анялофной Быблиорафия

г. КУЛОГЛЯн

Микаэл Налбандян   На одном из крупных политических процессов 60-х годов прошлого века, на так называемом процессе 32-х, вместе с замечательным русским революционером Серно-Соловьевичем и другими судился крупнейший армянский писатель-публи­цист Микаэл Налбандян. Внервые в истории русского революци­онного движения и политических процее­сов царской России представитель угне­тенного армянского народа выступая на всероссийскую революционную арену, Это было внаменательным явлением наступав­шей новой эпохи в России, началом ре­волюционного союза армянского народа великим русеким народом. В 1911 г., в связи с 50-летнем кресть­янской реформы 61-го года, Ленин нисал: «10-е февраля 1861 года знаменует собою начало новой буржуазной России, выра­ставшей из крепостнической энохи, Ли­бералы 1860-х годов и Чернышевский суть представители двух исторических тенденций и двух исторических сил, ко­торые с тех пор и вплоть до нашего вре­мени онределяют нсход борьбы за новую Россию». Глубочайшая характеристика, данная здесь Лениным эпохе, целиком относит­ся также и к Армении, так как судьба армянского народа с начала XIX века тесно связалась с судьбой России. В истории армянского народа Микаэл Налбандян явился пионером, представите­лем и главой направления, именуемого Пениным направлением Чернышевскоге, т. е. революционно-демократического на­правления, почему и армяне называют ча­ето Налбандяна армянским Чернышев­ским Богат и поучителен жизненный путь Налбанляна. Он родился в 1829 г. в г. Нахичеване (Ростов-на-Дону) в семье кувнена. Даровитый и трудолюбивый, рстроумный мальчик, с блестящей па­мятью, он был любимцем своего учителя Габриэля Патконяна. Школьную учебу Налбаннин вакончил в 1846 году, ва­крытием школы но распоряжению армян­ского патриарха Нерсеса Аштарадского. 16--17-летним юношей он в Нахичевани уже считался знатоком армянского языка, истории литературы и принимал актив­ное участие в общественной жизни горо­да. Скоро Налбандян стал влохновителем борьбы демократических элементов Нахи­чевани с хозяевами города - богачами­землевладельцами и с их опорой--духов­ным деснотом Аштаралским. Последний, узнав в Налбандяне будущего опасного врага церкви и духовенства и возбудите­ля народного негодования, решил круто расправиться с ним. Будучи в очень тест ных отношеняях с кавказским наместни­ком князем Воронцовым, он добивался ареста Налбандяна, Налбандян вынужден был удалиться из Нахичевани. С 1853 года Налбандян в Москве. Здесь он сначала преподает армянский язык в Лазаревском институте, но ватем его от преподавания отстраняют Он занисывает­ся вольнослушателем медицинского фа­культета Московского университета. В течение поло­течение нескольких лет второй вины 50-х годов в окружении передовой группы московского студенчества он кро­ме естественных наук усердно изучает великую русскую литературу -- Грибое­дова, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Бе­линского, Герцена, Чернышевского, Добро­любова, а также крупнейших евронейских мыслителей и под их революционизирую­щим влиянием решительно пересматри­вает господствовавшие в то время взгля­ды на прошлое и настоящее армянского народа и армянской литературы, Основную причину общественной отета­лости и темноты армянекого народа Нал­бандян видит в отживших ввой век, но пока продолжавших господствовать во всех областях жизни средневековых по­рядках. Единственно возможный выход из этого положения, не его мнению, это обединение всех истинных патриотов для беспощадной войны ва свободу и просвещение народов. Налбанлян мечтал о журнале, который собрал бы вокруг себя всех подлинных друзей армянского народа и стал бы бое­вым органом армянского просветительства. Он сам не имел ни средств, ни права на издание журнала. Самый подходящий человек, на которого он мог опереться,- был Назарянц. После долгих хлопот, января 1858 г. они начали издание зна­менитого «Юсисанайла» («Северное сия­ние»), Редактором журнала был Назарянц, a. главным сотрудником Налбандян. На страницах «Юсисапайла» Налбандян оразу ноказал себя как внолне врелый, высокоталантливый публицист, писатель, поэт. Он открыл новую главу в истории армянской литературы и общественной мысли. Вопрос о новой литературе, отражав­шей жизнь и стремления народа, на но­вом, понятном народу литературном язы­ка, был первым программным вопросом журнала. Разгоревшаяся вокруг этого вопроса острая борьба отразила столкно­вение коренных интересов реакционной армянской церкви и духовенетва с инте­ресами народа. В первых же номерах «Юсисапайла», выступая с программными статьями о на­родном просвещении и о направлении и развитии языка и литературы, Наябан­дян категорически отвергает вмешатель­ство церкви и духовенства в эти обла­сли народной жизни и решительно заяв­ляет: «Литература, которая проповедует­ся духовенством, ножом отрезана и со­вершенно отделена от народа, она не яв­ляется духовным выражением нацин. Ли­тература, которая не связана с народом неразрывными нитями, в которой, как в веркале, не видна жизнь налии с тончай шими очертаниями, извините за выраже­ние, такая литература подобна религиов­ности иезунтов». Кроме публицистики, Налбандян писал стихи, романы, критические статьи и ис­следования и во всех областях и жанрах оставался тем же непримиримым против­ником вредневековой отсталости, кровно непавидящим духовных и светскихобску­рантов и мракобесов, страстным пропо­ведником правды и свободы, искренним и нламенным защитником интересов на­рода. В результате решительной позиции, за­пятой Налбандяном, он быстро становит­ся центром обостряющейся борьбы. Про­грессивные элементы симпатизируют и полдерживают его, а враги с бешенством нападают. Они пускают в ход решитель­но все, начиная от журнальной ругани и сплетен и кончая доносами в третье 4 Литературная газета № 16 Налбандян пишет: отделение, Чтобы заглушить звон колоко­ла армянского возрождения, они добива­лись загрытия «Юсисанайла» и ареста Налбандяна. В ответ на эти махинации Пускай дельфийский прорицатель лжет, Беспуясь на треножнике своем, Пытаясь тщетно обмануть народ И темной мысли покорить старьем. Пусть проноведует близ волн морских Пусть тешится нарадом лживых фраз, К свободе призываем мы людей, Лишь это слово на устах у нае (Перевод В. Звягинцевой).

