Новые издания на польском языке Госиздат Белоруссии наметил в своем плане на текущий год издание польской художественной литературы, a также произведений классиков марксизма-лени­низма, переведенных на польский язык. Из художественных произведений вый­дут на польском языке рассказы и пове­сти Максима Горького, поэма В. В. Мая­ковского «Владимир Ильич Ленин» и др. Издаются книги польских писателей: Ген­риха Сенкевича («За хлебом», «Янко-му. зыкант»), избранное Адама Мицкевича («Дзяды», «Ода к молодости»), повести Элизы Ожешко, произведения Марии Ко­нопницкой. Выйдут также книти совре­менных польских советских писателей … Ванды Василевской, Я. Броневской, E. Сельм, Т. Гловацкого и других. На польском языке издаются также «Хлеб» Алексея Толстого и «Рожденные бурей» Николая Островского, Для детей выйдут: Г. Байдуков «Встречи с това­рищем Сталиным», Ю. Герман «Железный Феликс», Джамбул «Колыбельная песня», стихи для детей Янки Купалы и Якуба Коласа, оригинальные произведения пол ских детских писателей. Издательство решило выпускать альма­нахи современной польской литературы БССР. В эти альманахи войдут лучшне произведения молодых польских поэтов и прозаиков республики. Тщательно будет исследовано литера­турное наследство Элизы Ожешко. В Гродно, где она проживала, идут подго­товительные работы к открытию литера­турного музея ее имени. E. САДОВСКИЙ.

Творческая конференция драматургов Пьесы М. Светлова «Сказка» и «Два­дцать лет спустя» не без основания вызва­ли при своем появлении ожибленные спо­ры, Собственно, и сейчас еще существу­ют диаметральные взгляды на их сцениче­ские достоинства. Есть, например, мнение, что «Двадцать лет спустя» - произведе­ние, чрезвычайно далекое от драматургии, хотя несомненно талантливое, как поэма. На противоположном полюсе находятся безоговорочные поклонники поэта Светло­ва, начисто отвергающие обвинения в не­сценичности его пьес и ссылающиеся на удачные постановки и успех в Москов­ском театре для детей. Так или иначе, творчество драматурта Светлова могло бы стать предметом инте­ресной дискуссии. И с этой точки зрения президиум Союза писателей был абсолют­но прав, котда решил творческую конфе­ренцию начать со Светлова. «Двадцать лет спустя» - хорошая «затравка» для серьезного разговора о нашей современной драматургии. При всем наличии таких, казалось, бла­гоприятных условий серьезный разговор не состоялся. Трудно даже сказать, поче­му так получилось. То ли докладчик H. Оттен дал неверный тон, то ли собрав­шиеся склонны были больше восторгаться лирикой Светлова, чем разбирать его дра­матургию. Последнее в известной мере подтверждается обилием застольных речей, слишком мало содействующих развитию критической мысли. Из обширного доклада, прочитанного H. Оттен, следует выделить два более чем спорных положения. Первое заключается в необоснованном зачислении пьесы в раз­ряд исторических. Если «Двадцать лет спустя» и можно назвать исторической пьесой, то лишь в условном смысле, по­скольку она налисана на материале граж­данской войны. Она в такой же степени и современна, так как обращается к на­шим дням. Если это утверждение можно об яснить склонностью к категорическим формули­ровкам, то второевытекает из принци­пиально и фактически неверной предпо­сылки Тов. Оттен, не задумываясь о пос­ледствиях, признал «Двадцать лет спустя» произведением, открывающим «новый этап» в изображении гражданской войны. Собственно это и дало повод к разговору о «столбовой дороге», о двух - положи­тельной и отрицательной -- тенденциях в нашей драматургии и многом другом, что не нуждается в подробном разборе. Тов. Фадеев совершенно резонно отвел этот поток несерьезных обобщений в ру­сло делового разговора о пьесе Светлова, как конкретном явлении, несомненно та­лантливом и достойном об ективного анализа. Наиболее сильной стороной драматургии Светлова, по мнению т. Фадеева, является лиризм, выраженный в форме драматической поэмы. Поэт на­деляет своими качествами героев, как бы присутствуя где-то рядом с ними. Лирика Светлова передается зрителю в песнях и стихах, читаемых со сцены. Происходит лирическая перекличка, И когда обаяние светловского лиризма действует на зрите­ля, пьеса удается. Этим и обясняется ус­пех или неуспех постановок пьес Оветлова в разных театрах. Нельзя не заметить, что как только герои Светлова перестают читать стихи и начинают действовать, очарование пропа­дает. Это не что иное, как следствие дра­матургических слабостей пьес Светлова. Нехватает усидчивости, которая позволила бы драматургу дорабатывать свои произве­дения и меньше надеяться на театр, не перекладывать на него окончательную дра-ей матургическую разработку своих лириче­ских поэм. Убедительным подтверждением точки зрения т. Фадеева явилось выступление артиста Гушанского, исполнителя одной из ролей в пьесе «Двадцать лет спустя». Главная задача,какую ставил перед собою тватр, приступая к постановке пьесы Светлова, заключалась в том, чтобы «вы­тинуть линию действия» в опектакле, дей­ствия внешнего и внутреннего, и тем самым избежать созерцательности. Тов. Гушанский полемизирует с орато­рами, считающими, что Светлов своим творчеством «указывает путь» всей драма­тургии. Светлов - художник с резко раженными индивидуальными приемами. Все, что он пишет, не похоже на то, что пишут другие драматурги. Но мало быть непохожим. Надо быть в своей непохоже­сти завершенным. С последним замечанием автор полно­стью согласился. Он остроумно ответил своим не в меру расточительным на ши­рокие обобщения «друзьям». Отказавшись   от «столбовых дорог», М. Светлов заявил овое право на одну из множества тропи­нок, какими идут художники к общей це­ли, -- к подлинному искусству. Таков, вкратце, итог первого заседания творческой конференции драматургов. В дополнение к ранее высказанным за­мечаниям надо добавить следующее: на конференции не совсем щедро былипред­ставлены критики и почти не было на ней… драматургов. B. М.







