Творческая конференция московских писателей Обсуждение произведений М. Эгарта, С. Колдунова, П. Семынина . М. Эгарт A. Фадеев Из четырех произведений М. Эгарта «Опаленная земля», «Маруся Журавлева», «Талисман» и «На хуторе», обсуждавших­ся на седьмом заседании конференции, наиболее положительную оценку получил роман «Маруся Журавлева». - В этом произведении,- говорит Ю. Лукин,- автор поставил перед собой за­дачу, близкую всей советской литерату­ре,-создание образов положительных ге­роев нашего времени. В чем люди долж­ны находить свое счастье и какие люди этого счастья достойны? Вот тема романа. По проникновению во внутренний мир ге­роев, по умению видеть и отделить фальшь от искреннего чувства, по пробле­мам, которые автор ставит перед моло­дым поколением наших дней, «Маруся Журавлева» напоминает отчасти такие произведения, как «Мужество» В. Кет­линской и «Юноша» Б. Левина. Однако Ю. Лукин считает, что роман Эгарта при всех его достоинствах мало удачен с точ­ки зрения композиционной. Лукин, как и выступавший после него Ф. Левин, гово­рит, что задача М. Эгарта в том, чтобы как можно серьезнее и проще рассказать читателю о своих героях, а не заниматься поисками каких-то особых формальных ходов. A. Тарасов считает М. Эгарта писателем оригинальным, с ярко выраженным твор­ческим обликом. По его мнению, произве­дения Эгарта отличаются омелостью за­мысла, автор их владеет даром сатириче­ского изображения, искусством пейзажа B. Ермилов «Маруся Журавлева» - хорошая кни­га. Это - история поколения, представи­телям которого в год смерти Ленина бы­ло 14--15 лет. Роман радует обилием материала, зна­нием жизни. Одним из главных достоинств М. Эгарта, проявившихся в «Марусе Жу­равлевой», является настоящее умение изобразить человеческие характеры, Глав­ные герои Люлько, Климович, Маруся Журавлева - это три последовательно выраженных характера. М. Этарту уда­лось показать изменение людей, их рост. Тема каждого из героев … путь к внут­ренней партийности, формирование чув­ства ответственности и других качеств пе­редовых советских людей. Роман написан в лирической манере, автор раздумывает над судьбами своего поколения. Лирическая сущность романа сказывается и в том, что образ Маруси Журавлевой, являясь реалистическим порт­ретом советской работницы-комсомолки, становится в то же время поэтическим образом молодости, красоты, смелости на­шей жизни. Композиция романа любопытна, но в ней есть и большие пороки. Она несет на себе влияния некоторых современных американских и западноевропейских пи­сателей. Одна и та же ситуация, одно и то же событие повторяется многократно в восприятии различных героев, роман все время дает обратный ход, и только в чет­вертой части развивается главный драма­тический конфликт (борьба Маруси и ее мужа Люлько против оппортупистическо­го руководства завода). Такое построение приводит к следующей ошибке: события, второстепенные для темы романа, стано­вятся композиционными узлами, центра­ми (таким событием является, например, самоубийство сестры Маруси, Фени). На весь роман ложится отпечаток некоторой сумбурности и замедленности. M. Эгарт не всегда умеет находить до­статочно жизненные обстоятельства для неожиданных встреч героев в разных го­родах, на одной и той же фабрике ит.п. - этих совпадений и неожиданностей слишком много, и герои иногда похожи на труппу, странствующую по стране. Вопреки этим недостаткам «Маруся Жу­равлева» талантливая, умная книга о на­шей молодежи. В романе очень ощутима атмосфера времени, творческая сила стра­Б. Вадецкий «Талисман» интересен, как смелая попытка дать произведение советской са­тиры, Но лучшей вещью Эгарта мне пред­ставляется «Опаленная земля», перваяего повесть, В ней больше тонкости, густоты и силы красок. Говорят, что Эгарту очень удались ур­банистские мотивы, но мне кажется, что описание Генисаретского озера гораздо лучше у него, чем описание Москвы. В «Опаленной земле» - приподнятость тона, патетическое отношение человека к природе, художественная экспрессия. По своей философской мысли и проникно­венности это несравненно выше той на­туралистической и серой бытописи, кото­рая, порой, встречается в последующих работах Эгарта, в «Талисмане». Из этого не следует, конечно, что «Та­лисман» как художественное произведе­ние может быть зачеркнут. В «Талисма­Эгард пытастся поднять сложную те­му, тему равнодушия, приспособленчест­ва, хотя и не разрещает ее. Может быть интереснее и выигрышнее для художни­ка дать образ приспособленца, не прими­тивного, а сложного, человека умного, но нерешительного. Приспособленец же в «Та­лисмане» заведомо глуп. Образ Овсюкова явно шаржирован, шаржирован настоль­ко, что невольно приходит мысль: не стазил ли автор перед собой задачу на­писать памфлет. Ф. Левин сионализм. Недостаток «Маруси Журавле­вой» и «Талисмана» - в некоторой ис­кусственности, в надуманности, в том, что называется «литературщиной». Техника играет большую роль в писа­тельском ремесле, однако, среднекультур­ный уровень письма не может заменить писателю собственного видения жизни. В нашей литературе существуют две тенденции обезличенного письма. Одна чисто русская, которая идет якобы от чеховской интонации, от чеховского язы­ка. Это однообразная, однотонная манера письма манера, ничего общего, разу­меется, с Чеховым не имеющая. Она укачивает, утомляет. Даже такой хоро­ший писатель, как Гроссман, не свободен от этого однообразия языка. Другая тенденция западноевропей­ская, французская. Это так называемая «блестящая», «культурная» речь, безвся­ких признаков подлинной индивидуаль­ности. Я не причисляю Эгарта безоговорочно к писателям подобного типа. У него есть острота замысла. Он смело берется раз­рабатывать сложные темы, но ему сле­дует искать свой способ выражения, свои злова, стараться во что бы то ни стало избегать той якобы «культурной» манеры письма, которая может привести в конеч­ном счете к полной обезличенности. Вот те несколько замечаний, которые я хотел сделать. в и пр. Говоря о романах Эгарта, Тарасов не делает ни одного критического заме­чания. К Тарасову почти полностью присоеди­няется Ю. Либединский. Очень положи­тельно оценивая роман «Маруся Журав­лева», в котором писателю, как он счита­ет, удалось создать образы положитель­ных героев, Либединский отмечает вместе с тем и некоторые недостатки романа, в первую очередь­неудачную его компози­цию, излишний психологизм. Но больше всего интересует Либединского, поего соб­ственному заявлению, повесть «Талис­ман», которую он, вопреки большинству выступавших, считает в общем удавшим­ся и полезным произведением - «Маруся Журавлева»,- говорит Чечановский, смелая книга при всех достатках ее композиции и стиля. Лоди романе М. Эгарта не только совершают постушки, но и мыслят ответственно, ре­шают государственные и партийные про­блемы. М. не­- Если в «Марусе Журавлевой»,- го­ворит далее М. Чечановский, - отрица­тельные фигуры раскрыты с большой си­лой и страстностью, то в повести «Талис­ман» автор потерпел неудачу. В исто­рии приспособленца нца Овсюкова, задуман­ной как гротесковый памфлет, нехватает воздуха. Повесть решена эклектично и не­убедительно. В обсуждении произведений Эгарта приняли участие также тт. Карцев и Ра­ковская. когда мир был тесен, но полон неожидан­ностей, словно умывальный таз». Человек подходит к дому, звонит, а Колдунов го­ворит: «Звонок забился в оглушительной истерике». Когда автор хочет передать свист, он пишет: «Нежное пощелкивание сочилось из его рта». Даже обыкновенное такси превращается у него в «ревущий лаковый комок». Личные отношения, любовь изобража­аляповато, надуманно, ются в романе так фальшиво, что, читая, иопытываешь чув­ство неловкости. Вспомним хютя бы «тре­угольник»: Марк­Анна­Моложаев, по­хождения Анны в ночном ресторане, ее мысли и разговоры с Марком и Моложа­евым. Другой пример. Автор хочет пока­зать нежную любовь Хлынова к Нине и пишет: «Дружбе Хлынов не раз пытался придать более чувственный характер». Как изображает Колдунов людей: «Ли­чико ее, подбитое медными гвоздиками кеснушек», или «крона большой мамон­товской головы», или «вороватые плечи». Такие «осечки» встречаются то и дело. В романе много риторики, длинных ви­тиеватых разговоров, вычурности. Немало и явного натурализма. Отвратительное ощущение вызывает, например, описание смерти матери Нины. обидно потому, что автор представляется Книга прочитана, но она не вызывает, не может вызвать удовлетворения. Это мне человеком умным, опособным. Но он Геще не нашел себя. Дневник седьмого дня Дневник восьмого дня  



