Творческая конференция

a



московских писателей

вномос

произведений В. Ковалевского и Е. Долматовского споннвн в романе не ощущается движения жиз­ни, подлинного движения истории. На ет В. Вишневский, не нужно забывать б том, что существует и большой народный счет к поэзии На этом счету одно из первых мест занимает вопрос оборонной тематики. в области которой плодотворно работает Долматовский. В заключение Вс. Вишневский правиль­но осудил выступление т. Нельдихен, который высказал ряд несправедливых и неверных суждений о творчестве Долма­товского и о причинах популярности со­временных молодых поэтов в широкой аудитории. ном ведения и профессиональной дожественное воплощение его стихов же их идейного уровня. Полемизируя K. Зелинским, он отрицает наличие шиновских» настроений в военных Долматовского; грустные нотки. звучащие в них, по его мнению, естественно вытекают из темы. Тов. Вишневский в своем заключитель­слове отметил значение для поэта такой критики, какой подвергли произ­Долматовского тт. Перцов. Данин другие товарищи. Но критикуя поэта с точки зрения, добавля­ни­с «гар­стихах подчас всегда Вс. Вийневский рассказа, Разумеется, ничего общего учи­тель Галышев с учителем Беликовым не имеет. Я не сотласен с тем, что такие люди в повести Ковалевского, как Габнер или Стропин, излишне сентиментальны, У нас вырабатывается своего рода новый шаблон: достаточно подойти герою к роялю и взять несколько аккордов, как автора сейчас же обвиняют в сентимен­альности. Между тем. рассказ Ковалев­ского свободен от сентиментальности, хо­тя у него героиня играет на рояле даже в лунную ночь. Фигура Галышева показалась доклад­чику оригинальной, мне же она пред­ставляется скорее шаблонной. Учитель­педант с барскими манерами, который долго интригует читателя своим неясным отношением к революции, как оказывает­ся, таит под своей несимпатичной внеш­ностью «золотое сердце». Это отнюдь не новый персонаж.

Обсуждение

PUBs

Дневник пятого дня

На вечере, посвященном творчеству пи­сателя В. Ковалевского. обсуждались его книга «Хозяин Трех гор» вышедшая в серии «Исторические романы», несколько рассказов и подготовленная к печати Последняя повесть и вызвала наибольшие повесть «Академия необходимых наук». С мнением т. Тарасова решительно ра­зошлись В. Гроссман, А. Тихонов и А. Роскин, сокращенные выступления которых мы печатаем ниже. С очень странных позиций «защищал» повесть Ковалевского т. Колдунов. По его словам, В. Ковалевский сплошь и словам, В. Ковалевский сплошь и мой взгляд, это разрозненные историче­ские картинки, иллюстрации, смесь ро­мантического вымысла с сухой, не «ожнышей технологией». Но эта беда многих произведений так называемого промежуточного жанра. все же надо признать, что книга располагает себе читателя, в ней мно­го привлекательных черт, прежде всего истинная добросовестность в обращении с материалом, достойная серьезность тона. C большим удивлением я слушал вы­ступление т. Тарасова, который так странно оценил превосходную повесть «Академия необходимых наук». Он срав­нивал одного из положительных героев этого рассказа с чеховским «Человеком в футляре», Это сравнение свидетельствует о том, что т. Тарасов совершенно невер­рисует себе образ героя чеховского называемым жизненным правдополобием, Исходя из сомнительного утверждения, что повесть «Академия необходимых на­ук» лишена жизненного правдоподобия, т. Колдунов находит в этом особое до­стоинство данного произведения. Положительную оценку получил на конференции роман В. Ковалевского «Хо­зяин Трех гор». Все выступавшие отме­чали большую, глубокую работу автора над очень трудным и почти нетронутым материалом. Подробный разбор этой кни­разногласия среди выступавших на кон­ференции Стремление В. Ковалевского изображать в своих произведениях чудаков и наде­лять их чертами людей современности, кажется Я Рыкачеву ложным. Он счи­тает, что повесть «Академия необходи­мых наук» написана неровно, Сквозь ви­димую серьезность повествования. гово­рит Я. Рыкачев, посвященного как будто проблеме переделки крестьянина со смут­ными социальными чаяниями в созна­тельного строителя новой жизни. явст-

WW.

