ЧерА

в

Москве

отКРЫЛАсЬ

Шаджикского

Искусства

На крутом подеме тию. Он умело втирается в доверие дех­кан и избирается председателем сельсове­та, Искусно маскируясь, он держит связь с басмачами. Когда появляется Рахимбек, он не остается в кишлаке, а, придержи­ваясь политики дальнего прицела, уходит с Салимом в горы, чтобы в подходящий момент вредить и предавать. Рахимбек - руководитель басмаческих шаек, враг, изгнанный дехканами из своей страны, враг опасный, не лишенный та­ланта военачальника, знаний стратегии и тактики ведения войны, Рахимбек трезво расценивает создавшуюся обстановку, по­нимает, чтовнарод враждебен ему, не ве­рит ни своим приближенным, ни баям, ни духовенству, которые уверяют его, что народ за него и только ждет его прихода. Он сам допрашивает Хурмо, чтоб уз­нать: есть ли какая-либо почва для его выступления, и убежденный, что почвы нет, он все же, ослепленный жжаждой ме­сти, прорывается через границу с много­численным отрядом. В пьесе противопоставлены представи­тели двух миров, С одной стороны, дех­кане-краснопалочники, гуманные и чистые люди с ясным мировоззрением и стремле­нием к общественному благу, с другой злобы. Улуг-Зода, построив свое произведение на социальном конфликте товольню тлачно включил в действие романтические и при­ключенческие элементы. Они не снижают достоинств пьесы, за исключением, воз­можно, указанного нами внезашного появ­ления Хурмо, приводящего к разрешению конфликта Салим -- Хаджияр, «Краснопалочники» - спектакль, вол­нующий зрителя мастерски поданными картинами подлинного героизма народа, поднявшегося против басмаческих шаек. По своей постановке, художественному оформлению и игре актеров, это -- самый сильный спектакль Таджикского драмати­ческого театра, Автор вдумчиво и упорно работал вместе с театром, чтобы раскрыть перед режиссером и актерами обстановку, в которой происходило действие, и харак­теры героев. Рост Таджикского государственного драматического театра является неотемле­мой частью роста всей таджикской куль­туры. Надо надеяться, что декада таджик­ского искусства в Москве будет для всего таджикского искусства большим толчком к дальнейшим успехам. дят организатора новой жизни. Салим храбр, по это не безрассудно храбрый че­ловек, который, сломя голову, бросаетсяна любое опасное предприятие. Когда пред­сельсовета, замаскированный враг Хаджияр, предлагает не оставлять кишлак и с ма­ленькими силами защищать колхозное доб­ро, он отвергает этот план, коварно рас­считанный на неизбежную гибель, и уво­дит людей в горы, чтобы накопить силы и в более выгодных условиях громить басма­чей Оп забывает все личное, когда остав­ляет мать и, переодетый ишаном, уходит в лагерь басмачей поднимать восстание. Этим сильным волевым человеком владеет только одна мысль уничтожить басма­чей, Когда путем хитроумно сплетенных интрит вместо него командиром отряда избирают Хаджияра, Салим отбрасывает мелкое тщеславие, думает о борьбе, и, когда Хаджияр приказывает выступить в долину, что равносильно гибели отряда, он под угрозой расстрела отвергает при­каз. Конфликт разрешается разоблачением Хаджияра внезално появившейся невестой Салима Хурмо, бежавшей плена. Необходимо отметить, что подобное раз­решение конфликта идет вразрез с идей­ным содержанием пьесы, которое в дан­ном случае принесеню в жертву ради сце­нического эффекта. Харкаш - обобщенный тип старого таджикского дехканина-бедняка. Человек благородных чувств, он в момент нападе­ния басмачей переживает глубокую лич­ную трагедию, тесно переплетенную с со­циальным конфликтом, изображенным в пьесе. В разрешении этого конфликта, этих двух переплетенных линий, выявляется подлинное благородство Харкаша, У старо­го дехканина украдена единственная дочь Хурмо - невеста Салима, Старик в от­чаянии. Кто бы это мог сделать? Он приходит в мечеть свершить вечер­ний намаз. Кулак Туракул под из басмаческого В этот вечер имам, бай, суфи и дер­виш сговорились во время намаза при­звать молящихся к священной клятве вы­ступить на борьбу с большевиками и под­держать Рахимбека. видом сочувствия нашентывает Харкашу, что дочь его ук­радена и продана Салимом за три тысячи рублей, на которые он купил себе коня. Что вы говорите? возмущается Харкаш, - ведь Салим - коммунист… - Коммунист не любит денег? Не лю­бит коня? - растравляет рану старика Туракул. Деньги и коня любит всякий, но коммунист ради денег и коня таких вещей не может сделать, -- убежденно отвечает Харкаш. Харкаш не верит ни Туракулу, ни суфи, ни имаму, самым когда-то почет­ным для мусульман людям. Он верит ком­мунисту Салиму. он идет за ним про­тив басмачей. Но сомнение все же заби­рается в душу старика. -Салим, ты настоящий коммунист или нет? - задает он наболевший воп­рос. Он верит, что настоящий комму­нист не способен на подлость. Тяжелый личный конфликт и сомнения не засло­няют перед ним борьбу с врагами народа, врагами советской власти. Переодевшись духовным лицом, он вме­сте с Салимом пробирается в латерь бас­мачей и во время сражения гибнет смертью храбрых. Образы врагов поданы пьесой убеди­тельно и правдиво. Хаджияр -- опытный решительный враг, пробравшийся в пар-

