5 июля 1942 г., № 156 (1107)

ФЛОТ



КРАСНЫЙ

дотлиВсегда накйна посту нию. Как только стало известно о появле­нии раненых на борту боевого корабля, к нему немедленно подошел катер, предва­рительно прикрыв корабль мощной дымза­весой. Прибывший с катером военврач 3-го ранга Дородных при помощи красно­флотцев-санитаров вынес раненых с ко­рабля, наложил первичную повязку, дал вина, впрыснул морфий. Вскоре раненые были доставлены на санитарную базу. Здесь их ожидала санитарная машина. Благодаря быстрой эвакуации с поля боя и последующему лечению в госпитале все раненые уже на пути к выздоровле­Командир катера Беневаленский в од­ном из боев получил оквозное осколочное рапение левой руки и груди, Не оставив поста, он продолжал командовать. Были ранены также и другие краснофлотцы. Санитар Король поспевал везде: он нало­жил первичную повязку всем раненым, пустил в ход дымалпаратуру. A спустя три часа катер возвратился на базу бле­стяще выполнив боевую операцию. Несмотря на большую потерю крови, Беневаленский вел себя исключительно мужественно. Даже когда его выносили к санитарной машине, он не переставал от­давать приказания своим краснофлотцам. - Через несколько времени Беневаленеиный уже лежал в госпитале на операционном столе. Своевременно эвакуировав его с поля боя, санитары и фельдшеры спасли жизнь смелого командира. Примеров самопожертвования наших санитаров и фельдшеров можно привести немало. С первых же выходов боевых ко­раблей лекпомы наравне с краснофлотца­ми и командирами несут трудную, но почетную боевую вахту, Видя смелые дей­ствия бойцов, они сами работают бес­страшно. Однажды вражеский снаряд попал в кормовую пулеметную башню нашего ка­тера. Взрывной волной башню сорвало. Крупным осколком был убит лейтенант Петушков, несколько краснофлотцев ра­нено, На корабле вспыхнул пожар. На помощь кораблю подоспел катер с лейте­нантом Климчинским, старшиной 1-й статьи Орешкиным, Снаряды рвались кру­гом, но отважные моряки, невзирая на это, тупили пожар, С опасностью для жизни они перенесли раненых на мед­ПУНЕТ. Вот в такой обстановке приходится нередко работать санитарам и фельдше­рам Н-ского подразделения. Хотя в каждом боевом столкновении с противником ус­ловия складываются своеобразно, но но­жно сделать некоторые практические вы­воды из опыта санитарного обслужива­ния катеров. Перед каждым выходом в море следует побеседовать с командой о том, как дей­ствовать при появлении раненых. Надо проверить, у всех ли есть пакеты, заго­товлен ли достаточный запас бинтов, жгутов, В условиях непрекращающегося боя в море самое большее, что можно сделать на месте, это наложить жгут, первичную повязку, согреть раненого. да и это удается не всегда, а в зависи­мости от обстановки. После каждой операции полезно собрать медперсонал и совместно обсудить, как она была обеспечена в санитарном отно­шении, какие допущены ошибки, что сле­дует учесть при последующих выходах в море. нас провели разбор трех опера­ций. Военврачи, военфельдшеры одобрили это мероприятие как необходимое дело. Участвуя в боевых операциях против гитлеровцев, помотая нашим раненым краснофлотцам, испытываешь глубочайшее удовлетворение, видя, как велика, неис­сякаема энергия и храбрость наших ко­мандиров, краснофлотцев, Глядя на таких тероев, как тт. Окопов, Беневаленский, Борисенко, Орешкин, все наши медработ­ники беззаветно отдают свои силы, свое уменье, свою жизнь на борьбу с вратом. Военврач 3-го ранга А. САВЕЛЬЕВ. Действующий флот.