De В

б

serch

upee

Евгений Долматовский - поэт, сформи­ровавшийся в годы сталинских пятиле­ток, Он прощался со своими мальчише­скими годами и входил в жизнь, жадно впитывая, в пору Магнитки. первой

но сильно. Это одно из лучших стихотво­рений Долматовского Долматовский откликается на самые различные явления действительности. У широкий взгляд на жизнь и довер-

Нфе. 33 00- acь BI, 10 . од­Ce­Hо T. b­H. H. y. - B удов-россман венно просвечивает лесковская анекдоги­ческая интонация, идущая вразрез с со­вершенно новым жизненным материалом. Вот почему вся первая часть повести, построенная на ложном основании. про­изводит впечатление надостоверности. Иную оценку дает Я. Рыкачев второй части этого произведения, где главный ге­рой, Егор Стропин, из лесковского чуда­ка превращается в хорошего советского человека. Здесь появляется естественность интонации, и повествование сразу приоб­ретает жизненную убедительность. Ху­дожественные достоинства второй части «Академия необходимых наук» Я. Рыка­чев оценивает очень высоко. отрицательной оценкой повести вы­он ступил А. Тарасов. Находя ее сухой, тя­ненному желовесной и художественно малоубеди­тельной, он, однако, не привел доводов для подкрепления своей точки зрения. H. Замошкин Ковалевский - писатель талантливый, большой литературной культуры, мысля­щий - не «бытовик». Рядовое, примель­кавшееся его мало интересует; он находит в человеке какую-нибудь выдающуюся чер­ту и приступает к неторопливой работе познания такого человека. Он пытливо всматривается в образ, им же самим со­зданный. Это чувствуется в самом методе его письма. Так изображен в оригиналь­ной повести Ковалевского «Академия не­обходимых наук» герой ее - крестьянин Егор. Он обнаруживается, как характер и как личность, исподволь, с большой на­стойчивостью. В рассказе «Монах» выпира­ют приемы работы, литературные образцы. Желание быть неголословным ведет к то­му, что произведение, образ перегружают­ся деталями, В последних произведениях это уже менее чувствуется или совсем исчезает, например, во многих главах исторического ремана «Хозяин Трех гор». Роман этот - не обычная по содержа­нию книга. Здесь нет ни баталий, ни го­сударственных деятелей; эдесь - купцы, рабочие, окраина Москвы первой четверти XIX века, фабричный участок, ткацкие станки, ситец, красильня. Интересен образ Тимофея Прохорова - создателя мануфак­турного предприятия. Роман является плодом тщательней­шего изучения архивных материалов, и в нем все ново. Но можно ли назвать это произведение историческим романом? Ис­тория вводится в ги дал в своем большом докладе Н. За­мошкин, К сожалению, доклад не летворил собравшихся. Его недостаток, говорит т. Рыкачев, заключается в том. что, подробно разбирая отдельные эпизоды и образы романа, докладчик не дал все же представления о Ковалев­ском как о художнике. Единодушное одобрение всех выступав­ших вызвал рассказ Ковалевского «Глеб». В нем с наибольшей очевидностью проя­вился талант писателя. У Ковалевского сосредоточенное, медлительное, порою на­пряженное письмо, вполне точно отража­ющее ту глубокую серьезность, с какой относится к изображаемому им жиз­материалу. Все отмечали, что эта лучшая вещь Ковалевского свидетельствует о большой писательской культуре. же по «Чуковскому». Рассказ о сапожни­ке-рабкоре Савелии и о том, как он стал жертвой уездной Венеры по богатствудолжно ситуаций и находчивости я считаю куль­минацией сказового жанра, одно время ук». Главным достоинством повести явля­ется легкость и простота, с которой Ко­так процветавшего в советской литерату­валевскому удалось написать людей. ре. Следы сказа видны и в «Академии», Наибольшая удача автора Стропин повести о замечательном человеке нашей эпохи - простом мужичке-правдоискате­носитель доброго начала, гуманный рус­ле. Гражданская война показала ему: ский мужик, противопоставленный бунии­«академия необходимых наук» - это са­скому мужику. Стропин не совершал ре­ма революция. Что, однако, происходит волюции, но он носитель народной души, в самой лирической, вдумчивой части по­которая всегда была обращена к добру, вести, когда Егору приходится эвакуиро­к познанию, к моральной чистоте, к жаж­ваться? Эвакуируемые едут тихо, спокой­де блага для трудящихся. но, никакой тревоги за себя, за имущество, Нравятся мне и остальные фигуры по­хотя белые преследуют по пятам. Это едут вести. чумаки с солью по степи… Автор так под­Я не согласен с Роскиным в том, что дался своему мечтательному герою, что Галышев написан неинтересно. Ковалев­упустил самое существенное - обектив­ский действует здесь, как настоящий ху­ную обстановку, температуру событий. дожник, он совершенно чужд всякой аб­Зато как верен действительности рас­сказ «Глеб» - о наших сгодящиих бятишках. Очень умный, тонкий, благо­родный рассказ, в сущности, о самом обыкновенном: как обращаться взрослым с детьми. Автор здесь - воспитатель, друг ребят. Достаточно одной деликатно-B. сти к ребенку, не запускать перстов в больную рану, - и самая жизнь, наша природа, Волга, простые трудовые люди исцелят мальчика, у которого умерла мать. Ковалевский - писатель ь разнообразный. но Книга «Хозяин Трех гор» показалась мне интересной. В ней собрано большое количество ценных фактов. Чувствуется незаурядный труд, который не часто ав­торы любят затрачивать на такую рабсту. Один из выступавших считает героем книги - Прохорова, другой самую фабрику, мануфактуру. А мне кажется, что героя в книге нет. Она построена на абстрактном фундаменте, на котором ху­дожник не может ничего строить, хотя фундамент этот весьма прочный, Это - общее обвинение капитализму. Здесь нет заинтересованности в людях, нет любви, нет восхищения. Завод растет, преодоле­вая в своем росте трудности, но и к этому нет живого чувства симпатии или интереса, Обективизм не дал этой ра­боте вырасти в действительно художест­венное произведение. Книга осталась на уровне вполне добротного, полезного по­знавательного очерка. Конст. Федин Большинство выступавших признало  Ковалевского одаренным писателем. Я также присоединяюсь к этому мнению. Мне хочется только выразить сожаление, что у нас на сегодняшнем заседании пре­обладали слишком общие и отвлеченные суждения, а было бы полезней, если бы мы больше и конкретнее говорили о тех­нологии писательского труда: стракции. Галышев совершает благород­ный поступок - он все бросает, садится на подводу и едет со своим учреждением. Казалось бы, все хорошо, а потом мы видим у Галышева черты ничтожного мелкого человека. когда уже убеждаем­ся в том, что перед нами мелкий чело­век, неожиданно опять проявляются чер­ты благородства, подлинной человечности. Ковалевский сумел очень хорошо изо­бразить, как в человеке, казалось бы, сов­сем негодном и неприспособленном, не­ожиданно возникают черты силы и благо­родства. Надо сказать и о некоторых недосгат­ках повести «Академия необходимых на­ук». Мне не хочется обвинять автора ее в том, что он не изображает страстей, ко­торые бушевали, не описывает кровопро­литных сражений и т. п. Он пишет то, что ему хочется, это его право, право ху­дожника, По что бы он ни писал, всегда быть ощущение фона, на котором пропсходят все события. Мне кажется, этот фон в повести не удался. Когда Егор Стропин действует в помещичьем доме, там разыгрывается трагедия этого помещи­ка, происходит освобождение крестьян от помещика. Тут были страсти, страшное напряжение, и ощущение этих страстей, этого напряжения следовало дать, если не на первом плане, то где-то в глубине. Рассказ «Глеб» - превосходный рас­сказ, действительно лучший из рассказов Ковалевского. Мне кажется, неправильно говорить о Ковалевском, как о начинающем, «расту­щем» писателе. Это зрелый художник со своими сильными сторонами и недостат­ками. Он пишет мало, но это человек большого, своеобразного таланта. Есть в повести другие недостатки, не­простительные при наличии больших ху­дожественных возможностей, которыми располагает автор. Например, невероятная быстрота в смене настроений героев. Слишком легко действующие лица пере­ходят из одного психологического состоя­ния в другое. Вспомните, как молниенос­ее шахты метро, «Встречного». И это видно по его стихам. То, что он слышал о прошлом от старших людей, звучало для него романтикой. Отзвуки этой романтики до сих пор встречаются в произведениях Долматовского. Но вначале отвлеченная тема - тема войны, обороны родины - постепенно становилась для Долматовского, как и ря­да других писателей, все более реальной, ощутимой, органической, Молодым сердцем он потянулся к рядам оборонных писате­лей. Это, впрочем, не мешало ему писать и о радостях и горестях повседневной гражданской жизни. Он не узок по тема­тическому охвату. Но оборонную тему Долматовский почувствовал и понял глуб­же, чем иные темы, вероятно, потому, что новое поколение как раз вступило в пору своего «боевого крещения». Долматовский молод, но в некоторых его стихах из книги «Три времени года» проявляются элегические настроения. Речь заходит о каких-то сединах, которых у него пока еще нет и в помине Ему очень хотелось бы быть зрелым. И он минутами оглядывается назад и меланхо­лично, созерцательно, как очень старый деятель, говорит о чем-то далеко-далеко оставленном. Это оказывается… пионерским галстуком, Эти стихи могут вызвать улыб­ку. Читатель хотел большей зрелости подлинной, не «литературной», условной. И это пришло позже, когда жизнь по­требовала выдержать серьезные испыта­ния. Прощание, разрыв с другом, который выбрал путь благополучно-сытый, написа­B. Перцов Я хотел бы свое выступление посвятить следующему вопросу: поззия Долматовско­го пользуется определенным успехом. Его патриотическое воодушевление, огромный интерес к жизни, его темперамент зара­жают слушателя. Но мие хочется отделить в его успехе то, что вызвано темой, от того, что обясняется его достижениями