А. ГУРШТЕЙН

0.

ГОЛОВАШЕНКООХОТВЯОСЮН в

МЕДВЕЖЬЯ УСЛУГА Вл. И. Немирович-Данченко кратко и почно­опредения сомеержанио трагани A. Карениной: «Конфликт страсти Анны с лицемерием общества и консерватизмом семейной морали». Доцент Белкин не­лавно поведал аспирантам ИФЛИ «открытие». Анна Каренина погибла собственной вине, а не в силу венных условий. Если бы ее мужем был Вронений, а не Каренин, она все на удержалась бы от измены, от шения семьи. То ли дело героиня Чернышевского Всра Павловна! Она выход в общественной деятельности… Как ни были поражены аспиранты этим «открытием», однако быстро оправились и не поверили доценту!… Облонский сказал Левину за «…чтобы любовь и семейная жизнь гда были одно. А этого не бывает». между ними о любви, семье, изме­не - как бы теоретическое вступление к истории гибели Анны. Анна Каренина заплатила жизнью то, что пыта.ась преодолеть трагическое противоречие между буржуазным бракоми любовью. Доцент Белкин поверил словам отчаяния, вырвавшимся из уст Анны: «Я развратная женщина…» Поэтому мы с нетерпением ждем, что скажет тов. Белкин о Татьяно. Белин­ский видел в ней очистительную жертву за грехи общества. Великий критик ви­дел в решении Татьяны также и про­явление «тщеславия добродетели», рабской боязни перед «общественным мнением», Он в гневе восклицал: «Вечная вер­пость -- кому и в чем? Верность таким отношениям, которые составляют профана­цию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не ос­вящаемые любовью, в высшей степени безнравственны», Последовательность тре­бует, чтобы доцент Белкин осудил этот взгляд Белинского. Мы догадываемся, что доцент Белкин ополчился против тех, кто в наше вре­мя, в стране социализма, в любви ру­ководствуется «принципом», гневно сфор­мулированным Левиным: «Покорно вас благодарю за удовольствие, мое почтенье…» Да, с легкомысленным отношением к любви и к семье, с распущенностью на­ше общество борется. свое по общест­равно разру­романа нашла завтраком: все­Спор за Но зачем же выдавать отвратительное древнее лицемерие за советскую мораль? M. Смотр театров  ЛЕНИНГРАД. (От наш, корр.). 14 ян­варя спектаклем Псковского государствен­ного театра «Фельдмаршал Кутузов» в го­роде Ленина начинается показ театрально­музыкального искусства и художественной самодеятельности Ленинградской области. До революции в губерниях и уездах, со­ставляющих сейчас Ленинградскую об­ласть, не было ни одного постоянного те­атра. Сейчас же в городах и районных центрах области работают 6 стационарных и 11 передвижных театров, давших за один лишь 1940 г. свыше 7 тыс. спек­таклей и концертов, Кроме того, в Ленин­градской области имеется более 1000 само­деятельных театральных коллективов, 350 хоровых кружков и т. д. Готовясь к показу своего искусства, тру­дящиеся Ленинграда, областные театры и самодеятельные коллективы провелиболь­шую творческую работу, Отобраны луч­шие спектакли и концертные программы, подготовлены новые постановки. В просмотре и обсуждении всех этих работ активное участие примут крупней шие деятели искусства Ленинтрада. Показ театрально-музыкального искус­ства и художественной самодеятельности Ленинградской области - большое собы­тие в культурно-политической жизни города Ленина.