«ВАНДА ВАСИЛЕВСКАЯ»

проникнутой гневным протестом против строя насилия и лжи. Книжка Усиевич по-хорошему поле­Автор с горячей убежденность сагелей, которые, подобно Василевской свое творчество лишь как одно из средств борьбы против уг­нетения и унижения трудящегося чело­вечества. «Для нее (т. е. Василевской), - пишет Усиевич, - удачно написан­ная книга - то же самое, что удачно проведенная и победоносно завершенная забастовка. Это покажется странным тем писателям, которые провозглашают устно и письменно, что больше всего на свете надо любить слово, литературу, что лишь из такой любви могут возник­нуть великие произведения искусства, А между тем, вся история литературы по­казывает, что права Ванда Василевская, а не они. Все великое в литературе бы­ло создано людьми, которые писали не для того лишь, чтобы создать прекрас­ное произведение искусства, а для за­щиты и утверждения идей, выдвигаемых страдающим и борющимся человечест­вом… Стремясь как можно яснее, убе­дительнее, полнее выразить свою идею… такого рода писатели создавали и прекрасные художественные формы». Прочитав книжку Усиевич, понимаешь, что Ванда Василевская, не случайно ока­залась сейчас в рядах советских писа­телей. Весь ее писательский и жизнен­ный путь закономерно вел ее к нам, в ряды строителей коммунизма. М, МИШИН