ПАРТИЙНАЯ РАБОТАв и Опыт боевой деятельности гвардейского экипажа минзага «Марти» еще раз убе­дил нас в том, что не существует разна­всегда установленных форм партийно-по­литической работы, пригодных в любой обстановке, Задача политработника имен­но в том и состоит, чтобы из обширного ароенала средств партийно-политической деятельности умело выбрать те, которые в данных условиях окажутся наиболее действенными. К одной из операций мы готовились сутки. Хотя сама по себе она мало отли­чалась от предыдущей, но условия подго­товки были совершенно иные, Почти до самого выхода в море бойцы оказались относительно свободными. В этом случае полезно было и представлялось возмож­ным провести ряд массовых мероприятий. В боевых частях состоялись партийные и комсомольские собрания. Редакторы тт. Колпаков и Хрявин выпустили «Боевые листки», По инициативе комсомольцевбы, ла оформлена витрина героев отечествен­ной войны. Политруки проинструктировали агитаторов и снабдили их литературойдля бесед. На совещании партийного актива командир БЧ-I т. Кононов подробно рас­сказал об обстановке на том участке, где мы будем выполнять свою задачу. Кроме того, была проведена специальная беседа с комсомольцами, Однажды комсо­молец Плещеев заявил: «Зачем меня от­влекают от моей специальности, лучше бы я по боевой тревоге находился в ко­чегарке», По моему заданию секретарь комеомольской организации корабля т. Ко­лотилин собрал всех членов ВЛКСМ иоб - яснил им, что отражать атаки фапист­ских самолетов почетная задача, что нужно в совершенстве овладевать искус­ством стрельбы из зенитных орудий. Плешеев и некоторые другие товарици поняли свое заблуждение и в последу­ющих операциях показывали образцы ге­роической борьбы с вражескими самолета­МИ. Даже в самые напряженные моменты краснофлотцы проявляют исключительный интерес к работе своих товарищей ма­шинистов, зепитчиков и т. д. Секретарь партийного бюро т. Новоселов и т. Лит­виненко были на боевых постах и расска­зали, что наблюдатели комсомольцы тт. Рябинко и Тихонов заметили по курсу корабля плавающие мины и своевременно доложили об этом командиру, БдительнОСТЬ этих товарищей дала возможность укло­ниться от мин. Подобная информация вос­питывает людей, укрепляет их увереп­ность в боевом мастерстве товарищей, по­буждает каждого еще лучше работать. Часто одно лишь присутствие политра­ботника в критический момент боя под нимает дух бойцов, Был такой случай, Во время налета вражеской авиации на ко­рабль молодой краснофлотец Гвоздев ра­стерядся решил почедленио лобеледо­вать с ним. Оказалось, что Гвкагов но только впервые участвует в бою, но ни­кола тале ле присутстволал при артил­лерийской стрельбе. чал, вскоре совсем преодолел чувство В следующем бою я был с ним у пуш­Он уже значиительно меньше вервни­страха, При последующих налетах он уже хорошо вел себя, не терялся, действовал уверенно и смело. Очень важно обобщать материал после каждой операции. Политрук каждой боевой части докладывает, как он строил свою работу при подготовке и во время самого похода, Затем на совещаниях политработ­ников подводятся итоги партийно-полити­ческой работы, При этом, конечно, учи­тываются положительные стороны, вскры­ваются и недочеты, Мы закалились в боях, разгадали прие­мы врага на море и в воздухе и противо­поставили ему свою, основанную на бога­том боевом опыте тактику, Гвардейский экипаж минного заградителя «Марти» с честью будет нести почетное знамягвар­дейцев, будет громить врага до оконча­тельгой победы над ним. Гвардейского экипажа полковой комиссар А. КОВАЛЬ. В БОЕВЫХ УСЛОВИЯХ