Мы прослушали доклад т. Бровмана - это своего рода гипотеза творчества Кол­дунова, Докладчик причислил автора к разряду интеллектуальных литераторов. Я прочел только одну книгу Колдубо­ва, которая является предметом обсуж­дения нашей конференции, и гипотезу только по ней. Мне К эту могу проверить кажется, что докладчик не прав. Пытаясь встать на его позицию, я ищу интересных, обогащающих меня мыслей. сожалению, мысли героев книги, за редкими исключениями, банальны. В кни­ге очень много и пышно говорят о том, что у нас новое общество, а на Западе, в калиталистическом мире, общество ста­рое и т. д. Таких «общих мест» много в Доктал Докладчик считает, что автор созна­тельно отказывается от показа людей. По-моему, наоборот, автор стремится к этому, В романе много страниц посвя­щено описанию внешности, быта и личных отношений героев. Есть попытки показать любовь и дружбу и т. д. Но все дело в том, каковы результаты этих по­пыток. Роман называется «Ремесло героя». А я бы сказал, что это скорее «сырье героя» совершенно неоформленный, сумбурный материал. Не только профессионала, но и обык­новенного читателя неприятно поражают стиль автора, неоправданность сравнений например: «…в детстве, B. Гроссман «Ремесло героя» - книга большого на­в пряжения. Автор стремится говорить ней о самом важном, о самом решающем, что есть в жизни человека, в жизни на­шей эпохи. Если он говорит о технике, - он го­ворит об авиации, о полетах в страто­сферу. Если он говорит о науке, - он гово­рит о физике, о самой обобщающей нау­философских проблемах, И все на уровне больших знаний. Нам следует оце­нить это по заслутам, потому что как раз слабым местом в нашей литературе является эмпиричность, неумениe обоб­щать. Когда в романе Колдунова появ­ляются на сцене профессоры, мыслители, они работают, размышляют, спорят, как подлинные деятели науки. Колдунов - писатель, который стоит на уровне философских и общественных идей налнего времени. В чем слабость Колдунова? В излиш­ней приподнятости тона, в восторженном многословном разговоре, в накрахмален­ности, пышности речи. Колдунов пренебрегает частореализмом, а вот философ-художник Франс никогда не пренебрегал реализмом. Часто герои высказывают мысли автора. Это мысли умные, но это не мысли героев, это мы­сли самого Колдунова. А когда у Ан.