Сулейман АБУНЕЛЛИ

Старое Выставка изобразительного искусства и народного творчества Таджикской ССР, открывающаяся в залах Государственно­го музея восточных культур, приме­чательное своей новизной и своим несом­ненным артистизмом событие. Таджикское искусство прошло многове­ковый путь развития, почти не запечат­ленный в книгах, Повинно в этом тяже­лое прошлое, когда за обреченным на вымирание народом не признавалось да­же право иметь историю. Но эта история существует. Она живет в замечательных произведениях народно­го искусства, в фольклоре, мифах и пре­даниях. Таджики являются прямыми потомками согдийцев, еще в V веке н. э. создав­ших в долине реки Зеравшана высоко­культурное государство. Искусство древ­ней Согдианы представлено на выстав­ке превосходными блюдами краснокир­пичной глазури с изображением коня в ороне и стилизованных птиц. Художественные традиции таджиков, нашедшие свое выражение в искусстве Бактрии, Согдианы, феодальной Средней Азии, не оборвались и в последующее время. Об этом убедительно говоритчрез­вычайно интересный отдел выставки, по­священный народному творчеству таджи­ков конца XVII, XIX и начала XX в. Искусство горного южного Таджикиста­на представлено вязаными чулками из Дарваза и лицевыми занавесками - «ру­бандами». Исключительно интересна ор­наментация рубандов, в которой преоб­ладает стилизованное изображение птиц символов утренней зари. Орнамент гор­ных таджиков близок в отдельных эле­ментах русскому северному орнаменту. Узоротворчество горных таджиков ни­сколько не уже того богатого декоратив­ного искусства, которое процветало врав­нинах Таджикистана, в городах его се­вера - Ура-Тюбе и Ленинабаде (быв. Ходжент). В XIX, в начале XX в. в Ура-Тюбе было развито фаянсовое и керамическое производства. Такие работы, как «чини» чаша из белой огнеупорной глины с примесью кварцевого песка, показанная на выставке в настоящее время встре… чаются уже редко. Чаще можно встретить керамические изделия - леганы (блюда). кесы (чашки), красивые по цвету (глав­ным образом, голубой и синий), в хоро­шей коллекции представленные на выстав­ке. Особенно были развиты в Таджикиста­не резьба по дереву, декоративная архи­тектурная роспись, художественная обра­ботка металла, вышивка, набойка. Из про­изведений старых мастеров XIX в. заслу­живают большого внимания замечатель­ные по ювелирности гравировки кумганы (медные кувшины). Многие из них укра­шены бирюзой, Тут же два шестигранных сто­лика с высокой резьбой K. Халикова (умер в 1935 г.), деревянная дверь из Ура-Тюбе (ре­ставрированная в 1941 г.) c резной орнаментикой и росписью, шелковые ткани, халаты и особен­но несколько замеча­тельных сюзанэ - вы­шивок цветными шелка­ми по хлопчатобумаж­ной ткани (мате). Тад­жикские сюзанэ, поле которых сплошь покры­то тончайшим рисунком стилизованных тюльпа­нов, ирисов, гранатов, являются прекрасными произведениями искус­ства народа, влюбленно­го в природу своей страны. Кова» Традиционное мастер­ство сложного раститель­ното узора, декоратив­ную фольклорную напря­женность цвета сохрани­