Выродки человечества градом, когда десять километров, которые «осталось» пройти до города, стали аб­солютно непроходимыми, когда наша Красная Армия и Военно-Морской Флот научились основательно бить фалистов, самые тупые немецкие солдаты начали сомневаться, начали думать. Следы начавшегося крушения фаши­стских пасчетов и надежд становятся все явственнее, все ощутительнее с каждой неделей, с каждым месяшем войны, Из документов этой книги отлично видно, как растет разочарование в гитлеровской армии, чаявшей легких и быстрых побед, как исчезает вера в непогрешимость гит­леровских «доктрин», как волна беспро­светного пессимизма заливает даже кадро­вые части. Еще хвастает солдат 121-й пехотной дивизии Хорст Шафернехте свое­му другу и партнеру по биллиарду, что он имеет возможность «наблюдать дейст­вия налпих летчиков и нашей артилле­рии по Петербургу», еще сообщает он ему в тыл, как хорошо видны ему не­мецкие бомбардировщики, пикирующие над городом. Но каким пессимизмом про­никнута неожиданная концовка сего по­слания: «Что мне до этого! Вчера они прикончили нали дозоры. Здесь может выпасть на долю одно лишь счастье - это легкое ранение, после которого -- до­мой на родину» И в предчувствии близ­кой смерти сообщает семье старший еф­рейтор 121-й дивизии Эдуард Зикман: «Это мои последние строки к вам, мои до­рогие! Они вызваны не страхом за себя, они порождены переживаниями на нашем фронте. Все роты целиком уничтожены. Это наш последний фронт». Предчувствие не обмануло Зикмана -- к многим тыся­чам березовых крестов под Ленинградом вскоре прибавился еще один. Унтер-офицер 9-й батареи 20-то артполка 20-й моторизованной дивизии Рихард Гесслер, попав в плен, так ха­рактеризовал настроения солдат своей ча­сти: «Боевой дух солдат заметно снизил­ся. Особенно влияют на самочувствие сол­дат большие потери от все увеличиваю­щегося огня Красной Армии, Проявляют­ся довольно часто трусость, неувереп­ность, нервозность, а иногда просто упад­нические настроения, Мне известно нес­колько случаев дезертирства, Мне прихо­дилось слышать такие высказывания: что же делать? В наступление пойдешь­убьют, сбежишь с фронта тоже убьют». Таково признание врага. Восемь лет назад, наблюдая шумные истерические парады штурмовых отрядов Гитлера в Берлине, Горький писал, что это парады отребья, «которое хочет жить со всей жаждой людей, способных принять все, что дает им свободу выявить гнойнол кипение их отравленной крови». Великий гуманист всегда ненавидел и презирал фа­шистов большой, страстной ненавистью. Эта ненависть и презрение выросли во сто крат, когда Горький увидел воочию, воли­зи этих, по его выражению, «одичавших, неизлечимых дегенератов - выродков че­ловечества».

