20 сентября 1941 г., № 222 (876) ВЗАИМНАЯ ВЫРУЧКА В БОЮ В воздух поднялась шестерка советски бомбардировщиков, Впереди летит калитан Алексей Горечкин. Он получил приказ нанести бомбовый удар по скоплению войск и танков противника. В пепельной дымке открывается линия фронта. Самолеты идут над ней на выо­те 1.000 метров. Все тихо. Неожидане румыно-пемецкие зенитные орудия и ав­томаты открыли по самолетам массирован­ный огонь. Маневрируя, отважная шестер­ка твердо шла вперед. Огонь не прекращался. У самолета, уп­равллемого каспитаном Николаевым, бы подбит мотор. Точно в назначенный срок подошли к цели. Внизу видно шоссе, по которому, замаскировавшись, двигались колонны нек­цев. Разбомбив врада, самолеты легли на об­ратный курс, но тут капитан Горечкая вспомнил о легчике Николаеве. Держатья на одном моторе в строю он долго не мг, и Горечкин решил пойти на помощь свое­му товарищу. Приказав звену лететь на аэродром, Го­речкин с летчиком Белобородовым при­строился к самолету Николаева, чтобы при­крыть его. Миновали линию фронта. Родная совет­ская земля была внизу. Шли уже на вы­сото 50 метров. Раненый самолет, перева­ливаясь с крыла на крыло, быстро сни­жался. Но теперь это было уже не опасно. На дотянув метров 300 до города, Николез мастерски приземлился. БОЕВОЙ ДЕНЬ ЛЕТЧИКА КОВАЛЕВА Противник накапливал крупные мот­механизированные силы. кавалерию пехоту для поддержки своих частей, на­ходящихся под ударами Красной Арии. Старший лейтенант Ковалев получи приказ атаковать с воздуха врага. …Вот и линия фронта. Внизу изива­ются ленты дорог, реки. Планируя, само­леты спижаются до 600 метров. Под при­крытием сплошных зарослей подсолнуков, еле заметные сверху, передвигаются че­ные точки танков. Старший лейтенант Ковалев со свои боевыми друзьями заходит на цель и дружно ударяет по врагу, Из танков в открытые люки начали выпрыгивать фи­гурки людей. Раздались взрывы. Столбы огня, земли и дыма взметнулись кверху. Опрокидывались фашистские машины, п­дали на землю поверженные взрывани люди. Некоторые солдаты пытались б­жать. Но их поливали из своих пулеметв стрелки-радисты Арутюнов, Рагулин, Па­чешко, На месте боя остались исковеран­ные танки и бронемашины. По дороге к своему аэродрому летчики заметили, что в лесу расположилась в привал группа немецких кавалеристов. Почти одновременно нажали гашетки п­леметов воздушные снайперы. Фалтисты за один день потеряли около двух досятков танков, отряд кавалериив бронемашин. МУЖЕСТВО СОВЕТСКИХ МОРЯКОВ Близ местечка Н. высалилась групь моряков во главе со старшим лейтенантя Рабиповичем. В течение четырех шей краснофлотцы вели наблюдение за против­ником, корректировали огонь корабельной артиллерии по моторизованным соедине­ниям немцев. Не раз военные моряки всту­пали в бой с фашистами. В ожесточенных схватках большое мужество проявил илал­ший командир Воробьев. Огнем своего п­лемета он отразилатаку фашистскогоотряд. Младший политрук И. колотовкин.

2

:

