12 депабря 1942 г.,

№

291

(1242)

красный

флот

КОМАНДИР-АГИТАТОР Отдыхает команда, Волна на Ладоге неровная. На море идет бодна пакатом, одна за другой. Ударит де­сятый вал, и опять волна набегает одна на кругую. А па Ладоге волна суматошная, толчётся из стороны в сторону, бьёт похо­и. А в декабрьскую пору волна тяжёлая, стынет на лету. Холодны декабрьские ночи на Ладоге. Взойдёт луна, и бурлит вокруг озеро, всё в серебряных бликах, и перекатываются собираются люди в куб­рике или на палубе, разговаривают, спо­рят. Подойдёт командир, вмешается в бе­седу и ловко переведёт разговор на то, что в данный момент интересует бойцов. И тут же прочтёт он статью, проведёт политбе­седу. что такие беседы при­носят много пользы, они

Дорога в Сталинірад 2. я г о л Евгений ЮНГА градус­С в е т л а

о в а Враг не мог видеть катер, заклинивший­ся во льду. Огневой налёт гитлеровцев был очередпым припадком злобы и страха перод загадочной в ночи Волгой, откуда с неумо­лимой точностью подтягивались наши ре­зервы. Простая случайность совместила в одной точке место, где ложились враже­ские снаряды, с местом нахождения кораб­ля. Уйти из-под обстрела представлялось не очень сложным, поскольку немцы сосре­деточили огонь на узкости, по катер не имел хода. Мотористы в тягостном молчании про­чищали кингетоны и охлаждали механиз­мы. Время от времени в отсек долетал за­вывающий свист, а вслед за ним грохот рвущихся поблизости снарядов, дробный перестук ледяных и металлических оскол­ков в броневую обшивку бортов. А что? - вдруг прервал молчание Сеник. - Пожалуй, Фрицы расколошма­тят весь лёд в узкости и помогут нам вы­Никто не успел ответить старшине. Ла­30, включив мотор, обрадованно повернул­ся к Сенику, но тут над головами мотори­стов, заглушив стрекот мотора, тупо лязг­нула раздираемая обшивка. Зажигательный снаряд, пробив наруж­ный борт, сотней пылающих осколков ра­зорвался в отсеке. Воздушная волна пова­лида Сеника на работающий мотор. Ост­рые языки пламени поползли по стенам помещения, взвились к накрытому для ма­скировки брезентом световому капу и мгпо­вепно подожгли брезент. - Выключай мотор, Лазо! - потребо­вал Сеник и бросился к рундучку, где хра­нились запасные коробки для противогаза. Задраить кап! - резко прозвучал сверху голос командира катера. - Кто в отсеке, выбирайтесь на палубу! Сеник, Ла­30, не задерживайтесь! Закроем всё, чтобы огонь не демаскировал корабль. Что с мо­тором? -Целёхонек! --- доложил Сеник, топча ногами сорванный с капа и догорающий брезент. -- Прошу разрешить остаться для ликвидации пожара. Или мотор выйдет из строя. - Задохнетесь. - Я в противогазе, - ответил стар­шина. Стуча сапогами, мотористы друг за дру­гом пересчитали ступени трапа, и тотчас, будто над ухом Сеника дважды выстре­лили, упали опущенные смаху крышки светового капа и входного люка. - Ладно, действуйте, -- разрешил ко­мандир. - Остальные наверх! Всем рис­ковать не к чему! кинулось в стороны, лизнуло сы­рую тельняшку старшины, поползло к но­гам и охватило отвороты брюк. Дым от горящей на стенах краски, сгущаясь, раз - сдал горло и глаза. Почти ничего не видя, Сеник ощупью нашёл противогаз, рывком натянул его п, подобрав с палубы мокрую ветошь, начал один-на-один борьбу с огнём. 