Минный заградитель «Марти» участ­вовал в ряде ответственных боевых опе­раций против немецких бандитов. Как компссар корабля я участвую в разработке плана боевой операции иопе­ративных документов, На основе этого намечаю план партийно-политической ра­боты и все мероприятия довожу до пар­тийной и комсомольской организаций. Если позволяет обстановка, созываются партийные собрания по боевым частям или узкий партийный актив. Секретарь партийного бюро т. Новоселов, партий­ные активисты тт. Колотилин, Серебря­ков, Корсуков и Резниченко строго сле­дят за выполнением плана и помогают расставлять партийные силы по боевым частям в процессе подготовки и выпол­нения боевого задания. На протяжении трех дней эениочики корабля вели бой с фашистскими само­летами. Стервятникам не удалось сбро­сить свой груз на корабль, но осколки вражеских бомб повредити отдельные ме­ханизмы. От личного состава потребова­лась напряженная работа, чтобы испра­вить все повреждения. И бойцы не успо­коплись до тех пор, пока не закончили ремонт. Через несколько часов был получен приказ выйти на минную посталовку. Коммунисты, как всегда, личным приме­ом воодушевляли бойцов на лучшую и быструю подготовку к предстоящей опе­рации. Бойцы тт. Белов, Смирнов Г. ми­нер Колпаков отлично подготовили свои заведывания к походу и помогли товари­щам. Вместе с командиром корабля мы про­верили состояние механизмов и на сове­щании. командного состава рассказали о предстоящей операции, Работа предстоя­ла большая, а времени оставалось мало. Поэтому было решено созвать не партий­ное собрание, ние, а совещание партийного ак­тива. На нем присутствовали коммунисты-- командиры боевых частей, секретари пар­тийных и комсомольских организаций, аги­таторы, редакторы стенных газет и «Бое­вых ластков», Активу была поставленаза­дача: мобилизовать весь личный состав тав успешное выполнение боевого задания, об­разцово завершить ремонт подемных средств и заделку пробоин. Так как в этой операции пятая боевая часть играла решающую роль, то на пер­вом этапе подготовки к походу пришлось сосредоточить внимание на ней. Вместес политруком БЧ т. Серебряковым, коман дирами Гудковым и Кравченко мы рас­ставили коммунистов и комсомольцев на важнейшие участки. Коммунисты Бирк, Зверев, Круглов, Серебряков, секретарь партийной организации Коломин вместе в другими бойцами выполняли самые ответ­ственные работы у механизмов. Они же вели разженительную работу среди лич­ного состава, рассказали, что в результа­те предстоящей операции преграждается путь фашиетскому флоту в наши воды. Поход был непродолжительным, но тя­желым. Противник вел по кораблю артил­лерийский обстрел не только на походе, но и в самый момент выполнения зада­чи. В этих условиях партийно-политиче­ская работа должна была быть направле­на главным образом на обеспечение пол­ных максимальных ходов, на четкую ра­боту всего личного состава пятой боевой части, Вместе с политруком Серебряковым мы организовали своевременную информацию машинистов, трюмных и электриков опо­ложении на театре, о ходе выполнения операции, Когда я зашел в машинное от­деление, бойцы спросили, помешает ли нам артиллерийский обстрел, Я об яснил, что при хорошей организации и четкой работе всех бойцов можно избежатьопас­ности, которая угрожает кораблю, чтона­до только обеспечить максимальный ход. И люди, несмотря на усталость, обеспе­чили кораблю рекордную скорость, что да­ло возможность быстро произвести поста­новку мин и выйти из-под обстрела про­тивника.