В своих высказываниях о творчестве M. Эгарта товарищи отмечают, с одной стороны, конкретность мышления, ориги­нальное видение мира, а с другой - обилие пустых, безличных мест в его писаниях. Чем обясняется такое противоречие? По-моему, оно заключается в следую­щем: Эгарт умеет находить в жизни что­то новое, до него незамеченное, он уме­ет находить острые, неожиданные ситуа­ции, но описывает их, - не везде и не всегда, но довольно часто, - тем безлич­ным, «литературно-грамотным» языком, и гадаюсь, что это Этарт. В них есть ка­кая-то обезличенность, излишний профес­которым в совершенстве владеет каждый средний французский литератор. Раньше наши так называемые молодые начинающие писали очень коряво, теперь уровень литературной грамотности повысился, но вместе с тем многие про­изведения лишены черт индивидуально­сти. Вещь новая, а впечатление такое, что вы это где-то уже читали, В такой манере письма таится страшная опа­сность: она обезличивает. Роман Эгарта «Маруся Журавлева» - вещь в целом обаятельная, в «Талисма­не» тоже много интересного, хотя пове­ствование чрезмерно растянуто, а потому - скучноватое. Однако, если я открою любую из этих книг, не зная, кто автор, я никак не до-

письма. Если бы в результате изобра­зительных приемов Колдунова книга по­лучилась неинтересной, она не вызвала бы стольких споров, а раз книга пред­ставляет интерес, значит приемы автора оправданы. Подробный разбор романа дает в своем выступлении т. Климович. Она говорит, что книга эта дает много материала для размышлений. Однаиз основных проблем, поднятых в ней, - сопоставление старой и новой интеллигенции. К недостаткам романа т. Климович отно­сит пристрастие автэра к излишнему ло­гизированию и «психологизму». Людей и их взаимоотношения он описывает с наивной прямолинейностью. Отсюда, ве­роятно, и проистекает отмеченная уже в выступлениях рационалистичность его ма­неры. Резко расходится с мнением В. Грос­омана и А. Дермана Е. Долматовский. Первая книга, … говорит Е. Дол­матовский, действительно оставляла ощущение свежести и своеобразия, но это ощущение не испытываешь, читая по­следующие произведения Колдунова, а в «Ремесле героя» уже явно чувствуется какая-то фальшь, Здесь много говорили о глубине и значительности проблем, по­ставленных в этой книге. Мне же пред­ставляется, что роман просто заталмужен, Здесь - не глубина, а глубокомыслие. Неприятное впечатление от повести усу­губляется ненужной напыщенностью стиля.