В СТОЛИЦАХ УКРАИНЫ И ГРУЗИИ. На снимках - спева: здание Верхов­Юдина); справа: Дом правительства в Тбилиси (фото А. Шайхета). ного Совета УССР в Киеве (фото С. 





НОВЕЛЛЫ кошель. Из кошеля он вынул бумажку, не торопясь расправил ее, разгладил, по­ложил на колосья и прикрепил концами ленты. На бумажке было выведено крупным стариковским почерком: «Старый французский крестьянин под­носит свои лучшие колосья Ленину». Старик отошел на шаг, чтобы посмот­реть, аккуратно ли все лежит. Потом он поднял с земли свою большую шляпу, мол­ча поклонился статуе и направился к выходу. я. - Вы знавали Ленина? спросил Старик отвечал мне иягко и спокойно: - Нет, сударь. Я пикогда не видел этого человека. Но я так понимаю, что он трудился для крестьян всего мира. Виктор ФИНК воркуя, расхаживали вперевалку пешком по безлюдным мостовым. Вокруг узкие, высокие дома средневе­ковых кварталов старого города тесни­лись кверху. В легком солнечном свете весеннего раннего утра угрюмо поблескивало старое золото узкого, четырехгранного купола ня, вышербленного и пористого, точно каменная губка, был жирнозаштукатурен, и сверху по нему спускалась прямоли­нейная реклама обувного магазина. и Было раннее утро, и голуби, урча и кирки. Фасад дома из старинного, усталого кам­Дом выходил на набережную, и тут же, внизу в магазине, продавались неболь­шие якоря, пузатые сигнальные фонари с цветными стеклами, и в витрине были выставлены деревянные штурвалы и мор­ские канаты. За стеклянной дверью беле­ла табличка, так как было еще слишком рано, и магазин был закрыт. Но в соседней двери звякнул дверной звонок, и невидимая рука из-под занавес­ки перевернула такую же точно таблину надписью на незнакомом языке. Тут была парикмахерская. У меня начинало уже рябить в глазах от непривычных буке уличных реклам и незнакомых улиц чужого города, от оби­лия готики и красной черепицы и цер­ковных шсилей, увенчанных вместо крес­та золотым петухом с пышным хвостом, я вошел в парикмахерскую. Хозяин еще не начинал работать он надевал белый халат, и мне пришлось по­дождать, пока закипит вода и пока он раскупорит новую пачку мыльного по­рошка. Когда все, наконец, было в порядке, и я сидел, откинувшись в кресле с намы­ленными щеками, прислушиваясь к тре­ску бритвы, скоблившей мой подбородок, натнувшись ко мне, тайнственно подмитнул, показывая куда-то вбок. сухолького ста ричка в помятой светлой куртке мутнова­того цвета, который только-что подал нам горячую воду и теперь как раз собирался скрыться за ситцевой занавеской, унося подмышкой пустой подносик. - Обратили внимание? - вполголоса спросил хозяин, - довольно интересный тип. Гельвит. Вы не слыхали такую фа­милию? Мне вспомнилось, что действительно я где-то слышал такую фамилию. … Лет 20 тому назад был такой тенор. Форменная знаменитость. Учился в Ита­лии и тому подобное. Тут уж мне окончательно вспомнилась открытка из «Лоэнгрина». Человек в ла­тах, оперенный шлем, меч и фамилия Гельвиг. Я сказал, что да, я помню что-то по­хожее. - Ну, вот видите, - оживился хозяин, помните? Так у нас тоже есть Гель­виг, … и постучал по краю стакана, как Старый крестьянин

