9 августа 1942 г., № 186 (1137)

КРАСНЫ И

ФЛОТ

3



AT Слово и дело агитатора ние с ясным пониманием задач нашей не только примером. фактов эти агитаторы уме­чув­Хороший агитатор находит не только яркий факт, но и слово, он всегда умеет всеми доступными ему средствами и спо­собами передать свои мысли бойцам. О том, какой всепокоряющей, вдохно­венной силой обладает слово в сочетании с боевым действием, говорит предсмертный призыв краснофлотца Павла Маркова. Он служил на батарее и в одном из боев был сражен осколком УУмирая, Марков, собрав последние силы, приподнялся и воскликнул: - Ребята! Держитесь здесь стойко и до конца! Крепче крушите фашистов! Этот пламенный призыв направил все чувства людей в единое неукротимое стремление беспощадно бить и истреблять фашистов, Сердца товарищей впитали весь гнев, всю ярость и ненависть к врагу, выраженные в предсмертных словах Пав­ла Маркова, Батарея вышла победителем из боя. И после этого товарищи погибше­го смертью храбрых совероморца решили написать письмо его родным. «Здравствуйте, дорогие родители! Раз­решите нам называть вас так, Пишут вам незнакомые, но близкие вам люди, Близ­кие вам потому, что мы были товарища­ми, боевыми друзьями, вместе делившими трудности и радости боевой жизни с ва­шим сыном Павлом Ильичем Марковым. Дорогие отец и мать Марковы, мы все вместе с вами скорбим о вашем сыне и нашем любимом товарище. Дорогие роди­тели, вы потеряли своего сына, а мы своего лучшего боевого товарища. Ваш сын погиб на боевом посту. Последние его слова были: «Ребята! Держитесь здесь стойко и до конца! Крепче крушите фашистов!» Не один фашист-грабитель нашел смерть от руки вашего лю­бимого сына Павла в снежных сопках со­ветского Заполярья, Бил он их нещадно. Ваш Павел был всегда бодрым, смелым, решительным, он воодушевлял нас своим примером. Вы, советские мать и отец, воспитали храбреца, который всеми сила­ми своей благородной души ненавидел врага и прямо смотрел опасности в лицо. Родина вас не забудет. Вы не одиноки. Мы отомстим за вашего сына, нашего бо­евого друга, геройски погибшего за честь и свободу советского народа. нами!». Дорогие мать и отец Марковы, не го­рюйте. Фронт мы здесь держим крепко. Враг будет разбиг, победа будет за Это письмо по поручению личного со­става подписали краснофлотцы Чертов, Никитин, Шитиков и сержант Золотарев. Велико было горе отца и матери, уз­навших о гибели сына. Но вместе с тем у них появилось чувство гордости за его поведение в бою. Марковы прислали от­вет краснофлотцам, которые свято выпол­пяют предсмертный призыв Павла: «Дорогие дети, чуло-богатыри, совет­ские моряки! Вам --- горячий отцовский и материнский привет, Будьте беспошад­нее в борьбе с врагом, еще крепче бейте гитлеровскую мразь. Мы потеряли сына, но мы не плачем, Своими еще крепкими руками мы в тылу помогаем бить врага. Мы посылаем к вам на место погибшего Павла его младшего брата. Он готов отом­стить за родную кровь, Военкомат уже все сделал, милые дети, советские воен­ные моряки! Вы знаете, за что вы бо­ретесь, так никогда не отдавайте и куска из того, что нами завоевано, Вы сильны, наш тыл тоже крепок. Он един, как ни­когда. Так сотрем же гитлеровскую клику с лица земли!». Какая сила в этих строках, какое чув­ство благородной тревоги за судьбу роди­ны, непоколебимая готовность пожертво­вать самым дорогим во имя победы над ненавистным врагом! Подразделение получило приказ выдви­нуться вперед и занять новый рубеж. Агитатор т. Шушеров, разясняя бойцам задачу, прочел им несколько строк из письма, полученного бойцом подразделе­ния, и люди загорелись азартом боя. Что же это было за письмо? Оно пришло из села, недавно освобожденного от немецких захватчиков. «Наше село сожгли, -- товорилось в письме, - отца гитлеровские ироды заму­чили, дяльку Петро немпы расстреляли за то, что на вопрос, где партизаны, он от­ветил: «Не знаю». - Вот что делают гады! - с жгу­чей ненавистью сказал Шушеров. - По­клянемся же, товарищи, быть в бою бес­пошадными, без жалости истреблять фа­шистов. Простые и суровые слова агитатора ока­зали сильное воздействие на моряков. Бой­цы морской пехоты, преодолевая ураган­ный огонь противника, дружно ринулись в атаку и яростно крошили ненавистных врагов, которые отчаянно сопротивлялись. Завязалась рукопашная схватка, И тогда Шушеров показал, что он мастерски вла­деет не только острым словом, но и ост­рым штыком. Ловкими и сильными уда­рами своего штыка он продырявил пять фашистов из горно-егерской дивизии. В жарном бою Шушеров был тяжело ранен, но не покинул поля боя. Он обо­дряюще крикнул: -Я жив, товарищи! По врагам роди­ны - огонь! Моряки с еще большим ожесточением кинулись на врага, Новый рубеж был вят, и большинство фашистов истребле­Hо. Так всем своим поведением Шушеров ярко показал, что он хорошо понимает свою роль агитатора и отлично ее выпол­няет. Для него, как и для многих других, совершенно ясно, что в работе агитатора на фронте главное личное поведение, умение самоотверженно вести себя в бою, мастерски владеть боевой техникой, всегда служить примером отваги и доблести, При эих условиях умное, сильное, во-время сказанное слово агитатора - большая по­мощь в бою, За примерами не надо дале­ЕО ХОДИТЬ. Эоминец отражал атаку вражеских са­колетов. Артиллеристы поставили надеж­ную огневую завесу, и фашистские торпе­доносцы, не рискнув подойти к кораблям, сбросили торпеды вдали от цели. В про­межутке между двумя залпами агитатор Лебедев сказал своим товарищам из ору­дийного расчета: - Вот вам и храбрость немецкого офи­цера! «Молодец против овец…» Очередной залп орудий корабля заглу­ил окончание фразы, но краснофлотцы, нходившиеся на боевом посту, поняли, чо хотел им сказать агитатор, и еще врага. Они стали точнее наводить, ускорили и без того проворные движения. И вскоре арриллеристы сбили и подбили несколько вражеских торпедоносцев. После этого боя агитатор рассказал кра­снофлотцам, как наши войска успешно громили лучшие гитлеровские дивизии, и в заключение сказал: - Немцы не так сильны, как это иным подчас кажется. Немец наглеет лишь в том случае, если мы плохо стре­ляем, Но если наш огонь меток, силен, любой фашистский летчик отворачивает, будь он даже трижды «асс». Давайте же всегда, товарищи, стрелять так, как се­годня, и еще лучше, - сделал пра­вильный вывод, подкрепленный конкрет­ным примером, проводивший беседу агита­тор­Пусть ни один немец не посмеет сунуться к нашим кораблям, а если какой и вздумает это сделать, то уж обязатель­но превратим его в покойника. В методах работы агитаторов тт. Шу­шерова и Лебедева заметно много общего. Главное, что они сочетают воинское уме­На эсминце аврал, Принайтовывают все поштормовому Боцман Романов проверяет, как крепят шлюпки, Из бухты один за другим выводят транспорты, сопровождае­мые миноносцами и тральщиками. Вахтенный командир капитан-лейтенант Путря рассматривает в бинокль закрытое взадьныии облаками небо и тихо гово­рет: рбсратольно вопойная, …Эсминец разворачивается и покидает бухту. Корабли заняли свои места в строю, На ходовом мостике, кроме коман­дования, британский офицер и несколь­КОНВ ко матросов, СВЯЭИ. прикомандированных для