Роман «Ремесло героя», о котором глав­ным образом и говорили при обсуждении творчества С. Колдунова на восьмом за­седании конференции вызвал самые раз­норечивые суждения. Это видно из сокра­щенных стенограмм печатаемых ниже, и высказываний В. Ковалевокого, А. Дерма­на, Е. Климович и Е. Долматовского. B. Ковалевский, так же как и В. Грос­сман, полагает, что «Ремесло героя» - очень ценное в существе своем произве­дение. - Автор, - говорит он, - отли­чается способностью философски мыслить, правильно обобщать явления. Но свое духовное богатство он не сумел передать героям. Они как бы сгибаются под тяже­стью авторских намерений и «нагрузок». Отсюда схематизм вещи, ложные положе­ния. Колдунов, по мнению т. Ковалевского, должен итти в дальчейшем по шути ре­алистического изображения действительно­сти. Только здесь его ждет настоящая творческая удача. «Ремесло героя» читается с увлече­ниемиинтересом, - говорит в своем вы­ступлении А. Дерман. Мы все время чувствуем большую духовную работу ав­тора. В кните много элементарных нару­шений законов реалистического искусства, досадное чувство вызывает ее риториче­ский стиль. Но она значительна тем, что автор ставит в ней и пытается по-своему разрешить серьезные проблемы. По мнению Дермана, Колдунов - художник с каки­ми-то новыми литературного действительно-Бровман Произведения Колдунова свидетельству­ют о своеобразном интеллектуальном под­ходе писателя к действительности. Перед нами не столько живые художественные образы, сколько сложные, как бы умо­зрительные построения, не мышление в образах, сказали бы мы, а скорее фило­софия в образах. Свою теоретическую кон­цепцию жизни писатель иллюстрирует характерами героев, отдельными события­ми и ситуациями. Отсюда некоторый ра­ционализм и рассудочность его книт. ков, я не склонен считать это недостат­ком. Могут, правда, указать на то, что образы, созданные Колдуновым, мало во­одушевляют читателя, не вызывают в нем особых эмоций… Ну, что ж, в этом есть доля правды, но зато книги Колду­нова заставляют нас поразмыслить надце­лым рядом сложных проблем, надважны­ми вопросами нашей жизни. Однако, вопреки мнению иных крити­Центральная тема творчества Колдуно­ва­преодоление индивидуализма, соб­ственничества, всяческого проявления эго­истического и даже эгоцентрического от­ношения к жизни. В первой своей книге «Р. S.» писатель сталкивает коммуниста Борового с индивидуалистом Лебяжье­вым, который подымает кр т крикливый бунт против действительности во имя своего никчемного «Я». Этот конфликт был изo­бражен писателем с большой убедитель­и книта произвела в свое время ностью, повести «Обыкновенное признание» ан­тагонистические характеры представлены стареющим профессором Халатовым и большевиком, участником гражданской войны Селяниновым. И в первой и во второй книгах Колдунов рисует круше­ние индивидуализма во всех его формах. Этой теме посвящена и обсуждаемая нами сегодня книга «Ремесло героя». Здесь коммунисту-летчику, новатору с чкаловским порывом Хлынову и его дру­зьям и соратникам Сажину и Марку про­тивостоит корыстный эгоист Моложаев, заботящийся, главным образом, о личном Л. Sелинский Во всяком произведении искусства важ­но не только его содержание, но и то, ради чего оно написано. Читателя больше всего волнует имен­но то, что не всегда передашь словами: человеческая правда, ради которой и соз­даются настоящие произведенияискусства. По мнению т. Бровмана, интеллекту­альный метод, который избрал Колдунов, завел его в тупик. В какой-то частиэто справедливо. Но я бы не согласился с выводом докладчика, что стремление изо­бражать действительность только в ин­теллектуальном разрезе непременно уводит от чувственного восприятия мира. Вспом­ните Франса, Ромэн Роллана. Беда Колдунова в том, что он ритори­чен. Это риторическое, если можно так выразиться, ощущение действительности приводит его к патетическому разговору непременно на высоких нотах. Такая ма­нера письма существует в нашей литера­туре, у Леонова, например. Так же, как у Колдунова, герои произ ведений Леонова имеют склонность к фи­лософическому мышлению. Они сочиняют сложные, надуманные теории. Рассуждения героев Колдунова не слиш­ком глубоки и умны. При ближайшем рассмотрении выясняется, что все это не настоящий интеллектуализм. Настоящий интеллектуализм - это всегда настоящий реализм. А здесь лишь попытка конструн­ровать интеллектуальные макеты или му­ляжи, которые и воспринимаются как ма­кеты и муляжи, а не как образы живых людей. интересно построил свой доклад и создал Мне кажется, что т. Бровман, который