ИСПЫТАНИЕ ЭФИРОМ Смогут ли актеры вне привычной теат­ральной обстановки донести до зрителя­слушателя самое существо драматического произведения? Этот вопрос возник у нае, когда мы собирались слушать радиопере­дачу пьесы Л. Н. Толстого «Живой труп». Радиотрансляция «Живого трупа» дол­жна удовлетворить самые взыскательные требования, За 86 минут режиссеру-по­становщику C. Бирман удалось «показать» Толстого, театральное пред­пьесе Л. Н. Толстого, ттся солее трех часов. Автор композиции текста В. Тихонов уложился в точно отведенное ему время, сохранив при этом целост­ность сюжета пьесы. Наибольшего успеха добились акте­ры. В. Соловьев в роли Феди Протасова, И. Берсенев - следователь, С. Бирман - Анна Дмитриевна Каренина. Н. Китаев - Артемьев, К. Зубов … князь Абрезков, Виктор Каренин -- Царев, Лиза-Гиацин­това, Маша - Зеркалова­создали убе­дительные образы, отмеченные тем инди­видуально-неповторимым, что свойственно каждому толстовскому персонажу. Безус­ловно положительным следует считать принцип подбора исполнителей для этой вдвойне трудной постановки. С. Бирман распределила роли между актерами раз­ных театров, разных школ и разных по колений; рядом с актерами театра имени Ленинского комсомола - актеры Малого театра. Вокальные партии исполняли ар­тисты цыганского театра Ромэн и В. Яку­шенко из театра им. Немировича-Данчен­ко. Второстепенные роли сыграны так же хорошо, как и ведущие Слушатель надол­го запомнит сыщика Артемьева (Н. Кита ев), поющего романс «Вчера я растворил темницу воздушной пленницы моей»в то время, как он предает Протасова в руки полиции. Молодой адвокат в исполнении Пелевина - моментальный снимок с бла­годушного либерального болтуна, захлебы­вающегося от восторженного ощущения сенсации в сцене суда, Музыка очень тон­ко связывает отдельные сцены, создавая ту атмосферу, которой в театре зритель обычно проникается под впечатлением всей суммы сценических эффектов. В программе литературно-драматического вещания, к сожалению, совсем не отве­дено места классической драматургии. Транслируются инсценировки горьковской «Мальвы» и «Танкера «Дербент» Ю. Кры­мова; сцены из комедии «На берегу Не­мана» И. Кремлева. И это все. Между тем, отличная работа постановщика С. Бир­ман и коллектива исполнителей над«Жи­вым трупом» требует продолжения. Хоро­шо было бы, если бы Радиокомитет пора­довал слушателя рядом новых радиопо становок-пьес русских классиков, в первую очередь Горького, Островского, Толстого, Чехова, Да и постановку «Живого тру­па» следовало бы перевести из состояния «слепой» радиопередачи в трансляцию по телевизору. П. ЯКОВЛЕВ