Самым дотошным в деловых мелочах че­ловеком на бронекатере слыл старшина первой статьи моторист Сеник. Это был, говоря словами флагманского механика, хо­дячий сборник задач на уравнения с мно­гими неизвестными, причём с точными, наиболее быстрыми и простыми ответами. Друзья в шутку величали Сепика глав­старшиной по изобретательству и рацио­нализации. Действительно, у него всегда имелись наготове различные варианты вы­хода из любого затрудпительного положе­ния, которое создавала сложная обстановка плавания под обстрелом во льдах между левобережьем и Сталинградом. Сеник без всякой рисовки об яснял свою эрудицию тем, что предпочитает раздумывать над той или иной возможной случайностью загодя, a не в минуту аварии, ибо тогда прежде всего надлежит действовать. Ответ стар­шины вкратце и составлял программу его действий в условиях боевых рейсов по загромождённой пловучими льдами Волге. Мотористы ни разу не продлили смертель­ный риск дольше, чем требовалось для вы­хода корабля из-под обстрела. Бесперебой­ность работы мотора была делом чести все­го личного состава БЧ-V, но умение устра­нить неожиданное препятствие в недоступ­ный никаким расчётам срок являлось пря­мой заслугой и неот емлемым качеством Сеника. Деловито и скромно он подсказы­вал товарищам верное решение и брал на себя инициативу его исполнения в мо­мент, когда нелепая, однако закономерная на войне случайность завлекала катер в безвыходное положение. Секрет неизменно­го успеха Сеника не представлял ничего особенного, Мысль, направленная исключи-



плотами льдины, оторванные идут по озеру последние кара­для Ленинтрада, доходчивее, - говорит командир. Тов. Швец очень любит читать и он приучил к книгам команду. Каждый раз, когда Несёт катер-охотник вахте сигнальщик, поднялся на палубу командир. - Вы что, товарищ Качерга? - обра­щается он к сигнальщику. дозор. Стоит на старается раздобыть побольше книг. Онп прочитываются быстро, затем возникает обсуждение прочитанного. Командир ста­рается использовать обсуждение для воспи­тания краснофлотцев. В этой работе помо­гают ему агитатор краснофлотец Хайло п

Он постучал пальцем по стеклу ника. Столбик ртути, перевалив сотое деление, упрямо полз вверх. Лазо согласно кивнул.

- Ступай по воду, Сеник. Попаримся, что ли? - обратился он к остальным мо­тористам. - Раздевайтесь, ребята!… Последние слова Лазо потонули в диком вое мотора. Закрыв доступ к забортной во­де, охлаждающей механизмы, ледяное кро­шево забило кингстоны доотказа. Мотор смолк, выключенный метнувшим­ся к нему Сепиком. Приехали, певесело пошутил старшина и, прихватив пожарные вёдра, взобрался на верхнюю палубу. Над Волгой висела кромешная тьма. В ней, едва угадываемые глазом, с приглу­шённым шуршанием скользили белые пят­на ледяных полей, дрейфующих по реке, Мгла поглотила даже надстройку боевой рубки. Ес чёрный массив проступал на фоне льдов только в мгновения залповых вспышек. Нервно разрывая темноту над правым берегом, они озаряли пустынную Волгу и поросшую молодым дубняком пес­чаную косу, на траверзе которой застрял ко­рабль. В певидимом пебе плыли-качались

-Всё в порядке, товарищ старший лей­тенант. Ничего существенного не произо­другие молодые коммушисты, которых он сам вовлекал в партию, Когда т. Швец при­- А загрустили чего? - Да так, товарищ командир, дом вспомнил. Теплее у нас будет в эту пору, алуна вот так же светит, и речка, как се­ребряная, а капли белые, белые… шёл на корабль и его избрали секретарём парторганизации, в ней было только три человека. Теперь - одиннадцать членов партии и два кандидата. Командир умело использует силу убежде­ния, Никогда он не повысит голос, но умеет

Северный флот, Стахановец-двухстаноч­ник пловучих судоремонтных мастерских «Красный горн» Г. Ефременко, выпол­няющай более 200 процентов нормы, за фрезеровкой деталей для подводной лодки. Фото А. Попова.