Гнусный, звериный облик питлеровских выродков человечества хорошо узнал те­перь весь советский народ, весь культур­ный мир. В ходе войны со всей полнотой раскрылась перед ними чудовищная мо­ральная деградация целото поколения гитлеровской Германии Мы боремся не с солдатами воюющей армии, но с одичав­шими бандами убийц и грабителей, кро­вавым скопищем преступников, В этом лишний раз убеждаешься, когда читаешь сборник документов «Фашистское зверье под Ленинтрадом» под редакцией полко­вого комиссара С. Тюльпанова. В сбор­нике собраны письма, дневники, прото­колы показаний пленных немецких сол­дат, акты о зверствах фашистов под Ленинградом, изуверские приказы коман­дования германской армии. Фрицы наедине с собою, Фрицы в из­лияниях на родину Фрицы, наглые и са­моуверенные, в начале войны. Фрицы, оборванные и обовшивевшие, потерявшие свой воинственный пыл, после ударовсо­ветских войск. Фрицы, захваченные в плен нашими бойцами Страницу за страницей перелистываешь эту клигу, и словно встает перед читате­лем во всем своем омерзительном обличьи собирательный образ поколения немцев с отравленной кровью - поколения, раст­ленного гитлеровской демагогией, прокля­того честными людьми во всем мире, клей­менного историей, Возникает перед глазами некое человекоподобное существо в форме немецкого солдата, тупое, злобное, отвык­шеедумать, забрызганное кровью младен­цев, с карманами, набитыми ворованным добром, воспитанное на глаголах «бить», «убивать», «насиловать», «жечь», «ис­треблять». Это Рихард Топп, солдат саперной роты 254-й дивизии, записывающий в своем дневнике, что «жалость должна быть выр­вана из наших сердец, сострадание выж­жено каленым железом, когда мы видим перед собою русских». Это Генрих Мюллер из Бремерверде, ун­тер-офицер, со смаком рассказывающий о том, как в литовском местечке все муж­чины были согнаны в церковь и заперты там для кровавой расправы. Это Хитер, немецкий солдат, делящий­ся со своим дружком, ефрейтором Вилли Фитчиным впечатлениями об оккупирован­ном немцами городке­Чем занимался там Хитер? Вместо с такими же, как другими, он, мародерами и насильниками Хитер вадругался над советскими девушками. «Они немного визжали, но, я думаю, не очень было слышно». Это старший лейтенант Вильгельм Велль, л гчик, сбитый над Ленинградом, хладнокровно и тупо твердящий на допро­се, что «надо бомбить русское населе­ние - русские сами виноваты, что не сдают Ленинграда». Фрицы сами свидетельствуют, как гит­леровская клика развращала сознание не­мецкого народа, как она кульшвировала самые низменные человеческие внстинк­ты, как разжигала человеконенавистниче­ство, вдалбливала немецкому солдату, что он есть высшее существо, что немец есть господин мира, а все прочие люди -- его рабы. Напичканный доотказа геббельсовской пропагандой, Генрих Шлоен, ефрейтор 490-то пехотного полка 269-й дивизии, взятый в плен под Ленинградом, с не­превзойденным нахальством так прямо и заявляет на допросе, пытаясь обосновать р. вероломное нападение Германии на СССР: «Украинский клеб необходим германско­му хозяйству», Шлоену вторит солдагкие 11-й пехотной дивизии Вилли Крук, одоб­ряющий захватничесжую политику Гитле­ра на том основании, что «с захватом Дании и других стран у нас стало все же больше молока, яиц, мяса». Вот она, гитлеровская государственная «мораль». Фашисты свято следуют ей и в личном быту, делая знаменем гитлеров­ской армии узаконенный грабеж, маро­дерство и насилие. Тот же Вилли Крук на допросе одобрил разнузданный грабеж, которым занимаются солдаты фашистской армии и он в том числе. «Русские не сдаются и вооружают гражданских жи­телей. Поэтому у нас считают каждого русского врагом. А это дает нам право все, что найдем, брать без спросу. Пов­торяю: все крестьянские дома мы обы­скиваем, Если находим муку, лук, огур­цы, картофель, овец, коров и так далее, все забираем». В сборнике опубликован документ, ко­торый вызывает особенное омерзение. В кармане убитого немецкого солдата Пете­ра Мюллера наши бойцы обнаружили за­писную книжечку, В ней с истинно не­медкой педантичностью были вычерчены Напонимать, две аккуратненькие таблицы. На первой проставлены размеры верхней одежды всех родственниц убитого, вплуть до дли­ны талии, длины бедер, длины передней части юбки. На второй - разграфлен­ные столбики, в которых значатся имена мамаши, некоей Лотты, некоей Ирмы и размеры туфель каждой из них, Вот за­чем полез на нашу землю Петер Мюл­лер… В результате уже первых месяцев вой­ны у фашистских дегенератов появились некоторые проблески сознания. Этим «просветлением» развращенный Гитлером немел обязан исключительно силе совет­ского оружия, Когда выросли неисчисли­мые рощи березовых крестов под Ленин-

Краснознаменный Балтийский флот Большую помощь артиллеристам Балтики в разгроме вражеских укреплений оказывают воздушные корректировщики На снимке: воздуш корректировщик капитан М. Са­тоник, Фото Б. Васютинского (тасс).

Малютка (Песня) Маленькая лодка ходит под водой, За перегородкой плеск волны седой. Хорошо и быстро ходит ночь и день­Господа фашисты ловят только тень. Транспорты большие, грузные суда, Корабли чужие топишь ты всегда. Рвут фашисты глотку, задают вопрос: Где эта подлодка c комариный нос?

Эх, малютка, Много суток Ты­родимый дом для нас. Мы с тобою Вместе к бою Приготовимся сейчас!