Так бывает Передо мной несколько новых пьес. В них все, как полагается: они написаны на важные темы, названия интригуют, на обложке стоит штамп «разрешена ГУРК за № . . . от . . . . 194 . . . года» и ниже указано, что пьеса распростра­няется Управлением по охране авторских прав. И если у вас будут какие-либо сом­нения по поводу содержания этих пьес, авторы ответят вам, пожимая плечами: «все взято из жизни». И в самом деле! Разве невозможно, что­бы жена инженера получила назначение на должность начальника депо, которую мог бы занять ее муж? Разве самолюбие инженера не может быть задето тем, что жена отныне стала его начальником?Ведь он не принимает подлинного равенства мужчины и женщины… И когда к этому присоединяется ревность, то разве не мо­жет появиться пропасть между супруга­ми, прожившими даже шесть лет?… Но уничтожена причина обиды инженера на руководство. Вслед за назначением жены он получает возможность ехать в Москву как изобретатель. Он готов примириться с женой (его мелкое мужское само­любие снова торжествует: он выше ее!), однако на том условии, что она бросит работу и уедет с ним… Так бывает в жизни! И совершенно естественно, что же­на инженера не хочет бросить работу и даже расстается с мужем. Она поняла эгоизм своего супруга и его равнодушие к ее общественному росту, к росту еелич­ности… Все это описано в пьесе Андрея Навро­вова «Жена инженера». Отчего же, несмотря на то, что так по­нятна идея пьесы, защищающей право женщины на жизнь общественно полно­ценную, отчего так скучно ее читать, от­чего нас все время не покидает мысль о полной ненужности, никчемности этого произведения? Вероятно, если бы герои пьесы - инже­нер Свиридов и его жена Екатерина - были нашими соседями или знакомыми, ы совершенно иначе относились бы к их семейным делам… Мы сочувствовали бы Екатерине, волновались бы за нее, видя ее душевное смятение; может быть, пыта­лись бы обяснить Свиридову ложность его взглядов недостойность его поведения… А пьесу с трудом дочитываешь следишь за движением страниц, а не за развитием действия… Примитивность сюжета, цент­ром которого является столкновение из-за должности начальника депо, не может увлечь. Слепок жизни - не художественное произведение, Это, может быть, старо, но верно. Между тем, этого часто не пони­мают не только авторы, но иногдаи орга­низации, распространяющие пьесы. оворя о желе инженера Свиридова, вспоминаешь жену адвоката Гельмера Но­ру… Я не хочу сказать, что «Ибсен писал лучше». Не в этом дело. Но в Норе кон­центрировано все: огромное чувство люб­ви, напряженное старание спасти свой кукольный дом, почти трагичное жестокое отрезвление, завершаемое хлопнувшей в ночи садовой калиткой. Как бедна Екатерина Свиридова! Да, она плачет, у нее пропадает молоко от волнения, и онане может кормить ребен­ка. Она… теряет аппетит и ест с трудом. Все это очень жизненно, но недостаточно выразительно для художественного образа, для искусства. Не поднято до уровня драмы. Нет в этом концентрированности чувства. Показано обычное житейское пе­реживание в самом обычном его выраже­нии и, трогательное в жизни, оно не вол­нует в произведении искусства. ждый художник видит проявления Каждый жизни по-своему, открывая даже в обыч­ном чувстве, в обычном движении челове­ческого характера какие-то такие его фор­мы и смысл, которые другим невидимы. И чем острее видение художника, тем неповторимее и своеобразнее художествен­ный образ, тем больше он впечатляет. Увидеть слезы, потерю аппетита у стра­дающего человека - это значит не уви­деть ничего. И показав такие проявления страдания, автор не добьется сочувствия у своего читателя. Читатель будет думать, что он видел в жизни гораздо больше, чем сейчас в художественном произведе­нии. «Помидоров что-то не вижу», - говорит Свиридов жене, которая принесла ему обед. «Прости, забыла». «Ты бываешь иногда ко мне так невнимательна, девоч­ка, что мне даже кажется, что ты просто не любишь меня». Так изображено про­явление конфликта в семье, где муж­эгоист считает жену только домашнейхо­зяйкой. Это, конечно, из жизни. Это случается в жизни в очень многих квартирах одно-