Забытое имя  

интересный тип, вы увидите, добавил он полушопотом и тотчас снова громко заговорил, выпрямляясь, - так вы знали Гельвига? А у нас есть тоже один Гель­виг, у нас тоже есть! Вот, пожалуйста! Сухопарый старичок, торопливо явив­шийся на зов из-за занавески с совком и травяным веником, поморщилсяи, нелов­ко переминаясь, остановился посреди ком­делают, подзывая кельнера в кафе, наты. меня во второй раз. вы слышали вот клиент интересует. ся вами. Он, видите ли, знал одного Гельвига, - громко проговорил хозянни снова подмигнул мне. - Вы имеете, вероятно, в виду извест­ного певца Гельвига? -- сдержанно обра­тился ко мне старичок с метелкой, - конечно, вы понимаете, что это не более, как щутка по поводу совпадения фами­лий. - Ну, ясно - шутка! - громогласно согласился хозяин, оживленно намыливая - Да, - вдруг с достоинством, как­будто с кем-то соглашаясь, заговорил старичок, действительно тот Гельвиг был большой артист. И он видел успех в жизни. Серебряные венки и овации. Газеты описывали его галстуки и меню его завтрака. Все это, конечно, мишура, но он-то был большой человек! Это прав­да! Он проговорил это почти с воодушевле­нием, и его старческие щеки порозовели. Я спросил его, не родственник ли он певцу. - Родственник? - с невыразимым прэ­себе старичок пожал зрением к самому плечами, как-будто я сказал ужасную бестактность. Он даже стеснительно засмеялся, но тетчас же скромно замолчал. - Я только ничтожный человек перед ним, неужели вы думаете он мог бы жить здесь? После такой блестящей жиз­ни. Да онсошелбы с ума здесь, стари­чок обвел вокруг себя метелкой. … Так где же он, по-вашему, сейчас?- спросил хознин, опять делая мне знак. - Насколько я слышал, он где-то в Южной Америке, Вы понимаете? Крупное состояние. Отдых в тиши после бурной жизни артиста. Наверное, я, конечно, не знаю, но я так слышал. Прошу простить, -и он, поклонившись, ушел за занавеску. Хозяин усмехнулся и, помолчав, ска­зал: А что вы думаете? Разве легко че­ловеку признаться, что он был прежде кое-чем, а теперь стал ничем? Я еще мальчишкой помню его, когда бегал вме­стесо всемина галерку, чтобы послушать, когда он приезжал на гастроли. А вот теперь я его зачем-то держу у себя, ког­да я мог бы взять на его место молодого. Но уж такой у меня характер, И потом посетители иной раз интересуются… Он задумчиво покачал головой и крикнул: … Гельвиг, можете убирать прибор! Ф. КНОРРЕ

В Париже, на выктавке.