А девки озорные, озорные, заскучать так пристыдить, так высмеять при товари­такому парню не дали бы… щах, что долго будет помнить провинив­шийся краснофлотец. Командир зорко следит, чтобы на катере

- Точно, товарищ командир, - улы­блется сигнальщик.

- Авы в Бутуруслан в эвакопункт по­не было нарушений дисциплины. Он видит всё, что происходит вокруг, ничто не сытали запрос, как я вам говорил? - Не числятся… Теперь мы, знать, сравнились с вами, товарищ командир, у обонх семьи у немцев остались… Эх, хоть бы один катеришко немецкий встретить, рука чешутся…

НЕМЦЫ УНИЧТОЖИЛИ Ломмузей оголя В СОРОЧИНЦАХ Недавно через линию фронта перебралась группа советских людей, бежавших из ок­купированной немцами Украины. Один из них, житель села Сорочин­чы, Полтавской области, Иван Андреевич Отлобля расоказал, что в их селе немцы расстреляли, повесили и замучили свыше 120 женщин, детей и стариков. ШвеЦветущее украинское село Сорочинцы, воспетое Н. В. Гоголем, превращено в раз­валины. Жители обречены на вымирание. Они не имеют крова и вынуждены ютиться в гряз­ных землянках, боясь показаться на глаза немцам. На пепелище немцы соорудили ви­селицы. Немцы разгромили домик Николая Ва­Помпы разророна сильевича Гоголя, где он родился и провёл детство. В этом домике был музей. Немцы разграбили всё имущество музея, сожгли мебель, выбили окна, сломали двери. Все рукописи писателя, редчайшие изда­ния его произведений, книги, картины бы­ли выброшены из шкафов и сваленывв чу. Затем гитлеровцы облили всё бензином и подожгли. Потом они вынесли из музея скульптуру H. В. Гоголя и стали стрелять в неё из пи­столетов и автоматов. Скульптуры писате­лей, критиков и актёров, хранившиеся в музее, немцы разбили. Когда жители села попытались протесто­вать, немцы открыли по ним огонь. Сол­даты стреляли в собравшуюся у музея толну, Крики и стоны раненых п умираю­щих огласили улицу. Несколько дней у развалин дома-музея I. В. Гоголя лежали залитые кровью тру­пы. Немцы запретили их убирать, чтобы внушить страх жителям села. Но не страх, а лютую ненависть пробудили гитлеров­ские мерзавцы у сорочинских крестьян. B. СЕМЕНОВ.

укроется от его глаз.

Тов. Швец умест наблюдать и делать выводы, Так, он пришел к заключению, что при воздушных налётах чаще всего выбывают из строя комендоры у орудий.

Хорошо знает командир своих людей. Хорошо изучил он их характер, настроения, Был даже случай, когда ему саможу при­шлось стрелять из хорошо энает он их нужды, их горести. Да­на у всех семьи. У одних погибли блна­к, у друтих они томятся в немецком шлену у третьих неполадки сомейные и подчас трудно бываст тодлм. омест оман­1гр помочь людям и словом и делом. тоо писем нет давно, а тому пришло писько от стариков разорили шомцы их деревню, всё порушили, обобрали и оста­иесь старики голые и босые. И командир мопочет, чтобы оказали старикам помощь, выдали им пособи пособие. И сразу веселеот кра­снофлотец и спорится у него работа. пушюи. Теперь вся без исключения команда катера-охотника умеет управляться с орудием. Но помимо атого все краснофлотцы и младшие коман­ниры овладели двумя специальностями. Сигнальщик - рулевой, боцман - си­гнальщик. Мно кажется, - говорит т. что в слово апитация теперь вкладывается гораздо более широкое понятие, чем раньше. Командир и агитатор - это нечто единое. Бомандир не может не быть агитатором. На больших кораблях это, может быть, и слож­но, но на таких, как шаш, иначе нельзя.