Брошюра Е. Усиевич - яркий публи­цистический очерк жизни и творчества выдающейся советской писательницы. Автору удалось показать самые ос­новные, самые ценные качества Ванды Василевской - глубочайшую народность ее творчества, органическое единство ее писательского и человеческого облика. Осознав в себе талант литератора, Василевская сразу же поставила его на службу революционной борьбе, которой она отдалась со всей свойственной ей страстью еще на студенческой скамье. Когда рабочий-революционер Богатко (муж писательницы), рассказывает Усие­вич, не мог найти ничего подходя­щего для художественного исполнения в вечер 1 мая, «Ванда Василевская села за работу. В течение нескольких дней она приготовила для вечера скэтч, стихи для хоровой декламации, стихи для индивидуальной декламации, перво­майский спектакль, словом, всю про­грамму» Затем последовали очерки, ма­териалом для которых служили наблю­дения над жизнью краковской бедно­ты, Из этих очерков, в сущности, и дилась первая книга Василевской Характеризуя особенности реалистиче­ского таланта Ванды Василевской, Усне­вич показывает, как в ее творчестве органически сочетаются абсолютная ективность и правдивость повествования с открытой тенденциозностью за­ро­об - борца, Усиевич. «Ванда Василевская», Гос. литиздат. 1941 г.



С марта до сентября 1859 г. Налбал­дян путешествует по Европе. Знакомство с прогрессивными сторонами жизни ев­ропейских стран, с литературной борьбой, развивающейся в сравнительно демокра­тических условиях, расширяет кругозор Налбандяна и способствует углублению его радикализма и демократизма, что с большой силой выражено в знаменитых стихотворениях «Свобода» и «Дни дет­ства». Осенью 1860 г. он снова едет за грани­цу. Сначала посещает Константинополь. Здесь он сплачивает группу своих едино­мышленников и печатает в местной ар­мянской прессе статьи, в которых затра­гивает острые вопросы тогдалней жизни константипонольских армян. После атих статей реакционная нечать подняла вой защиту якобы незыблемых прав армян­ской цериви и духовенства. Налбандян отвечает им уже из Парижа замечатель­ной брошюрой «Две строки», которая от начала до конца проникнута духом на­растающей крестьянской революции в России и является настоящим шедевром публицистики. Это происходило уже в апреле 1861г, , после царского манифеста. Налбандян имеет возможность с помощью передо­вой европейской печати хорошо разо­браться в социально-политическом смы­оле царского манифеста. Как бы откли­каясь на него, он пишет в своей брошю­ре: «Мы добровольне посвятили себя за­щито прав простого народа… угнетенный народ вполне справедливо привлекает на­ше внимание, и мы без какого-либо ко­лебания посвятили ему все свои силы… и для дост достижения цели никогда не бу­дем страшиться ни тюрьмы, ни ссылки… Не только словом и пером, а также ору­жием и кровью, если в один прекрасный день будем удостоены чести взять ору­жие в евои руки, мы будем защищать проповедываемую нами свободу, эсвятив ее нашей кровью»,ского В начале 1862 года Налбандян знако­мится и тесно связывается с лондонской групной пропагандистов Этим знаком­ством начинается новая и самая замеча­тельная страница в кипучей деятельно­сти Налбандяна, В письме к Серно-Со­ловьевичу Огарев так отзывался дане: «Налбандян - волотая душа, пре­данная бескорыстно, преданная наивно, до святости…» Герцен в том же нисьме добавлид; «Кажется, речь идет о нашем сбежавшем восточном приятеле, поклони­тесь ему, это преблагороднейший человек, скажите ему, что мы помним и любим его». С января по май 1862 года Налбандян часто наезжает из Парижа в Лонден. Он связывает своих константинопольских единомышиленников с Лондонской группой, революционно­создав опорный пункт для политической и пропагандистской деятель­ности в Турции. В это же время Налбандян под псев­донимом Симеон Манекян пишат и издает в Париже свой главный труд «Земледе­лие, как правильный путь». В небольшой книге автор излагает свои взгляды на основные социальные вопросы современ­ности, Он трактует их с точки зрения материализма Фейербаха в интерпрета­ции «русских фейербахианцев» Герцена и Чернышевского. B этой книге Налбандян впервые в армянской печати показывает, что богат­ство в современном капиталистическом обществе, например, в Англии, основано на нищете и паунеризации народа, что безработица является органической чертой этого общества, что интересы кучки круп­ных капиталистов и поставленных ими правительств противоположны интересам народа. С точки зрения революционного демо­крата Налбандян разоблачает военно-фе­одальный характер государственной си­стемы русского царизма, показывая, что паризм основан на варварском угнетении и эксплоатации многомиллионного русско­го народа и трудящихся других пацно­нальностей, Реформу 1861 г. Налбандян решительно осуждает, как свободу лож­ную, Подробно останавливаясь на кресть­янских волнениях после реформы, Нал­бандян грозно заявляет; «Это лихорадеч­ное и напряженное состояние не может продолжаться долго…, Раб топором разре­шит вопрос, Это время очень приблизи­лось и больше, чем полагают». В мае 1562 г. Налбандян возвращается в Россию. Он должен был организовать революционную работу на Кавказе и в Турции, Но едва он успел связаться с русскими революционерами, как четырна­днатого июня его арестовали и посадили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, Налбандян сидел в Петропав­ловской крепости ночти три года. Ему было разрешено заниматься литературной работой, и он писал упорно и непрестан­но, Его письма из тюрьмы показывают, что он работал над философскими, есте­ственно-научными, эстетическими, крити­ческими, лингвистическими и агрономиче­скими вопросами, Бдесь он и нанисая свою критическую статью о романе ар­минского беллетриста I a Перша Прошьянца «Сос и Вартитер». В ней он выступает как последователь школы Белинского, Чернышевского и Добролюбова, обосновы­вает закономерность нарождения критиче­ского реализма в армянской литературе и намечает пути его дальнейшего разви­тия, Слабый организм Налбандяна не смог долго выдержать тяжелых условий жжизни в Алексеевском равелине, Летом он вышел из Петропавловской крепости, по его собственным словам, «ни живым, ни мертвым». 31 марта 1866 года он умер в ссылке, в городе Камышине, Саратов, ской губернии, Родственникам Налбандяна быле разре­шено взять его тело и похоронить в роде Нахичевани, Тысячи людей собрались на берегу Дона ветречать тело Налбан­дяна. По рассказам свидетелей, похоро­ны Налбандяна вылились в невиданную демонстрацию народной любви к писате­лю-реболюционеру, замученному париз мом.

