==

ТН
Убита
By
Pant
anon

all

[БМ

Ue
3).
478
№3,
RT

wt
yet
М,

И
01
Iver
их
0

ПВ
ети
Vist]

Гр

road

ПАЯ
5%

У,

кие, как говорили в старину,

Анна КАРАВАЕВА

 

Лицо родить

Все, © чем рассказывается в этой книге, вы видели соб­ственными глазами: и эти сверкающие свобй белизной и яркя­ий красками стройные здания, и эти обширные площади
¢ злазными брызгами высоких фонтанов. и эти улицы­злен, и эти прухы. Вы видели и тысячи людей, которые
приезжают в эти прекрасные места со всех конпов “Советского
Союза, чтобы с ралостью и торжеством обозревать и самим
участвовать в грандиозном смотре побед, о котором расска­зывает эта книга,

в книге запечатлены действительная жизнь и люди, возидаю­щие 66.

На одной из первых страниц книся мы видим В> М. Молотова,
хогорый перерезает ленту. Это было 1 августа 1939 года, в
день открытия Всесоюзной  сельскохозяйственной выставки.
С тех пор она вошла в жизяь народов кого Союза, как
зеличественная, неустанно обноваяемая школа производствен­ного опыта и организации сопиалиестического сельского хозяй­ства. ы

(% страниц книги смотрит на нае лицо великой родины,
Мы видим богатырские контуры доменных печей, видим озеле­ненные дворы. обширные, полные света и движения цехи за­волов-Гигазимв: Горьковского, Сталинградского, Челябинского,
Московского и других. Отсюда на необозримые колхозные и
‘‹вхозные поля направляются’ тракторы, комбайны, азтомоби­ди, идет мощный поток машинной техники. С помошью этого
стального войска мапгин трузовой народ, руководимый партией
Пенина-—Оталина, преобразовал древнюю русскую землю и
победоносно омололил’ 66. y
_ Bor 68, знакомый всей стране Павильов Механизации, прон­зенный солнечным светом. овеваемый` алыми крыльями знамен.
Какой великолепный, зримо и опытно познаваемый документ, с
предельной ясностью показывающий основу, на которой проис­ходило революционное переустройство сельского хозяйства. Рас­сматривая множество машин с гордо красующимися марками .

советских заводов, мы отчетливее представляем, откуда взялись
богатейшие урожаи. эти горы обмолоченного зерна, хлопка, са­харной свеклы, льва. 1

Бак прекрасны картины обилия, рожденного  стахановским
свободным трудом: прозрачные гроздья винограда, великолен=
ные яблоки, такие крупные, что не всякая рука обхватиг их,
капли дождя на их шелковистой кожице сверкают бриллиан­товОй Крожью; овощи, которые сочностью ‘своих кравок почти
не уступают фруктам, — огромные полосатые, как  бурнус
араба, колхозные арбузы, кораллово-красвые помидоры,  кочаны
капусты, напоминающие пышные зеленые букеты... Мед, как
драгоценный ароматный сплав, нежно темнеет в липовых
Уздейках, а пчеловод, зачерпнув полную ложку, с довольной
усмешкой маетера следит, как литые капли медленно стекают
вниз... Большие охапки шерсти возвыпталтся над головой не­cyte их колхозвицы, пышные и лёгкие, как летние облака.

Bee ava победы над землей, все это обилие, которое из года
в год будет увеличиваться, созданы крепчайшим содружествем
свободного труда, высокой техники й науки. Наша советская.
переловая наука, как и социализм, вошла в кодхозный быт,
стала близкой и живой конкретностью. Тысячи колхозников,
на опыте проверили блатотворную силу таких, например, агро­технических приемов, как яровизация  сельскохозяйственных
культур или их внутрисортовое скрещивание,  разработан­вых академиком Лысенко. А каких замечательных результатов
хобился академик Пиции в своих работах над пшенично-пырей­ными гибридами, благодаря чему теперь по-новому решается
вопрос 0 гибридных формах многолетней ииеницы, ржи, овса,

ячменя. За колосом многолетней ишеницы нетрудно увидеть.