Стойкость защитников Ленинграда, их сокрушительные контрудары, изматываю щие врага, - вот что отрезвляющим об­разом действует на фрицев, Михель Яко вяк, солдат 1-то полка полицейской ди­визии «СС», показывает: «Я пришел к убеждению, что нам, немцам, никогда не удастся взять Петербург, и сдался в плен». Солдат Иоганн Битнер делится своими невеселыми мыслями с солдатом Густлем Брикселем: «Вчера на моих гла­зах погиб один из немногих старых то­варищей, Он был в Польше и Франции и постоянно выражал уверенность, что смерть его не возьмет. Что касается ме­ня, то я эту уверенность давно потерял. Скажу тебе, как другу что я уверен в обратном, Я не переживу этой войны, и живым мне из России не выбраться». Нельзя без смеха читать место из по­казаний фашистекого летчика Вильгельма Велля, где он рассказывает о своем пер­вом знакомстве с ленинтрадскими женщи­нами. Не из приятных было это знаком­ство! «Когда я выбрался на парашюте из горящего самолета, - уныло повествует означенный Велль, -мне пришлось при­землиться на одной из ленинградских улиц. Не успел я коснуться мостовой, как на меня набросилась группа женщин, которые стали избивать меня кулаками и чем попало. Они, вероятно, разорвали бы меня на куски, если бы не подоспели ва­ши офицеры, Я был так жестоко избит, что и сейчас не могу, как видите, при­подняться и должен лежать». Вот как встретили ленинградские женщины «не­победимого» фашистского «асса»! тал Именно стойкость и героизм ленинград­цев, в суровых испытаниях закаляющих свою ненависть к врагу, усиливают про­цесс разложения в гитлеровских войсках под Ленинградом, Этот процесс нарастает с кажлым днем. Все чаще и чаще немец­солдаты сдаются в плен не только одиночками, но и целыми отделениями, большими группами. Недавно танк стар­шего батальонного комиссара Маньковско­го пошел в разведку, На оволице дерев­ни, занятой немцами, его встретил ярост­ный огонь из фашистских блиндажей. Танк не замедлил с ответом. И тогда из нор, бормоча коверканные русские слова, воздевая руки к небу, стали выползать перепуганные насмерть солдаты «непобе­димой» тевтонской армии. Маньковский взял их в плен и под огнем других даль­них фашистоких блиндажей, маневрируя танком, проконвоировал немцев к нашему переднему краю. Он еще в пути пересчи­их 59 человек. на А ведь год назад солдат Георг Бранда писал родителям в Германию: «Мы нахо­димся всего в 4 километрах от Петербур­га… Когда Петербург будет в наших ру­ках, тогда войну можно будет считать законченной, и мы победоносно вернемся родину, домой, на полный отдых». Георг Бранда убит в деревне Кискино год назад, А скольким десяткам и сотням тысяч Георгов Бранда поналобылось ума­реть здесь, на русской земле, для того, чтобы, отравленные фашистской пропаган­дой, они смутно, но все сильнее начали что Гитлер несет им смерть, позор, поражение… Животный страх все больше и больше овладевает фрицами Они чувствуют, что ближе и ближе час возмездия. Но враг сопротивляется нагло и злобно. Он еще способен на многие пакости против нас. л того, чтобы окончательно разбить врага, потребуется много усилий и не­мало жертв. Но мы разобьем врага, истре­бим его полчища, пришедшие грабить на­шу родную советскую землю, И вновь вспоминаются вещие строки Алексея Мак­симовяча Горького, еще восемь лет назад писавшего о том, что уничтожение фа­шистов является «актом величайшей справедливости и акт этот история пове­левает совершить». Батальонный комиссар А. ШТЕЙН.

Вот огромный крейсер, прямо - небоскреб, Видно и без «Цейса» - атакуем в лоб. Выпустим торпеду, пригласим на дно, Маленькой победу праздновать дано! Ты неуловима, ты страшна врагам, Видишь струйку дыма­и уже ты - там! Оттого, что быстро ходишь ночь и день,- Господа фашисты ловят только тень!

Эх, малютка. Много суток Ты - родимый дом для нас. Мы с тобою Вместе к бою Приготовимся сейчас! Мих, РУДЕРМАН.

ГРОФЕЙНЫЕ ОРУДИЯ ВЫВЕЗЕНЫ ПОД ОГНЕМ ПРОТИВНИКА СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 4 июля (ТАСС). Враг был выбит из важного опорного пункта. Отступая, немцы броси­ли на поле боя два орудия. Младший по­литрук Носко с группой добровольцев пол покровом темноты пополэ к вражеским пушкам. Прикрываясь щитами орудий, под жестоким огнем немцев смельчаки выкатили орудия к своим позициям, Че­рез час наши артиллеристы открыли из трофейных орудий огонь по немцам.