Франса мыслит господин Бержере, то это именно мысли старого профессора-гумани­ста, парижанина, таким он вырос, так воспитывался, и эти мысли ему присущи. Так же присущи веселые греховные мы­сли аббату, который, смеясь, убеждает, что, целуя девушек, он хвалит господа в творениях его. Их уже не скажет никто другой. Вы пишете интеллектуальную прозу, ко­торой у нас не много, потому что это очень трудная вещь, а вам она под силу. Мне кажется, что вам не следует пре­небрегать законами реализма. Ими не пре­небрегал не только Ан. Франс, но даже Уэллс. Как ни парадоксально это звучит, и он был реалистом в истинном смысле этого слова. Он позволял себе смещение на один лишь миг. Герои Уэллса это герои реалистического повествования. Пе­ром реалиста описаны улицы Лондона, хотя на огромных треножниках ходят по этим улицам марсиане, прилетевшие из небесных пространств. Ваши герои будут героями интеллекту­альными, будут спорить и философство­вать. Но и в этом «условномм» жанре есть свой реализм, как и в фантастике Уэллса. Высокими и строгими должны быть тре­бования к реалистичности повествования. Эти требования не леткие. Мне кажется, что вас на это хватит, потому что силы у вас большие, и надо ждать от вас на­стоящих успехов в этой трудной области.

ны Полезность нашей конференции, в ча­нии некоторых книг, не нашедших в свое стности, состоит именно в том, что она восстанавливает справедливость в отноше­время оценки. Последнюю повесть М. Этарта «Талис­ман» нельзя назвать удачей писателя. Начало повести очень интересно, интерес­но намечен и характер главного героя., Это человек из рабочей среды, всегда тянувшийся к «порядочному обществу». Он кончает 7 классов гимназии, льнет к компании белоподкладочников, в годы гра­жданской войны оказывается замешанным в контрреволюции. Затем он начинает приспособляться к новым хозяевам, к со­ветской власти. И вот здесь начинается неудача писателя. М. Эгарт совершает в прежде всего чисто художественную ошиб­ку: он строит памфлетно-гротесковую бещь приемами реалистической, порой да­же натуралистической повести. Эта эклек­тичность не дает читателю возможности воспринять вещь ни как памфлет, ни как реалистическую повесть, Кроме того, «монографический» харак­тер «Талисмана» (автора по-настоящему интересует только его герой, приспособле­нец Савелий Овсюков) приводит к тому, что герой заслоняет собою реальную дей­ствительность. Большой удачей М. Эгарта «Марусе Журавлевой» было художест­венное доказательство невозможности процветания людей этого типа в нашей действительности. В «Талисмане» Савелий Овсюков гибнет не в результате столкно­вения с законами нашей сти, а в результате своей полной беспо­мощности, анекдотической глупости, де­лающих его игрушкой в руках более опыт­ных, чем он, хищников-вредителей, ис­пользующих его в своих целях. Овсюков глуп не только социально, но просто житейски. Между тем, автор на­стойчиво подчеркивает, что Овсюков хи­тер и ловок. Таким образом, автор не справился со своей задачей, не заметил, что у него реально получилось. Кроме того, в романе немало штампо­ванных ситуаций и персонажей: аристо­кратическая Мэри, жена Овсюкова, стал­дартная «погубительница», и др. Нет поэ­тической точки зрения, и поэтому пош­лость самого материала начинает прони­кать во внутренний состав произве­1дения.