Грустные размышления без грана иронии, как Московский еврейский театр отметил 100-летие со дня рождения «отца еврей­ского театра» Авраама Гольдфадена поста­шенно всерьез, всамделишные жиссерского новкой его известной пьесы «Два Куни­лемля». Появившиеся в печати статьи от­снагомелательно вилит в нем чуть ли не новый этал в разнитии театра самом же деле этот «жизнерадостный», пс утвер­ждению рецензентов, спектакль наводит на некоторые грустные размышления. к в Московский еврейский театр не впервые обращается к Гольдфадену. Еще в 20-х го­дах театр поставил «Колдунью» и «Де­сятую заповедь», Это были спектакли раз­ной значимости, но оба они были проник­нуты тем «чувством расстояния», без ко­торого гольдфаденовские пьесы сейчас не­мыслимы на сцене. В свое время, в 1905 г., Шолом-Алейхем выступал против «Колдуньи», потому что тогдашний еврей­ский театр, ставя «Колдунью» в потеряв­ших свою первоначальную прелесть тра­диционных тонах, просто топтался на ме­сте и повторял зады еврейской театраль­ной культуры. Московский Госет подошел Гольдфадену, вооруженный сознанием и культурой нового времени. Он выделил и подчеркнул в гольдфаденовских пьесах фольклорные черты, освободил тексты от наслоений мещанской морали, внес новые ассоциации, обобщающие моменты. Своей театральной работой Московский Госет обогатил Гольдфадена. Это была не музей­ная реставрация, а творческая реконструк­ция. И старая гольдфаденовская традиция, своей основе являющаяся продолжением народных театральных представлений ста­ринного «Пурим-шпиля», зажила на совет­ской сцене новой жизнью, освобожденная и одухотворенная. В новом гольдфаденовском спектакле Мо­сковского Госета нет, к сожалению, той самостоятельности и своеобразия, которые были характерны для прежних постановок. С другой стороны, новый спектакль и не является простым повторением Гольдфа­дена. Начнем с литературной редакции гольд­фаденовского текста. Автор ее - 3. Окунь (Шнеер). Мы знаем Окуня-Шнеера как прекрасного и неутомимого собирателя ев­рейского фольклора. Свою задачу в отно­шении гольдфаденовского текста он и по­нял в смысле наибольшего привлечения фольклорного материала. Но 3. Шнеер, к сожалению, не справился с отбором и об­работкой материала, как и не справился с общей концепцией: мещанские элементы остались и благополучно здравствуют в концовке пьесы. В чем же тогда смысл литературной редакции? Между тем, в со­дружестве с настоящим режиссером Шнеер, Пенирабаспрета бы, безусловно, принести пользу спектаклю. В отсутствии настоящего режиссера и основная беда спектакля. Постановщик И. Кролль не обнаружил ни знания тольд­фаденовской традиции, ни знания еврей­сн ской театральной культуры вообще, ни самостоятельной режиссерской мысли, ни того «чувства расстояния», которое позво­лило бы выразить наше отношение к Гольдфадену, В результале - совершенно беспомощный клектический спектакль Причем на этот раз как будто сговори­лись все участники постановки: и ре­жиссер, и автор литературной редакции, и художники, и композитор, Сговорились и очень дружно, соревнуясь и перегоняя друг друга, выполнили уговор. Кому-кому только ни подражают вэтом спектакле? Туг и провинциальный олео­графический сентиментализм так называе­мых «лирических» сцен, тут и кускидоре­волюционного еврейского «танцовального» театра, тут и свист из «Большого вальса» тут даже мизансцены в стиле недавно посетившего Москву Белостокского еврей­ского театра миниатюр. Причем все это не как обекты какой-то сознательной, на­рочитой стилизации или пародии, а совер­