RNLINEOF Перец Маркиш Ленинград На запад устремлен­гранитным изваяньем Стоишь ты, величав, в пыланьях заревых, Как зачинатель твой стоял пред будущим созданьем, Великих полон дум, на берегу Невы. Могуче вознесясь над покоренной топью, Орудий жерлами ты смотришь солнцу вслед, Чтоб чрез раскрытое окно в Европу С востока лился незакатный свет И мощь бессмертных дел, и гордость человека, И справедливости великие слова, Что миру ты несешь уж четверть века, Как волны в море мчит державная Нева. Балтийскими туманами одеты, В неумолкающих раскатах канонад, Бессонные твои приморские рассветы Вокруг тебя дозорами горят. На вахту встать готов любой гранитный выступ, И каждый камень твой для баррикад готов, Тот камень, что видал непокоренных декабристов, Запомнив навсегда звучанье их шагов. Тебя огонь сжимает яростной осадой, Но, славу буйную бестрепетно храня, Не дрогнет над Невою Медный всадник, Не остановит он летящего коня. Не для того восстал народ твоих предместий В январский грозный день, в суровый год боев, Чтоб враг неистовый покрыл бесчестьем Неомраченное величие твое. Стоишь ты пред грозой, неколебим над взморьем, Лицом к грядущему,- великих полон дум, И вновь ты облачен в пылающие вори, Светившие тебе в семнадцатом году. Вещают крейсера разящим кодом дисков, И бури мечутся, ревя в подводной мгле,- И снова на груди у моряков балтийских Крест-накрест росчерк пулеметных лент. Зарницы полыхают над тобой в просторе И, как знамена в час присяги, шелестят. Навеки возвестил октябрьский залп «Авроры», Что ни пред кем и никогда не дрогнет Ленинград. Незыблем строй твоих чеканных линий, Узор твоих оград на невском берегу, Пусть беспощадно бьют кронштадтские твердыни По осаждающему подступы врагу. Здесь затаили гнев и ярость бастионы, Здесь жаркой ненавистью дышит каждый вал; И видит мир тебя гранитно-непреклонным И слышит кораблей разящий насмерть залп. Тревожен взор твоих проспектов затемненных, Но зори битв взмывают над тобой - Стоишь ты, Ленинград, броневиком огромным, С которого Ильич призвал народ на бой. Полз белый генерал к тебе, палимый вожделеньем, В бинокль на тебя смотрел во все глаза, Но выжгло навсегда ему глаза виденье, И он, раздавленный, червем уполз назад. Сегодня, в грозный час, под гул и рев орудий Коричневый фельдфебель прет к тебе во мгле, В бинокль он взглянет на тебя, и это будет Последнее, что он увидит на земле. Перевел с еврейского С, ЛЕВМАН. 2-й