Дневник девятого дня

Л. Тоом, цов, Л. Лазарев, И. Френкель, А. Ситковский и В. Стрельченко. Инте­ресными, содержательными были выступ­ления В. Перцова и С. Маршака, кото­рые мы приводим ниже в сокращенной стенограмме. Об особенностях творчества I. Семыни­на говорил Б. Грифцов. - Поэмы Семы­нина, как мне кажется, - сказал он, - представляют тот очень редкий литера­турный жанр, который можно было бы назвать городской сказкой. В своеобразии этого жанра, в его шуточном тоне заклю­чено большое очарование, и лишь люди, лишенные чувства юмора, могут не ощу­тить этой специфической особенности се­мынинских произведений, в частности «Поэмы о маляре». Б. Грифцов напомина­ет присутствующим, что когда Семынин в прошлом году во время приема его в члены ССП прочел на президиуме стихо­творение «Негр», всем сразу стало ясно, что перед ними … явление подлинно поэ­тическое. И. Френкель считает, что в «Поэме о маляре», несмотря на ее недостатки, пе­редано самое главное - радость труда. - Когда я впервые услышал поэму, - говорит он, - у меня осталось ощуще­ние: как хорошо трудиться, когда труд­радость. Если автор сумел передать это, сделано уже очень много. Это же ощущение радости труда вы­звала «Поэма о маляре» и у Л. Лазаре­ва. Не соглашаясь с мнением 3. Кедри­ной и С. Хайкина, Л. Лазарев считает б абсолютно неправильным приписывание мыслей Феди Мякина поэту. Кратко ха­рактеризуя небольшой литературный путь Семынина, Лазарев показывает на при­мерах несомненный творческий рост мо­лодого поэта. Двойственное чувство вызвала «Поэма маляре» у Н. Незлобина. С одной сто­роны, он считает, что в поэме «много хо­роших мест и замечательных слов», сдру­гой … находит в ней несоответствие жиз­ненной правде. Выступивший в заключение П. Семы­нин резко протестует против приписыва­ния ему философии его героя-маляра, са­моучки, Вместе с тем, он считает Федю Мякина абсолютно советским человеком. … Федя, -говорит автор поэмы, ко всему подходит с точки зрения чело­века, который смотрит на мир, на землю, как хозяин, и заботится о том, чтобы все приносило людям пользу. Я стремился, как это правильно здесь отмечали, пере­дать радость труда. В этом я и вижу ключ к раскрытию моей поэмы.

Вечер, посвященный обсуждению твор­чества П. Семынина, был одним из самых многолюдных на конференции. Централь­ное место в обсуждении заняло послед­нее произведение Семынина «Поэма о ма­ляре», напечатанная в «Литературной га­зете» от 31 декабря 1940 г. Первым в прениях по докладу К. Чу­ковского, сокращенную стенограмму кото­рото мы печатаем ниже, берет слово сту­дент Литературного института при ССП C. Хайкин. Полностью отождествляя героя поэмы ее автором, С. Хайкин убежден, что Семынин разделяет наивную философию героя, Феди Мякина - «гроссма­своего ляра», мечтателя, самоучки, человека пыт­ливого ума, но малых знаний. А потому C. Хайкин утверждает, что в сказке, со­чиненной маляром, П. Семынин «вульгар­но-упрощенно изображает классовую борь­бу в капиталистическом обществе», что автор устами маляра пытается нуть теорию условных рефлексов мика Павлова», что при коммунизме, по мысли поэта, «обезьяну можно превра­тить в человека». Непродуманность этих утверждений Хайкина и моментами оскорбительная резкость его тона вызвали шумные про­тесты зала. Почти во всех выступлениях (С. Маршака, В. Перцова, Б. Грифцова, И. Френкеля, Л. Лазарева, Л. Тоом) зву­на чало осуждение подобного рода критики. Решительно придерживается позиции С. Хайкина 3. Кедрина. Она излагает свою точку зрения, уже известную по статье «Новогодние стихи», напечатанной во вто­рем номере журнала «Октябрь». Федя Мякин, по убеждению Кедриной, это не современный нам человек, а ма­стеровой 80-х годов прошлого столетия, он талантливый одиночка, который тру­дится сам по себе, Научные опыты ма­ляра Кедрина считает проявлением юрод-о ства. Она, так же как и Хайкин, при­нимает всерьез философию Мякина и ре­шительно опровергает ее. - Нет, - заявляет она, - через труд обезьяна не станет человеком, так же, как из зайца Репин не выработается. Заяц останется зайцем! Все же и Кедрина признает Семынина талантливым поэтом. - Если бы Семынин, - говорит она, - был человеком бес­таланным, не стоило бы обсуждать эту поэму. Да и в «Поэме о маляре» Кэд­рина находит прекрасно написанные ку­Положительную оценку творчеству Се­мынина, в частности, его последней ве­щи, дали в своих выступлениях Б. Гриф­глубокиеуковскии Я только что прочитал пять поэм Пет­ра Семынина: «Негр», «Сын», «Окраина», «Поэма о маляре» и «Белая ночь». Иные хороши, иные плохи, но у всех у них есть одна основная особенность: в каж­дой из них Семынин неизменно пытает­ся разрабатывать большие, фундаменталь­ные темы. Порою его темы даже больше его са­мого, но он предпочитает изнемогать под их тяжестью, лишь бы не заменить их легковесными, мелкими темами, так часто соблазняющими многих поэтов. И еще особенность: личной лирики у него нет совершенно. Невоэможно найти у него хоть одно стихотворение, темой ко­торого была бы влюбленность. Все его стихи публицистичны, густо на­сыщены гражданской тематикой. Не знаю,

