Творческая конференция московских писателей» Обсуждение книг В. Авдеева, И. Меньшикова, В. Стрельченко Заключительное заседание конференции было посвящено обсуждению творчества B. Стрельченко. Вступительное слово Н. Асеева послу­жило толчком для большого профессио­нального разговора, в котором принял участие целый ряд писателей и поэтов, присутствовавших на заседании конфе­ренции. Доклад П. Скосырева был, к сожалению, несколько односторонен. Это отмечали Л. Славин, Ф. Левин, С. Кирсанов. Док­изоммлением» стоявшую перед ним задачу. тоеноганически Однако основное положение доклада: ог­су-раниченность кругозора поэта, пристрастие к декларативности было поддержано и развито во многих последующих высту­плениях.-Стрельченко,говорит Ф. Левин, - очень талантлив, но поэтический мир его не широк. В сущности вся его поэ­зия - вариации на одну и ту же тему: содружество людей, их единение. Эмоцио­нальность стихов Стрельченко в какой-то степени сглаживает их декларативность и риторичность. Далее Ф. Левин отмечает свойственную, по его мнению, поэзии Стрельченко прозаичность, сознательный отказ от «певучести», органически прису­щей поэзии. Отсюда несоответствие меж­ду формально-ритмической и смысловой стороной стихов поэта. Декларативность своей поэзии Стрель­ченко возводит в поэтический принцип, говорит М. Алигер. Не случайно, в книге «Моя фотография» лучшим стихо­творением оказалось «Дом в Тортосе», в котором нет ни одной фразы о любви к человечеству, о дружбе и пр. и которое тем не менее целиком проникнуто этими чувствами. Это стихотворение доказывает, что Стрельченко не имеет права быть де­кларативным. Он должен и может итти по пути создания образов, а не программ и деклараций, широко всем известных. Но если П. Скосырев, Ф. Левин и М. Алигер, отмечая недостатки стихов Стрельченко, говорят о его несомненном даровании, о привлекательности облика поэта, то для С. Кирсанова эти недостат­ки являются решающими при оценке творчества поэта. Единственным его поло­жительным качеством Кирсанов считает темаСеВ добросовестное, внутренне-строгое отноше­чие к своей работе. - На примере Стрельченко, - говорит т. Кирсанов, -- видишь, к чему приводит несерьезное. непрофессиональное отноше­ние к поэтическому строю речи, к тому, что мы называем мастерством. В резуль­тате у Стрельченко, как и многих других молодых поэтов, замысел находится в пол­ном несоответствии с его поэтическим вы­ражением. Для Стрельченко, по мнению Кирсанова, стих является лишь «офор­его мыслей и чувств, а не ор­присущей им и неотделимой от них формой. Далее Кирсанов говорит об однотемности стихов Стрельченко. Кирсанову возражает в своем выступле­нии А. Митрофанов. По его мнению, Кир­санов разбирал стихи Стрельченко узко­формально. Традиционность их -- только кажущаяся, главное же в творчестве Стрельченко - это комилекс очень чи­стых, очень тонких чувств, выражаемых им часто с подлинным формальным со­вершенством. Кирсанову возражают также Л. Славин и П. Семынин.--Кирсанов забывает, - го­ворит Славин, - что писатель, у кото­рого есть сильная, верная и новая мысль, обязательно проявит себя, если он талант­лив, и найдет единственно возможную и необходимую форму для еeвыражения. А Стрельченко несомненно талантлив. - Стрельченко, - говорит П. Семы­нин, - поэт настоящий, со своим голо­сом, со своим лицом, и нельзя его так по­спешно развенчивать, как это делает Кир­санов Но в ваших стихах, - замечает далее Семынин, обращаясь к Стрельченко, несколько утомляет созерцательное бла­годушие. Хотелось бы, чтоб в них было больше силы, чтоб в них что-то хрустело, ломалось, вихрилось. Высоко оценивает творчество Стрельчен­ко Талкин Он говорит освоеобравии его поэтического голоса, о ценности на­ходок, имеющихся, по его мнению, в каж­дом стихотворении Стрельченко. О целомудрии поэзии Стрельченко. о его чистом отношении к миру говорит и т. Уткин. - Однако одного этого еще ма­ло, - замечает он.