Фашистские рабовладельцы Из Украины, Белоруссии и других ок-от истощения и болезней. В письме, най­денном у убитого солдата Теске, его зна­комая Цуп из города Гульца пишет: «Опять похоронили двух русских, Теперь их здесь на кладбище лежит пятеро. еще двое при смерти. Их всех надо убить!». Не только матерые гитлеровцы, но все алчные и кровожадные немецкие обы­ватели, подогретые временными успехами фашистских войск, возомнили себя рабов­ладельцами. Они не только измываются над русскими женщинами и девушками, попавшими в германский полон, но и меч­тают о поместьях и крепостных на рус­ской земле. У убитого немецкого солдата Карла Гюнтера найдено письмо его мама­ши. Она дает наставление своему щенку: «Кончайте быстрее русскую кампанию и обоснуйтесь скорее на русской земле. Наши газеты пишут, что солдатам-победи­телям будет выделена земля и кто хочет может переехать на новую территорию. Я истосковалась по тихой сельской жизни. нам немного надо­50--60 моргенов хо­вошей русской зенли, двухстех работки: до руссвях крестьян. мы бы зажиди стьяне - непокорные, но таких расстре­ливать нало, а работники они выносли­вые. Если хозяева держат их в строгости, то они могут работать очень хорошо». Немцы хотят превратить русских, ук­раинцев, белоруссов во вьючных животных, в рабочий скот. Немки хотят устроить се­бе беззаботное житье на спинах рабов, они разжигают рабовладельческую жадность у своих мужей и сыновей, пьяных от разбоя и грабежа. Мы не забудем издевательств над совет­скими людьми в германском аду. Мы не забудем замыслов фашистских волчип. Мы вырвем, выжжем огнем и железом алчное племя рабовладельцев. Им нет места на земле, этим проклятым зверям! Убить фа­шистского зверя­значит спасти себя и свою семью от позорной неволи, спасти родину от угнетения, спасти свободу и жизнь. A. КРУТОВ, купированных немцами советских областей непрерывно движутся эшелоны на Запад. Душераздирающие крики, рыдания и сто­ны несутся из набитых доотказа заплом­бированных теплушек и товарных ваго­нов. Кровавыми слезами залит весь этот страшный путь из родных краев в нена­вистную гитлеровскую Германию. Десятками тысяч увозят и угоняюнем­цы советских людей накаторгу в свой про­клятый фатерланд. Матерей отрывают от малолетних детей, девушек и подростков вазлучают с семьями, Чудовищные жесто­кости времен крепостного права бледнеют перед злодеяниями немецких насильников. Фашисты обрашают русских, украин­цев, белоруссов в рабов, торгуют русскими девушками и женщинами, обрекают их на непосильный, позорный труд в хозяйствах немецких кулаков, на вредных и тяжелых производствах. Гитлеровские мерзавцы ме­тодически осуществляют свою рабовла­дельческую программу в оккупированных советских областях. Фашистская газета «Брюсселер пей­тунг» пишет: «Русский, украинский или польский крестьяния может работать под присмотром немецких руководителей в лю­бой стране мира, так как он вынослив и привый веками работать на чужой земле». Эта гнусная мысль рабовладельцев на разные лады повторяется в письмах на фронт из Германии. Из этих писем, написанных злобными и жадными фашистскими самками или хиш­ными бюргерами, мы узнаем о страшной сульбе советских людей, томящихся в гер­манском плену. Сообщая солдату Шредеру о том, что им отдали в рабство трех бе­лоруссов, семейство фон Альтенштадт пи­шет: «Прокормить этих белоруссов можно очень дешево, Русские получают только хлеб из свеклы…» Семье немепких баро­нов вторит некая Анна-Лиза Гайе в пись­ме ефрейтору Гансу Пассман: «Все, у ко­го уже работают русские, говорят, что в обшем это - недорогое удовольствие». Обреченные на каторжные работы и го­лод, многие из попавших в неволю не вы­держивают и кончают с собой или погибают