H. СОБОЛЕВСКИЙ B. ЧЕПЕЛЕВ

И новое

Летом прошлого года на одной из дач од Сталинабадом мы познакомились с ге­роем таджикского народа Мукумом Султа­новым. В 1931 г. он с отрядом «красно­палочников» поймал вожака басмаческих банд Ибрагима-Бека. На просьбу расска­зать о борьбе с басмачеством он ответил: - Если вы хотите узнать, как прохо­дила борьба с басмачеством, посмотрите пьесу Улуг-Зода «Краспопалочники». В этой пьесе вы увидите правду, Как на ли клинка отражается блеск солнца, так и в этой пьесе отражена наша жизнь и борьба в период басмачества. Так сказал Мукум Султанов, И это бы­ла правда. «Краснопалочники» - большая победа таджикского искусства. Чтобы понять, как досталась эта победа, необходимо найти корни, питавшие таджикское народное искусство. Таджикистан всегда славился на Во­стоке богатством народной поэзии и му­зыки, но театра до революции там несу­ществовало. Были отдельные бродячие ар­тисты, певцы, кукольные театры, цирко­вые труппы. Они выступали на базарах и во время празднеств. Власти преследо­вали бродячих актеров за едкую сатиру на представителей власти, духовенство, вы­могателей и взяточников. Первые драматические самодеятельные кружки возники в Таджикистане с пер­ых дней революции. Актеры сами сочи­ли маленькие пьески и инсценировки, В 1929 г. возник из самодеятельного кружка при таджикском батальоно профес­сиональный театр. Первое время он живет переводами с узбекского. На таджикскую тематику театр пере­шел значительно позже. Первым шагом театра, боровшегося за национальный ре­пертуар, была пьеса «Мубориза» («Борь­ба») Усманова, ныне литературного руко­водителя театра. К своему десятилетию коллектив акте­ров окреп, художественные руководители, учтя прежние опибки, повели театр по правильному пути. Выли поставлены «Отелло» Шекспира в переводе Лахути и Бану, «Шодмон» Улуг-Зода, «16-й год» Хаким Карима и Раджабова. Театр может гордиться, что одна из наиболее сложных трагедий Шекспира - «Отелло» была с успехом поставлена кол­лективом актеров. К этому же времени относится появле­ние уже оригинальных, а не переводных произведений молодого драматурга Улуг­Зода. «Шодмон» -- пьеса о колхозной жизни отличается стройной композицией, ботат­ством острых драматических коллизий. Убедительность пьесы - в ее правдиво­сти, в знании автором колхозной жизни. «Краспопалочники» Улуг-Зода это эпос наших дней, произведешие, венчающее первый этап роста Таджикского драмати­ческого театра. В чем отромная притягательная сила пьесы? Несомненно, в основном социаль­ном конфликте, в изображении священной ненависти, которая вспыхивает в серддах дехкан при одной только мысли о раб­ском прошлом, о нечеловеческой эксплоа­тации и бесправии, существовавших при эмирском строе, о врагах-басмачах. Гөрой пьесы дехканин Салим - комму­нист, председатель колхоза. Он-предста­витель молодого поколения, строитель но­вой, счастливой жизни в колхозе. Сдержан­ный и скромный, благородный и исключи­тельной честности человек, Салим являет­ся для дехкан выразителем идей больше­вистской партии. В его лице дехкане ви-Ти