--Поэт недостаточно за­ботится о своей лабораторни. о синтак­сисе, рифме, композиции стиха. Вот в чем слабая, наиболее уязвимая сторона его творчества. Дневник пятнадцатого дня Дневник тринадцатого дня лом, на котором строится произведение. Гражданская война - только жизненный материал повести, а тема - формирование сознания подростка. Эта тема осложнена в повести большими проблемами правдыи справедливости, входящими в психологию и сознание ребенка не как отвлеченные категории, а как живые и конкретные по­нятия, И все это, разумеется, к чести молодого писателя. Хваля повесть «У нас во дворе», пи­сатели говорили и об ее недостатках. По мнению В. Ковалевского, В. Авдеев, об­ладающий верным глазом художника, си­лен в описании событий и фактов дей­ствительности. Но когда описания долж­ны уступить место высказываниям авто­ра, художественным обобщениям, осмысле­нию какой-нибудь идеи или явления со­временности, Авдеев не всегда находит нужные слова. Это происходит, как ка­жется Ковалевскому, не от литературной неопытности Авдеева, а от недостаточно углубленного понимания жизни, недоста­точно высокого идейного жизненного и культурного роста писателя, ставящего перед собой большие и сложные творче­ские задачи. В отличие от В. Гоффеншефера, счи­тающего конец повести вполне закономер­ным и оправданным, В. Ковалевский, Ф. Левин и Д. Данин находят, что уход мальчика из родного дома, его разрыв с близкими психологически не подготов­лен писателем, слишком примитивен для сложной натуры героя. В прениях по докладу Н. Четуновой приняли участие также тт. Меньшиков, Боков, Пузис и Власов.  Обсуждение творчества В. Авдеева от­крыл Вс. Иванов, Повесть В. Авдеева «У нас во дворе» была оценена на конференции очень по­ложительно. Выступавшие говорили, что эим произведением Авдеев заявляет о себе, как о несомненно талантливом, ра­стущем писателе, способном видеть и по­своему раскрывать суть явлений, Повесть «У нас во дворе», отмечали писатели, пронизана глубокой искренностью, идей­ной убежденностью автора, сознанием внутренней своей правоты, которое помо­гает ему правильно изображать события, людей, их взаимоотношения, их психоло­гию. - В этой удачной вещи, говорит B. Ковалевский, чувствуется серьез­ность литературных намерений автора, обладающего вкусом, чуждого крикливо­сти и фальши. - Сила воздействия книги Авдеева на читателя, - говорит Н. Чертова, -- очень велика, благодаря большой внутренней чистоте и искренности, которые роднят ее с такой прекрасной книгой, как «Пат­риоты» Диковского. B. Гоффеншефер говорит, что В. Авде­ев, избрав героем своей повести ребенка, через восприятие которого и показаны события, достиг большой непосредствен­ности и подлинной обективности в из­ображении явлений. - Неправильно думать, говорит Д. Данин, - что «У нас во дворе» - по­весть на тему о гражданской войне. Если бы это было так, то произведение Авде­ева оказалось бы попросту слабым. Мы очень часто путаем тему с материа­Вс. Иванов Путь каждого истинного художника очень труден и извилист. Это широко из­вестно. И все же наблюдать каждый раз - этим извилистым путем, изучать этот интересно. Интересен и труден путь В. Авдеева, потому что это -настоящий художник, человек смелый и уже нашедший - конечно, не во всех вещах и не в каждом абзаце свою оригинальную манеру и свой язык. Смелость и оригинальность его заклю­чаются хотя бы в том, что, наблюдая гражданскую войпу в раннем детстве, - приблизительно так, как я, скажем, ре­волюцию 1905 года, - он все свое перво­начальное творчество построил на таме гражданской войны и построил, по обще­му мнению, как удалось установить это и на данной конференции, не плохо, За­метное одобрение, которое вызвала у чи­тателей и критики его последняя повесть «У нас во дворе», - это тоже подтвер­ждает. На первый, грубый взгляд, повесть «У нас во дворе» напоминает очерк, Течение сюжета очень слабое, много натуралисти­ческих длиннот, характер мальчика лас­сивный, созерцательный, Но