КРАСНЫЙ ФЛОТ

C НА ПОДСТУПАХ К ЛЕНИНГРАДУ Ф р т о в о Т Е Ч Е С Т В Е Н Н О И в о и н ы БОЕВЫЕ как включив фары, ночные истребители. Но было уже поздно. Облегченный советский бомбардировшик исчез так же внезапно, и появился. Не успел враг притти в себя от первого удара, как на другую часть аэродрома, куда гитлеровцы перета­скивали машины, посыпались бомбы, сбро­шенные экипажем капитана Карелова. Пользуясь начавшейся паникой, отважный летчик еще убавил высоту. Стрелок-ра­дист Круговой свинцовым огнем полил двухмоторный самолет и людей, копоша­щихся около него, Взмыв снова в высоту, балтийский сокол повел машину на род­пой аэродром и благополучно совершил посалку, хотя олин из моторов вышел из строя еще над территорией врага. Ориентируясь по взрывам, советские летчики громили осиное гнездо фашист­ских стервятников. Перейля линию фрон­та на большой вызоте, вел в атаку со снижением свой бомбарлировщик Герой Советского Союза капитан Гречишников. Заметив два самолета, замаскированпых в лесу, он ударил по ним, затем, развернув­шись, послал «гостинцы» в лес на палат­ки и укрытия, в которых притаились фа­шистские летчики и техники. Пока основная группа громила большой аэродром у станции Д., старший лейтенант Трычков со своими боевыми друзьями бом­бил вражеские самолеты на их аэродро­мах в районе С. Балтийские соколы же­стоко отомстили врагу за любимый Ленин­град. Понеся тяжелые потери в матери­альной части и летно-техническом соста­ве, фашисты ни в этот, ни в следующие дни уже не могли бомбить с этого аэродрома. город Ленина. C. ПАВЛОВ. Сквозь пушистые кучевые облака про­глядывает луна. Спят окрестные села и деревни. Затих лес, окружающий аэро­дрем. Необычно теплая и ясная для этих районов ночь. Днем советские разведчики усталовили местонахождение вражеских аэродромов, с которых фашистские летчики совершают налеты на Ленинград. Нанести мошный улар по вражеским аэродромам получило приказ командование N-ской авиачасти Кразнознаменного Бал­тийского флота. C особым подемом встретили летчики, среди которых много бывших ленинград­ских рабочих, это боевое задание. Рокот мощных моторов разорвал ночную тишину. Уверенно выруливают на старт летчики-балтийцы, уже покрывшие себя громкой славой. Вот, покачивая крыльями, прокатилась машина командира, за ним Героя Советского Союза Ефремова, ордено­посцев-летчиков Карелова, Уварова, Героя Советского Союза Гречишникова и других. Ночной старт без огней с полевого, ма­ло знакомого аэродрома тяжело нагружен­ной машины--серьезная задача. Но один за другим точно по направлению старта взлетают бомбардировщики и, построив­шись над аэродромом, уходят к цели. Самолеты идут над территорией, заня­той врагом. Вот и цель. Услышав гул мо­торов, фашисты включили прожектор. Этим воспользовались советские летчики. Штурман Харлампович, ориентируясь по свету прожектора, дал сигнал. Летчик Дроздов молниеносно довернул машину. На фашистские самолеты и летчиков, спав­ших в лесу в палатках, посыпались бомбы. Всполошилось осиное гнездо врага, за­бухали зенитки, выскочили из темноты, Ночной удар по аэродромам врага Краснофлотцы десантной группы выбегают из убежища по боевой тревоге. (Действующий Краснознаменный Балтийский флот). Фото спецкорреспондента А. Межуева. Боевой вылет морских летчиков Сокрушительный удар по врагу Наглый враг упорно стремится к Ленинграду. Он бросает сюда все новые и но­вые войска, невое вооружение, пытаясь сломить сопротивление наших бойцов. В боях под городом советские морские летчики оказывают огромную помощь героическим защитникам Ленинграда. Во время одного из госледних боевых вылетов летчики авиации Краснознаменного Балтийского флота снова нанесли сокрушитель­ный удар по немецко-фашистским войскам. Во время воздушного налета на против­ника доблестные летчики морской авиации уничтожили 12 танков, 9 танкеток, 8 фургонов, 14 автомашин, 30 мотоциклов и 5 зенитных пулеметов. Ленина! Покрытый броней, противник Пытался продолжить путь. И все ж пулеметным ливнем Его удалось вернуть. Затрясся фашист в палучей, Метаться пошел, как бес. Спасенья искал за тучей, Вось груз побросав на лес. Потом - наутёк, гадюка. За ним Харитонов вслед: Добить стервеца! Дотюкать! Но… больше патронов нет. Так, что же? Ужель пощаду Прилется бандиту дать? - Но как тогда Ленинграду Об этом смогу сказать?… От мысли такой до дела Протянута вмиг черта: Бросай на врага умело Разящий удар винта! Вот так!… И -- разбойник падал, Разбитый, в лесную тьму. Живыми от Ленинграда Врагам не уйти никому… Не зря в вышине предместий Велет им жестокий смотр C друзьями своими вместе Герой Харитонов Петр. Он слал боевой экзамен, Сражаясь в кругу орлят За город, где каждый камень Для русского сердца свят. За город Рассыюалась калонада Над пестрым лесным ковром. В окрестности Ленинграда Донесся неровный гром. Кого этот гром разбудит В палатках, в жилых домах? Хранящие город люди Всегда на своих постах! Готовностью неизменной Встречает грозу народ. Одну заводскую смену Другая сменить идет. Один за другим - отряды К позициям держат шаг. С бойцом-пехотинцем рядом Балтийский идет моряк… Вот в воздух поднялся летчик. Он так же, как прежде, бодр. До самого солнца хочет Взлететь Харитонов Шэгр. Горячему гневу выход Сумеет смельчак найти… Но, полно, мечтатель! Тихо… Спокойно… Лети! Лети!… За облаком черной тенью Мелькнул чужой самолет. Мелькнул… И в одно мгновенье Туча ястребок илет…