тельно на то, чтобы обеспечить каждый бортовыми и топовыми - зелёными, крас­жёлтыми - огнями сигнальные р-- кеты. Ветер, гуляя по стрежню речного раздолья, мчал пеумолчные громовые рас­каты орудийных голосов:меж руинами Сталинграда, не затихая ни на минуту, кипела, как море в шторм, ночная битва. через прикорнувших вповалку на палубе пассажиров, Сеник зачеринул из-за борта воду и, возвратясь, подал вёдра в люк. Раздалось громкое шипение: Лазо вы­плеснул воду на перегретые блоки. Густые клубы пара вырвались из люка и, обво­чакивая Сеника, обдав его жарким дыха­нием, растаяли в темноте. - Хватит! - донеслось из отсека. Склонясь над люком, старшина с трудом различил в белесом тумане снующие во­круг механизмов фигуры товарищей и, вдохнув на всю мощь лёгких свежий воз­дух, полез обратно в моторное отделение. Отсек выглядел необычно. Слой грязной,Пламя в масляних пятнах, воды скрыл железную палубу. Один моторист сидел на корточках за ручной помпой, откачивая воду, второй прочищал кингстоны, a Лазо, торопясь, расстилал на механизмах мокрую ветошь. Сушка портянок. - Оп усмехнулся и сказал Сенику: -- Запускай. Не надолго хватит. Мотор ровно застрочил. Лазо не ошибся. Вскоре кингстоны снова оказались засорёнными, и катер вторично потерял ход. Так продолжалось несколько раз на про­тяжении похода. И не раз Сеник повто­рял свое путешествие по воду, мотористы парились до потери сознания в отсеке при температуре во много десятков градусов, обливая забортной водой излучающие зной механизмы, прежде чем корабль пересёк реку и, достигнув узкости, вновь застрял. Момент для стоянки выдался неподходя­щий: только затихло гудение мотора, как над палубой пронёсся характерный воющий свист, рассекающий воздух, и шальной немецкий спаряд, шипя, лёг на лёд возле борта. - Недолёт, - опокойно комментиро­вал голос из темноты, попрежнему скры­вающей палубу, людей и корабль. Бу­дет и перелёт, а от вас, товарищи мори­ки, зависнт, чтобы фрицам не удалось попадание. Слова неизвестного пассажира больно за­тронули самолюбие всей команды, и, хотя каждый отлично понимал, что вынужден­ная задержка во льдах произошла не по вине личного состава, но к ощущению оби­ды исподволь примешивалось должное чув­ство ответственности экипажа за псход рейса: на борту катера находилось немало бойцов, спешащих на выручку защитни­кам Сталинграда, и солидное количество босприпасов, необходимых больше, чем пища, людям части, прижатой вдесятеро сильнейшим противником к реке, но не про­пустившей его на берег Волги. Обеспечить высадку резервов в месте расположения части и снабдить её босприпасами - в этом заключалась задача. талтрад и обратно, подоными, стей похода. Накапливая, так сказать, про­изводственно-боевой опыт, старшина акку­ратно классифицировал случайности и дер­жал про запас несколько решений. Иные из его замыслов казались весьма странны­ми до той поры, пока он но осушестьнииШагнув их. Понятно, что мотористы, искренне ува­жая Сеника за светлую голову и личный пример, были пеобычайно заинтригованы, когда он перед уходом в плавание принёс на корабль и сложил в крохотный рунду­кораользапасных чок моторного отделения пачку запасных коробок для противогаза. Впрочем, расспро­сы пришлось отложить на неопределённое время. Едва старшина спустился в отсек, из боевой рубки послышался сигнал об от­плытии и пемедленно началось то каждо­дневное, правильное, еженощное бодрство­вание у механизмов без смены в течение кругового рейса, которое при благоприят­ных условиях, как показала практика, дол­жно длиться довольно долго и преры­вается на час для высадки пассажиров и выгрузки босприпасов у Сталинграда.- Благоприятными условиями считалось всё, кроме прямого попадания в катер. Поэто­му неполадки технического свойства, воз­никающие в процессе плавания во льдах, например, заклинивание кингстонов, счи­тались нормальным явлением, и если рейс ограничивался ими, то о них, как правило, не упоминалось. Между тем рейс в усло­виях ледохода был трудностью, усугубляю­щей прочие неприятности: путь во льдах значительно снижал скорость хода, то-есть умножал время нахождения катера под об­фа-C стрелом. Для примера следует рассказать о похо­де, в благополучном завершении коего сы­грали немалую роль принесённые Сеником запасные коробки для противогаза. первой минуты плавания, противно царапая наружную обшивку залатанного корпуса и скользя по броне вниз к дни­щу, льды устремились к трубам кингсто­пов. Температура в отсеке стала повы­шаться с каждой секундой, будто рядом включили огромную электрическую печь, Коллекторы и блоки, нагреваясь, постепен­но превратились в массу, хотя и не потс­рявшего форму, но раскалённого металла. Нестерпимым жаром пыхало в багровые от удушья лица мотористов. Едкий, ещё не­видимый дымок масляной краски до слёз щипал глаза и, дурманя людей, расползал­ся по углам тесного помещения. Двое пассажиров-бойцов, мечтавшие про­вести рейс в тепле, ловя широко раскры­тыми ртами воздух, которым без привычки уже нельзя было дышать, как ошалелые, пробрались к трапу и покинули отсек. - Пора, Лазо! --- предупреждая коман­дира отделения, хрипло крикнул Сеник сквозь рёв мотора и скрежетание льдин. Иначе застопоримся надолго! Глянь!…