это, повто­ряю, только на первый вагляд. Когда вы вчитываетесь в повесть, вдумываетезь в нее, когда вы доходите до конца, - пе­ред вами яркое, стремительное, полное ре­волюционного пафоса, произведение; и ес­ли у вас остается еще впечатление очер­ка, то очерка того великолепного образца, каким для нас навсегда останется «Степь» A. П. Чехова, Я не провожу знак равенст­ва и вообще ненавижу эти знаки равен­ства, когда хотят сказать хорошее о ху­дожнике и непременно рядом с ним ста­вят либо Пушкина, либо Толстого. Я го­ворю, что у В. Авдеева - хорошие учи­теля и он очень хороший ученик, кото­рый, наверное, скоро поднимет кубок за здоровье своих учителей. Однако, как я сказал уже, путь истин­H. Четунова Основное в повести В. Авдеева «У нас во дворе»- это широкий кругозор, очень глубокое понимание действительности. Авдееву удалось просто, предельно про­ето раскрыть очень сложный душевный мир героев. В одной из статей о повести Авдеева его упрекали за ограниченное освещение темы. Мне кажется, что этот упрек не­справедлив. Речь идет о том, что читатель в повести «У нас во дворе» видит очень маленький уголок. жизни. Он наблюдает три дня жизни 12-летнего мальчика и лишь тот круг явлений, которые попадают в поле зрения ребенка. Здесь не ограни­ченность темы, здесь нет суженного представления о мире. Напротив: и в этом маленьком уголке жизни читатель ощу­щает действительность очень широко и глубоко. Важнейшей чертой творчества Авдеева является то, что в центре всех его рас­сказов о гражданской войне стоят всегда характеры, очень значительные, очень це­лостные. Герой повести Авдеева все время стре­мится осмыслить действительность, ос­мыслить свое отношение к миру. Именно это и дает очень большую глубину его пе­реживаниям. Он начинает понимать, что авда не на стороне близких, и он начи­ет ненавидеть людей, которые все же в этот момент ему еще остаются близкими и дорогими. Действие в повести Авдеева развивает­ся очень органично. Именно в силу этой органичности в ней нет ни одной фальшивой ноты, Особенно в последней сцене повести проявился большой такт ху­дожника. Мальчик вовсе не просто, вовсе не легко расстается с теми симпатиями, с теми отношениями к людям, которые в нем сложились за его маленькую жизнь. То, что здесь как будто бы проскаль­зывают пессимистические ноты, внесено Ф. Левин Дневник четырнадцатого дня Все выступавшие в прениях по докла­ду Я Рыкачева отмечали вслед за до­кладчиком ценную и интересную работу И. Меньшикова, познакомившего советско­го читателя с народом ненцев, жизнь быт которого почти совсем не были отра­жены в нашей литературе. H. Четунова в своём выступлении гово­рит о дальнейшем творческом путч Мень­шикова. Она очень положительно оценива­ет первую книгу его рассказов­«Чело­век не хочет умирать». Вторая книга, бу­дучи в сущности продолжением первой, не является, по мнению т. Четуновой,но­вым этапом в развитии творчества писа­теля. Те же персонажи, те же ситуации, только менее острые и своеобразные. Мно­гие рассказы слабее тех, что были напе­чатаны в его первой книге. Тот же упрек делает Меньшикову и I. Семынин. Он сотлашается с тт. Рыка­чевым и Четуновой, что Меньшиков как бы заблудился в собственном материале. Хотя в книге есть превосходные рас­сказы, такие, как «Женщина шьет саван»  и «Спасите наши души», но в целом, по мнению II. Семынина, сборник производит более слабое впечатление. Люди и собы­тия в творчестве Меньшикова словно зам­кнуты в узком кругу. Из этого отнюдь не  следует, что писатель исчерпал свою те­му; нсчерпаны не тема, не материал, а прием.  