ли многие современные художники из народа. Но мастера вносят в на­родное творчество новые мотивы и новую техни­ку. Из плеяды та­лантливых художников, представивших на выс­тавке ряд уникальных произведений, большой силой мастерства, яркой гворческой индивидуаль­ностью выделяются та­кие незаурядные фиту­ры, как наккоши (мас­тер), резчик по дереву и художник росписи ор­деноносец Юлдашбек Баратбеков, художник­орнаменталист Рахмат Алимов, замечательный художник народной на­бойки Рахим Юлдашев. Ю. Баратбеков прини­мал деятельное участие



в оформлении павильо­на Таджикистана на ВСХВ. Мы помним его вамечательные резные Картина жикского искусства в   работы и росписи, вир­туозные по композиции, пластичные и декоративные в цвете. В залах Музея восточных культур художник экспониро­вал пять декоративных панно с очень сложным растительным узором росписи и резьбы. В центре панно художник поме­стил портреты Маркса, Энтельса, Ленина, Сталина. Эти произведения - безусловно, одни из самых запоминающихся в разде­ле народного творчества. У Ю. Баратбекова - большой компо­зиционный талант, хорошая творческая фантазия. Но ему следует освободиться от вкусовщины, дешевки, заметных хо­тя бы в том, что он вводит в папно та­кой неблагодарный материал, как стекло и фольговая подкладка. Красивы на выставке два «намоя» (ма­ленькие ниши в плоскостном изображении), сделанные Р. Алимовым. Рабочий стали­набадского хлопкозавода им. Куйбышева, P. Алимов успешно восстанавливает, не­сколько на новых основах, сложную тех­нику декоративно-архитектурной роспи­си «кундаль», известную уже в XV в. Особенность этой техники состоит втом, что по ганчу (алебастру) наносится ри­сунок, после чего по рисунку выклады­вается тонкий рельеф глины, который и расписывается иллюминирующими кра­сками. Р. Алимов заменил ганч и глину долговечным материалом - цементом. От этой замены не потеряла своей свежести роспись сложных орнаментальных моти­вов его «намоя», мотивов, известных в Таджикистане уже в XV в. Не менее со­вершенна серия работ Р. Алимова «яко­бант» (одна линия) ювелирные рисун­ки тушью, в которых явно ощутимы но­вые, современные элементы узора. Старый мастер народной набойки Р Юл­дашев выступил c группой подкрашен­ных, острых по композиции декоратив­ных панно на креп-де-шине. Эти работы являются превосходными украшениями выставки. Р. Юлдашев - не только ма­стер большой культуры, но и смелый ху­дожник-новатор. Он не боится перегру­зить тонкость и белизну шелка яркими декоративными пятнами и чернотой на­боечных штампов. Бесконечно разнообра­зен и радостен узор этих замечательных набоек художника. Кроме этих мастеров, на выставке пред­ставлены рядом произведений, выполнен­ных в различной технике (резьба по де­реву, вышитые тюбетейки, художествен­ная обработка металла), художники A. Алимов, А. Гафуров, А. Азизова, X. Ахундова и многие другие. Для боль­шинства художников, как и для народ­ното творчества Таджикистана в целом,

В. Сидоренко «Две вышки» на выставке тад­Москве Фото В. Лягина. типично стремление, осмыслив и изучив традиционный узор, овладев сложной техникой мастерства, переходить на но­вую, современную тематику, видоизме­нять образный строй узора, вводя в не­го элементы современности. Много про­изведений народного творчества выполне­но уже в новом узоре, Показательно, что отдельные мастера народного творчества начинают работать над портретом. Первые попытки сделаны вышивальщицамицвет­ными шелками Х. Ахметовой и Х. Му­миновой, создавшими портреты вождей революции - В. И. Ленина и И. В. Сталина.