 

 

ЛАГЕРИ

СМЕРТИ

Немецкие лагери для советских военно­пленных - это страшные застенки, где люди гибнут медленной мучительной смер­тью от голода и пыток, Раненые бойпы и командиры, попавшие в кровавые лапы фашистов, подвергаются таким мукам, пе­ред которыми смерть кажется желанным ИСХОдоМ. Рассказы очевидпев, вырвавшихся из фашистского плена, рисуют картины чу­довищных издевательств гитлеровских па­лачей над обессиленнымии людьми. Стар­ший сержант N-ского зенитного артил­лерийского дивизиона В. Г. Иоганиосян рассказал: «Меня с 40 пленными погнали в ла­герь, в Старую Церковь, в районе города Лубны, На пути нас били палками. Пер­вые четверо суток нам в лагере ничего не давали есть, а потом стали давать по нескольку ложек супа в грязных кон­сервных банках. Военнопленных жестоко избивали рези­вовыми палками, обернутыми медной про­голокой. После зверских избиений из ла­геря ежедневно выносили по 4--5 трупов, Пленные работали с рассвета до ночи. Того, кто падал от непосильного на­пряжения, избивали палками. Когда один из пленных ззболел, немцы избили его палками и винтовками так, что он упал, обливаясь кровью. Другой раненый боеп не был в состоянии работать от большой потери крови. Неменкие солдаты выбили у него прикладом все зубы. Охрана лагерей зверски истязала плен­ных по всякому поводу и без повода. Каждое утро по свистку все должны были строиться по пяти человек Кто ошибался и не вставал на свое место, подвергался дикому избиению. танции Зимой я попал в лагерь на станц от Амвросиевка. Здесь почти все пленные об­морозили себе руки и ноги, но им не ока­зывали никакой мелицинской помощи. Калек с почерневшими, распухшими ру­ками и ногами гнали на строительство о железных дорог Нас заставляли поднимать рельсы звену поручали поднимать 8 шпал весом, примерно, пудов в 18. Исто­щенные и обессилевшие люди не состоянии выполнить такую работу, за что их ежедневно избивали. Кормили людей дохлой кониной, которая подбиралась на полях», Бежавший из немецкого лагеря для военнопленных сержант зенитного диви­зиона Н-ского соединения Иван Иванович Юдин говорит: «Я попал в лагерь для военнопленных попал в дагерь для вомпоплевных Таанога, в