- Один от горя лютест в работе, а дру­гой размякает, валится у него всё из рук, Командир, как никто другой, знает свой корабль, своих людей. Он должен уметь мо­не сознаёт он, не понимает, что от того, билизовать все средства, какие только есть, то, чтобы повысить боеспособность, как он дерётся здесь, на Ладоге, зависит благополучие его семьи, хоть и находится на укрепить дисциплину и поднять на бой Тов. Швеп понимает значение больше­она за тысячу вёрст, - говорит старший краснофлотцев. лейтенант Швец.

Командир морского охотника - апитатор, Он ширеко пспользует статьи, очерки, рас­вистского слова, знает его силу, поэтому и любит он агитационную работу. M. БЕЛЯКОВ. Ладожская военная флотилия. сказы об отечественной войне, брошюры и старается так подобрать материал, чтобы связать его с условиями жизни корабля.

Одна Бомендор балтийской батареи Юхимов потерял в бою друга Павла Родимцева. Осклок немецкого снаряда поразил крас­ифлоща в грудь, он умер на руках у Юхимова, прошептав последний наказ: - Напишн матери: погиб за Ленинград, зародину… Отиснув зубы от боли и скорби, опустил кмендор на землю безжизненное тело дру­Он спешил к орудию, чтобы в горячем нпряжении боевой работы излить ярост­ню ненависть к врагу, жгучую жажду мести за гибель брата по оружию. Крепкая дружба связывала узбека Юхимова и ленинградца Родимцева. Уме­лый артиллерист, в прошлом токарь одно­изленинградских заводов, Павел Родим­дв помогал Юхимову овладевать боевой техникой В короткие часы досуга они де­ались воспоминаниями о семьях, о доме, шали друг другу письма родных, Сын да­акого жаркого Узбекистана, Юхимов по раесказам друга ещё больше полюбил Лнинград, прекрасный и суровый город, кторый они защищали. В ответ на сообщение о геройской гибе­сына мать Родимцева прислала Юхимо­взволновавшее комен­письмо, глубоко дра и всех краснофлотцев батареи. «Трудно мне, старухе, пере перепести тяжё­негоре, писала Анна Матвеевна Родим­им. Погиб единственный мой сыночек, утшение моё. Вам за тёплые и сердечные созасочувствия спасибо… Когда получила яваше письмо, то подумала: какая боль­пая у нас семья. Все мы теперь родные по горю нашему, у всех одно на сердце: истре­бть немцев, очистить от них нашу землю. Кобы ни были вы и ваши товарищи, где бывы ни росли, вы близки мне, как род­ные сыновья. Все мы члены одной семьи, кодна у пас мать -- родина». Глубоко запали эти слова матери рус­ского вонна вдушу узбека Юхимова, в ду­шкаждого артиллериста. Все краснофлот­цы батарен с новой силой ощутили своё кровное родство, своё нерушимое боевое батство. Они поклялись жестоко отомстить смерть товарища и горе его матери. леткие и сокрушительные залпы по вра­жеским позициям были ответом на письмо Анны Матвеевны Родимцевой.