Раздел народного творчества многими произведениями, являющимися подлинны­ми шедеврами искусства, с огромной убе­дительностью подчеркивает рост творче­ских сил свободного, социалистического Таджикистана. Станковое искусство в Таджикистане­детище Октября. На выставке в разделе изобразительного искусства представлено много полотен, в основном живописующих быт народа и красочную природу рес­публики. Больше всего волнуют худож­ников темы, связанные с обороной роди­ны, социалистическим строительством, ге­роикой современности, историей таджик­ского народа. Труды на хлопковых полях, героическое строительство Большого Фер­ганского канала им. Сталина, новых лю­дей, как и прошлое Таджикистана, вос­певают молодые художники республики. Одаренный М. Хошмухамедов выставил большую многофигурную композицию «Эпизод восстания Восэ», художник - «Праздник на Большом Фер­И. Ершов ганском канале им. Сталина», художник E. Бурцев - ряд таджикских пейзажей. В республике еще мало национальных художников, и можно только радоваться, что из среды самодеятельных художни­ков (А. Ашуров) и из сталинабадского художественного училища (Г. Турдыев, A. Набиев и др.) в станковое искусство идут свежие силы. Изучать живописное мастерство, овладе­вать методом социалистического реализ­ма национальным художникам помогают мастера живописи братских республик, показавшие, в частности, на выставке вместе с таджикскими художниками не­мало произведений о Советском Таджики­стане. Для таджикского молодого изобра­зительного искусства в настоящее время самое важное - учеба, дальнейшее твор­ческое самоусовершенствование От этого зависят последующий рост и расцвет изобразительного искусства Таджикистана, имеющего одаренных художников и поэ­тичное, замечательное народное творчество.