жали полтора месяца, а затем погнали к городу Сталино. По дороге в лагерь биля и убивали всех тех, кто отставал от ко­лонны или пытался подбирать кукурузу. В лагере ежедневно умирало от 15 до 20 человек, главным образом от голода, так как на 5 человек давали один коте­лок прелой капусты. Воду начали давать после 20 суток заключения. Спали мы в сарае, а затем в холодной перкви. Пленных гоняли на работу по очистке мостов и дорог, Людей, в конец изнуренных работой, пристреливали, Ши­нели и сапоги у нас забрали, и мы ра­ботали на морозе раздетыми». Студент Дебальцевского техникума Ми­хаил Кад, бежавший из оккупированного быливлубинками. немпами села Калиново, Дзержинского района, Сталинской области, рассказал O зверствах фалистов в лагерях: «Вместе с шестью пленными бойцами меня отправили в лагерь в Константинов­ку. В лагере за зиму от голода и холода ежедневно умирало по 20-30 человек. В одном тесном сарае помещалось 300 человек. Нас заставляли грузить кирпич, рельсы, копать ямы. Если пленные уста­вали от непосильной работы, падали, их избивали палками до полусмерти. Тех же, кто и после избиения не подымался, при­стреливали на месте. B Константиновке был лагерь для под­ростков, которые не успели эвакупровать­ся. Их заставляли исполнять одинаковую со взрослыми работу. Пленных в лагерях морят головом. Первые 6 дней всех пленных не кормили, чтобы люди обессилели и не могли убе­жать, И действительно, все сильно ослаб­ли. На сельмой день дали воды. Потом через каждые три дня выдавали буханку хлеба на 12--14 человек (по 150--200 граммов на человека) и по консервной банке баланды (суп из картофельной ше­лухи, недоваренного проса и кукурузы). Первые получали муную воду, только последним доставалась более густая жид­кость. При раздаче этого отвратительного пойла немцы «для установления порядка» избивали пленных резиновыми палками и В числе 75 пленных я предназначался для перевода в другой лагерь. Как только нас вывели из прежнего лагеря, все попадали от ветра: так сильно были все истощены, прямо живые трупы. Комен­дант лагеря пытался поднять всех пал­кой, но люди опять падали от бессилия». Такова страшная правда о неменких для советских военнопленных, лагерях голода, печеловческого чруда лагерях голода, нечеловеческого труда и



Старший политрук М. ВАСИЛЬЕВ. Северный флот.

статьи Г. Чеповой, Фото А. Воробьева.

Азовская флотилия. Отличный пулеметчик старшина «За боевые васлуги».