как художника, его мастерством, умением связать и обобщить материал. У Долматовского огромное значение име­ет патриотическое воодушевление, совер­шенно органичное. Но он слишком по­лагается только на искренность своего высказывания и не дает настоящего поэ­тического образа. Многое в стихах Долматовского кажется него чивое сердце Это очень хорошо. У нас есть ряд молодых поэтов, которые пишут так, что читаешь, слушаешь их, и ни разу не вздрогнешь, не взволнуешься, несмотря ни на какие формальные, стилистические ухищрения этих авторов. Одно из лучших стихотворений Долма­товского - «Свои», из цикла, посвящен­ного осени 1939 года. Ночью в лесях Польши кто-то стучится в избу, и когда крестьянин, который привык бояться, спрашивает: кто там,- красноармойцы ему отвечают: «свои!». Так может отве­чать только одна армия - Красная Ар­мия. Приходит война с Финляндией. Поэт спешит на фронт. Поэтический отклик Долматовского на события приобретают новый характер: то беглые зарисовки то стихи направленно атитационные, воен­ные, Иногда, от поспешности, поэт допу­скает ошибки как, например, в стихотво­рении о реке Тайпалеен-Иоки или в сти­хотворении «Пленный», где он проповеду­ет довольно странный гуманизм. Зато такие стихотворения, как «Шесть часов вечера» или «Гроза», очень хороши. Мне кажется неправильным выступле­ние некоторых критиков, обвинивших Долматовского в пацифизме, размятченно­сти цикла стихов о финской войне Поэт. который впервые сталкивается с таким сложным явлением, как война, имеет пра­во на раздумье. Надо уметь подойти к человску, кото­рый работает честно, воодушевленно. ищет ответов на большие вопросы времени рас­сказывает нам о душе нашей молодежи раничиваться тем, что он сейчас сделал. а нутым. итти дальше, не удовлетворяясь достиг­Тем более, что в его книжке есть хоро­шие стихи: «Шесть часов вечера», «Земля от разрывов черным черна», «Дача Ре­пина», «Друг на друга мы были похожи». В этих стихотворениях есть поэтический образ. Все связано, каждая ассоциация примыкает к другой, и создается то целое, которое требуется от поэтического произ­ведения, Однако и в этих хороших сти­хах есть известная неполноценность. Они сильнее в целом, чем в строфе и строке. Если бы я хотел поэнакомить вас с хо­рошими стихами Долматовского, я должен был бы обязательно прочитать их от t. него часто со стороны: цитируются, например, целыми кусками разного рода известия из журналов эпо­хи, не зацепляющие действия. И только со второй половины автор органически вводит в сюжет материал истории. Ковалевский любит чудаков, оригина­лов, самоучек Сапожник Савелий, Егор и другие - все это люди, пересаженные автором с одной - окуровской - поч­вы на другую, на советскую. «Совесть моя требует чистой воды»; «наш барский дом - прелестная мечта, а рычага не имею», - иначе они не раз­говаривают. Ковалевский чрезмерно нерав­нодушен к сказу, к афористическим вы­ражениям. Он их почти коллекционирует. И язык его словарно богатый. По приро­де своей язык этот - метафорический. Таково «рациональное» верно стилистики Ковалевского. «Шалый ветер пожевал пла­кучую ветку, бросил есавалевского прыгали резвые лунята». Москва после подара двенадиатого года «была видна вся на-вылет», Это - находка, их нема­ло у Ковалевского. Но нередки у негои тяжелые сравнения-метафоры, Ковалевский начал, как поэт эпохи военного коммуниз­ма. Метафора тогда заменяла образ. Следы этой школы остались и в прозе Ковалев­ского. У него сугубо метафорическое мыш­ление. Но никакая поэтическая школа не проходит бесследно, если учится худож­ник, а не версификатор -- в стихах ли, в прозе ли. И тут виден путь развития пи­ведь наша конференция является своеобразной фор­мой профессиональной работы писателя. Я скажу несколько слов о повести В.Ко­«Академия необходимых наук». Эта вещь написана чрезвычайно неровно. Первая часть, примерно страниц пятна­диать, действительно хороша: тут много удачных деталей. Потом вдруг вы попа­даете в совершенно иную сферу, словно пишет уже другой человек, пишет неряш­ливо, небрежно. Так продолжается до то­го места, где дано описание эвакуации. Тут вы ощущаете перелом, и автор за­канчивает повесть очень хорошо. Но в центральной части произведения много недостатков. В чем тут беда? Герой много недостатков. В чем пут бела но решает Стропин занять должность зав. Наробраза или как стремительно Миша становится другом своего начальника. При полноценном реализме изображения такие прыжки в области психологии недопусти­мы. Должен сказать, что конец, по-моему, слишком «благополучен». Все четыре пер­сонажа повести - Егор, Габнер, Миша и преподаватель Галышев - хорошие люди. сушности это повесть о хорощих люэтих дях, попавших в чрезвычайно трагическую обстановку. Но в трагической обстановке люди ведут себя различно, их бросающее­ся в глаза сходствоисчезает, а различие проявляется сильнее. У Ковалевского про­исходит обратное: в мирной обстановке различие проступает больше, а в критиче­мне не поэзией, а только высказыванием на ту или другую волнующую нас тему, Возьмем, например, такое стихотворение, которое должно пользоваться успехом по своему содержанию. стихотворение «Ра­дистка». Девушка, которую увезли на японском пароходе, не сказала ничего и сумела проявить себя так, как должен проявить себя героический характер в условиях Самый факт волнует, по выражено это готовыми, книжными сло­вами: Но смерть для нас - стократ светлей измены, И нашей тайны не узнать врагам. Затем примерно такое же по смыслу стихотворение из книжки «Три времени на­чала до конца. В них нет ни одного та­кого слова, выражения, которое заставило бы вас остановиться. Его главный недостаток можно харак­теризовать так: он пишет «в лоб». Он не обобщает, а сообщает. Он очевидец, а не живописец. К слову он относится только, как к понятию, а не как к пластическому материалу. Все эти недостатки нужно преодолеть, чтобы двигаться в искусстве. и нуно дать больше простора воображе­нию, не ограничиваясь острым глазом на­блюдателя. Я сделал попытку подойти к творчест­ву Долматовского и его возможностям, как художника, держась на точке зрения искусства. Вы прекрасно понимаете, что я, как и всякий нормальный человек,   Даже ребятишки - Глеб и Мика - хотя и красочно и забавно они говорят, но все A. Тихонов года». Здесь тоже высказана огромная мысль, которую в поэзии выразить не так просто. Нужно искать каких-то новых средств, новых оттенков в поведении лю­дей и в своих собственных состояниях для того, чтобы создать тот эффект, к ко­торому поэт стремится. B стихотворении говорится о родине. Оно заканчивается так: В сердце проношу я осторожно Родину --- сокровище мое. Без нее и жить нам невозможно И умереть не страшно за нее. Мне кажется, что эти слабые слова ниже темы. Да, все слова на месте. Но это стихо­творение перестанет действовать через не­ксторое время именно вследствие малой своей выразительности. Если произведение живет долго, значит в нем заключен большой идейный заряд. С этой точки зрения я и подхожу к по­эту. Требования к нему большие: не ог­К. Зелинский Мне хочется ответить самому себе выступавшим здесь товарищам на вопрос, который был задан докладчиком. Поэзия и знаю цену тем гражданским стихам, сти­хам-высказываниям, которые с моей точ­ки зрения еще не являются поэтическими произведениями. Я не думаю порочить эту часть работы, эта работа полезная, но она недостаточная, тем более, что у Дол­матовского большие возможности. Он еще очень молод и многое еще успеет испра­вить. В его юношеских стихах естьболь­шая свежесть, которую он несколько утра­тил в последних двух книгах. Теперь у Долматовского огромное коли­чество материала, но воображение ослабе­ло. Долматовский наблюдателен, у него, несомненно, глаз журналиста, Поэт немно­го потеснился, а хочется дать ему свобо­ду. потому что он умеет поиграть со сло­вом и с образом. В стихах о метро есть хорошие строфы. Очень интересно и по­этично стихотворение «Сказка». Хороши ствхи: «Концерт на Волге», «Песенка». Я считаю, что это поэзия, которая нам нужна, поэзия, свойственная нашему вре­мени.  попадает на должность заведующего уезд­ным Наробразом, весьма убедителен в сво­ей роли, когда в нем так свежо проявля­ются крестьянские, хозяйственные черты, В первый раз это производит отличное впечатление и поднимает в глазах чита­теля несколько необычный, чудаковатый персонаж. Но когда, упрочившись в долж­ности, зав. Наробразом все еще заботит­ся о том, хорошо ли заперты двери, не украли ли чего? - он производит коми­ческое впечатление завхоза, очутившегося не на своем месте. Это принижает Стро­пина в глазах читателя, навязывает ему черту, не соответствующую тому положе­нию, которое он должен занимать в пове­сти по замыслу автора. Если бы автор не поставил его в это комическое положе­ние и Стропин оставался бы тем же меч­тателем, каким он был представлен в начале повести, все было бы хорошо, чи­татель верил бы всему и в центральной части повести, как он верит в начале и в конце. сателя: орнаментального «Сапожника» к «Глебу». ской люди оказызаются одинаково до­брыми, «хорошесть» их обединяет и урав­нивает. Мне кажется, в такой счастливой доброй развязке есть известная натяжка. Язык местами не вполне точный. Иногда герои, например, Габнер, говорят каким-то канцелярским языком. Ее «агитационные» речи производят неприятное впечатление, В общем повесть хороша, но есть места испорченные, непродуманные. А их могло бы не быть. Рассказ «Глеб» здесь хвалили по досто­инству. Он очень хорош. Но в нем много изысканности. Это -- рисование тонко от­точенным карандашом. Я очень жалею, что не прочел романа «Хозяин Трех гор», но сделаю это, по­тому что как автор Ковалевский произвел на меня очень хорошее впечатление. Мне кажется. его писательские возможности гораздо больше проявленных даже в луч­ших вещах. Дневник шестого дня