Сцена из 1-го акта спектакля «Кузнец

Исторический путь таджикской литературы Л. КЛИМОВИЧ  сектантов исмаилитов. Крупнейшим писа­телем этого направления был Насири­Хосров (1004- ок. 1088). Совершив обшир­ное путешествие через Иран и Ирак в Палестину, Египет и Аравию, Насири-Хос­ров описал его в ставшей знаменитой «Книге путешествий» («Сафар-намэ»). Не­смотря на то, что «Сафар-намэ» написа­на по типу путеводителя по «святым» ме­стам («зиарет-намэ»), книга эта носит вполне светский характер и в увлекатель­ной форме знакомит читателя с различ­ными сторонами жизни посещенных На­сири-Хосровом стран. Его широкая фи­лософекая подготовка сказалась и в на­писанных им стихами книгах «просвеще­ния» и «счастья» («Рушенаи-намэ» и «Са­адат-намэ»). Чрезвычайно высоко Насири­Хосров ставит труд земледельца, от ко­торого, по его словам, происходит все «ве­селье мира». Большое влияние на развитие таджик­ской литературы оказало творчество ге­ниального иранского поэта-вольнодумца XI-XII вв. Омара Хайяма. Творчество Хайяма в своей основе бы­ло жизнерадостным и, что особенно цен­но, оно содержало в себе жизнеутвержда­ющую материалистическую струю. В четверостишиях Хайяма было много суфийской терминологии, но с изумитель­ным искусством он употреблял ее не в целях укрепления мистики, а, напротив, для ее сокрушительной критики, разру­шения. В этом смысле суфийской терми­нологией пользовались и некоторые поэты и писатели Таджикистана. Вообще широко распространенное в странах ислама своеобразное мусульман­ское монашество - суфизм, или дерви­шизм - часто становилось оболочкой для выражения передовых для своего време­ни идей. Под покровом суфизма иногда выступали демократические слои, особен­но ремесленничество, в своей критике фе­одализма. Так как суфии отрицали необ­ходимость мечети, как обязательного ме­ста молитвы, самое вступление в суфий­ский орден в ряде случаев имело значе­ние протеста против официальной мусуль­манской церкви Протестом против основ ортодоксального ислама являлось и уче­ние некоторых суфиев, утверждавшее, что путем аскетизма и иных форм «самосо­вершенствования» будто бы возможно только приблизиться к богу, но и само­му стать, как бог. Это учение, в противо­речие официальному мусульманскому уче­нию о ничтожестве человеческой жизни, высоко поднимало значение человека. Суфийская терминология в творчестве оказавших огромное влияние на развитие таджикской литературы великого азербай­джанского поэта Низами (1141-1203) и гепиального лирика Ирана Са ди (1184- 1291) служила в большой мере критике господствовавшего феодального строя. Культурная жизнь народов Таджикиста­на в средние века была связана не толь­ко с Ираном, но и с Индией. В ХIII и XIV вв. одним из крупнейших и наибо­лее близких таджикской литературе поэ­тов являлся Эмир Хосров (вероятно, по происхождению таджик), живший в Дели. Эмиру Хосрову принадлежат четыре ис­торико-эпических поэмы о делийских сул­танах, пять сборников изумительных по красочности и стихотворному мастерству лирических газелей и знаменитая «Хам­сә» («Пятерица», иначе-«Пяндж гандж»- «Пять сокровищ»). Блестяще развивая классическое наследство письменной и устной литературы иранских народов, Эмир Хосров не боялся ставить острые социальные темы. В поэме «Хешт бехишт» («Восемь райских садов») он сравнивает шаха с драконом и со скорбью замечает, что «шахам нельзя ничего сказать против их желания, хотя бы то и было верно». Развивались и сказочные жанры. Тради­ции Рудаки, переводившего «Калилу и Димну», были продолжены талантливым Зия-уд-дином Нахшеби. Блестящее развитие сказочный жанр получает в то же примерно время в Ира­не в произведениях Низам-уд-дин Убейд Закани (ум. 1370). В XV в. в таджикской литературе вивается мемуарный жанр, характерным представителем которого был Восифи. Большое значение для таджикской лите­ратуры имело творчество великого узбек­ского поэта и мыслителя Алишера Навои (1441-1501). Замечательным таджикским поэтом XVI в. был поэт Мушфики, писавший ли­рические произведения, касыды и экс­промты, посвященные различным собы­тиям его времени. Имя Мушфики стало неночти нарицательным и присвоено герою Поэт Дакики был блестящим лириком и знатоком старинной истории Ирана. Он начал обрабатывать в стихах националь­ный эпос Ирана (это сочинение получило название «Шах-намэ»). Воспевая прошлое Ирана, поэт отвечал стремлениям местных феодалов к полной независимости от араб­ских халифов. Именно поэтому Дакики начал свое повествование с рассказа об основателе религии древних иранцев Боро­астре и покровительствовавшем ему царе Гуштаспе. Противопоставляя себя присяж­ным поэтам мусульманских дворов хали­фата, Дакики вольнодумно об являл себя зороастрийцем: Четыре вещи выбрал Дакики Из всех вещей, забыв закон и меру: Устарубин, веселый лютни звон; Вино рубин и Зороастра веру. Дакики не успел закончить свою «Шах­намэ». Внезапная смерть от руки вспы­лившего на пиру воина оборвала нача­тую им работу. Но одна тысяча написан­ных Дакики двустиший (байтов) была включена в гениальное творение иранской и мировой литературы - «Шах-намэ» Фирдоуси (934--1027). Проникнутое гуманистическими идеями, творчество Фирдоуси оказало огромное влияние на последующее развитие пись­менной и устной литературы не только в Иране и Таджикистане, но и далеко за их пределами Большое значение в истории таджик­ской литературы имел получивший миро­вую известность знаменитый бухарский философ-вольнодумец, ученый и поэт Абу­Али-Сино, известный в Европе под име­нем Авиценны ( 980-1037 ). В своих чет­веростишиях, как и в научных трудах, он проводит передовые идеи, выступает против косности и рутины, зло издевает­ся над богословами, мнящими себя ве­личайшими учеными мира. Таджикский фольклор говорит об Абу-Али-Сино, как о человеке, познавшем загадку смерти и не воскрешенном к жизни после кончины лишь вследствие оплошности его ученика­медика. Творчество Абу-Али-Сино оказа­ло очень большое влияние на развитие иранских литератур, в частности, на зна­менитого иранского поэта, философа и ученого Омара Хайяма. В эпоху завоевания Средней Азии тюр­ками караханидами и сельджуками в тад­жикской литературе развивается течение, оппозиционное к тюркам и служившему им Аббасидскому халифату. Это течение связано с деятельностью мусульманских фольклорных сатир и анекдотов Средней Азии. В XVII в., при бухарской династии астарханидов, один из самых значитель­ных поэтов был Мир-Обид Сайидо Наса­фи родом из Насефа (Карши). Малихо, автор написанной в 1701 г. записки о со­временных Сайиду Насафи поэтах, гово­рит, что стихи его хорошо известны «среди вельмож, так и среди простого народа». Но профессия придворного поэ­та, видимо, угнетала Сайида Насафи, и он предпочел ей жизнь певца городских низов и ремесленничества, жизнь бедно­ты. В XIX в. в таджикской литературе но­вое развитие получают демократические тенденции; наиболее яркое выражение они находят в творчестве ученого астронома, поэта и прозаика Ахмеда Каллэ, извест­ного под псевдонимом Дониш. В своих «Редчайших происшествиях» («Новодир­аль-вакои») Каллэ говорит об отсталости Бухары, выступает против феодальных традиций. Писатель плохо чувствует се­бя на родине, где он, по традиционным понятиям, не подходит «ни к ученым, ни к неучам». Описывая жизнь бухарских эмиров, Каллә бичует их бездейственность и счи­тает ее главной причиной позорного бег­ства бухарского эмира при первом же столкнобении с царскими войсками. Эмир и его царедворцы, говорит Каллэ, умели лишь пьянствовать, играть в кости и раз­вратничать за счет безжалостного угнете­ния народа. раз-Долгие века угнетения и эксплоатации не сломили гордый и независимый дух таджикского народа. В Таджикистане бы­ли созданы замечательные сказания об отважном Гургули-шахе и его богатырской дружине борцов за счастье народа; эти эпические сказания о Гургули подобны героическому эпосу «Кер-оглы» туркмен­ского, азербайджанского и узбекского на­родов. В прекрасных легендах о богаты­ре Рустеме и сказках о бесстрашных лю­дях, боровшихся против всякой неспра­ведливости и побеждавших злые стихии, В конце XIX в. и особенно в начале ХX в. в Таджикистане сравнительно боль­шое развитие получает буржуазно-нацио­налистическая джадидская литература. Од­нако больших художественных полотен она не создала. Некоторые джадиды нее сумели преодолеть свою буржуазно­националистическую ограниченность и в области художественной литературы вста­ли на единственно правильный путь со­циалистического реализма (Айни).