О Й

Сильная зыбь все больше раска­чивает корабли. Крен порялочный, ветер меты… семь баллов, Вдруг все находящиеся на валубах видят, как волна выбрасывает подводную лодку… Она, вигимо, всплыма под перископ, чтобы выбрать цель для атаки. Но не­ожиланно оголилась ее рубка. В это вре­мя на палубе был главный старшина Иванов, Торпедисты, находившиеся у ап­ведная догка. Иванов, не тожилаясь при­тазаний, борилоя та корт в большкм глубинным бомбам. И как только с мо­стика дали команду, тотчас раздались взрывы, Иванов бросал большие бомбы, а старшина Осипов малые. Сильная волна затрудняла бомбометание. Девятналцати глубинных бомб оказа­лось достаточно, чтобы немецкая подвол­ная лодка навсегда погрузилась. На по­верхность всплыли деревянные планки, бумаги, какая-то сумка и прочие пред­Корабли приближались к берегам Со­ветского Союза. Полярное незахолящее солнце золотило своими лучами корабли. На транспортах, прибывших из-за океана, можно было видеть людей почти всех стран мира. Все корабли конвоя и эскорта прибыли к месту назначения. Командующий флотом метрополии ра­лировал из Лонлона: «Посылаю свои сер­лечные поздравления и восхищение по поводу храбрости, проявленной команди­рами кораблей в борьбе с сильным про­Транспорты пришвартовались у прича­лов. Сразу началась разгрузка. Вооруже­ТИВНИКОМ…» Первый лорд алмиралтейства и первый морской лорд радировал: «Поздравляю всех офиперов и матросов союзных торго­вых флотов и союзных сил с самоотвер­женным подвигом в борьбе конвоя, следо­вавшего в Северную Россию, против сил противника, угрожавшего с воздуха и моря». ние шло на фронт! H. МИХАЙЛОВ.

бой, но враги, пользуясь туманом, скры­лись. Видимость была плохой, Каждый миг надо ожидать встречи с противни­ком. Командир спокойно приказал: -Сигнальцики, лучше наблюдать! Снова слышшатся артиллерийские зал­пы. Командир дивизиона приказывает ко­раблям развернуться для атаки, но цели пока не видно. Ветер крепчает. Видимость становится глийсного прейсера, Слышны глухне по­водаые врывы, Повли вtи маются высокие столбы воды. Ясно он бомбит немецкую подводную лодку. Командир дивизиона приказывает пол­нять опознавательные. Крейсер отвечает на эти сигналы. Снова гремят артиллерийские залпы. Снаряты ложатся за кормой. Одновре­менно на курсовом 30 вырисовывается силуэт немецкого миноносца. Катитан­лейтенант Исаенко быстро открывает огонь, Силуэт скрывается в тумане, Наш маневрирует, чтобы подойти бли­же к врагу, Снова из тумана выступает силуэт миноносца, Это уже другой, на­верно, один из тех, о которых разировал английский крейсер, Снова капитан-лей­тенант Исаенко открывает огонь. Первый залп -- перелет. Исаенко мгновенно ве­лает поправку. Второй залп­накрытие! Вражеский корабль быстро заволакивает­ся облаками пара и лыма, Снарял, вили­моуголил в машинное отлеление, Олин за другим прогремели еще четыре залпа, Враг быстро разворачивается и скрывает­ся в спасительном для него тумане. В это время за кормой снова слышна канонада, затем слева на курсовом 120 показывается английский крейсер, Он сообщает: «Вел бой с немецкими мино­носцами и один потопил». Счет неплохой, говорит командир ливизиона.- Один эсминец потопили, дру­гой подбили, все наши транспорты невре­димы. - Будем надеяться, что счет непол­ный, отвечает комиссар,--придется еще кого-нибудь стукнуть.

каюте. Гурин на этом корабле с момента его закладки. С тех дней на эсминце и он, и старший помощник­капитан-лей­тенант Васильев, и механик - инженер­капитан-лейтенант Ротенфельд. Пройдена уже не одна сотня миль. осматривают поверхность моря. Тргдво часами смотреть на однообразное, всхолм­тор, ляя остроту зрения. Но сигнальщики к этому привыкли. Погода в те дни способствовала разви­тию этого искусства. Верхнюю палубу то и дело окатывала грозная, вспененная ле­дяная волна, и требовалось большое фи­зическое и волевое напряжение чтобы стоять у орудий, торпедных алпаратов на сигнальной вахте. Но вот море стало постепенно утихать. С берега надвигался туман. Командирыэсминец кораблей не очень доверяли этому зати­шью, Они знали, что свирепый океан го­товит им новую каверзу, Время было предобеденное, и командиры распоряди­лись быстро накормить людей, пока сно­ва не разыгрался шторм.