Самоотверженность котельных машинистов Это случилось в самый разгар боевой операции. Корабль обстреливал с моря скопления немецко-румынских войск на подступах к Одессе. На берегу взлетали на воздух обломки орудий, повозок, трупы фалпистов. Люди пятой боевой части корабля не видели этого разгрома, но они знали, что делается там, наверху. Они думали только об одном: обеспечить корабельные батареи необходимой энергией, дать кораблю лю­бой хол, мапевр, выход на новый боевой курс. И они прилагали все силы, чтобы механизмы работали бесперебойно. Командир боевой части Коняхин жил в эти часы своими машинами и котлами, их дыханием, температурой. Коняхин на этом корабле прошел путь от краснофлот­па до командира пятой боевой части. Он отлично знает, что значит для корабля четкая работа всех механизмов. В самый разгар боя старший красно­флотец Гончар вдруг заметил течь в кот­ле. Он быстро доложил об этом команди­ру отделения, старшине 2-й статьи Дуп­лину. Дежурный механик и командир бое­вой части прибежали в котельное отделе­…Наверное, трубки лопнули, товарищ командир.--- доложил Гончар. Осмотр котла подтвердил предположе­ние старшего краснофлотца. Нало было остановить котел на ремонт. А как это сделать, если нельзя покинуть боевую по­зицию, нельзя дать врагам передышку? Неужели из-за лопнувших трубок при­дется увести корабль с позиции? По ни у кого из котельных машинистов не было даже и мысли об этом. - Разрешите приступить к ремон­ту? -- отозвался Гончар. - Приступайте! --- приказал Коняхин. Выключенный котел дышал страшным жаром. Но это не остановило людей. Ко­тельные машинисты Григорий Гончар и Григорий Галкин всунули в отверстио кол­лектора доски и ловко, как ужи, вползли в его огнедышащую утробу. Температура доходила до 80 градусов. Проходили то­мительные минуты. Гончар и Галкин, обжигаясь, сдерживая дыхание, лежали на досках и исправляли повреждение. Когда отважные котельные машинисты вылезли из котла, товарищи держали уже наготове студеную воду. Жарко, выдохнул из себя Гончар. Котел снова вошел в строй. Весь ре­монт продолжался пемногим больше полу­часа. Политрук М. ВЕЛИЧКО.