блистательную вереницу победных колесвиц близкого булуще­го, когда господство трухового человека над природой еще более
усилится. *
Книга © Веесоюзной сельскохозяйственной выставке 1939—
40 roxa документально показывает, как бводружеетво стаха­HOBCKOTO труда, передовой науки и техпики рождает в людях
чувство нового и смелость дерзаний. Человек говорит: «Сегохня
здесь пустыня, сегохня здесь болото, & завтра будет — папе
вя и сад! Здесь росли только худосочные овощи, а будут на­ливаться яблоки!» И все исполняется по слову человека... За­метили ли вы па территорин выставки стелющиеся яблони?
Эти яблони находятся на экспонатном” участке доктора сель­екохозяйственнных наук’ А; Д. Кизюрина. Новатор северной
агротехники, т. Кизюрин заложил в Оубке первый крупный
сад стелющихся яблоневых деревьев, и вот ‘мы ‘аюбуемся лете
НИМ яблочком-скороспелкой, групювкой московской, ‘которая,
на удивление сибирякам-старожилам. произрастает в Омске,
Четверть века назад московские старожилы никак He пове­‘pHi бы предсказанию. что на московской земле, в средне­русской полосе будут расти пальмы и агавы, как мы видим

их теперь перед павильоном Грузинской ССР, или заросли’

бамбука... Кто четверть века назад поверил бы, что на Кавка­36 так широко привьютея тысячелетние, культуры — рие и
9317.. «Мы не можем ждать милостей ет прирольк взять их
у нее — наша задача», — говорил Мичурин; Bem евою жизнь
посвятивший переделке природы в интересах человека; для
счастья человека. Этот человек, весь духовный и волевой
строй которого сложился под возлействием учения партии
Ленина-—СОталина, конечно, не станет ждаль  «милостей от
природы», а заставляет ее работать на себя. Земное плодо­родие в нашу эпоху распространилось далеко на север, в диз
«варнацкие места»: за тоды
сталинских пятилеток площадь северных садов на Сахалине,
в Нарыме, на Камчатке, в Игарке уже составила 12 тысяч

‚ тектаров. Свежие овощи за Полярным кругом, северное ябло­Ст
sig
51.
1$ 8
1%
зу.
ne
ri
нм
. 8
А
078
281 %
phe
ИЯ
ие
ea
(ny
yo
и
,

 

nasil

ot
656

KO, дальневосточный виноград — живая реальность, никого
уже у нас ве изумляющая.

Могущественный хозяин огромных земель. человек социализ­ма подчинил себе и жизнь фауны. В па­р
вильоне «Охотв и звероловство» вы попа­даете в пушистый теплый мир мехов:
тут толубой песец, морбокой котик, мор­екая вылра, вывезенные из крупных зве­роволческих ферм на Командорских ocrpo­Бах. Вы увидите темнозолотых соболей из­под Москвы. белку-телеутку,  кроликов­Даже человеку,

алая ее страница дышит правдой, ибо

Георгий  ЛЕОНИДЗЕ

 

ГФРЕН

   

 

ГЛАВА ИЗ ПОЗМЫ
«ДЕТСТВО ВОЖДЯ»

    

4. — Нам час для рожденья дается : 6.

Гора над горой громоздится,
Венчанная тенью орлиной;
Поднявшись из хлябей потопа,
Оцпелись в снега исполины,

‚ То солнце глядит, как в бойницу,
. То туч набегает отара.

На рык недобитого барса
Грома откликаются яро.

И час, чтоб назек отойти!

У тех, кто отчизну оспавил,
В сраженьн ломался кинжал,
А тело погибшего труса

М ворон в полях не клевал,

4.
Здесь пригвоздили Амирана

Здесь первый стан разбил на скатах
Народ, спасавшийся от бед,
Примчавшись на конях крылатых

Из края, где владычил хетт.