жизни

го и того же города. Но если Флобер писал о том, что «в этот самый час моя бедная Бовари плачет в двадцати фран­цузских селениях», то это не означало для него, что типичное горе, разочарова­ние женщины должно проявиться в стан­дартной, чаще всего встречающейся фор­ме. Наоборот! Художник ищет неповтори­мых индивидуальных выражений типиче­ских качеств и переживаний своих ге­Отчего так просто автор отказывается от внутреннего конфликта своего героя? Не показывает развития борьбы с собой, пусть разрешаемой отрицательно, но про­текавшей остро, напряженно? не оттого ли, что гораздо проще разрешить идею пьесы делением на белое и черное, к че­му так часто прибегают и многие наши другие авторы? Примитивный муж-консер­ватор и советская передовая женщина… Крайнее противопоставление… Автор догадывается, что мизерные чув­ства героев его пьесы никого не убедят. Они так бедны, эти чувства, что не при­ходят в столкновение, не противопостав­ляются в своем борении, не вырастают, побеждая или будучи пораженными. Ав­тор видит, что не убеждает зрителя ни в том, что жена инженера переживает боль­шое потрясение, осознав оскорбительность своего положения законной любовницы, ни в том, что мелкое мужское самолюбие ее мужа настолько сильно, что он не мо­жет совладать с ним. Идея пьесы не раскроется в итоге борьбы действующих лиц. И тогда появляется риторика: дейст­вующие лица доказывают друг другу свою­правоту логическими рассуждениями. Под занавес Екатерина в серьезном разговоре с мужем об ясняет ему, как ей было в - роев… Инженер Свиридов тоже страдает Свек­ровь рассказывает, что он «целую ночь по комнате, как зверь, бегал… Раза два(!) плакать принимался»… Свекровь понимает, что «Михаил Николаевич, видно, тоже до нового смысла пола еще не совсем до­шел…» «Нет,яне хвалю его… Только не сразу людилюдьми делаются…» Очевидно, она уловила, что Свиридов измучен внут­ренними противоречиями, что в нем про­исходит тяжелый, мучительный перево­рот. А вот авторэтого не понимает. Он отстает от своих же созданий. Ибо слиш­ком примитивно и мелко кончается «пере­ворот» в душе Свиридова. Переворота, оказывается, и не было вовсе. трудно добиться своей общественной зна­чимости, преодолевая его отношение к се­бе, как к «жене-девочке» Совсем, как Но­ра, но совсем не так по внутренней силе, Рассуждения! Они подчеркивают не только основную идею произведения, но и побочные мысли… Они наводняют мно­гие наши пьесы… И когда автор цитируе­мой мною «жены инженера» чувствует, что он не может показать полнокровие советской жизни, в которой не должно быть неудачников, он заставляет своих речах. «У нас не везет только совсем безнадежным». «Любому нашему гражданину уже с пе­ленок везет прямо чертовски». Причем иногда эта радость жизни, вера в жизнь звучит не без пошловатости. «Мне иной раз кажется, что я бы самого Рузвельта карты обыграл», говорит начальник па­ровозного отделения Быстров, любимый автором нерсонаж пьесы. Кстати, Быстров образец внимательности; о нем гово­рят: «и всех-то вы по имени и отчеству помните…» чести автора надо сказать, что он признает значение человеческих чувств в жизни, Он вкладывает в уста того же Бы­строва слова о том, что только тупицы отрицают человеческое страдание. Но по­казать большие человеческие чувства ав­тор не сумел, и правильная мысль его пьесы не способна взволновать благо­даря бедности своего художественного во­площения. Авторы многих пьес берут обществен­но значительную тему сегодняшнего дня, рожденную развитием советской действи­тельности… Так и должно быть. Совет­ский художник не может не откликнуть­ся на все, что волнует советских людей Но, борясь за актуальную тему, авторы нередко делают это без глубокого зна­ния жизни и человеческих характеров, без отбора деталей, не умеют отбросить примитивное, наименее выразительное. Характеристики героев не вырастают в художественные образы, актуальность не рой и сочетается с обобщением. И наспех состряпанная пьеса, на кото­стоит штамп «разрешается» и под ним примечание «распространяется», блуждает по театрам в поисках менее взыскательного. Прожив жизнь недолгую бесцветную, она не оставляет никакого следа.