Катера отбили налет фашистских бомбардировщиков Утреннее солнце озаряло ровную бес­крайнюю поверхность моря. Лишь по ле­вому борту катера-охотника виднелась полозка родной земли. Командир отделе­ния мотористов Константин Ширяев толь­ко поднялся из машины, чтобы покурить, как прозвучал сигнал тревоги. Почти ол­новременно послышался произительный свист падающей бомбы. Четыре фашистских самолета внезап­ным налетом хотели обмануть наших мо­ряков. Два бомбардировщика стремитель­но пикировали на корабль. Сбросив то­ропливо бомбы с высоты 600--700 мет­ров, враги открыли беспорядочную стрельбу из пулеметов. За девяносто минут фашистские бом­бардировшики шесть раз налетали на катер, Группами в две, три, четыре ма­шины атаковывали они наши корабли. Но каждый раз мы их отгоняли. Два само­лета сбросили 7 бомб, которые не причи­нили никакого вреда. Один фашист­ский самолет рискнул пикировать на ка­тер. Однако плотная завеса огня зениток и пулеметов не позволила гитлеровцам нанести удар нашим кораблям. Особенно много пришлось поработать пулеметчикам. Командир отделения мине­ров, он же пулеметчик, Петр Полещук первым заметил фашистские самолеты. Как только млалший лейтенант Чеслер подал команду «Огонь!», с левого борта застрочил пулемет. Это Полещук выгу­стил первую очередь. Вести огонь было трудно. Солнце сле­пило глаза, а налеты следовали один за другим. И каждый раз свинцовый дождь преграждал путь вражеским самолетам. Бывали и критические минуты. Непре­рывно работающий пулемет вдруг заеда­ло. Но прекратить огонь хотя бы на олну минуту -- значит поставить корабли под вражеский удар. И Полещук вместе со своим помощником Мамоновым, мысленно рассчитывая секунды, быстро устранял залержку. Пулемет снова начинал поли­вать врагов… Пока пулеметчики и комендоры стойко отражали натиск противника, старшина 2-й статьи Ширяев обеспечивал катеру быстрый ход и хорошую манёвренность. Одновременно Ширяев подавал боезапас на верхнюю палубу. Набирая по нескольку орудийных снарядов или пулеметные дис­ки, он поднимался с тяжелой ношей по трапу на верхнюю палубу и затем быстро возвращался обратно. Десятки раз отваж­ный старшина проделал этот опасный путь. Его самоотверженная работа дала возможность вести непрерывный огонь. Хорошо работал во время боя старший рулевой Деревянко. Когда командир кате­ра был занят корректировкой огня, Дере­вянко самостоятельно оценивал обстанов­ку и клал руль так, чтобы лать возмож­ность вести наиболее действенный огонь. Маленький быстроходный советский ко­рабль с честью вышел из тяжелого полу­торачасового боя с гитлеровскими стер­вятниками. Ответственное задание коман­дования было выполлнело. * * *

В мой город, родной и близкий, В простор его голубой Плывет самолет фашистский… Воздушный защитник, в бой!

В то время как с катера командира Чеслера раздались первые выстрелы по фашистским самолетам, вдали показался идущий контркурсом катер лейтенанта Москалюка. Фашисты рассчитывали на легкую поживу. Отогнанные огнем одного катера фашистские летчики делали попыт­ки броситься на другой корабль. Ожесто­ченным огнем была встречена попытка пи­кировщика сбросить бомбы. Старший политрук В. МИШЕНЕВ.

АЛЕКСАНДР ЖАРОВ.

СРАЗИЛ ЧЕТЫРЕХ ФАШИСТОВ Краснофлотца Липакова окружили фа­и бросил ее под ноги гитлеровцам. Вся шисты. Прячась за кусты и камни и от­фашистская четверка была убита. Ране­стреливаясь, он пробирался к своим. Ему ный осколком гранаты Липаков выбрался из окружения и пришел в свою часть. Действующая Армия. (ТАСС). преградили дорогу три немецких солдата и офицер. Враги хотели захватить красно­флотца в плет. Липаков выхватил грапату

Это было рано утром. «Скорпион» (так окрестили на мониторе самолет типа «Хен­шель-126») в обычный час начал свой полет над шоссейной дорогой и рекой. Се­голня он летел слишком уж низко, и зе­нитная батарея, обычно протускающая  разведчиков, не стерпев такого нахаль­сгва, открыла огонь. «Скорпион» шарах­нулся в сторону, но напоролся на пуле­метную очередь. Пытаясь набрать высоту, он повернул в другую сторону и тут вы­шел прямо на бронекатер Харченко Круп­покалиберный зенитный пулемет яростно ударил по долгожданной цели. «Скорпион» закачался и резко пошел вниз. Он упал за лесом, у передовых позиций наших ча­стей. Осталось, правла, не вполне ясным, кто сбил самолет. Вель стрелял по нему не олин Харченко. Но мичман удовлетворен и тем, что участвовал в этом деле. «Это для начала»,скромно говорит он. * * *

