КНИГИ ИЗБРАННОЕ ЛЕСИ УКРАИНКИ. Гос­литиздат выпускает в ближайшее время в свет на русском языке однотомник из­бранных произведений Леси Украинки под редакцией М. Бажана, I. Антоколь­ского и В. Россельса. В однотомник вошли лирика, поэмы и драматические произведения писательни­цы. Все переводы - новые. Над ними работал большой коллектив русских поэ­тов. «САМПО» В Петрозаводске вышел сбор­ник карело-финских рун «Сампо», В помещено 100 рун. Госиздат Карело-Финской ССР выпустил на финском языке «Капитанскую дочку» Бульбу» Готоля, атак­же книги М. Горького, В. Катаева и про­изведения финских писателей Киви, Лас­сила, Ахо, Хело и других. СТИХИ И. БЕХЕРА. В издательстве «Международная книга» сдается в печать сборник стихов Иоганнеса Бехера. Назва­ние книги - «Высокое небо над полем битвы». ВОСПОМИНАНИЯ М. А. НЕКСЕ. Первые два тома воспоминаний Мартина Андерсе­на Нексе вышли в издательстве «Между­пародная книга» под названием «Детство». В настоящее время готовятся к печати III и IV томы его воспоминаний, назван­ные «Молодость». «МАЛЕНЬКИЕ ЛЮДИ И МАЛЕНЬКИЕ ЗВЕРИ», На-днях издательство «Междуна­родная книга» выпустило на немецком языке детскую книжку «Маленькие люди и маленькие звери», В ней собраны про­изведения Б. Житкова, С. Маршака, К. Чуковского, С. Михалкова, Л. Квитко, А. и П. Барто, В. Каринского. КНИГИ пО ФИЛОСОФИИ. Гоополитиз­дат выпускает в ближайшем будущем ряд новых книг по истории русской и миро­вой философии. Книга Г. Васецкого и М. Иовчука о раз­витии материалистической философии в России охватывает исторический период от Ломоносовадо Плеханова включительно. «Курс лекций по диалектическому мате­риализму» (читанный в Высшей партий­ной школе при ЦК ВКП(б) выйдет под редакцией Г. Александрова, Г. Васецкого, Д. Воронова, М. Митина и Л. Кузьмина. «Избранные произведения Фейербаха», которые выйдут в конце 1941 г., включа­ют: «Основы философии будущего», «Пред­варительные тезисы к реформе филосо­фии», «К критике гегелевской философии» др 

Перец

Ицхок-Лейбуш 

Библиография «ПАВЕЛ ГОЛОВИН»

Первая империалистическая война по­трясла Переца своими ужасами, усили­вавшимися преследованиями евреев вцар­ской России. Гнетущее впечатление нане­го произвело предательство П Интерна­ционала. В конце 1914 г. Перец в пись­ме к еврейскому поэту А. Лесину, редак­тору еврейского социалистического журна­ла «Цукунфт» в Нью-Йорке, писал: «Как ни ужасна мировая война, но самое ужас­ное это измена социалистического интер­национала»… Перец выступал против под­жигателей войны. Посвятив себя помощи еврейским жертвам войны, он стал писать стихи для детей беженцев-евреев. И в этой области он показал себя проникно­венным художником. Подсбно многимдру­гим его произведениям, и детские стихи могут быть отнесены к лучшим страни­цам мировой литературы. Умер Перец от разрыва сердца за ра­ботой у своего письменного стола. Изве­стие о кончине великого писателя вызва­ло глубочайшую скорбь в еврейских на­родных массах всех стран. Очень тяжело переживал смерть Переца великий классик еврейской литературы Шолом-Алейхем, который умер годом поз­же. В трогательных воспоминаниях Шо­лом-Алейхем так характеризовал своего соратника и друга: «Перец был человеком, который прези­рал мелочность. Широкое, горячее сердце, колоссальный ум, человек-гигант­вот впечатление, которое он производил. Глав­ное­умница, с глазами мудреца, глубо­кими, большими глазами. Широкий луче­зарный взгляд; мысли, кипящие, бьющие, как из источника; слова такие красивые и такие окрыляющие, что диву дивишь­ся, откуда берутся в нашем так назы­ваемом «бедном языке» столько прекрас­ных округленных жемчужных слов… Я его никогда не видал таким свежия и цветущим и блестящим, как в прошлом году, когда мы вместе провели неделю. Точно сердце ему подсказывало, что это наша последняя неделя Он проявил осо­бенный интерес ко мне и открыл передо мной свое сердце, святую святых своей души, говорил о новых творениях… Кто мог сказать, что это будет моя последняя встреча с Перецем?»… Смело и гордо шел Перец своей слав­ной дорогой художника-мыслителя, нераз­рывно связанного с еврейскими народны­ми массами. Он стал любимцем этихмасс. Еврейские трудящиеся свято чтут его па­мять и высоко ценят его литературное наследство. Перец заслуживает того, чтобы все его творчество стало достоянием нашей вели­кой многонациональной социалистической литературы.