составные элементы ре­разрешения спектакля. А художники (Н. Шифрин и М. Генке) раз­рисовали внутренний занавес, словно тала и Тышлера. Дляе музыка Л. Пульве­сославшею столько прекраеных мело­дий для еврейского театра, звучит на этот раз, несмотря на наличие многих фольк­лорных мотивов, как попурри. Основная тому причина - отсутствие у постанов­щика руководящей мысли, отсутствие сво­его отношения к еврейской театральной традиции, отсутствие своего отношения к Гольдфадену. Мы вовсе не требуем осложнения воде­вильной ситуации, лежащей в основе гольдфаденовской пьесы о двух Кунилем­лях* хотя второй, подставной Куни­лемль, являвшийся с точки зрения Гольд­фадена положительным героем, с нашей точки зрения может тоже сойти за Ку­нилемля, только другой, более модерни­зованной разновидности, От водевильной ситуации двух Кунилемлей, одного - на­стоящего, а другого - подставного, толь­ко один шаг до темы о двойниках, кото­рая волновала разные поколения писа­телей - от Гофмана до Достоевского. но мы, повторяем, отнюдь не требуем от постановщика «философичности», Мы, од­нако, вправе требовать вкуса, культуры, какой-то обединяющей точки зрения, ос­новной мысли, единого стиля. Мы вправе требовать того, чтобы спектакль отразил наше время в смысле понимания той действительности, которая изображена в спектакле, и в смысле оценки драматиче­ского материала, Всего этого нет в спек­такле, поставленном И. Кроллем. В ре­зультате перед нами не обогащение Гольдфадена, как это бывало в предыду­щих работах Госета, а его снижение и обеднение, потому что нарушены перво­начальная непосредственность инаивность оригинала. Единственное, что радует в спектакле, это ＿ талантливая актерская молодежь. Прежде всего здесь, конечно, надо на­и ввать Б. Крейчмана. Он уже и раньше показал себя талантливым актером, Но он впервые выступает в такой ответственной сложной роли, как Кунилемль. В пре­делах режиссерского разрешения спек­такля он прекрасно проводит свою роль. Это - актер больших возможностей, и мы от души желаем ему дальнейших ус­пехов. Хорошо, хотя слишком повторяя уста­новившийся в Госете канон, играет сва­(шадхена) Я. Цыбулевский, Хорошее впечатление производит молодая актриса C. Бинник в роли Ханы. Рот тепкомыеленной и свардивой жа. ны свата исполняют попеременно моло­дые актрисы Э. Ройтман и А. Блинчев­ская. Первая удачно находит водевиль­ные черты, вторая привлекает неожидан­ным сочетанием лукавства и мягкости и приятным голосом. Эпизодическую роль водовоза хорошо проводит 3. Мейман. Молодежь, участвующая в спектакле, привносит свою долю таланта и жизне­радостности, К тому же окончательно вы­травить смех и веселье, бытующие у Гольдфадена, театру не удалось, несмот­ря на совместные и дружные усилия уча­стников постановки, Поэтому спектакль вызывает по временам смех. Но у друзей еврейского театра, у тех, кому не без­различны судьбы его дальнейшего раз­вития, смех этот омрачается грустными размышлениями, которыми мы считали долгом поделиться с читателем.

«Литературная неделя» по радио Каждую неделю по четвергам со стан­ди пмели Томпичерна в нут передается «Литературная неделя». Последний номер ее был в основном по­священ горьковской пьесе «На дне», ко­торая прошла тысячу раз на сцене МХАт им. Горького. О первой постановке и встречах с писателем рассказали радио­слушателям заслуженная артистка респу­блики С. Халютина, о своем толковании образа Луки - народный артист ссср москвин, по его словам, «проживший c Лукой душа в душу 38 лет». В очередную передачу «Литературной недели» 16 января у микрофона высту­пит Михаил Пришвин. Он расскажет об особенностях своего творчества и прочтет два рассказа «О чем шепчут раки» и «Медведь». Поэт Николай Титов прочтет два стихотворения «Зима» и «Из казах­станских стихов». В ближайших номерах «Литературной недели» по радио примут участие В. Ставский, Ю. Крымов, К. Чу­ковский. В каждом номере «Литературной неде­ли» дается краткая библиография вновь выходящих книг. В тисьмах радиослушатели просят ре­дакцию давать краткие обзоры книг боль­ше знакомить их с новинками советской и мировой литературы. Радиокомитету стоило бы подумать об увеличении време­ни для передачи литературного еженедель­ника.



* Имя Кунилемля стало в еврейском быту нарицательным для обозначения незадачливого дурака, недотепы.

личествует в подлинном искусстве и яв­ляется побудительной причиной, застав­ляющей художника браться за кисть. Есть люди, противопоставляющие коло­рит - по их мнению, сферу чистой эмо­ции, рисунку­сфере познавательной, и этим невольно ограничивающие кругозор художника. Думается, что самым харак­терным для нашей живописи является то, что в лучших ее произведениях поз­навательное не отрывается от поэтическо­го. Пытливость в исследовании природы всегда способствует проявлению красоты. Натюрморты Машкова или Сарьяна это доказывают так же убедительно, как пей­зажи Рылова, Крымова, С. Герасимова или И. Грабаря. Характерно и другое: даже в портрете и натюрморте наши художники тяготеют к большой форме. От изолированного иссле­дования предметного мира они все реши­тельнее переходят к изображению вещей в их слитности с окружающей природой. Так возникают большие пейзажи - на­тюрморты Кончаловского, Лентулова и Кузнецова. Так появляется серия портре­тов Нестерова, где человек наблюден в характерной для него среде, в своеобраз­ном пафосе его творческого труда. Эти умные портреты современников чем-то очень существенно отличаются от старых произведений портретного жанра. Они мо­гут по силе своей психологической харак­теристики выдержать сравнение с любым литературным произведением, не посту­паясь в то же время ни одной из особен­ностей своего живописного языка. *