семья

их об единяют любовь к родине, великое чувство боевого содружества. В орудийном расчёте одной из балтий­ских батарей рука об руку работают укра­инец Дмитрий Кравченко и татарин Сами­гула Биктеев. Оба они­замечательные артиллеристы, отлично знающие дело. В тяжёлый момент, когда орудию и расчёту угрожала серьёзная опаспость, Кравченко первым бросился спасать людей и матери­альную часть. Командир отделения погреб­ных Самигула Биктеев в самые напряжён­ные часы без задержки обеспечивает пода­чу снарядов комендорам, прилагает все усп­лия к повышению скорострельности ору­дия. Когда в разгар боя на артиллерийской позиции вспыхнул пожар, он мужественно и находчиво боролся с огнём, предотвратив угрозу взрыва боезапаса. И уроженец Одессы Кравченко и татарин Биктеев с одинаковым упорством защищают город Ленина от общего врага. Высокое сознание воинского долга перед родиной не оставля­ет их в самые критические минуты, вдох­новляя на преодоление любых трудностей. Это же чувство воипского долга сплачи­вает в единую боевую семью краснофлот­цев каждой балтийской батареи. Командир орудия украинец Форостянко и подносчик спарядов казах Толомбаев, наводчик еврей рувим Белов и первый снарядный армянии Манукянц сражаются, думая об одном­о родине и её свободе. Эту мысль хорошо выразил командир од­ной из балтийских батарей капитан Бар­бакадзе:

На исходе сорок пятой минуты люди, столнившиося на верхней палубе у завин­ченной наглухо крышки горловины вход­ного люка, ощутили ритмичное дрожание корпуса. Мотор работал без перебоев. Командир поспешил в боевую рубку, чтобы вывести корабль из места обстре­ла, а мотористы все разом принялись от­драивать входной люк. Лазо нетерпеливо приподнял крышку горловины. Как дела, дружище Сеник? -- бес­покоясь, прокричал он и вдруг поперх­нулся Из отсека, освещённого маскировочным лучом карманного фонарика, хлынул в лицо моториста чёрный поток дыма, а в нём над люком вырос неузнаваемый - в об­горелой тельняшке и прокопчённом проти­вогазе с треснувшими от жары стёклами Сеник. Он снял противогаз и долгую минуту глубоко дышал. Принимайте вахту, друзья, -- нако­нец, проговорил старшина и устало, по торжествующе заключил: - Всё оказа­лось, как я и предполагал. Он замолчал, удовлетворённо всматри­ваясь в темноту перед собой, куда полным ходом пробирался, расталкивая и подминая под себя льды, бронекатер. Там, за устьем, на крутоярах правого берега при светс залновых вспышек смутно проступали из мглы гордые рунны пепоколебимого Сталинграда. Волжская военная флотилия. Ноябрь-декабрь.