И. Шидпо в роли Моисея, Э. Карч­роли Сары и Н. Сиротина в роли до­Нозми. Фото Б. Блехеровой.

(слева), мер в

Георгий ЛЕОНИДЗЕ

ПОЗМЫ РУСТАВЕЛИ ле и, одолев сложнейшие трудности, су­мел дать перевод, предельно близко стоя­щий к тексту оригипала, отвечающий ли­тературно-художественным требованиям. Главная ценность неревода Нуцубидзе состоит в том, что он максимально оE. зок к тексту оригинала. Желая передать подлинное ощущение, поэтические достоин­ства Руставели, Нуцубидзе не пошадил сил, чтобы показать читателю ритми­ческое разнообразие стиха великого поэ­та, его богатую напевность, сочетание раз­личных тактов, путем соблюдения мажор­ного и минорного звучания «шаи то шаири», что не имелось в виду прежпими переводчи­ками. Проф. Пуцубилзе передает богатые ал­литерации, консонансы, в которых Ру­ставели доходит до несравненной виртуоз­ности. Нужно особо подчеркнуть преодоле­ние переводчиком почти непобедимого за­труднения … передачи руставелиевских «маджам», т. е. строф, рифмованных на емонимы. Проф Нуцубидзе в пределах своих воз­можностей сохранил гибкость и емкость можностей сохранил гибкость и емкость руставелиевской строфы, ее выразитель­ность, стремительность и сжатость, по­скольку ему позволили рамки перевода. Но есть и некоторые недочеты в не­реводе, которых трудпо было избеглуть исподнении такого исполинского тру­да (например, дичио мне кажутся не со­всем четкими строфы: 56, 75, 199, 196, 204; а также «маджама» в строфе 495). Особо нужно отметить коррективы проф. Нупубидзе к тексту Руставели. боль­шой, свойственной ему художественной интуицией и знанием подлинника, он очень талантливе исправляет некоторые искажения, неточности и ошибки, допу­щенные переписчиками. Гениальная поэма уже сделалась теперь достеянием всех народов нашей сониали­стической родины и всего передового че­ловечества. Новый ее перевод, сделанный с огромной любовью к Руставели и доб­росовестностью настоящего ученого, без­условно, будет способствовать серьезному изучению творчества величайшего грузин­ского поэта народами нашего Соююза. Внол­не понятен поэтому тот широкий отклик, с которым встречает наша общественность труд проф. Пуцубидзе.