щики с курса, отгонял их все выше и вы­ше. И бомбы летели мимо. Краснофлотцы, находившиеся на берегу, громким голосом указывали положение самолетов, помогая лейтенанту Софронову управлять огнем. Комендоры, превосходя самих себя, заста­вили башни главного калибра вращаться с невиданной быстротой. Один раз, когда бомба, разорвавшаяся у самого трапа, обрушила на палубу массу песка, кормовая башня перестала вра­щаться. Рома не растерялся. Он произвел выстрел из того положения, в котором была башня. От сотрясения песок разле­телся и освободил вращение. Осколком, пробившим палубу, ранило в руку погребного Тыртычного; санитар Исаев передал в погреб индивидуальный пакет. Но Тыртычный отказался от пере­вязки: у погребных было слишком много работы, чтобы оторваться хоть на минуту. Только посло боя дал себя перевязать и пулеметчик Поздняков, легко раненный в ногу. Налет продолжался восемь минут. Са­молоты ушли, безрезультатно израсходо­вав боезапас и унося на своих плоскостях немало следов шралнели и пулеметных пуль. Около тридцати бомб упало на берег и в воду вокруг монитора. Одна из них образовала такую воронку, что в ней по­местилась бы добрая половина Две бомбы, упавшие около самого борта, не взорвались. Две-три маленькиедырочки в палубо и люках, кое-где отлетела краска, упали картины в кают-компании, в хозяйстве бопмана перебит новый пеньковый трос… Незавидный результат для эскадрильи пи­кирующих «Юнкерсов»! Ну, сегодня Геббельс обязательно

Монитор «Витебск» в боях за родину Головченко, пришедший на корабль уже во время отечественной войны, вспоминает родную Полтавщину. Вспоминают остав­шихся дома девушек, приятелей, от­цов. На юте кто-то говорит солидным бас­ком: А мой батько, верно, уж партизанит где-нибудь под Уманью. Он ведь с самого тридпатого года колхозным сторожем был-поля караулил. Каждый кустик кругом знает, и дробовик у него хороший. Подходит широкоплечий великан мичман Харченко--командир приданного монитору бронекатера. Сегодня мичман чувствует себя именинником. Харченко все жаловался, что на его долю не выпадает настоящих боевых дел. Правда, ему не раз доводилось выручать то группу партизан, то красноармейскую разведку, перебрасывая их пол носом у врага на другой берег, Но эти скромные операции обходились без боя и не могли итти ни в какое сравнение с делами дру­гих катеров. Мичману страстно хотелось сбить хотя бы самолет, а с некоторых пор он начал настоящую охоту за немецкими разведчиками. Вблизи стоянки монитора по разведчику не стреляют, чтобы не выдать позиции замаслированного корабля. С разрешения командования Харченко стал ежедневно отходить несколько выше или ниже и там поджидать самолет, укрыв бронекатер в кустах. Разведчики, однако, проходили все стороной, но сегодня вышло так, что зве­ря погнали прямо на ловца. 2. Поединок с фашистской эскадрильей После грозы все в природе приобретает каюую-то особую ясность. Далекий лес, который раньше совсем не замечался, те­перь отчетливо встает над горизонтом си­неватой стеной. Раскидистые дубы нал обрызом, бескрайний нескошенный луг и самая река, ставшая вдруг матово-гладкой,-- ласкают глаз новизной и яркостью красок. Косые лучи низкого уже солнца, скользя по воде, прочертили на изгибе реки искря­щуюся дорожку. В такой вечер особенно тяжело вспоми­нать, что совсем рядом--в нескольких ки­лометрах отсюла-такая же прекрасная земля попирается сапогами наглых граби­телей. Родная земля требует мщения. Ее зов доходит сейчас до сердца каждого. По­этому хмурятся лица краснофлотцев в этот ясный, умытый пронесшейся грозой вечер, И лейтенант Софронов, обычно та­кой сдержанный, открывая очередную стрельбу, не может удержаться в рамках уставной команды. Переговорные трубы доносят в башни его звонкий голос: - По банде Гитлера огонь! Гремят залпы, откатываются и снова поднимаются над бортом стволы орудий. Монитор поддерживает огном батальон пе­хоты, отбивающий атаюи врага. Вот прочесали беглым огнем квадрат, указанный батальоном. Медленно осты­вают разогретые орудия. Монитор ждет от пехотинцев новой «заявки». В башнях и на палубе ведутся тихие. задушевные беседы. Молодой пулеметчик