ЗВЕРСТВА ГИТЛЕРОВЦЕВ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФРОНТ, 11 декабря, (Спец. корр. ТАСС). Выбивая немцев из на­селённых пунктов, наши части всюду на­талкиваются на следы диких зверств шистских варваров. В одном освобождённом нами селе стар­ший политрук Лазорев, старший лейтенант Сикоров, краспоармейцы Катков и Малюга нашли три полусгоревших трупа красноар­мейцев. При осмотре установлено, что бой­цы попали в плен к немцам, будучи ране­ными. Фашисты обмотали раненых трянка­ми и паклей, пропитанными горючей жид­костью, и бросили их в костёр. В другом селе обнаружены 9 изуродовац­ных трупов советских бойцов, У одного из них на лбу вырезана звезда. У всех отре­заны уши, выколоты глаза. УБИЙЦЫ СОВЕТСКИХ ДЕТЕЙ в ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 11 декабря, (Спец. корр. ТАСС).Перешедшие через ли­нию фронта советские граждане сообщили о целом ряде случаев кровавой расправы гитлеровцев над детьми. Недавно в Минске немцы организовали облаву на беспризорных. Около вокзала и развалинах домов они задержали 200 истощённых от голода осиротевших детей и всех их расстреляли.

… Фашистские орды рвутся к Кавказу, к моей Грузии. Они хотят захватить бо­гатство республики, повергнуть в рабство свободолюбивый, гордый грузинский парод. Но этому не бывать. Я знаю, что каждый наш удар здесь­это удар по врагу на подступах к Кавказу. И чем сильнее будут паши удары на Балтике, тем быстрее мы разгромим врага на Юге. Сражаясь за Ленинград, я сражаюсь за независимость и свободу моей Грузии.

Библиография

Балтийские артиллеристы, сыны раз­личных пародов Советского Союза, стойко обороняя город Ленина, громя врага мощ­пыми и сокрушительными огпевыми налё­тами, доблестно выполняют воинскую при­сягу - священный долг перед родиной. В ожесточённых боёв крепнет и зака­ляется их дружба. Такое братство, скреп­лённое кровью, перасторжимо. B. ПЕТРОВ. Краснознамённый Балтийский флот.

«НЕПОБЕЖДЕННЫЙ ГАНГУТ» за сотню, и «балтийский орлёнок» - Гриденко, под градом пуль проплывший от Эльмхольма до Хорсена, и краснофлотец Бархатов, с групной храбрецов держав­ший оборону Эльмхольма, и непокорный командир «роты отчаянных» Щербанов­ский. Гранин и его «дети» пе боялись ни огня, ни воды. Первый зали по белофин­нам дали артиллеристы капитана Гранп­на. Первый рейд в белофинский тыл со­вершили десантники капитана Гранина. Они крепко держали знамя балтийской славы. Рудный рассказывает о бойце же­лезнодорожного батальона Камолове, кото­рый своей беспримерной отвагой заслужил чость посить флотскую форму. Так уж исстари повелось, что морская доблесть и гордость морская --- родные сёстры. Ханковцы жили сплочённо и дружно. В самые трудные минуты у них не мель­кало и тепи уныния. Боевое товарищество и вззимная выручка спаяли людей, Учи­тель биологии из украинского села Сокур и приятель его Андриенко поочерёдно дежурили у амбразуры, коротая дни и но­чи за грудой камней, в секретном окопе, Они охраняли землю. А два друга-героя Антоненко и Бринько несли вахту в воз­духе. Эскадра Полегаева, где торцедные

Кирова В белорусских колхозах «Силач» и им. гитлеровские бандиты закопали жи­выми 5 малышей. В Суражском районе зверски замучены 25 детей. В городе Дмитриевске немецкий комендант без вся­кого повода застрелил 13-летнего мальчика Ильина из села Старый Бузец. В селе Лед­цики гитлеровцы, ворвавшись в избу Ва­сильевых, убили 70-летнюю старуху и отравили трёх маленьких детей. В селе Верники, Навлинского района, Орловской области, фашисты бросили 35 детей в горящее здание. В числе сгорев­ших были грудные дети. Вблизи хутора Ново-Ивановского на Ку­бани советские разведчики обиаружили тру­пы мальчика и девочки лет по 1213. Рядом валялась ученическая сумка, в ко­торой было немпого хлеба, несколько яб­лок и пионерский галстук. По надписи на обложке тетради разведчики установили девочки. Ео звали Лидия Дьяченко. ими мальика уотановить удалось Пем­уонии се, Мавьчик был исколот ножами, У него бы­ли также обрублены пальцы на руках, очевидно, он инстинктивно закрыл лицо руками, когда немцы пачали расправляться с ним.