НОВЫЙ ПЕРЕВОД го ма в «Если Грузия уцелела, во благодаря си­ле поэзии Руставели». Это гиперболиче­ское высказывание известного грузинска­поэта, романтика XIX века -- Вах­танга Орбелиани характерно подчеркивает благоговение грузинского народа перед ве­личайшим поэтическим гением Грузии. Несмотря на то, что давно блестит ве­нец Руставели и что его гениальная поа­«Витязь в тигровой шкуре» нерево­дится на русский и европейские языки еще с XIX века, все же нужно отметить, что Руставели еще непознаваем для дру­гих наролов, что он остается в своей грузинской славе, потому что до сих пор большинстве переводов пе ощущалось изумительного ритмического развообразия Руставели, его непревзойденной виртуоз­пости, «чудесного жара» его стиха, ове­янного вечне свежим благоуханием мо­лодости. Еще в 1833 г. русский журпал «Те­лескоп» писал: «Когда бы кто-нибудь из современни­ков посвятил себя на изучение грузин­ского языка и позпакомил бы нас с ли­языка и познакомии он с тературою сего народа, то оказалось бы много драгоценных приобретений». Увы, этот призыв остался «гласом во­пиющего», и не безызвестно, что все пе­реводы «Витязя в тигровой шкуре» сле­ланы по подстрочнику (кроме перевода оНалбан-Нагарелиобпри , разумеется, мешает переводчику свобод­но вникнуть в природу переводимой ве­щи, в мастерство национального гения Грузии. Этим и обясняется, что боль­шинство переводов Руставели, особенно ев­ропейские, лишены жизненности, в них не ощущается биения пульса Руставели, его вулканической души (особняком стоит блестящий перевот на украинский язык м. Бажана, а и перевот К. Бальмонта имеет свои большие поэтические достоин­ства). Новый же перевод проф. ШI. Нуцубидзе, безусловно, является крупным литератур­ным событием, Нуцубидзе восполнил про­белы своих предшественников в этом де­Шота Руставели, «Витязь в тигровой шиуре», Позма в стихах. Перевод с гру­зинского Шалва Нуцубидзе, Редакция Сергея Городецкого. Изд. «Художественная литература». М. 1941 г.

ДВА РАССКАЗА Мих. СЛОНИМСКОГО

просто утрату всякого интереса к «маль­чику Коле», который так неумно обви­няет своего отца в трусости лишь за то, что тот отказывается перейти ули­цу во время безостановочного движе­ния автомобилей.

B издательстве детской литературы  выпли две книжки Мих. Слонимского - «Почной адютант» и «Лесник». Тема первой из них - героическая борьба Красной Армии с белофиннами. Эта те­ма предоставляет широкие возможности для создания увлекательного повество­вания, А о веспитательном значении та­кой темы и говорить кой темы и говорить нечего. К Книжка, Книжка, однако, не вполне удачна. Автор рассказывает о нескольких ин­гересных и запоминающихся эпизодах, но обединяет их совершенно необяза­тельным сюжетом: насколько необходим для повествования старшина Полиданов, совершающий на фронте ряд героиче­ских подвигов, настолько случаенврас­сказе второй его герой -- сын воваего герой - сын Полида­кова - Коля. Создается впечатление, что он понадобился автору лишь для придания своеобразной «детскости» все­му повествованию. Превращение отца в детском воспри­ятии из «главного труса» в «главного героя» неправдоподобно, так как с пер­вых страниц книги читатель вовсе не верит в трусость Полиданова, Поэтому всемерное старание автора разуверить читателя в мнимой трусости отца Коли вызываст чувство некоторого недоуме­ния, То, что у взрослого читателя воз­буждает недоверие к закономерности и психологической правдивости повество­вания, у ребенка легко может вызвать Мих, Слонимский. «Ночной адютант». Детиздат ЦК ВЛКСМ. 1940 г. Мих. «Лесник», Дети3- дат ЦК ВЛКСМ. 1940 г.