B Советский павильон пришел старик. На нем была синяя крестьянская блуза, он носил широкополую шляпу и грубые башмаки. В руках он держал сверток. Минуя экспонаты, старик направился прямо к статуе Ленина. Здесь он остано­вился, обнажил голову, поклонился и по­ложил шляпу наземь, Сделав это, он з нялся своим свертком, Он развязал пере­вочку, развернул одну бумагу и гругую и извлек пучок колосьев. Они были пе­ревязаны шелковой ленточкой с длинны­ми своодными концами. Старик встрях­нул их, расправил и положил к подно­жию статуи. Не обращая внимания на публику, которая с молчаливым лобо­пытством следила за его действиями ста­рик запустил руку себе за пазуху и до­стал из глубокого крестьянского кармала

«ПАДЕНИЕ ПАРИЖА» В «РОМАН-ГАЗЕТЕ» Гослитиздат выпускает трехсоттысячным тиражом в «Роман-газете» новый роман Ильи Эренбурга «Падение Парижа», пер­вая часть которого напечатана в № з журнала «Знамя». «Падению Парижа» Гослитиздат посвя­щает три номера «Роман-газеты» за этот год. Собрание актива Гослитиздата Состоялось собрание актива сотрудни­ков Гослитиздата. В первом квартале текущего года Гос­литиздат получил больше бумаги, чем за первые три квартала прошлого года. По бумажным ресурсам, как выяснилось из доклада директора издательства П. Чаги­на и прений, Гослитиздат мог выполнить в первом квартале 25 проц. годового пла­на. Между тем, он выполнил лишь не­многим более 19 проц. плана, а ленин­градское отделение всего 10 проц­План текущего года обязывает снизить на 20 проц. номинальную стоимость книг. Однако конкретных достижений в этом направлении еще нет. Немало печального было поведано на активе о низкой культуре редакционной работы Гослитиздата. Наглядно это было продемонстрировано на двух примерах-- издании «Хаджи-Мурата» Л. Н. Толстого и полного собрания сочинений А. М. Горького. Редакционные примечания к «Хаджи Мурату» содержат подлинные перлы не­вежества. Редактура сектора классиков (редактор А. П. Костицын) не сумела обеспечить издания полного собрания со­чинений А. М. Горького без ошибок Дирекции поэтому пришлось приостано­вить печатание очередных томов и своч­но поручить просмотр их И. Груздеву. У Гослитиздата имеется одно несомнен­ное достижение: ему удалось ликвидиро­вать хроническое запоздание выхода свет издаваемых им журналов. Редакции журналов настолько улучшили свою ра­боту с рукописью, что оказалось возмож­ным осуществить конвейерный способ выпуска, ликвидирующий ряд промежу­точных этапов авторской и редакторской правки. Этот метод скоростного производства Гослитиздат рассчитывает распространить и на книги.



Встреча с двойниками

С меня было довольно этой встречи. Но вот прошло некоторое время, и ко мне пришел другой незнакомый человек. Шо его акценту и по лицу, похожему на мее, я понял, что предо мной опять двойник, -- Вы такой-то? - он назвал мою фа­милию. - Я тоже, - сказал он и про­тянул руку. Я поперхнулся. И в самом деле, ми­стика! Я первый раз в жизни видел чу­жого человека, который носил бы мою фамилию. Оказалось, что человек этот наткнулся на нее в газете, и так так фамилия эта редкая, то он решил зайти, выяснить, не родственники ли мы. В его рассказе открылась для меня иная судьба, Не ее ли я оставил там? Тоже безработица, то­же бесправие, да еще четыре года тюрь­мы за комсомол, потом еще четыре года за партию, Узкогрудый, большеглазый че­ловек рассказывал мне о работе в под­полье и советовался, как с близким дру­гом и братом, о перспективах освобожде­рабочего класса во всем мире и сво­ем участии в этом деле. Впрочем, тривиальная литературная встреча с закордонным братом не угро­жает читателю «Литературной газеты». У меня нет братьев. В конце разговора мы установили всех предков до прадедов с обеих сторон. и оказалось, что мы толь­ко однофамильцы. А что касается человека с моей судь­бой, то теперь мне думается, что она не осталась с домашними вещами на старой улице родного города. Она была всегда со мной и, в конце концов, не я зависел от нее, а она от меня. Б. ИВАНТЕР