Их сотни--необыкновенных героев не­обыкновенной защиты Ханко, людей гроз­ной воли и неукротимого сердца, чьи дела ещё при жизни стали вечным достоянием легенд. Со многими из них встречался В. Рудный и для каждого нашёл простые и тёплые слова, достойные того большого и ясного мужества, которое вело этих лю­дей на подвиг. Автор жил среди своих ге­роев и по-настоящему сжился с ними. По­этому он обходится без высокопарных реко­мендаций, предпочитая пышному славосло­вию строгое изображение человека всобы­тии, в поступках. В действиях людей поз­наётся кропотливый и суровый труд вой­пы когда вдруг рядовая, обыкновенная личпость, оказывается способной на ис­ключительное и самое пеобыкновенное. им, как справедливая идея нашей борб растит благородных, смелых го­роев. «Дети канитана Гранина» - называли себи шутку бойны знаменитого «отряда смельчаков». Туда входили и «король» снайперов Григорий Исаков, у которого счёт убитых фалистов давно перевалил в, Рудный «Нелобеждённый Ган­Военно-морское издательство гут». НКВМФ СССР. 1942 г.

катера играли роль «линкоров», а катера МО сходили за «крейсера», караулила море, пагоняя страх па фашистов. Люди разных характеров, возрастов и про­фоссий, они дрались сообща, дрались с толком. На помощь упорству пришла смётка. Нехватало оружия, и обыкновен­ную трехлинейную винтовку гангутцы научились переделывать в автоматиче­скую. Своими силами они построили бро­непоезд, сами наладили производство гра­нат и штыков, сами делали электрические батарси. В книге Рудного ничего не выдумано. Это правдивая запись #урналиста, его повседневный блокнот. Возможно, герон Ханко совершали и более эффектные по­ступки, чем те, что описаны в книго, но и ли автор хочет преимущественно говорить о том, чему сам был свидетелем, пли что, во всяком случае, узнавал из первых уст. Пройдут годы, и строгая истина событий неизбежно покроется узорами литератур­него воображения, 0 людях Хапко будт созданы поэмы и романы. Но запнтересо­ванные писатели не пройдут мимо живой скромной книги Рудного, как не прош­мимо неё читатели - современники славных гангутцев. B. ГЛИНСкий.

балтийских артиллеристоволи ных национальностей, населяю кий Союз У мошных оруогпе ающих огнём своим пут Лнинграду, стоят и питерские рабочие, и украинские хлеборобы, и казахские кол­мники, и сыны солнечнего Кавказа. Всех  

Смоленские партизаны уничтожили 7.400 гитлеровцев ганизовано крушение одного бронепоезда, взорвано 5 мостов, сожжено 500 тонн го­рючего, Во время нападения на один из населённых пунктов, занятых противни­ком, партизаны уничтожили 3 склада с бое­припасами и военным имуществом. Гитлеровское командование тасимя ло, что с наступлением освинсй расл и зимних холодов партизанское движение снизится, Эти расчёты пемцев не оправ­дались, В лесах Смоленщины ни на один день не ослабевает борьба народных мети­телей с пенавистными оккупантами.

ДЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 11 декабря. слец корр. ТАСС). В течение полутора ме­в партизанскими отрядами Смоленской сти во время налётов на гарнизоны и взаеад истреблено 7.400 немецких солдат и офицеров, За это же время партизаны устили под откос 45 пражеских эшело­нов. В результате железнодорожных ката­стоф было приведено и негодность много кой военной техники, Так целиком уничтожен эшелон, в составе которого входилось 12 платформ с тапками и 30 плаформ с автомашинеми. Кроме того, ор-