Як. Рыкачев Меньшиков появился в нашей литера­туре несколько лет назад. Его приход зна­меновал как бы художественное откры­тие, быть может, маленького, но глубоко интересного мира, - он приобщил нас к жизни народа ненцев в период социали­стической перестройки его быта. Часто приходится слышать, что рассказы Мень­шикова экзотичны. Рискуя быть обвинен­ным в парадоксальности, я берусь утверж­дать, что именно экзотизм Меньшикову не свойственен Ему не даются ни тундро­вый пейзаж, ни фольклор, ни показ быто­вых особенностей, ни даже материальной обстановки, в которой живут ненцы, Все это дано у него поверхностно, лишено рельефа. У него нет ни малейшего лю­бования «экзотикой». И когда прочиты­ваешь подряд все его рассказы -- в па­мяти остаются, главным образом, люди, перелом их психологии, трудный, но бла­годетельный переход их в мир новых бытовых и социальных отношений. B рассказах Меньшикова показана це­лая галлерея чудесных людей, в их не­истощимом тяготении к новому, социали­стическому укладу, в их борьбе со ста­рым, отжившим, многовековым бытом, Рассказы Меньшикова свидетельствуют о том, насколько социалистические идеи просты и естественны для человеческого сознания, как естественно человеку ду­мать, что страдание - уродство, что чело­век рожден для счастья. C. Бородин Мне хотелось начать не с похвал Мень­шикову, -- все, что я говорил в похвалу ему, Меньшикову известно, - а сделать несколько замечаний. Меньшиков очень торопится работать и часто не успевает, как следует, продумать написанное. Рассказ «Наш собственный корреспон­дент» сделан очень хорошо, но основ­ная линия в нем не ясна, Двое молодых люди торичо любят друг друга, Но тут выясняется, что девушка - дочь кулака, и любящий ее юноша решает порвать су­ществующие между ними отношения. Этот разрыв мало обоспован. (С места. Разрыв происходит потому, что девушка толкает его на измену, на предательство). Она отказывается порвать с отцом психологически это не оправдано. Если так сильна была любовь, не мог быть так легок разрыв, а если так легок разрыв, значит любовь не была уж так сильна. B рассказе «Памятник» недодумана другая деталь. Старый муж обещает своей молодой жене много счастья, почета и т. д. Между прочим, он обещает ей, что совершен-прпоmuн Я охотно присоединяюсь к тем похва­лам, которые были произнесены по адре­су Меньшикова. Можно указать в допюл­нение к сказанному еще на целый ряд других черт, которые вызывают сочув­ствие у читателя и критики. Меньшиков любит своих героев и заставляет наслю­бить их. Когда читаешь его рассказы, то воспринимаешь ненцев, людей отсталой народности как полноценных людей, под­тверждающих идею равенства, независимо от национальности и уровня культуры. Врассказах Меньшикова нет экзотики. Все, что он описывает, -- обыкновенно и реалистично. Меньшиков в своем творчестве передае едаст то, о чем писал Энгельс. Он воспроизво­дит необыкновенную кравственную ность положительных героев-ненцев, ко­торая характеризует представителей наро­дов, находящихся на первых ступенях ис­торического развития. Эта нравственная цельность сохраняется и обогащается при переходе к социалистической жизни. В рассказах Меньшикова есть острые, напряженные ситуации, создаваемые ост­ротой классовой борьбы. Из этих Тов, Семынии указывает на некоторые недостатки языка Меньшикова, повторяю­щиеся банальные эпитеты и пр. и. оссельс не соглашается с мнением выступавших до него товарищей и счита­ет, что вторая книга по своему художест­венному уровню выше первой. К числу немногих недостатков Меньшикова т. Рос­сельс относит некоторый налет экзотики, по его мнению, имеющийся в его расска­зах. О наличии экзотики в книге «Друзья далекого стойбища» говорит и т. Молча­нов, давший очень положительную оцен­ку первой книге Меньшикова. Писатель жил среди ненцев, наблюдал их быт, по­новому складывающиеся отношения и мел очень хорошо и верно передать свои впечатления. Во второй книге он отошел от непосредственных наблюдений над жизнью народа и начал «выдумывать»: отсюда экаотичность и другие недостатки его рассказов. Критикуя их т. Молчанов делает ряд необоснованных упреков Мень­шикову. Справедливо отвергая эти упреки в сво­ем заключительном слове, т. Меньшиков, к сожалению, отверг заодно и все прочие критические замечания других товарищей. А среди них было немало верных и дель­ных.