Я хочу говорить о двух произведениях B. Ковалевского: о романе «Хозяин Трех гор» и повести «Академия необходимых наук». Роман был заказан автору «Историей заводов», Первый набросок попал в руки Горького, который очень заинтересовался этой вещью и заботился о том, чтобы она была закончена. Автор необычайно добросовестно подо­шел к работе. Это - человек, чрезвы­чайно бережно и внимательно относящий­ся к материалу и к своему труду. Именно потому, что роман писался по ваказу редакции «Истории заводов», он получился двойственным в смысле жан­ра. Наряду с чисто лирическими кусками ры найдете публицистику и просто эко­номику - количество рабочих, количество веретен. Это не украшает романа. главито заторов не кто нибудь другой, а самая фабрика. В этом Золя и «Завод» Лемонье. Перипетии ро­мана и его сюжет связаны не с судьбой действующих лиц. а с производством. Сюжет и образы героев оказались в за­висимости от посторонних обстоятельств, что сильно им повредило. В частности, судьба самого Прохорова недорисована. Это произошло потому, что автору сказа­ли: пишите до введения паровых машин. Так он и поступил. Вот чем обясняется то, что сюжетные линии и конец вещи не связаны. Тем не менее целый ряд отдельных мо­ментов автором дан великолепно. A. Роскин