А. БАССЕХЕС

наших дней Как в той, так и в другой картине только - жанр: в первом случае «баталь­ный», во втором «жанр» в его чистом, традиционном виде. И все же это новая по самому своему существу живопись Ху­дожники задались целью показать до­стоинство и значительность революцион­ной жизни, свидетелями и участниками которой их сделало время, Между тем ста­рый жанр - это почти всегда изображе­ние незначительного, мелочного в жизни или, в лучшем случае, сатирическое обли­чение ее темных сторон. Даже в манере письма новая позиция художников-пионеров привела к сущест­венным изменениям старого стиля. Прав­дивость была основой искусства Чепцова и Грекова, поэтому их работы кажутся нам и сейчас добротно выполненными, достоверными не только в своем историче­ском свидетельстве, но и в своем худо­жественном воздействии. Это не этюды, a картины, законно отлившиеся в своеоб­разную, пусть пока еще и скромную фор­му. Не ведет ли прямой путь от этих ма­леньких полотен жанрового характера к исторической картине, в которой отдель­ные наблюдения художников, различные жанры искусства собираются, как в фо­более значительных масштабах эпического произведения! кусе, представая в новой слитности, в Мы можем на выставке проследить по­средствующие авенья, ведущие от жанро­вой и портретной живописи к историче­ской картине будущего. Если жизнь лю­дей становится по-новому осмысленной, если социализм входит в быт, то законно стремление художников представить этот быт в коллективных портретах, в боль­ших работах, подымающих «сцены част­ной жизни» до значения исторических событий, К лучшим из таких картин от­носится «Групповой портрет красных пар­тизан» И. Машкова и не показанная на выставке «Тревога» К. Нетрова-Водкинa. На картине И. Машкова изображены три человека - отец и два сына, когда­то вместе партизанившие и теперь пози­рующие перед художником в новых ко­стюмах, но со старыми боевыми винтов­ками в руках, Отец сидит, сыновья вста­ли почетной стражей по бокам. В аксес­суарах то же смешение быта и истории: 

Художники Суд современников не всегда справед­лив. Ретроспективные выставки тем и чны, что дают возможность восстановить в чамяти несправедливо забытое, отсеять все то, что в живом движении искусства оказывается случайным и наносным, Кар­тина, не замеченная при первом своем по­явлении, может на такой выставке как бы вновь родиться, И тогда она входит в фонд неоспоримых ценностей художествен­ной культуры, занимает определенное ме­сто в процессе формирования стиля. К сожалению, этому акту исторического отбора на выставке лучших произведений советской живописи, скульптуры и графи­ки было уделено меньше внимания, чем искусству последних лет. Почти все худо­жественные произведения, собранные в за­лах Третьяковской галлереи, созданы за последние пять-десять лет. Только редкие картины относятся к начальной поре со­ветского искусства. Перед ними останав­ливаешься с особым интересом. Скромные картины Грекова и Чепцова сохранили свое значение даже рядом с произведениями новой живописи. Это драгоценные памятники славной эпохи, свидетельство современников, сумевших прямо взглянуть на жизнь и правдиво, бсхитростно передать свои впечатления. Непородистые кони Грекова, коренастые всадники, покинувшие поля и рудники для того, чтобы встать на защиту своей молодой родины, - в них веришь так же, как веришь в зной палящего солн­ца, в вихри придорожной пыли, в общую картину боевой страды, показанную ху­дожником без ложных эффектов и «роман­тических» прикрас. Маленькие жанровые полотна Чепцова, при всех индивидуальных отличиях его стиля, отмечены той же печатью подлин­ности, достоверности, Подмостки сельской ецены, три стены примитивного павильо­на, будка суфлера на первом плане. Од­нако, не зыбкий свет софитов, а трезвое солнце дня проникает вовсе закоулки этой картины, загораясь на розовых обоях де­кораций, У рампы - совсем уж не теат­ральный человек, секретарь сельской ячей­ки -- оратор, только вчера научившийся руководить массами и целиком отдавший­ся выступлению перед своими слушате­лями-крестьянами, тогда еще не колхоз­ной деревни.

