, каких немного. Стал сержантом Никодим!…».

- А знаете ли вы, что в песне этой Недостает больших и важных слов О том, что жизнь за родину Советов Отдал в бою герой Иван Сивков?

-- Постойте! Ясно мне! Читать не надо. Твоя рука, Иван!… Судьба твоя!… Письмо пошлем в политотдел бригады… Тут Никодим помянут… Это я. Все замерли в волнении едином. Сержант умолк… Печаль в глазах его. Но краснофлотцы просят: «Освети нам Последний подвиг друга своего!». 4.

Сюда! Поскорей, гитлерята… Поближе на десять шагов… Вот так!… И--последней гранатой Взорвался с врагами Сивков. Под камнем в гранитной могиле Лежит комсомолец-герой. Мы сопку Сивкова отбили У немцев нючною порой… Огнем богатырским согреты, Друг другу клялись мы в пути­От края до края планеты Звезду его славы нести. Взвивайся над грохотом боя, Над пламенем новых атак, Победное знамя морское, Морской незапятнанный флаг!

Так говорил сержант, на нарах сидя: - Я близко знал его -- не утаю. И больно мне, что больше не увидит Моряк страну любимую свою. Он не услышит пестрым утром мая В горах залетных птиц переполох. Не будет мять, на скалы подымаясь, Олений хлеб, полярный серый мOX.

- Под вечер вдвоем они были На гребне одной из вершин. Но вот командира убили. Сивков остается один. Гремели разрывы на сопке. утихло. И тут Он видит: по узенькой тропке Ползут егеря и ползут. Их серо-зеленые спины Округло на солнце блестят. Без промаха хлещет с вершины Сивковский по ним автомат.

Старший политрук М. ИСАКОВИЧ. Краснознаменный Балтийский флот.

Не вступит в спор в пути с метелью хлесткой В тумане непроглядном и густом. Не подтрунит над здешнею березкой, Чья участь быть до старости кустом… об ектов врага. 2. Краснофлотцы-мотористы миноносца Н. тт. И.

Идут краснофлотцы лихие На сопки, в леса, на поля. Россия! Россия! Россия! Советская наша земля! Северный флот. 1942 г. Александр ЖАРОВ.

ЕЩЕ ОДНО КРОВАВОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ ГИТЛЕРОВСКИХ ИЗВЕРГОВ

пых красноармейцев на предплечьях и коленях полностью срезаны мышцы до самых костей. На некоторых трупах по­дожжена одежда, и они частично сгорели. Один труп связан телефонным проводом. Все эти насилия, как усталовлено, со­вершены над пленными ранеными красно­армейцами. В одном из трупов обнаруже­на рана живота, покрытая повязкой, на другом ранение кисти руки, тоже по­крыто повязкой, на претьем - перевя­ванная рала левой голени, Три трупа соворшенно голые, два -- в пижлем белье, один - в форме коман­дира остальные - в краснсармейской Ферме, сруны беспоряконно брошены о яму, обложены гранатоми, Личные ве­т, карманы частью вырваны. Нами найдены орудия, которыми фа­шистские людоеды учинили эту зверскую распираву: огромный стальной обоюдоост­рый кинжал длиной 80 сантиметров с тя­желой медной ручкой, полотно слесарной пилы, которой распилены и раскрыты че­реша. Старший политрук Стражно, всенврач красноар­армейцы Виноградов и Мизин»,

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 7 апреля, (Спецкорр. ТАСС). Отступая под ударами наших частей, фашистские изверги звер­ски замучили 11 наших пленных ране­ных бойцов. Приводим документ об этом новом кро­вазом злодеянии гитлоровцев. «Мы, нижеподписавшнеся, старший по­литрук Стражко, воснврач Калинин, лей­тепант Коковин и красноармейцы Вино­градов и Мизин, 24 марта 1942 г. со­ставили настоящий акт в следующем: В лесу была обнаружена небольшая яма, в которой найдено 11 трупов крас­ноармейцев. Все трупы изуродованы, на всех видны следы зверского наоилия и выток, У всех красноармейцев вскрыты черепа, у трех отрублены руки и ноги, туловища изрублены и обезображены, животы вопороты. У двух трупов разво­рочены грудные клетки, у одного из за­мученных вырваны легкие, у другого легкие и серще. рще. На груди колотые раны, нанесенные кинжалом. Почти у всех за­мученных на лице, руках и ногах много ножевых ран, У одного раздавлены паль­цы рук, у другого раздавлены и разреза­ны половые органы, У двоих растерзан-



циркуляционного насоса. Фото Н. Верипчука.

Трофимов (справа) и Н. Борзов

за пуском

военных

бомбежку

(Северный

флот).