Когда в 1939 г. Красная Армия заняла город, где я родился, у меня появилось чувство, я бы сказал, мистического свой­ства Мне стало казаться, что где-то по улицам этого города бродит мой двойник, человек, которому досталась моя судьба, оставленная впопыхах вместе с домашни­ми вещами, которые родители мои не ус­пели увезти. У меня было страшное любопытство к этому человеку, который должен был быть мной. - естественное любопытство к сво­уехал от­возможной судьбе. То, что я туда, было чистой случайностью и от меня не зависело никак. До сих пор мне не удалось попасть на родину. Но с двойником я встретился здесь, в Москве. Передо мной с письмом от тамошних родственников сидел человек и в самом деле похожий на меня лицом. Нет, незавидная это оказадась судьба. и даже не потому, что это был человек не­доучившийся, с неопределенной профес­сией, испытавший тягость безделья от вы-ны вобиравие алиональноения бесперспективность жизни, а то, что со­энание этого жителя задворок Европы бы­ло узко и ограничено. У него было чув­ство обиды на несправедливость жизни, но не было чувства родины. Он хотел по­лучить профессию, но это было стремле­ние к заработку, а не к труду, Он был рад, что наш мир надежен и огражденору­жием, но сам интересовался, главным об­разом, зачтут ли ему службу в польской армии или ему снова придется служить. И хотя в общем это был неплохой и при­ветливый человек, широкоплечий и весе­лый, встреча была тем менее утешитель­ной, чем более он походил на меня ли­цом.

 

Вечер П. Бажова На вечер П. Бажова, автора книги уральских сказов «Малахитовая шкатул­ка», в клуб писателей 26 апреля пришли писатели и московские фольклористы. Творчество Бажова охарактеризовала, открывая вечер, А. Караваева Три главы из книги «Малахитоваяшка­тулка» прочитали на вечере заслужен­ный артист республики Д. Орлов и В. Фунтикова, выразившие свое восхи­щение своеобразным мастерством писа­теля. Автор книги и сейчас продолжает сбор сохранившихся еще кое-где у ста­рожилов Урала мифов и преданий о старых талантливых мастерах, камнерезах и гранильщиках. Меньше всего использован, по словам II. Бажова, чусовский фольклор, перекли­кающийся с фольклором Камы и Вол­ги. Источником многих интересных ска­зов является попрежнему Гумёшевску рудник, родина лучшего малахита, наиболее красивыми узорчатыми рисунка­ми и высоким качеством поделочного камня. - Я хочу, - сказал П. Бажов, де­лясь творческими планами, … продолжить свою книгу до наших дней и завершить ее повествованием о том, как советские горнорабочие посылали в Москву драго­ценные камни для кремлевских звезд.

Федот Шубин - одна из тех фигур, ко­торые двитали историю русского народа но автор слабо выявил силу его духа, сопротивление гнету крепостничест­ва и царизма и у него биография Шубина получилась скорей как трагедия личности, опередившей свой век. Стремясь возвысить образ своего героя, автор нарочито принижает окружающую его среду. Вкатерина, Голицин, Дидро об­рисованы примитивно, упрощенно, бегло. Беседы императрицы с великим филосо­фом века Дидро звучат, как разговоры соседей по имению. Придворная жизнь и светское общество описаны наивно и вульгарно. Вторая, также не напечатанная вещь Коничева - «Деревенская повесть», по мнению выступавших, удалась автору. Она написана со строгой, мужественной простотой, в ней чувствуется настоящее знание жизни, людей, глубокая, органи­ческая связь с природой. Писатели положительно отзывались так­же и о повести «За родину», в которой тепло и правдоподобно показана жизнь пограничников В первой части хорошо дан образ героя Андрея Корабицинa. В пове­сти, по мнению А. Тарасова, обстоятельно говорившего о всем творчестве Коничева, особенно хорошо и целомудренно показа­на любовь девушки к Корабицину Вторая часть повести, где автор рисует жизнь бойца и описывает его геройский посту­пок, получилась значительно слабее. В этой вещи, как и в других произве­дениях Коничева, чувствуется спешка, стремление рассказать за героя то, что с ним происходит. Все это тем более досадно, что Коничев­писатель одаренный и при более сосредо­точенной, добросовестной работе над ма-