Старая Савонэ, старик Лаптандэр, де­вочка Нярвей, юноша Танеко и Хойко, охотник Пырерко, плутоватый весельчак Яптэко - врезываются в память надол­го. В них живет самый дух маленького северного народа, его стремление к ра­зуму, к счастью, к правильному, спра­ведливому устроению жизни. Это устрое­ние достигается борьбой с темными силами прошлого, с кулачеством. не желающим уступать ни своей власти, ни своих богатств. Отсюда - трагические си­туации, борьба не на жизнь, а на смерть. Меньшиков показал процесс социалистиче­ской перестройки людской психологии во всей его живой сложности, у него ничто не совершается «вдруг» и «разом». В этом сказалась черта настоящего художника. Существует мнение, что Меньшиков ча­сто повторяется в своих рассказах, что он исчерпал свою тему. Я думаю, что Меньшикова, взятая сама по себе, неис­черпаема. Тем не менее его книги зача­стую производят впечатление кружения на месте. Это обясняется его собственным небрежением к работе, он - чем дальше, тем чаще повторяет те же самые ситуа­ции, не отбирает эпитеты, порывает связь с материалом, работает на «второй» памя­ти. Ему следует самым серьезным образом подумать об этом, иначе ему и в самом деле грозит исчерпание его художествен­ного отношения к материалу.

и ного художника - это не церемониаль­ный марш. Это - большая и трудная ра­бота с большими оторчениями и больши­ми препятствиями. На пути В. Авдеева таких препятствий много. Но, мне кажет­ся, он их не боится, а это уже залог по­беды. К числу таких препятствий отно­сится изобилие натуралистических под­робностей и склонность к шаржированию отрицательных типов. Натуралистичаские подробности, ненужные и затемняющие смысл произведения, - «ржа», седающая душу художника. От этих подробностей произведение делается пресным, скучным утомительным. К шаржированию отри­цательных типов тоже надо относиться осторожно, слишком много шаржа снижает произведение, Например, по моему мно­нию, казачьи офицеры в повести «У нас во дворе» говорят излишне шаржирован­ным, так называемым «мещанским» язы­ком, - и получается банальность, Вооб­ще же язык, которым говорят герои В. Авдеева, казаки, скажем, очень свеж и приятен. Похоже, что сейчас В. Авдеев перехо­дит ко второму этапу своего творчества: он покидает темы гражданской войны и начинает или, вернее, уже пишет о совре­менности. Я очень мало знаю его рабо­ты о современности, Но на основе того, что я прочел, мне хочется предупредить автора - «подальше от натурализма, по­ближе к тому пафосу, к тому ремантиз­му, которым проникнуты ваши первые работы», Я убежден, что эту романтиче­скую, возвышенную силу, которой овея­ны его труды о гражданской войне, он найдет и в описании нашей замечатель­ной действительности пафоса совет­ского строительства в условиях второй им­периалистической войны. Великое авание художника требует великого труда. И этот труд прекрасен, потому что как бы труден он ни был, за ним стоит наш не­изменный и неустанный друг … победа.





К стихам Стрельченко и ко всему его творческому облику у меня создалозь от­ношение, как к чему-то очень чистому, бескорыстному и прозрачному в поэзии. Когда читаешь его стихи, мнотому сочув­ствуешь, соглашаешься с внутренним хо­дом авторской мысли, хотя восприни­маешь это логически, Следующий этап - изумление выдумкой поэта, тем, чего сам никогда не придумал бы. Это та ступень, когда видишь планету другой системы, у которей совсем иная парабола движения. Тогда поэт вызывает не только сочувст­вие, но и удивление. Стрельченко очень скромен; в стихах он чрезвычайно жизнелюбив, настаивает на праве любить жизнь и участвовать в ней. любви к и Но часто это обобщение жизни становится чересчур многократным однообразным. Однако, когда Стрель­ченко останавливается на очень ощутимых и своеобразно-опознанных явлениях, у нас возникают доверие и благодарность за строчки, созданные им. Вспомните пче­лу, потирающую от удовольствия лапки, или огородника, пальцы которого лучше многих замечательных вещей на свете. В стихотворении про Испанию, которое я очень люблю, поэт говорит: «Солили суп, будто благословляли еду», Это из такой волшебной шкатулки, которая до сих нор никем не открыта. И дальше