в Что касается «Академии необходимых наук», то я резко расхожусь с теми, кто говорил, что повесть неудачна. По срав­нению с романом «Хозяин Трех гор» Ко­валевский, как писатель, сделал громад­ный шаг вперед. Говорилось о том, что образы слишком метафоричны, Считаю и этот упрек не­справедливым, Если в романе о Прохо­рове была погоня за внешними эффекта­ми, иногда даже желание щегольнуть сравнением или необычайной деталью, то «Академии необходимых наук» все вни­мание направлено на сюжет. в их Действие в повести развивается без всякого сопротивления. Все действующие ней персонажи - хорошие люди. Всех обединяет Егор образец доброго, расположенного к людям человека. Егор это та сила, которая может создать «ака­демию», гле вырабатывается человеческое счастье. Я сказал бы, что это некий «доб­главный ее нелостаток. Новое человече­Здесь кроется утопизм вещи, и это - ское общество создается не так просто. Оно добывается кровью, лишениями и коллективным трудом миллионов людей. Ковалевский же пытается создать уто­пию, показать «академию» человеческого счастья. проистекающего из внутренних достоинств человека. Если делать выводы по повести в це­лом, то путь, пройденный Ковалевскимот «Хозяина Трех гор» до «Академии», это большой путь литературной работы и успеха.