Автор подробно обясняет ребенку причины и цели борьбы с белофинна­ми, рассказывает о бедственном поло­жении финского народа, о доблести и дисциплинированности бойцов РККА. Но дидактический тон этих об яснений утя­желяет рассказ, и все рассуждения ав­тора не могут запечатлеться в памяти ребенка, так как они лишены образно­сти и внутреннего эмоционального на­пряжения, Второй рассказ Мих. Слонимского «Лесник», несмотря на некоторую рас­тянутость, имеет целостную компози­цию. Запоминаются образы Мили и Па­влуши - двух героев рассказа. Эпизод с лесником, которого дети принимают за бандита, заинтересовывает и читает­ся со вниманием. Ход повествования безыскусственен, сюжет не навязчив, и ребенок будет читать с интересом те главы, в которых описано лесное путе­шествие ребят. Язык рассказа свежий и очень прозрачный. Автор находит ряд запоминающихся деталей для ха­рактеристики действующих лиц. Встре­чается, правда, ненужное злоупотребление жаргоном ( А в гараже как - все попрежнему? спросил Степанчук, -- Буркин налево (?) ходил, так уволили), но этот недостаток рассказа легко ус­траним. H. ВОРКУНОВА

«ЗОЛОТЫЕ ГУСЛИ»

Замысел сборника - дать в перево­де на русский язык наиболее вырази­тельные образцы удмуртской художест­венной литературы - заслуживает вся­ческого одобрения. Расцвет освобожденной из-под гнета царизма молодой литературы показан в книге довольно обстоятельно. М. Г. Можгин открывает собой ие­торию удмуртской поэзни, Его поэма «Беглец», напечатанная в 1910 г., испол­нена протеста против самоуправства цар­ского суда. Мощно и страстно-агитационно звучат стихи Д. А. Майорова. и Его стихотворение «Золотые гусли» дает сборнику не только название, но своего рода героическую доминанту: Пусть песня вольного певца, Как меч в борьбе, народу служит, Согреет ласкою сердца И слезы горькие осушит, Д Зверски убитый кулаками в 1923 г., А. Майоров оставил после себя про­нзведения исключительной певучести и колоритности. Стихи безвременно умершего в возра­сте 22-х лет лирика И, Еремееваaставлена автобиографичны, Сам круглый сирота, поэт писал о горькой доле трудового ребенка при царизме, Ряд искренних стихотворений он посвятил положению женщины в удмуртской семье. Большое место в удмуртской литера­«Золотые гусли», Сборник произведе­ний удмуртских писателей в переводах на русский язык. Удмуртгосиздат, Ижевск, 1940 г.

туре занимает поэт-драматург И, Г. Гав­рилов. Его поэма «Сани» - вещь по преимуществу фольклорная, Богатство колорита и своеобразная песенная мело­дичность … основные черты поэзин Гаврилова, Очень тонко переданы поэ­том народная геронка и самый дух уд­муртской народной стихии. К сожалению, в сборнике Гаврилов представлен только стихами, Поэтому мы не можем судить о нем, как дра­матурге. Поэт и переводчик М. П. Петров пе­ревел на удмуртский язык «Мороз­Красный нос» Некрасова, ряд стихотво­рений Лермонтова, «Слово о полку Иго­реве», «Поднятую целину» М. Шолохо­ва. Песни М. П. Петрова, записанныена граммофонные пластинки, пользуются большой популярностью в республике. В сборнике он представлен песнейо Сталине и тремя стихотворениями. Неподдельным лиризмом отличается творчество поэтов Дядюкова, Бутолина, Чайникова и Волкова. Четко и прозрач­но нанисано стихотворение А. Волкова «Красная звезда». Совсем юная удмуртская проза пред­отрывками из произведений И. Соловьева, А. Миронова и П. Бли­нова. Большое место отведено в сборнике богатому удмуртскому фольклору -пес­ням, сказкам, загадкам, поговоркам. Нужно отметить высокое качество не­которых переводов, Поэма «Сани» ма­стерски переведена Надеждой Вольпин. Отличаются поэтичностью переводы С. Мар и К. Арсеньевой. Д. ШЕПЕЛЕНКО