Показания пленных немецких солдат красноармейцев. Я манну, Последний ных и собственноручно своего браунинга. только подстрелил дался тем, как тяжело мучился перел смертью». О гнусном издевательстве красноармейцем рассказал дат Фрип Пудден из артполка: ненного красноармейца, наве, Наши офицеры сообщил об этом Эуг­велел доставить плен­застрелил их из Одного пленного он и садистски наслаж­рапенный долго над раненым пленный сол­6-й батареи 293-го «Вблизи Петроково я видел тяжело ра­лежавшего в ка­запретили оказы­вать помощь несчастному. А военный врач только язвительно ухмылялся, глядя на него». Эти показания врагов ярко свидетель­ствуют о чудовищной жестокости фаши­стских солдат и офицеров, утративших все понятия о человеческой морали и элементарных законах ведения войны. Взятые в плен немепкие солдаты в своих показаниях сообщают о зверских расправах нал ранеными советскими бой­цами и комантирами. Ефрейтор Лангер Вальтер рассказал: «13 июля наша рота, участвовавшая в прорыве обороны, захватила в плен не­скольких раненых красноармейцев. При дальнейшем наступлении унтер-офицер Клуге спросил старшего лейтенанта Боз­манн, что делать с взятыми в плен крас­ноармейцами. Он получил приказание от­вести их назал и при первой возможно­сти расстрелять. По возвращении в свою часть унтер­офицер Клуге заявил, что выполнил при­казание». Пленный Махула Иоганн, ефрейтор 442-го артполка, сообщил на допросе: «В середине июля в одной деревне развелывательный отряд в который я был назначен, обнаружил шестерых раненых

Воре спокойно, Низкая облачность, По нер удаления от берегов сгущается ту ман. Вскоре видимость снижается до ну­ля. И тогда кажется, что эсминец стоит на месте под стеклянно-молочным колпа­ком. Силуэты транспортов едва видны. веменами они и вовсе исчезают Коман­дир все чаще опрашивает рулевого: «На румбе? » Но вот заряд ослабевает. Чуть вырисо­вывается светлый круг солнца. Штурман Накифоров торопится с секстаном на мо­СТИКИ. СТИк, В маленькой рубке несут вахту аку… даш корабль ложится на новый курс, Эсминец, разрезая форштевнем волну, шдет по заданному курсу, Путь не обеща­ет быть легким. Только что на мостик принесли радиограмму. В ней указаны координаты немецких подводных лодок, каходящихся на пути конвоя. Командир орабля Гурин, возвращая радисту бланк, шутят. - Вот кого не люблю и показы­т на радиста, - нет от него покоя. Шутка всех рассмешила, Гурина любят за веселый нрав и выносливость. Больше  него никто не выстоит на мостике. Поход продолжается несколько дней, и за это время командир почти не бывает в своей

Не успели дать дудку на обед, какгде­то в тумане прогремела канонада. Задре­безжали звонки боевой тревои. По тра­пам бежали бойцы, на ходу застегивая бушлаты и надевая каски, Канонада прекратилась так же не­ожиданно, как и возникла. Подождали немного и опять дали дудку на обед. В это время подошел английский миноно­сец. Только успели разнести бачки по куб­рикам, как снова послышалась канонала. Войцы побежзли на свои посты. В это время в кают-компанию вошел радист и передал радиограмму комиссару, Тот бег­ло прочел текст и помчался к командиру. Английский крейсер радировал, что в районо конвоя находятся три немецких миноносца. Крейсер вступил с ними в

СОВЕТ ПО РАБОТЕ СРЕДИ ИНВАЛИДОВ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ дут обеспечены кроме пенсии стипендией и питанием. Совет направил больше 150 инвали­дов отечественной войны на работу в со­ветские учреждения, на фабрики и заво­ды. Опытные врачи оказывают медицин­скую помощь инвалидам. (TАСС). На-днях при Фрунзенском райвоенкома­те Москвы создан Совет по работе среди инвалидов отечественной войны. Руково­дит им фронтовик старший лейтенант И. Эткин. Совет уже приступил к рабо­те, созданы для инвалидов курсы по под­тотовке экономистов, бухгалтеров, механи­ков, фотографов, токарей. Слушатели бу-