он говорит про детство: «Южно, южно, легко, легко». Это биение крови, это воспоми­нание, это определение которого не из­менишь. Но вот в чем дело: когда стихотворение за-становится цельным, весь организм его оживает, и, может быть, от каких-нибудь четырех строк оно становится теплопро­водным. Иногда же прокладка нагревает­ся до такой степени, что нельзя дотро­нуться рукой. Тогда нужна изоляция. Ча­П. Скосырев Имя Стрельченко я услышал впервые лет 9-10 назад. Каким-то образом оно было связано для меня с именем Баг­рицкого, - нето Багрицкий первый по­местил о нем в газете заметку, нето ска­зал кому-то, что вот появился новый своеобразный поэт, Однако в течение це­лого ряда лет я не знал, что же и как пишет поэт Стрельченко. Лишь теперь, готовясь к докладу, я внимательно про­чел все, что Стрельченко создано. Определяющей вмоцией душевного ми­ра Стрельченкорая ра Стрельченко является его тяга к лю­дям, Его поэзия - это воспевание люд­ского единения. Что стоит человек без товарищей! Как быть человеку без друг зей, … как бы говорит он. Программным для всей поэзии Стрельченко является стихотворение «Моя фотография». Слит­ность и неразрывность человеческих жиз­ней в нем декларируется даже с несколь­ко излишней настойчивостью и прямотой. Та же тема, та же поэтическая эмоция звучит в доброй половине всех прочих стихотворений поэта. Настойчивость, с ка­кой Стрельченко клянется в своей любви к людям, начинает порой даже беспокоить читателя. Мир хорош, но человек лучше, читает он и соглашается с поэтом. Речка хороша, но человек лучше, - чи­тает он дальше и опять соглашается с поэтом. Огурец хорош, но огородник луч­ше. - читает он вновь и неожиданно за­дает себе вопрос: да где же человек в стихах Стрельченко? В большинстве его стихотворений есть клятвы и уверения в любви к человеку, а ни одного другого человека, кроме самого поэта Стрельчен­ко, нет. Но поэт не только любит; оп и нена­видит. Во многих стихах Стрельченко мы видим изявление его ненависти, Он не­навидит лжецов, воришек, скупцов, не­чистоплотных людей; короче говоря, он ненавидит всех «нехороших». В одном из стихотворений он обещает бежать от всех скупцов и лжецов. Мы согласны с этой ненавистью поэта, но только бежать от нехороших, нам кажется, мало. В первой книге стихов Стрельченко возникает образ поэта, несколько безвольного, несколько робко подходящего к явлениям жизни. Вторая книга -- «Моя фотография» сви­детельствует, что за четыра года поэт значительно возмужал. Во второй книге меньше декларативной любви к людям, меньше уверений в ненависти и любви  и гораздо больше проявлений и любви

сто перенатруженность образов так вели­ка, что просто хочется иметь изоляцион­ную обмотку. У Стрельченко это особен­но относится к теме семьи. В поэме «Ва­лентин» мне больше нравятся строки о старости, а не о детях. Дети прекрасны. Вы это лишний раз показываете, но ни­какими новыми образами не подтверждае­те. Эта тема встречается во многих ва­ших стихах. Пишет Стрельченко очень мало. Это свидетельствует о жесточайшем внутрен­нем режиме. Но это не означает еще, что он отбирает самое лучшее. Есть у не­го одно стихотворение, которото я не хо­тел бы видеть у Стрельченко. Это пер­вое стихотворение «Не певец твой…», в котором автор увлекается перечислением профессий, общих мест. Стрельченко не выбрал еще своей боль­шой дороги. Он идет четкой походкой, но по теневой стороне улицы. Правда, иног­да и здесь выглядывает солнце, Это в таком стихотворении, как «Елка» Тут его биография, воплощенная в стихах. За­частую эта теневая сторона вынуждает его прибегать к замедленным темпам и ритму. Мне хотелось бы, чтобы все было шире и как-то озорнее. Может быть, это селекция, отборное зерно для дальнейше­го посева. Но мне кажется, что у него чересчур чисто отобрано, и все остается в пригоршне. Что касается техники стиха, Стрель­ченко, очевидно, настаивает на теории преемственности и часто отступает от же­лания защищать свое право на самостоя­тельность. А такое право и возможность у него есть. Умение показать подроб­ность, явственно видимую, облученную в поэтическом пространстве, - это главное, чем обладает Стрельченко. Это и есть то, что он должен развивать. 