Как тяжелы в пути узечья,

Как эло воспед смерчм неслись!
Остались. позади — Двуречье,
Капподокия м Галис...

Железным молотом и горам,

Рогами сшибаются туры

Под грохот летящей лавины,
Но хопод надоблачных высей
Сплавляет разбитые льдины.

— Уж пучше скованным остаться,
Чем со стыдом служить богам!

Он для людей огонь похитил, .

Судьба развеять все могла бы,
Когда 6 народ страшился гроз,
Но он железной хваткой граба
Корнями в эту землю врос.

Предвидя света торжество,

2.

Здесь выросло бойцов немало,
Свободе преданных навек,

Здесь в чаше омывал десницу
Отчизне верный человек.  

‚Учил народ не быть покорным
И ненавидеть божество.

Здесь пюди поняпм у горна,
Что тяжкий молот сталь крепит,

Вот место битв бойцов бывалых,
Подземный ход м свод ворот —
И город, высеченный в скалах,
Где зимний ураган ревет.

У

И солнце, взятое клещами,

Стервятников сгонял с погибших =
Кто среди них без сил лежал;

Над раненым кружился ворон

И допю теплой крови ждал.

И, если конь ретивый мчался,
Не вынесший бойца из сеч, —
В знак рокового поединка
Висел на потной шее меч.

Здесь ждали родитепм сына,
3. Чтоб им облегчил он удел
М сердцем своим светоноскым
Всю земпю в сиянье одел.

Здесь силой тигриной гордипись

М шашкой, внушающей страх;

Здесь с древнмх времен проспавляпи
Клинок, закаленный в боях.

Его перед вздохом последним
Вручали отважным мужам,
Чтоб смерть отступила от ложа,
Чтоб солнце светило очам.

Священным заветом звучала
Воителей песня в пути;

*

Колхозный стадион (станица Славянская, Краснодарский край)

Ковали для себя, как щит.

Героев, в горах погребенных,
Стопетья давипи, как груз,

И часто огонь мзвергали

Во гневе Казбен м Эльбрус.

М гор появился питомец,
Кто мощь Амирана таил
М в узниках жажду свободы,
Оковы разбиз, утолил. -
За свежесть картлийского мая,
Проникшую в сердце волной,

Родную страну он украсил
Невиданной вечной весной.

7.

Враг налетал из грозной дали,

5. И меч долины покорял.

Здесь землю копьями пахали,
Громили каменный Дарьяп.

Века крушили нас немало, ”
Мы помним боль до наших дней.
Что в этом крае привлекало
Султанов, шахов м царей!

Казалось, дух грузин упорный
Быпц временами сокрушец,

Но нет, —ю©м упаляпся в горы,
Tem вечно бопрствовап он.

О, тор косматые отроги, _
Коль вас повергнуть захотят,
Вы зарычите, как в тревоге
Львы, защищающие львят,

- Перевел с грузинского
Георгий ЦАГАРЕЛИ

 

Фото А. Шайхета.

 

 

ms TiepeMeHi 13 mepenme

постояино бывавшему бьет ключом. Ha МТС, фермах — МФ.

Вера СМИРНОВА

Сила слова

Маленькая детская книжка называется «Здравствуйте». №
вольно останавливаешься: кто это привететвует тебя — чита­теля так непринужлению и просто, как давно и хоропю знако­мого? Вто так от души желает тебе здравствовать7 Маленькая
девочка, высунувшаяся из окна. или 33 ee плечами — сам
поэт Лев Квитко. налисавитай эти стихи 0 ней и лля нее?

Есть настоящая радость в TOM, что старому слову. которым
все привыкли пользоваться, как мелкой разменной монетой,
позт вдруг вернул первоначальную свежесть первого хетскога
впечатления, прелесть новизны, неожиданной и заманчивой.