цы и сидят под Ленинградом одиннадца­тый месяц и проклинают судьбу свою. Слава тебе, Ленинград! И снова взор ленинградца - строгий, пытливый, горя­чий устремляется к лику города, Вот ты, наш священный город! Здесь над крепостью был поднят сигвальный огонь восстания в Октябре 1917 г. Отсюда на весь мир прозвучал голос Ленина. Гитлеру ли устрашить балтийцев, бой­цов и граждан Ленинграда, которые кол­лективным напряжением мышц порвали некогда цепи, наложенные на Россию, на весь старый мир! 0, какие только люди не пророчили го­роду: «Петербургу быть пусту», каркали еще век назад о «трагическом конце» рода… Что только не измышляли против терода наши вради в первые годы рево­Ата, у вас разбираете, а на люции! Как они шилели: голод, дома на топку площадях чертополох прорастает, а заво­ды без стекол и в паутине! - Мы слы­шали все это, друзья мои, в 1919-1920 годах, А город шел вперед, презрительно сжав губы и нанося врагу удар за уда­честь, за ром. Он бился за жизнь, за славу и труд России. В простой шичсли питерским окопам, под огнем шел Оталин и вел людей

пробитые над головой лыры сводов. Гра­наты надо было буквально пропихивать вверх… Что Верден в сравнении с героическим Севастополем! Что оборона Вердена в сравнении с обороной Ленинграда! Гитлер перед напа­денисм на ООСР подсчитывал числло на­ших вошск, Статистики генштаба могли ему дать цифры, Но Гитлер не знал ду­Город-воин сказал стране, Сталину: устоим, Народ сам стал у бойниц, сам выковал себе оружие и отбил нем немецкий натиок, который по обыкновенной, «нор­гранди-мальной» штабной логике должен был не­минуемо привести к падению города, Но Россия страна необыкновенных возмож­ностей и луховных взлетов… Ленинград остановил врага, первым добился сокрушения плана Гитлера втой ши Ленинграда, Немцы не подозревали, что гарнизоном этой крупнейшей в ми­ре крепости станут все граждане­от мала до велика, от шионера, бес­страшио тушалего зажигательные бомбы до седобородых стариков, которые в сен­тябре проверяли окопы и боеготовность сраспоармейнева «Велимвссм стоять ола илом вла дет выполнено, отцы». Гитлер бросил против Ленинграда сна­нала потак 24 то­том 45 ливизий, т. е, более полушиллио­ена вооруженных до зубов, опытных сол­дат и офицеров. И ничего не вышло, В битву против немецкой силы вступила сила города Ленина. Стране осенью было тяжело: назревало, а потом грянуло пе­мел пололопо скву, Мы не могли, не имели права от­рываль рНаперекор одного патрона. части, которая предуематривала захват Советского Севера: Балтики, Ленинграда, Кронштадта, флота, путей на Архантельск и Мурманск. Немцы под Ленинградом по­теряли за месяцы тосливого топтания и сдения в окопах несколько сот тысяч солдат и офицеров. Война приняла новое направление, Ле­пинграл показал всему миру, что враг может быть бит в поле, остаповлен и брошен в грязь. В этой прязи окопов нем­