художников открытой 7 января в запах Фото Ю. Говорова. а сте на ней» Пластова. Каждой из этих картин присущи свои особенности, достоинства, подчас и недостатки, но все они вме­представляют законно высший уро­вень, достигнутый советскими художни­ками в борьбе за большую живопись. Дальнейшее продвижение в этой обла­сти зависит, однако, не только от худож­ников, непосредственно занятых созданием исторических картин. Исторический живо­писец … это пейзажист, мастер натюр­морта и портрета в одном лице. Он идет дальше, достигает новых высот, опираясь опыт своих предшественников в раз личных жанрах живописи, совершенст­вуясь в них сам. ственным богатством природы. Этот пафос может проявляться бурно, непосредствен­Художника от ремесленника отличает присущий ему пафос в овладении чув­но в самой красочной стихии живописи, как в отличных портретах и натюрмортах П. Кончаловского, он может быть глубоко затаен, как в более строгих и сдержан­пейзажах Крымова, но он всегда на­

Картина С. В. Герасимова «Зима» на выставне лучших произведений советских  Третьяковской гаплереи. 

дача художника усложняется с каждым миллиметром картинной плоскости. Под­линный художник не раз меняет компози­цию такой картины, неустанным трудом уплотняет ее живописную ткань, доби­ваясь пластического, а не только темати­ческого соответствия ее содержания из­бранному масштабу. Это казалось бы понятно само собой. Однако даже на итоговой выставке про­изведений советской живописи можно ви­деть полотна, созданные по иному рецеп­ту: без подготовительных этюдов, без всяких творческих исканий и усилий, на основе простого увеличения предваритель­ного эскиза, В результате возникают не реалистические произведения, а декоратив­ные подмалевки гигантского масштаба. Рядом с ними особенно выитрывают та­кие серьезные работы, как большой порт­рет А. Герасимова - «Сталин и Вороши­лов в Кремле», две исторические картины Б. Иогансона - «Урал демидовский» и «Вожди Октября», «Колхозный праздник» Герасимова и, наконец, «Кушанье ко-ных

под ногахи партизан ковровая дорожка, справа и слева - фикусы, на заднемпла­не - бюст Ленина и красное знамя. Уже по описанию видно, что художник взялся за очень рискованную тему - позирую­щие» люди как-то уж очень просто раз­местились в симметричной композиции, легче легкого было превратить подобную картину в пустую аллегорию. Но И. Маш­кову удалось выполнить свой замысел такой нутряной силой и точностью наблю­дений, с такой уверенностью подлинного, не боящегося трудностей, живописца, что даже лобовой показ новых людей оказал­ся ему под силу. При первом своем появлении картина Машкова не получила справедливой оцен­ки в печати. Многим она казалась лож­ной в своих основах, Но вот прошло не­сколько лет, и «Портрет партизан» занял видное место среди лучших произведений советской живописи. Время показало, что прав был художник, неправы критики. У нас еще редко отдают себе отчет в трудностях создания большой картины с За­С. 

В первом отклике трудно, не впадая в стиль поздравительного именинного переч­ня, перечислить все заслуживающие упо­минания произведения молодых и заслу­женных живописцев. Уже совсем нельзя в нем хотя бы вскользь затронуть вопро­сы скульптуры, графики и архитектуры. Это задача дальнейших статей, равно как и пристальное изучение того, что далина выставку живописцы. Сейчас важно определить лишь то об­щее впечатление, которое она производит. Я думаю, что не ошибусь, если выражу его следующими словами: наша живопись имеет уже свое характерное лицо. В луч­ших овоих образцах она не менее полно, правдиво и темпераментно, чем другие искусства, выражает чувства народа. Литературная газета № 2 5