Докладу В. Перцова о творчестве   В. Долматовекого предшествовало обстоя­тельное вступительное слово председателя собрания Вс. Вишневского, которое по существу также носило характер доклада и послужило материалом для прений. Ф. Левин развил в своем выступлении  мысль К. Зелинского o необходим одимосги культивировать в советской оборонной поэзии героику войны, Именно этой ге­роики, по мнению Левина, нехватает в военных стихах Е. Долматовского. Его ли­рический герой привлекает читателя сво­им отношением к жизни, к семье, к жен­щине, постоянным беспокойством и жаж­дой жарких битв. Но когда тот же самый герой появляется в произведениях, по­священных военной теме, он обращает все свои помыслы к тому, что покинул, - к оставленному дому, семье и друзьям, он как-то «одомашнивает» стихи. В них по­являются те «гаршиновские» настроения, о которых говорил в своем выступлении К. Зелинский. На это Долматовскому нужно обратить внимание, тем более, что У него есть и очень сильные стихи, в которых по-настоящему звучит героика войны Ф Левин считает, что Долматовскому часто удается найти для своих стихов интересный и неожиданный поворот, ко­торый придает им особую значительность. Очень удачным в этом смысле он считает стихотворение «Свои». A. Тарасенков видит достоинство сти­хотворений Долматовского в том, что в них отражены изменяющиеся признаки времени. Он часто быстрее других улавли­вает и фиксирует новые явления жизни. К числу недостатков поэзии Долматов­ского Тарасенков относит то, что в его стихах настоящий драматизм порой под-