преуспеянии. И в этой вещи, как и в предыдущих, терпят поражение те, кто мешает росту новых сил, препятствует торжеству социалистических идей. Герои Колдунова разговаривают, но мало переживают, жизненные недоразуме­ния и тяготы почти не затрагивают их внутреннего существа. Они ораторствуют остро полемизируют, занимаются своеоб­разной умственной гимнастикой, Чувст­венный мир героев мало занимает писа­теля, Жизнь представляется Колдунову состоящей как бы из определенных мыс­лительных категорий. Поэтому он изобра­жает действительность только в плане анализа. Он не рассказывает о вещах и даже не показывает их, а скорее пытли­во анализирует их существо и свои тео­ретические итоги излагает читателю. Такие художественные принципы пред­ставляются мне вполне допустимыми, ес­ли только они не идут вразрез с требо­ваниями истинного реализма. К сожале­нию, Колдунов во имя какой-то предвзя­той последовательности подчас чрезмерно логизирует и потому обедняет жизнь, ли­шает ее разнообразия красок. Особенно уязвим писатель тогда, когда он пытается изображать любовь чувст­во, плохо поддающееся рационалистиче­е­скому и тем более рассудочному понима­нию и изображению. Поэтому страницы, в которых описывается любовь Марка и Анны, напоминают скорее пародию на настоящее чувство: так много в них неу­Встречаются у Колдунова, и в немалом и числе, стилистические погрешности многие иные. Не совсем владеет писатель искусством строить сюжет. И тем не ме­нее в целом Колдунов представляется мне несомненно интересным и умным писа­телем. Он посвящает свое творчество со­временной теме, изображает героев нашей эпохи, которую он пытается глубоко и философски осмыслить. Если он откажет­ся от крайностей своего метода, освобо­дится от чрезмерной умозрительности в изображении жизни, он сможет написать настоящие, хорошие книги.

выставке, «Талисман» отражает законную нена­висть общества к людям, враждебным на­шей действительности. Тон повествова­ния энергичный, по-хорошему элой, Но художественное воплощение несравненно ниже замысла. Повесть иногда напоминает картину на под которой мы видим печат­ный плакат, разясняющий, что на кар­тине изображается. Мы видим все время желание автора комментировать самого себя. к В романе «Маруся Журавлева» меня прельщает культ суровых, молчаливо че­стных, мужественных, дружных людей, умение воспитывать в читателе любовь коллективу, к труду. Мне кажется, что ситуации этой пове­сти лишены какого бы то ни было ра­ционализма и преднамеренности, В ней чувствуется больше свободы в обращении с материалом, в развороте событий и по­- казе людей. Автор сумел дать очень ин­тересную картину роста и лкизни моло­дежи, комсомола. Мне хочется отметить тривиальность манеры письма Эгарта: отсутствие фор­мальных поисков и своеобразия языка. Яркая мысль зачастую выражена у не­го бедно и банально, Работа над словом, над формой необходима ему, как воздух.