ралость мастерства, свободного владения словом. — драго­ценное свойстве поэта. Но еще ралостнее та поистине удиви­тельная свобода и легкость, 10’ абсолютное ловерие. ‘© которые
ми поэт обращается здесь к многим тысячам своих маленьких
читателей. Эта радость — нового ощущения жизни. новых че­ловеческих отношений, пового, никогда и нигде небывалого по­ложения поэта — самая замечательная черта нашего времени,
нашего нового мира. Всегла немножко чудаки и всегда очень
одинокие поэты, ютившиеся на чердаках етарого мира, по­ближе к небу и подальше от земли. ` могли позволить cede та­кое «здравствуйте» разве только, как браваду. как дерэкий
вызов или как горькую шутку, Один из самых горьких шутни­ков литературы, еврейский писатель Шолом-Алейхем, мог бы
позавидовать, услышав, как прямо. без обиняков, ‚ радостно и
уверенно другой еврейский писатель говорит теперь «здрав-,
ствуйте» всем детям великой страны, ставшей ему родиной не
только физически, но и духовно.

Разный облик придавало поэту время: он был пророком и
жрецом, странствующим певцом, и придворным шутом, и народ­ным трибуном. В новом мире, гле влалыкой утвердилея труд,
профессия писателя получила иную, новую оценку. Недавно па
читательской конференции в одном фабричном клубе пожилой
рабочий сказал писателю: «Как понимать: «инженер душ»? Я
‘понимаю это так. Вогла у меня портится станок, и работа
не клеится, я зову инженера, он об`ясняет мне, в чем беда,
и налаживает машину. А когда у меня не aurea ЖИЗНЬ, Я
беру книгу H хочу, чтоб писатель помог мне починить и ис­править душу».

Это локальнос, «техническое» определение задачи писателя,
назначения литературы, может быть, покажется примитивным
с точки зрения литературоведа или историка культуры. Но в
устах рядового массового читателя оно радует, как признание
равноправия литературного труда, ‘ках утверждение «места
поэта в рабочем строю», радует евоей новизной и оптямиетгич­ностью. Не усыпить, не утешить, пе отвлечь и развлечь, не
«заговорить» душу, как просил когда-то русский читатель,
мечтавший убежать в книгу, как в чужую страну. — нет:
починить и направить, чтоб можно было жить и работадь даль
ше, — вот чего требует теперь от писателя мнотомиллиовный
советский читатель. *

«Страпнейшая из амортизаций — змортизация сердца и ду­ши»; — с грустью говорил когда-то Маяковский. Если силой
искусства можно возвращать молодость, придавать красоту,
улучшать жизнь, слезами и смехом смывать © души черную

накипь и побеждать смерть, — какое счастье уметь это де­лать!

Но самое увлекательное в «инженерии душ» не перестройка,
не ремонт и мелкая починка, а, конечно, проектирование и
строительство будущего, изыскания и глубокие разведки В
настоящем. Лучшими же помощниками и товарищами в этих
поисках нового, как в любых разведочных изысканиях, быза“
ют юные практиканты жизни — дети, подростки, молодежь.

Правда, часто они еще не могут хорошенько отличить нонов
от старого, потому что для них большей частью все ново
в жизни, но они сами для писателя — самое точное мерило
Нового и самый чувствительный реактив и самый сильный
возбудитель фантазии.

Большие мастера разнообразных человеческих дел обычно
любят рассказывать о своей работе, о любимом деле. Я думаю,
что настоящими учителями детей, оставляющими заметный след
влияния на всю жизнь, чаще всего бывают именно 98TH pac­сказчики. Профессиональным педагогам, к сожалению, очень
часто не о. чем рассказывать. 0 чем бы ни рассказывал писа­тель детям, он всегда говорит о людях. Он вводит детей в че­ловеческую жизнь, делает их свидетелями поступков и собы­тиЙ, сталкивает‘ е разными характерамя и доставляет им pa­дость близкого общения с многими замечательными людьми,
черты которых они потом будут узнавать в героях своей соб­ственной невыхдуманной жизни,

Для человековеда, каким является писатель, я не знаю ни­чего пленительнее возможности следить, как живут, растут и
вырастают дети, помогать их росту,  напразаять их шаги,
удить их ум и воспитывать чувства. «Есть необ’ятное на­слаждение в обладании молодой, едва распустившейся души!» —
говорит Лермонтов устами Печорина. Но Печорин -— человев
холодного сердца. Он сам нищий, ‘ему нечего дать этой моло­дой душе, которая инстинктивно тянется   ero кажущейся
силе. Для человека, ‘который жизнь любит больше, чем себя,
власть над другими всегда рождает чувство ответственности.