М. АДИКАЕВ

У семи составителей… Москвой тяжелые переживания», Черся стриницу тот же автор, нисколько не ому­щаясь, пишет: «Лермонтову, как всегда, легко и приятно в Мостве». Составители пичего не сделали для того, чтобы учесть в своей работе те повые данные о Лермонтове, которые най­дены в последние годы, Так, по-старинке они считают, что первым его напечатан­ным произведением была поэма «Хаджи Абрек», хотя теперь извество, что Лер­монтов появлялся в печати гораздо раль­ше. Намереваясь руководить и «нутеводить» читателями, авторы совершенно беспере­монно обращаются с текстами и цитата­ми, Им иичего не отоит придумать за­главие стихотворению, которое никак не озаглавлено («Прощай, немытая Россия» названо «Прощанием»); написать «Госпи­таль» вместо лермонтовского «Гошиталь»; привести цитаты «на память», Грубые искажения в стихах Лермонтова допуще­ны на стралицах 30, 68, 85, 101, Ие­кажено название статья Добролюбова (стр. 35). Вместо нушкинского «душивы­сокие порывы» читаем: «души высокие покровы» (стр, 108) и т. п. Словом, веселенький путеводитель издал Литературный музей! На каждом шагу разнообразные сюрпризы, Еще одии ви сюрпризов - красоты стиля, Тибель Лер­монтова -- это «органическое звено в цени самолержавно-крепостнической нико­лаевской Россни» (стр. 37); Лермонтов «обжигает взглядом произительных тем­ных глаз» (стр, 67); «на этой незамет­ней фигуре, на некрасивом лице привле­кали внимание глаза» (стр, 80). Как ви­дим, путеводителем по русскому язынун дание Литературного музея служить #икак не может. Мы не знаем, что сказал бы Козьма Прутков по поводу всего этого. Бероятно. он прибавил бы еще олип хороший афо­ризм в ранее написалным, но сомне­ваемся в том, что путеводителю Литера­турного музея суждено оргализовать «це­лый поток туристов по ознакомлению…» Не ворнее ли будет туристам обойтись без путеводителя? В заплючение дочется отметить отло мелное обстоятельство, Помимо семерых (роковое число!) составителей, в книжке обозначены еше имена ее редакторов: главного, обыкловенного, ответственного. технического и, сверх того, еще редактора­рецензента, Нельзя по пожалеть, что в этом изрядном перечне недостает еще од­ного - рабочего редактора. Вще Козьма Прутков советовал не слиш­ком доверять тому, кто хотя бы одинраз сказал неправду. «Единожды солгавши, кто тебе поверит?» - справедливо вопро­шал автов знаменитых афоризмов, прут­ковских заветах, видимо, ни разу не вспомнили составители недавно вышедшего путеводителя «По лермонтовским местам» (изд, Литературного музея). Этот свособразный путеводитель на пер­вый взгляд выглядит весьма солидно. Заманчиво озаглавлена открывающая его статья: «Методы краеведческой работы в деятельности центральных музеев», Здесь, между прочим, выражена твердая, по как мы сейчас увидим, преждевременная уве­репность в том, что подобные путеводи­тели, «будучи издаваемы в достаточно большом количестве», «организуют целый поток туристов по ознакомлению с прош­лым и настоящим» нашей страны, Далее следует общий очерк жизни и творчества Лермонтова, затем - статьи о лермонтов­ских местах в Тарханах, Москве, Петер­бурге, на Кавказе, Книгу заключают спи­ски литературы о Лермонтове, о Кавказе, отношения к папсиону. го-Всли один из авторов путевоцителя по­лагает, что стихотворение «О, полно из­винить разврат» обращено, повидимому, Полежжаеву (стр. 18), то другой уже утверждает это категорически (стр, 65), На самом же деле еще далеко не устало­влено, кому адресовано это загадочное Все это очень хорошо, пока знакомишь­ся с оглавлением. По вот мы начинаем перелистывать книгу, Бто не знает, что Лермонтов окончил онкерскую школу в 1934 г., что именно с этого года нача­лась его самостоятельная жизнь? До сих пор шикто в этом не сомневался, пока ну­теводитель не сказал свое веское слово: оназывается, поэт окончил школу уже по­сле ссылки на Кавказ в 1839 г. Эта «новая» дата фигурирует в книжке дваж­ды (стр, 107 и 108), В одном месте мы неожиданио узнаем, что десятилетний Лер­монтов паписал стихотворение «Горлинка» (стр. 43), В другом месте (стр. 28) чи­таем, что Лермонтов познакомился с де­габристом Лорером в 1837 г., хотя сам Лорер утверждает, что это произошло тре­мя годами позже. Если верить путево­дителю, то воспитанники Благородного палсиона, в котором учился Лермонтов, аздавали журнал «Утренняя заря». Но помня о Пруткове, не будет легковерны: это был домалнний журпал, не имевший стихотворенче, На стр, 80 можно прочесть, что в 1836 г. «у Лермонтова связаны с