бург чувствует в стихотворениях «У лета веселые шалости», «В начале августа…» и в одном из отрывков из поэмы «Семи-вперед, горье». У Куштума очевидна, по его мне­нию, склонность к пейзажу, тут он на­ходит наиболее музыкальные интонации, такие стихи для него органичны. Такого же мнения о «пейзажных» стихахН.Куш­тума и С. Обрадович и В. Петрищев. В преняях участвовали также предсела­тельствовавший на заседании Л. Длигач, А. Софронов, Б. Рюриков, Н. Рыленков, Я. Смеляков и Е. Пермяк. В центре внимания при обсуждении творчества К. Коничева (Архангельск) бы­ла его новая, еще не изданная «Повесть о Федоте Шубине». Выступавшие говорили, что это несомненно интересная работа, знакомящая читателей с биографией од­ного из талантливейших представителей русского народа, современника Ломоносо­ва и Дени Дидро. Однако познаватель­ную и художественную ценность повести снижают имеющиеся в ней значительные недостатки. Тт. А. Ступникер, А. Караваева, Б. Ва­депкий, М. Никитин и Л. Шапиро, осо­бенно подробно разбиравшие эту вещь, говорили. что Коничев не избежал опас­ностей, часто подстерегающих авторов биографических произведений. Герой по­вести дан не в процессе становления, а в «готовом», законченном виде, таким, каким он и без того широко известен. Недостаток повести еще и в том, что, вопреки действительной биографии и ис­торической обстановке, Шубин представв лен чуть ли не революционным демокра­том и врагом религии. Задача автора ис­торического произведения показать не столько мрак и гнет прошлой жизни,

ПРОЗА И СТИХИ его родителей. Очень удачен образ мате-ном ри. О ней почти ничего не сказано в по­вести. Она лишь рассказывает сыну сказ­ки. И перед нами постепенно вырисовы­вается образ женщины, обладающей ог­ромной моральной силой, на долюкоторой выпала тяжелая судьба. Во всех выступлениях отмечались ии и пе же педосталыи первой повести Горбовцева. Она многословна, в ней не­мало стилистических погрешностей. Не удались Горбовцеву начало и конец про­изведения. Первая глава, по мнению Я. Рыкачева и Л. Мышковской, не нужна. Люди в ней только перечислены. ожива­ют они в следующих главах. Неудачно описание города, куда приезжает в кон­пе повести Мишка и где умирает его мать. Соглашаясь с критическими замеча­ниями выступавших товарищей, М. Гор­бовцев сообщил, что он уже начал рабо­ту над исправлением повести, недостат­ки которой он и сам ощущает. --- Повесть «Мишкино детство», - сказал он - пер­вая часть задуманной мною книги. Сле­дующая часть, уже вчерне написанная, носит название «Хозяева». Некоторые поэты, участвовавшие в об­суждении творчества Н. Куштума (Сверд­ловск), читали его ранние стихи, написан­ные лет 8--10 назад. Стихи эти, неуме­лые и косноязычные в формальном от­ношении, подкупали, по мнению поэтов, своей непосредственностью, свежестью чув­Детство крестьянского мальчика дорево­люционной деревни описывалось в рус­ской художественной литературе множе­ство раз. И взять именно эту тему для своего первого крупного произведения -- большой творческий риск. Об этом гово­рили участники конференции писателей краев и областей, приступая к обсужде­нию повести «Мишкино детство» М. Гор­бовцева (Курск). В повести показывается беспросвет­ная нищета убогой старой деревни, обре­кавшая людей на гибель, и в этом как будто нетничего нового, говорит М. Эгарт. - Нет в ней и особо примечательных, вы­дающихся событий. Не сделал автор по­вести также никаких открытий в обла­сти литературной формы. А тем не менее повесть «Мишкино детство» большая удача М. Горбобцева. … Что привлекает в повести? Написа­на она очень правдиво, естественно. Маль­чик, судьбу которого описывает автор, вызывает чувство симпатии, и читатель с интересом следит, как воспринимает мир его нежная, впечатлительная натура. Большую поэтичность повести отмеча­ли в своих выступлениях Я. Рыкачев, Л. Мышковская, Ф. Левин и Ю. Либедин­ский. Поэтическое своеобразие этой вещи Я. Рыкачев видит в том, что на протяже­нии всего произведения чувствуется, как в мальчике воплотились лучшие черты На конференции писателей краев и областей