меняется сентиментальным, слащавым рас­крытием темы. И то, что именно «Сест­ры» и «Варежки» пользуются популярно­стью у некоторых читателей, не должно

речь идет о преодолении устарелых тра­диций. У Долматовского они находятся в противоречии с его основной, глубокой темой. Что же это за тема? Это тема борьбы с успокоившимся че­ловеком, тема преодоления психслогиче­ского комфорта. Но тему эту он не рас­крывает до конца. Он все время как бы оглядывается назад. Вот, например, стихотрорение «Перед боем», Это мысли о том, что оставлено дома и что перед боем кажется вдвойне дорогим и любимым. В стихотворении есть какой-то подсознательный внутреп­ний пацифизм, гаршинское ощущение войны, В нем выражено не то чувство, с которым можно итти в бой, не то чув­ство, которое следует внушать читателю. Долматовский в своих стихах элегическя изображает войну; вряд ли это правиль­ный путь. Мне кажется, что перед нашей поэзией и литературой стоит задача создания на­шей советской, военной эстетики и ро­мантики. Перестройка армии, которая сейчас про­исходит, грандиозное мероприятие, пово­рот жизненного уклада страны в сторону обороны, - вот источник, который дол­поэта. Нельзя Долматовского жен питать воображение говорить, что в стихах