Кружат над нами! Снижаются…- докладывал сигнальшик в боевую рубку. Бомбардировщики скрылись за большим облаком и сейчас же вышли из-за него, построившись в одну линию­в затылок один другому. Теперь уже не было сомне­ния: они шли прямо на монитор. Трубка…! Огонь! - скомандовал Соф­ронов. Первый бомбардировщик, зайдя со сто­роны солнца, пикировал на монитор с кор­мы. Крупная бомба с визгом пронеслась нал кораблем и врезалась в песок на бе­регу. Второй, четвертый, шестой пикиров­щики повторили маневр головного. Виаг бомб и рев самолетов, выходящих из пике, сливались с грохотом взрывов, На палубу хлынула вода. В кормовой башне в первый момент был один Рома. Он уже зарядил орудие, когда прибежали Лопахин и Исаев. Лобовский остался на берегу-там приказали всем залечь в кустах. На место второго навод­чика встал Исаев, успевавший попутно ис­полнять и свои обязанности совмещающего. Орудие открыло огонь. Старшим в носовой башне оказался се­кретарь комсомольской организации стар­шина 1-й статьи Артамонов. Он действо­вал на правом орудии и за совмешающего и за первого наводчика. Молодой красно­флотец Лукачев один вел огонь из левого орудия. Патронный Чуян успевал молние­носно заряжать обе пушки. в Самолеты сделали по второму заходу, потом по третьему, Сбрасывая бомбы, они то же время обстреливали корабль из пулеметов. Завеса из черного лыма. взплесков воды и поднятого в воздух пес­ка окружила монитор, Казалось, что с ко раблем покончено. Но монитор был невредим. Огонь его орудий и пулеметов сбивал бомбардиров-

об явит, что нас разбомбили!--смеялись краснофлотцы.--Ведь не признается этот командир эскадрильи, что он дароя побросал столько бомб! Каждому хотелось рассказать что-ниоу смешное. Много раз вспоминали про схоя­ни, которые при взрызо бомбы взлетел высоко в воздух, два раза перевернулисьв легли точно на прежнее место. Еще более интересный случайпроизошел на стояв­шей рядом канонерской лодке. Там оско­док попал в башию и расколол орудии патрон, Высыпавшийся порох восло нился, Но тот же осколок, задев оге шитель, привел его в действие. Стоуя пе­ны направилась прямо на горящий порох и мгновенно потушила его без всякого уча­стия людей. и команды.шрапшели, Немало веселых минут доставило бойцам происшествие с краснофлотцем Федоро Возлушная волна от взрыва бомбы бро ла его с кормы на стоявший у борта по­луглиссер, Пробив фанерную обшивку тера, Федоров провалился на мотор, Пост этого мотор долго не удавалось завель - Ты сегодня превратился в снаря наделал больше хлопот, чем все враже­скле бомбы!-говорили друзья потирав му ушибленный бок Федорову. Комендоры чувствовали себя героям дня. Их благодарили. Им пожимали руз. И это было законно, Увидев разра фальистокие пикировщики втором и следующем заходах стали дер­жаться гораздо выше. Рассеивание бок увеличилось Это спасло монитор. Корабль сменил позицию, замаскировал­ся еще тщательнее. (Продолжение следует). H. ЛАНИН. Действующая флотилия.

Сокрушительные удары скорострельной и дальнобойной артиллерии мониторов, ка­жется, не на шутку забеспокоили немец­кое командование. Оно пытается разде­латься с кораблями, оказывающими пере­довым сухопутным частям мощную огне­вую поддержку. Фашисты решили, что самое подходящее средство для этого пи­кирующие бомбардировщики. Для надеж­ности их послали целую груспту. Самолеты появились внезално. В этот день монитор еще не стрелял, и казалось, что его поэиция не обнаружена. Часть команды находилась на берегу, в несколь­ких десятках шагов от корабля. Эскадрилья сделала круг на большой высоте. Была еще належда, что самолеты не видят монитора, Поэтому командир пока не давал сигнал тревоги: перебежка лю­дей с берега на корабль сразу показала бы самолетам цель. В башни передали при­казание зарядить орулия шрапнелью, не давая угла возвышения.