В старом обществе лицемерие при воспитанни детей было
обычным явлением, Всегда существовало два ряда книг: те,
что детям велено было читать, и те, что дети читали сами.
Сейчае этих двух линий детского чтения не существует у пас.
Наши дети получают в наследство всю литературу прошлого,
и наша детская литература стремится не подменить собой
настоящее большое искусство слова, a
быть им... Современному советекому пиеа­телю приходится соревноваться © класси­ками—и какую мы испытываем радость
и гордость за напего современника, когда
он выходит с. честью из этого труднейше­TO соревнования! Это не слова; не до­мыслы литературоведов, это жизненный

шинигиляа. Пятвистые олени, подбежар к
легкой изгороди, почти. без истуга смотрят
на людей. Они чуют, что здесь ничья
хищная злая воля не угрожает их жиз­ни... Да, везде и веюду на Выставке, по­казанной в этой книге, мы видим живые,
‚ Урасочные доказательства, как разумно ‘и
YHIOLOTBOPHO TBOPYCCKAA BOTA социалиети*
ческого созидания направляет и организу­ет природу — флору и фауну страны.
Й нет предела мечтам советского челове­ъа. его дальнейшим планам и побелам.
Мне вспоминается характерная сценка
& Выставке 1940 к. Молодой казак-кол­хозник е Кубани показывал посетителям
Вставки белого, как снег, скакуна, Ка­кой-то бородач, откровенно любуясь кра­савцем-конем. все же; по старокрестьян­ской поивычке, недоверчиво спросил: ! «по=
хи, У вас в колхозе такой-то конек один­раз’единственный!» Молодой казак оби
женно свистнул: «Один! Вак бы не так —
Кубанские степи широкие, есть где на­шему табуну разгуляться!» Потом, в от*
вет на какое-то придирчивое замечание
старика, парень тряхнул своим курчавым
чубом, лихо сдвинул на Ухо каргуз и гор­до произнёс: «Экой-ты, право... мы таких
какунов еще не одну сотню можем выра*
стить! Сам знаешь, вперед итти — нам

` «зарока нету!» Й все вокруг. дружно за­‘хлопали, покоренные этой гордой уверен“
востью.

Неизменю идущими вперед вихим. мы
наших современников, участвующих na
Весеоюзной выставке. Во многом, что с0з­дано ими и представлено здесь, мы видим
завтрашний лень. Он смотрит на Hac He
только как нечто страстно желаемое и
возможное, но уже как жизая реальность.
‚ Уже весна. Скоро гостеприимно рас­пахнумя ворота Выставки, и. золотая
арка, высоко взнесенная к голубому ‘небу,
засияет навстречу тысячам посетителей.
Й снова мы увидим чудесную картину —
родную страну, представленную трудом ее
дучших людей.

 

«Смотр побед социалистического  сель­еного хозяйства». `Сельхозгиз.  Моснва,
0 г. $

в советской деревне, трулмо ‘уследить за Ник. КОЧИН . СТФ, в бригадах, в правлении колхоза, в
BtémMu 66 изменениями. Каждый тод при­к. КО сельсовете, в клубе... Проводятся отчет­‘носит новое. Повторенная миллионы раз e но-выборные собрания,  подытоживаетея

формула о том, что в нашей стране унич­тожаетея противоположность между горо­цом и деревней, стирается грань между
физическим и умственным трудом — ста­мовитея реально ощутимой для каждого,
RTO вотупает в живую CRA3b с яюдьми
колхозной деревни.