когда они приедут на большое русское стойбище, их будут встречать 700 мили­ционеров с обнаженными саблями. Отку­да у ненца такое представление? Он ви­дел только одного милиционера. (С места, Поэтому у него и создается такое представление). Почему он в своих мечтах представляет этого милиционера, увеличенного в 700 раз? (Кирпотин. Это самая распространенная особенность примитивного мышления - гиперболизм). Всякий гиперболизм должен иметь внут­реннее оправдание. Здесь же этого оправ­дания нет. Я перечитал рассказ несколько раз, и мое впечатление не изменилось. Что самое ценное в творчестве Меныши­кова? Его взволнованность в работе, при­страстное в хорошем смысле отношение к жизни, к жизненному материалу. Литера­тура должна и может быть только при­страстной, и отнюдь не обективной в вульгарном смысле этого слова. Волнение, с которым Меньшиков пишет о своих героях, - это самый большой лог его будущей удачи.





сомнение, колебание, - только подчеркива­ет глубину душевного перехода мальчика на сторону другого мира, из одной систе­мы мыслей, чувств и оценки действитель­ности в другую систему этих мыслей, чувств и оценки. Всеволод Иванов говорил о том, что в рассказах о современности у Авдеева по­ка еще не чувствуется такого органиче­ского понимания действительности, какое есть в повести. Это, конечно, но верно. В чем здесь дело? Чего нехватаетэтим произведениям Авдеева? Здесь нет того, что составляет основную силу его вещей о гражданской войне. Прежде всего здесь нет значительных характеров. Здесь нет и серьезных конфликтов, нет больших человеческих переживаний, Рас­сказ о мальчике из ремесленного учили­ща, конечно, по существу очерк, хоть и хороший очерк. Совершенно несомненно, что Авдеев по-настоящему талантлив. Об­ращаясь к сегодняшнему дню, он не смог еще создать вещи, равноценные тем, ко­торые он создал на материале граждан­ской войны. Это обясняется тем, что у него еще нет поэтической концепции сов­ременности. В рассказах о гражданской войне и особенно в повести « нас во дворе», есть очень ясная, поэтическая идея. Это гуманистический смысл переворота, это встреча двух миров и торжество истины, человечности революции, утверждение кра­соты ее человеческих целей. В рассказах о современности значительной поэтической идеи Авдеев еще не нашел. Между тем, читатель вправе ждать от Авдеева многого. Читатель вправе ждать, что Авдеев откроет ему какие-то глубо­кие течения жизни, какую-то большую человеческую красоту, которую он откры­вал в своих произведениях о гражданской войне.

сказов видно, что ненцы твердо верят в собственную судьбу, в судьбу своего на­рода. Теперь перед Меньшиковым стоит во­прос о переходе от мира относительно простого к миру значительно большей сложности. Он должен стремиться пока­вать современного советского человека во всей полноте и широте его жизни. Мне кажется, что вопрос о росте Мень­шикова, как писателя, это не просто во­прос о переходе от одной темы к другой и это не вопрос о переходе от рас­сказа к повести или роману. Перед Меньшиковым стоит более серьезная и трудная задача. Вспомните, как Горький себя создавал. Ведь Горький не просто тчеловек гениального дарования. Он созда­вал себя. Он учился, овладевал культурой, проникал в самую глубину жизни. Рассказам Меньшикова нехватает масш­табпости они не вовлекают читателя в крут больших эмоциональных и интел­лектуальных переживаний. Высокое мас­терство невозможно без широкого поли­тического и культурного образования пи сателя. Вот путь, по которому следует рас-итти Меньшикову.