чаджики - народ иранской языковой турное прошлое. Предки современ­ных таджиков - согдийцы - еще до на­шей эры были носителями культурных традиций народов Ирана. Очень большую культурную роль на­роды Таджикистана играли в греко-бакт­рийском государстве (III-І вв. до н. э.) и других государственных образованиях древнего мира. На территории Таджики­стана и Узбекистана сохранилось большое количество памятников, свидетельствую­щих об этом. Отсюда же, из Средней Азии, вышли популярные у всех иран­их народов сказания о героической гэни богатыря Рустема. B первое время арабского господства в Средней Азии (VIII в н. э.) официаль­ным литературным языком был арабский. Но уже и тогда представители угнетен­ных арабами иранских народов пытаются вносить в создаваемые ими на арабском языке стихи и прозу свои иранские язы­ковые элементы. Так постепенно возни­кает новая литература иранских пародов, известная под названием новоперсидской. Зарождение и развитие этой литературы тесно связаны с историей таджикской ли­тературы, Произведения таджикской ли­тературы с IX по XVI в. н. ә. пишут­ся на персидском (новоперсидском) языке и находятся в этот период в неразрыв­ной связи с памятниками иранской пись­менности не только северо-восточного, но но и всего остального Ирана. Расцвет таджикской литературы в эпо­ху феодализма связан с возвышением в Бухаре власти династии Саманидов (857- 999). Основными темами литературного творчества являются, с одной стороны, очисания воинской доблести, искусства в жественных играх (разм) и, с другой описания пиршеств, чувственных насла­ждений (базм). В песнях и эпосе воспе­ваются старина, легендарные герои. Крупнейшими представителями таджик­ской литературы при Саманидах являются «царь поэтов» Рудаки и поэт Дакики. Рудаки приписывается 1.300.000 стихов, но дошло до нас всего несколько сотен. Отличающееся изумительным мастерством творчество Рудаки имело большое поли­тическое значение. Рудаки гедонистичен и вольнодумен Пессимистические мотивы звучат лишь в его старческих стихах, ко­гда поэт попал в опалу. Но и здесь он находит утешение в науке. Знание и сердце--яркий светоч, От всех зол-оно к кольчуга твоему телу. Рудаки переложил, вероятно, с арабско­го, знаменитый индийский эпос о живот­дых «Калида и Димна».