Любимый Второй год войны. Мысль обнимает эти сотни дней и ночей самой крупной битвы со дня сотворения ми­Всеволод ра. Величавый об­раз родного Ленинграда неотступно стоит перед глазами… Город с железной волей, глубоким, сильным умом, город с широ­кой, знаменитой историей, город, к кото­рому тянутся сердца, души миллионов людей в России, на советской земле, во всем Старом и Новом Свете. Балтийцы связаны с Ленинградом уза­ми, прочнее которых нет. Это узы любви, родства, военных испытаний, Душа каж­дого из нае - часть души Ленинтрада, этого необыкновенного живого существа, гиганта. Нам этот горол дорог необычай­но. Его краса, размах его площадей, кварталов, набережных волнует нас, бу­дит хорошие мысли и чувства, зовет к жизни боевой, активной, творящей… Наш город рожден был в сверкании и проме выстрелов и заллов на Неве и на заливе, в раскатах русского «ура», в ые пюбедном стуке топоров, валивших первые вые ели и сосны в основание крепости Петра и Павла, во взлетах солдатских, матрос ских, крестьянских голосов, певших рус­скую удалую песню вызов всем: И стихийным силам природы морю дож­дям, топям болот, наводнениям, полярным встрам, морозам, льдам и всем врагам России, Мы глядим на овой горол, как на чер­ты любимого отца­могучего старика, Мы знаем каждую морщину его лица, знаем его улыбку, раздумье, гнев, знаем его голос, - и в нас, в тайниках души ашей, на этот голос, на зов отцовский реждается мгновенный ответ. Мы готовы по слову отца итти и выполнить все, что будет им повелено. Мы знаем, привязаны навсегда, любим каждую пядь земли Ленинпрада - и его торцы, и асфальт, и брусчавку, и булыж­ник, и пристани, и аллеи парков и са­дов, и поляны, и леса, и болота,

Ленинград Мы знаем город на­изусть, И во мраже декабрьской ночи, ко­гда залпы слепили людей, ленинградны без ошибок, по чу­тью, шли сквозь студеную темь на по­сы, на заводы, в окопы и к кораблям, Ленинградцы знают каждую улицу, проу­лочек в своем городе, каждый мост имо­стик, остров и островок, они слышат дыхакие города, пульс его, биение сердца,   Мы здесь родились в воинственной се­верной столице России, в городе, подоб­ных которому на свете нет, Мы много пережили, многое видели, но последний год, год войны, обострил стократно все наши чувства по отношению к городу, поторому за его борьбу хотым мы шокло­ниться. Он стоит непоколебимо, пранитный, же­лезный и бронзовый… Немецкая артилле­рийская и авиационная ярость более 300 лней пытается расшатать это сцельление пранита и металла с душами и волей ле­нинградцев, но ничто не действует. Выли дни, когда немцы шли на город, какосен­нее наводнение. Но наш город пережил много наводнений, воды отхлынули мут­ными потоками, а город стоял и стоит на просторе, могучий, победный, украшен­ный флагами и вымпелами… Балтийцы глядят на свой город снова и снова, будто впервые любуясь озным произведением искусства, Какие силы в этом городе! Он раскинулся сей­час, как величайшая крепость мира, вобрал в себя истории всех осад, по­своему прочел их, смял, как глину мнет скульптор, и стал творить свою оборону, Вершиной человеческой обороны истории крепостей считалась оборона Вер­лена в 1916 г. Старая полуразоруженная врепость у праниц Франции противостоя­Он в ла натиску германских полчищ семь ме­сяцев с февраля по сентябрь, В битве солдат. Когда стольнулись сотни тысяч немцы проникли в один из фортов кре­пости, гарнизон ушел в подземелье и про­гранаты сквозь должал биться, бросая

ВИШНЕВСКИЙ

всему­врагам, коалициям врагов, голоду, стуже, наводнениям и пи­демиям, шел наш город годы подряд, и он победил. И страна после граждан­ской войшы вручила городу ношему орден Красного Знамени… И с того дня каждый млаленец этого города­член воинской героической семьи, и на нем--отблеск се­ребра и алой эмали первого ордена Рево­ютии. Мы встушили во второй годотечествен­ной войны. Приближаются решающие бои. Нам каркали погибель немецкие прово­каторы и «агитаторы», А мы им в липо. вместе с пулями, бросаем: Врати, вы будете стерты с лица земли. Посмотрите на наш город-крепость ны­величественный, с по­покрытый не, Город стоит темневшим от пороха, ликом, шрамами, как ветеран-гварлеец. Встры, воды, огонь­все стихии штурмуют го­род, враги у его стен, а город стонт и будет стоять непоколебимо Ленинград.