и ненависти. Великолепно стихотворение «Дом в Тортосе». Поэт ни в чем не кля­нется в этом стихотворении, но сколько там подлинной ненависти и подлинной любвя а следовательно, и сколько там под­линной поэзии, Подлинной недекларатив­ной любовью насыщена и маленькая поэма «Валентин», в которой впервые мы видим не только самого поэта, но и дру­гих людей, живых людей. Поэт Стрель­ченко растет, расширяется его душевный мир, мужает его герой, т. е. он сам. Вто­книга - свидетельство тому, что под­водные камни - душевная вялость, под­стерегавшие поэта на всем протяжении первого периода его развития, уже в из­вестной мере им обойдены. в избежать. Я ве уверен, что на дальнейшем пути Стрельченко не будет срывов. Ведь напе­чатано же во второй книге стихотворение «Порою, когда мы приходим в дом», сти­хотворение, являющееся, нa мой вгляд, самым ярким выражением того, что ме­шало до сих пор его поэзий стать до­стоянием широкого читателя. В этом сги­хотворении опять торжествует декларация любви к «хорошим» людям, к добрякам (а ведь до чего противно само слово «добряк»; не добряками являются под­линно хорошие люди, далеко не добря­ками): и в этом стихотворении опять на­личествует стремление поэта убежать от зла, вместо того, чтобы с ним вступить борьбу. Однако целый ряд лучших сти­хов этой книги: «Валентин», «Дом в Тор­тосе», все туркменские стихи служат по­рукой тому, что «Порою, когда мы при­ходим в дом» - это только срыв, это только рецедив беды, какую поэт сумел Я сознательно не останавливаюсь в сво­ем докладе на таких деталях формальной стороны поэзии Стрельченко, как разме­ры, рифмы, строфика. Об этом наверняка будут говорить выступающие после меня. Я хотел остановиться на важнейших эле­ментах поэтической формы - на образе лирического героя, памятуя, что поэзия, как сказал Веселовский, развивается на базе человека.





нейшем ходе повести, как мальчик тем не менее понял, что правда на стороне этого, как-будто непривлекательного, грубоватого мира. В чем недостатки повести Авдеева? Прежде всего я имею в виду конец ее: уход мальчика вместе с Егоркой кажется мне не вполне убедительным. Я скорее поверил бы, еслиб мальчик помог убе­жать Егорке, но сам остался, перенес бы наказание за свой поступок. Для мальчи­ка, который вырос, воспитывался и всей своей короткой жизнью и сознанием свя­зан с определенной средой, с близкими ему людьми, такое быстрое решение по­рвать с ними непосильная вадача Здесь я вижу уступку замыслу. Автор по­вел развитие своего рассказа дальше, чем позволяют психология героя, обстановка, в которой он вырос. Есть и еще один недостаток - это мел­кость письма, Повесть написана не маз­ками, а штрихами, В ней масса деталей, загромождающих основной конфликт, раз­витие образа героя. Проистекает это от добросовестности, от желания выписать каждую деталь, но приводит порой к фо­тографичности. Вот те основные замечания, которые я  хотел сделать.

Повесть «У нас во дворе» очень хоро­шая вещь, И все же, слушая выступле­ния ораторов, я невольно вспоминаю фра­зу, которой кончается один из фельетонов Ильфа и Петрова: «Начинался перегиб». Мне кажется, что люди порой забывают какую-то большую литературную меру и начинают хвалить автора так, что он «рас­т на глазах», Это один из недостатков йчших творческих обсуждений. В повести «У нас во дворе» есть боль­шие достоинства, но вместе с тем, если подходить к ней с серьезными требовани­ями, то можно унидеть и много сущест­венных недостатков. Я знаю ранние вещи Авдеева -- расска­зы из сборника «Вчера и сегодня» и его повесть «Карапет». Одно то, что человек сумел сделать такой большой шаг от «Ка­рапета» до повести «У нас во дворе», го­ворит о том, что Авдеев должен вырасти в серьезного нисателя. В новой повести нас привлекает самый замысел. Действительно, интересно пока­зать, какой перелом совершает в душе подростка увиденная им правда жизни. Новый мир, который входит в сознание мальчика, сначала должен быть чужд ему. Но Авдеев очень хорошо показал в даль-



РЕЧИ ПЕЧАТАЮТСЯ ПО СОКРАЩЕННЫМ СТЕНОГРАММАМ 3 Литературная газета № 17

В издательстве «Художественная литература» массовым тиражом выходит книга «Проза» М. Ю. Лермонтова с рисунками советских художников. На снимке: ри­сунки В. Бехтаева к «Княжне Лиговской» (спева) и Н. Кузьмина к «Вадиму».