находили художественное выражение за­ветные мысли тадживского народа о сво­ей конечной победе над всякими неваго­дами В своих песнях и стихах таджик­ский народ рассказывал о тяжелой, но ге­роической борьбе за лучшую жизнь. Начиная с Рудаки, для всех лучших писателей Таджикистана фольклор всегда был источником творческого обогащения и вдохновения. Эти лучшие традиции продолжает и литература Советского Тад­жикистана. какСоздателем таджикского романа и круп­нейшим прозаиком советской таджикской литературы является писатель Садрэд­дин Айни. В повести «Одина» и рома­нах «Дохунда» и «Рабы» Айни широко пользуется богатством таджикского фольк­лора и на огромном историческом мате­риале дает картину жизни и быта тад­жиков и других народов Средней Азии, начиная с XVII в. до настоящего време­ни. Поэма Айни «Бой человека с водой» написана в ритме «Шах-намэ» Фирдоуси и рассказывает о героическом строитель­стве Вахшіского канала. Айни - замеча­тельный знаток истории своего народа, и именно правдивое изображение народной жизни - наиболее ценная черта его творчества. позд-Огромное значение для развития тад­жикской литературы имеют переводы русских и мировых классиков и лучших образцов литературного творчества брат­ских народов СССР. Крупнейший поэт Таджикистана Г. Ла­хути автор прославленной поэмы «Кремль» и большого количества стихов. Им написано также поэтическое либретто таджикской оперы «Кузнец Кова», постро­енной на материале «Шах-памә» Фирдоу­си. Творчество Лахути вообще чрезвычай­но разнообразно и при исключительном техническом совершенстве народно и зло­бодневно. Среди лучших писателей Тад­жикистана необходимо особо отметить ра­но умершего талантливого поэта Пайрава Сулеймани (ум. 1933), поэтов Турсун-Зода, Дехоти, Рахими, прозаиков Рахима Джа­лиля, Икрами, Хакима Карима, драматур­га Улуг-Зода. История таджикской литературы изуче­на еще совершенно недостаточно, но и сейчас уже ясно, что она содержит огром­ные художественные сокровища. Но толь­ко в Советском Таджикистане, под руко­водством великой партии Ленина Сталина, таджикская литература получила все возможности для своего всестороннего развития. 5 Литературная газета № 15