Присмотритесь хотя бы к такому явле­нию: вместе с машинизацией и рациона­лизацией сельского хозяйства, со строи“
тельством школ, больниц, детских учреж­хений, клубов и т. д. — возник куль“
турный слюй деревенских людей, вырос­ших вместе © колхозами и на их почве,
Это трактористь, комбайнеры, механики,
всех вилов опытники, бригадиры, полево+
ды. учителя, служащие сельских исполко+
мов; почт. пекарен... чтобы назвать всех,
понадобилась бы страница. А ведь в ста­рой деревне не всегда можно было най­ти сельского пибаря!

Нам довелось спросить однажды пред­седателя татарского колхоза «Алга» Мус­тафу Саберова: какая интеллигенция есть
у вас па селе? Село это было в прошлом
сплошь меграмотным и показательным В
смысле отсталости. Представителем «имтел­лигенции» в нем был разве только мул­ла. И вот председатель нам ответил: в
колхозе есть нополная Фредняя. Школа,
школа взрослых, клуб, детский сах, кол­хозный дом отдыха, JOM ` престарелых,
электростанция, общественная столовая.
при них, естественно, новые люди дерев­ни: 22 учителя, 2 arponoma, 2 вотери­варных фельдшера. «А сколько акти
вистов прошло через специальные кур­сы — полеволов, животноводов — We пе­речесть. — В голосе Мустафы звучала
гордость. У меня колхозные бригахиры,
и те знают химию, физику, растениевох­ство... Ими нельзя не горлиться. Про это,
бывало. и. не слыхали наши отцы-тата­ры»...

И в самом деле, «нельзя не горлиться».
Образ одного жителя из такого именно

района в свое время ярко нарисовал Ус­пенский. Он был, по описанию Успен­ского, голодным, оборванным, в глазах его
сквозила мыюль 0 никчемности всех по­пыток добиться хорошей жизни... Ёдин­ственным его «документом» являлось слё­дующее:

«Свидетельство

Я, нижеподписавшийея крестьянин Ka­занской губернии... будучи в полном ра:
зорении, ибо почвы и песчаные простран­ства, при неурожае, при всех моих силах
моего многочисленного бемейства, ло Ta­кой нисчеты дошел. ме имею пять лет
урожаю, ‘весь пролан за лолги то прошу
Ваз, отец и благодетель Христа ради ‘не­оставьте меня © пятью детьми без пр­питания, С подлианым верно... безграмот
ство родителя моего удостоверяю сын его
Федор». `
(«Поездки к переселенцам»).

Вот вам «дистанция  отромного раз­мера»!

В, некоторых колхозах есть музеи по
истории сел, убтраиваются  прелюбоцыт­нейшие выставки. Села выращивают сво
их «летописцев», которые пишут историю
колхозов, рассказы 0 приилом. Подгото­вивший к печати сельскую хронику коя­хозиик Ивановской области Зутиков напе­чатал часть ее в «Красной нови». Кол­хозный конюх, а сейчас — избач, Кова­лев (Горьковская область) выпускает том
сказок, сочиняет еказки на советские те­мы. Одна из его сказок «Ледяной холму
(о Чкзлове) получила широкую  извест­НОСТЬ.

. Литературные кружки — это вовсе не
диковина теперь в колхозе, Руководители
их —= местная интеллигенция, а нередко
и рядовые колхозники. В колхозе можно
усльмпать локлах о Ванде Василевскойи
© «Тихом Доне». Иетати сказать, о кон­це «Тихого Дона» устраиваются целые
ANCHYTER, -

А тактические учения колхозников, —

\

ведь они мотут послужить поводом к ог­ромному замыслу беллетриста! «Война с
десантниками», этой зимой проводившая­ся в некоторых райомах нашей страны,
открыла нам новую сторону колхозной
культуры, Кюлхозные парашютисты и па­ралпютиетви прыгали с лыжами, © вин»
товками, с запасом патронов.