отношении. которыми Куштум выступил на конферен­ции, по общему признанию утратили свою первоначальную свежесть и конкретность, оказались безвкусными и примитивными с точки зрения поэтического мышления, неряшливыми, недоделанными в формаль­Современная тема, за которую Куштум принимается не так уж часто, разраба­тывается им шаблонно. без сколько-ни­будь глубокого проникновения в суть яв­лений. Таково стихотворение «Юля», су­сальное и слащавое. Большую наивность од-1079 хотворении «1979 год», где плакатно, лу­бочно противопоставляются два мира мир большевиков и капитализм в лиц лице рыжего дьявола Оза, погибающего в ущельях Кордильеров, «взглянув на см насмерть из револьвера». - Куштум любит свой край, - отмеча­ет т. С. Обрадович, - но он не умеет в стихах показать его особенности. М. Алигер считает, что многое в твор­честве Куштума духовно и поэтически крайне слабо. Она приводит примеры унылых рифм: «тебя», «губя», «себя», строк, набитых словами и лишенных вся­кой музыкальности, вроде: «Особенности эти зная, нажимал герой наш на спортив­ные причуды, немыслимые штанги вы­жимал под восхищенье обалделых судей». И. Эренбург, который также считает, что почти все новые стихи Куштума слабы, старается все же найти и положительные черты в творчестве поэта. - Дело не в плохих рифмах или не­точных эпитетах, говорит он. - Их можно заменить, но едва ли это исправит стихи. Важно, чтобы поэт писал о том, что его волнует как гражданина и как

Школьники в Доме писателя ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Накануне 1 мая Дом писателя им. Маяковского напол­нился ленинградскими школьниками. В писательском клубе состоялся отчетный вечер творческих групп литературного сек­тора Дворца пионеров. Выступило двадцать юных поэтов, том числе: восьмилетний Володя Фейер­таг, прочитавший с прелестной детской непосредственностью стихотворение «Стра­ус», девятилетняя Мая Фрадкина, автор стихов о мальчикe Володе Ульянове, две надцатилетний Юрий Толстой, правнук известного поэта Алексея Константинови­ча Толстого. C большим вниманием присутствующие на вечере писатели выслушэли стихи учащихся старших групп Абрама Плав­ника, Николая Леонтьева и многих дру гих. Вступительное слово сделал Николай Тихонов, давший оценку творчества ряд участников вечера. Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-



6 Б17575 Литературная № 18 ства, наблюдательностью. Они запомина­лись надолго. Однако произведения, на­Тписанные за истекшие годы, как и те, с художника. Тогда не будет у него чужих «умных» слов, образов, взятых напрокат. Признакипоэтического волнения И. Эрен­сколько духовные силы и богатства на­рода, сопротивляющегося тяготам этой жизни, не вполне решена Коничевым. Типография изд-ва «Черная металлургия», Москва, Цветной бульвар, 30. териалом мог бы от своих недостатков избавиться. В прениях выступил также   поэт Л. Мартынов. РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, телефоны отделов: современной литературы и критики, писем, искусств и публицистики, иностранного -- К 4-46-19 ; инфор мации -- К 4-34-60 ; иллюстраций и секретариата -- К 2-20-95 . СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор). B. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ, E. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.