вводить в заблуждение Долматовского от­носительно истинной ценности этих сти­ли то, что делает Долматовский? Понятие «поэзия» заключает в себе очень много вещей, и, как вы знаете, это понятие меняется с течением време­ни, с изменением классовых отношений. Поэтично то, что по-настоящему проник­нуто жизнью. С этой точки зрения я отношусь к ра­боте Долматовского положительно, я вос­принимаю его работу, как поэтическую Что подкупает меня в творчестве Дол­матовского? Прежде всего его молодое, С некоторыми высказываниями В. Виш­невского спорит в своем выступлений Д. Данин. - Я очень боюсь, - говорит он, - что современность фактов, живущих в сти­хах Долматовского, рождает аберрацию в критическом отношении к поэту. Созда­ется впечатление, что перед нами молодой

поэт, который абсолютно точно чувству­ет и с большой глубиной понимает свое время. Но в этой критической аберрации свежее восприятие нашей жизни, ис­кренний патриотизм, стремление стать «веку подстать», как говорил когда-то путаются прекрасные намере­осуществлением. том, случаю, выбира­сту­может Семынин и А. Яшин. Долматов­Багрицкий. Чего нет у Долматовского? Самосозна­ния себя как мастера, нет чувства сво­его стиля, потребности в собственном почерке. Многое в его стихах сделано бегло, небрежно и потому не остается в памяти. Книга «Три времени года» посвящена оборонной теме. Но лирическая тональ­ность, отличающая все стихи, помещен­ные в ней, противоречит тем задачам, которые ставит себе поэт. Чтобы не быть голословным, я приве­ду некоторые примеры. У Долматовского есть стремление к афористичности. Вспо­мните это стихотворение: Я должен вырваться из плена Всех пустяков, владевших мной, И, отметя морскую пену, Дружить с волной, с одной волной. Чтоб громыхала - все ей мало - И тишину несла опять, На гордом гребне поднимала. И опускала, чтоб поднять. Такие же стихи писал много лет назад поэт-петрашевец Дуров, Короче говоря, щенной ненависти к шаблонным словам. Чтобы стать настоящим поэтом, нужно уметь видеть то, чего не видят другие, нужно чувствовать брезгливость к затер­тым эпитетам. Очень положительную оценку Долматовского дает т. Аджемян, Он согласен с теми, кто утверждает, что стихам не­ху-

экономическими вопросами. В советской литературе был период, когда доминиро­вал жанр очерка, и все мы отдали ему, может быть, чрезмерную дань, Мне ка­жется, что Ковалевский, не переживая настоящего увлечения художника своей темой, направил все усилия лишь на то, чтобы создать вещь культурную, доб­росовестно сделанную и умную. Это он выполнил с полным успехом. Мы долж­ны высоко оценить писательскую доб­росовестность Ковалевского и его лите­ратурное умение, но говорить о его кни­ге, как о самостоятельном художествен­ном произведении, не вполне верно. Мне хочется поговорить о некоторых

A. Н. Тихонов сравнивал книгу Кова­евского «Хозяин Трех гор» с произве­дениями Боля и Лемонье. До Тихоноваее сравнивали с Горьким, в отношении сти­ля - с Пушкиным. Все это очень при­ятно, но я думаю, что Ковалевский не может быть польшен такого рода похва­лами, которые не всегда уместны даже в отношении весьма выдающихся писате­лей. Для этого Ковалевским просто еще мало сделано. «Хозяин Трех гор», как мне кажется, никак нельзя назвать романом и даже наиболее удачным историческим рома­ном, как говорил А. Н. Тихонов. Скорее

совсем отсутствует эта тема. Она нашла   отражение в первом же хорошем стихот­ворении в книжке «Три времени года». Хочется вслушаться в голос родной… Я думаю, что Долматовский стоит на правильном пути. что это один из поэ­тов, от которых можно ждать поэтиче­ского отклика на ряд важных вопросов, выдвигаемых жизнью. Литературная газета № 14 3

всего, это произведение принадлежит к жанру очерковой литературы. Я вовсе не хочу дисквалифицировать его, но надо поставить вещи на свое место. частностях работы Ковалевского. В «Хо­зяине Трех гор» недостаточно широко дан исторический фон Москвы, детали не запоминаются. Повествование охваты­вает несколько десятилетий, полных Можно заинтересовать художника и спо­собом производства ситца и разного ро­да сугубо специальными техническими и важнейших исторических событий (среди них - нашествие Напюлеона), и однако

РЕЧИ ПЕЧАТАЮТСЯ ПО СОКРАЩЕННЫМ СТЕНОГРАММАМ