в нем цельную концепцию, принес в жертву этой концепции истинный творче­ский облик писателя, У Колдунова не­преодолимая потребность выражаться вы­сокопарно, употреблять какие-то риториче­ские метафоры, Вы замечаете это с пер-Под вых же страниц: «Рыжее пламя мрамор­ной облицовки», затем: Анна лежит на диване, «как пятнистая нерпа». Или: «дох­нул белый яд зимнего дня». Этот риторический стиль имеет корни. Вопрос о стиле и языке, который связан с глубочайшими вопросами пони­мания нашей действительности, - это од­на из важнейших проблем реализма в на­шей литературе. Я не буду припоминать всем известные вещи, хочу сказать, что традиции, ко­торым следует Колдунов, идут издалека, быть может, от Марлинского. Я думаю, что в нашей советской лите­ратуре развитие подобного рода романти­ко-формалистского стиля связано прежде всего со слабостью художественного мето­да его приверженцев. В этом смысле правильно понял Кол Колду­нова т. Бровман. Создавая свои интел­лектуальные муляжи, он не умеет по-на­стоящему заставить нас поверить в них и оставляет нас равнодушными. Колдунов как писатель еще не опреде­лился. Ему нужно перейти ту грань, ког­да литератор перестает себя ощущать профессионалом. Для того, чтобы по-на­стоящему взволновать читателя, нужно пережить то, что ты пишешь, пережить по-человечески. не только как литератор, но и глубоко

(Ермилов. «Маруся Журавлева» - это удача). Это была бы лучшая книга Эгарта (я не знаю его повести «На хуторе»), если бы он не придумывал в ней формальных изысков, писал бы проще, без претенциозности. Стиль нельзя придумать, он рождается из желания возможно полнее выразить то, что знаешь, о чем думаешь и что хо­чешь сказать о жизни и людях Эгарт в повести «Маруся Журавлева» в поисках своеобразного формального приема одно и то же явление показывает в восприятии нескольких человек пооче­редно. Это утомляет читателя, тормозит движение сюжета и портит книгу. Может быть, поэтому повесть не получила доста­точно большого резонанса у читателя. В «Талисмане» тоже видны какие-то поиски формы. Но мне кажется что Эгарт должен сейчас устремить свое внимание на другое. Если он забудет о чисто фор­мальных ходах, он легче найдет свой стиль. Конечно, нельзя писать, не заботясь о форме. Но центр тяжести должен быть в том, как лучше выразить мысль. Мне кажется, что хотя Эгарт написал уже не первую, а четвертую или пятую книжку, он чего-то своего еще не нашел. Если все, что здесь говорилось, поможет ему, следующая его книта может нас всех обрадовать. А пока Эгарт­писатель, у которого в книгах много ценного, но ко­Тторые в целом все же не удаются ему.

Эгарт не доверяет читателю. Избравсво­ей мишенью подлеца, врага и мещанина уже Овсюкова, постаравшись этого человека художественно разоблачить, автор неот­ступно ходит за своим героем и тычет в него пальцем: смотрите, не ошибитесь, все у него подло и скверно. Автор не удовлетворяется тем, что по­казывает его подлинные поступки. Он все время тут же присутствует и дополни­тельно комментирует. Это и есть та твор­ческая «перестраховка», о которой гово­рится в рецензии, напечатанной в «Лите­ратурном обозрении». Я считаю Эгарта человеком талантли­вым, но в его произведениях много без­вкусицы. В чем причина явной неудачи «Талис­мана»? Побесть эта реалистическая, а вместе с тем Овсюков написач в памфлет­ной манере. Если бы вся она была заду­мана, как памфлет, это было бы понятно, Литературные интересы Эгарта широки и разнообразны. «Маруся Журавлева», «Талисман» и «Опаленная земля»-все это вещи разные. У Эгарта много впечатле­ний, наблюдений и настоящего интереса к современной теме. Это дает основания думать, что он может нас всех обрадо­вать большой удачей в следующем произ­ведении. 2 Литературная газета № 15

  как сейчас, но еще очень недавно всякая другая тематика казалась ему социально опасной, и в этом отношении он был беспощадно суров: у него есть целая по­эма, где он доказывает, что аполитичный писатель, уходящий в чистую лирику, да­же при наилучших субективных намере­ниях, служит заклятым врагам револю­ции. Поэма озаглавлена «Белая ночь». Ко­нечно, она не без привкуса запоздалого (и очень свирепого!) РАПП, но все же характерно для Семынина, что уже в пер­воначальных стихах он пытался разрабо­тать на конкратном бытовом материале такую большую социальную тему -о месте поэта в рабочем строю». Все свои темы - большие и трудные­он всегда разрабатывает в повествова­тельной, беллетристической форме. Отсю­да - сюжетность, фабульность каждого

 РЕЧИ ПЕЧАТАЮТСЯ ПО СОКРАЩЕННЫМ СТЕНОГРАММАМ. ОКОНЧАНИЕ СМ. НА 3 СТР.