ОШИБКА ИЗДАТЕЛЬСТВА

В этой книге много несоответствий Об ем книги не соответствует ее назва­нию, предисловие - содержанию, стихи и рассказы - грамматическим правилам и стилевым особенностям русского языка. Альманах, который должен дать пред­ставление о творчестве коллектива мо­лодых писателей, содержит всего лишь авторских листа текста! Может быть, такой скупой об ем книги - результат очень строгого отбора произведений? Увы, уже при беглом чтении вопрос этот отпадает. Жизнь в книге упрощена, конфликты сведены на-нет, Если у колхозницы Со­ни неполадки с мужем на почве неизжи­тых предрассудков, то стоит ей только явиться в райком комсомола и кон­фликта как не бывало, А вечером «по­други закружились в вальсе под звуки музыки, не прекращая задушевных раз­говоров о прекрасной жизни и радост­ном труде», Такова концовка рассказа И. Устино­ва «Подруги». ко­Два небольших рассказа Устинова, торыми ограничивается отдел по существу бессюжетны. В них одного живого лица, ни одной писной детали. Большинство стихов, помещенных 

альманахе, свидетельствует не только о неумении писать, но и о неумении ви­деть жизнь. Вот как описывает настрое­ние, навеянное осенним лесом, Н. Би­рюков: Только где-то пищали совы, Филин громко смеялся, кричал. Пуховик и перины готовы, Только не было мне одеял. Риторичны стихи о родине и о героях. Воспевая подвиги Красной Армии, А Хлы бов пишет: Ярким солнцем светят и войдут в века Много биографий нашего полка, Пусть поэты неопытны, но ведь мы знаем, что и в ученических стихах мо­жет пульсировать подлинная жизнь. Здесь же ее нет, Она умерщвлена рав­нодушием, Удивительное дело, уча­стники альманаха живут в Марийской республике и ни одним словом, ни од­ной мыслью не обращены к своему краю, к его природе и людям. Нет у них любознательности, нет наблюдательности. Грубейшие искажения встречаются буквально на каждой странице альманз­ха. Здесь и «дождь лил на потолок»,   «бежат за ними», и «цыганка, кинувшая старые шатры». В этих ошибках вино­ваты и авторы и редакторы. Но основ ная ошибка - ошибка издательства, выпустившего в свет такую сырую кни­гу. М. ПРАТ,

прозы, нет ни живо­в

«Счастливая жизнь». Альманах. пуск первый. Марийское ное издательство, 1940 г.

Вы­государствен-