Советский русский читатель получил возможность познакомиться с творчеством выдающегося еврейского писателя, клас­сика еврейской литературы, Ицхок-Лейбу­ша Переца. 3 апреля 1940 г. исполнилось 25 лет со днясмерти Переца К этой дате вышли в библиотеке «Огонек» отдельным изданием некоторые его рассказы. В этом году Го­сударственным издательством «Художест­венная литература» выпущен обемистый иллюстрированный сборник избранных рассказов и сказок Переца. Помимо того, во многих журналах опубликован в рус­ском переводе ряд произведений писателя, Правда, все эти переводы являются кру­пицей богатого многогранного наследства Переца, которое составляет на еврейском языке 23 тома, но и они уже дают яр­кое представление о Переце, как об одном и великих мастеров художественногосло­ва не только еврейской, но и мировой ли­тературы. Всесторонне образованный человек, сто­явший на уровне передовых идей евро­пейской культуры, крупный писатель­мыслитель, активный общественный дея­тель,- Перец оказал большое влияние на развитие еврейской литературы и всей ев­рейской культуры дооктябрьского перио­да. Он был подлинным новатором еврей­ской поэзии, прозы, драматургии и пуб­лицистики. Перец родился 25 мая 1651рактера, городе Замостье, бывшей Люблинской гу­бернии. Он получил традиционное рели­гиозное воспитание, но обучался также русскому польскому и немецкому языкам, В юношеские годы, наравне с талмудом и средневековой еврейской философией, он без посторонней помощи изучал за­падноевропейскую литературу и новей­шую философию. Особенно сильное впе­чатление на него произвели Генрих Гей­не и Людвиг Берне. Влияние Гейне ска­залось на его лирической поэзии, а Бер­не­на его публицистике. Перец одно­временно увлекался передовой русской и польской литературой и проникся револю­ционно-демократическими настроениями. В своих реалистических рассказах и аллего­рических сказках он следовал традициям Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Бунтарь по натуре, Перец решительно в боролся с пережитками средневековья еврейской жизни. Он громил мракобесие и алчность верхов, бичевал обывательщи­ну интеллигентских слоев, клеймил кон­серватизм семейных отношений. В то же время он относился с глубокой любовью к еврейским народным низам, чутко при­слушивался к их нуждам и запросам. В условиях старого, расладающегося ев­рейского быта, в обстановке воинствую­щего мракобесия верхов и нарастающего сопротивления низов Перец раздвигал в литературе узкие национальные рамки, ставил интернациональные вопросы. Он, таким образом, внес в еврейскую литера­туру новые идеи и веяния. В первый период своего творчества Пе­рец был тесно связан с еврейским рабо­чим движением. Его сборники «Празднич­ные листки» служили делу агитации и пропаганды социалистических и антирели­гиозных идей среди еврейских трудящих­ся. Против «Праздничных листков» опол­чились с бешеной яростью еврейские буржуазные заправилы всех толков. Ду­ховенство призывало к сожжению «лист­ков» на костре и преданию Переца ана­феме. Об этом было вывешено извещение в синагогах. Яркие реалистические новеллы Переца («Очерки путешествия по провинции», «Бонче-молчальник», «Шапка рабби», «Мать», «Гнев еврейки», «Смерть музы­канта», «Посыльный», «Семейное счастье» и другие), стихотворения и поэмы («Мо­ниш», «Три швеи», «За шитьем чужого подвенечного платья», «Возница», «Ноч­ные сторожа», «Реб Иосл», «На библей­ские мотивы») сыграли большую роль в революционизировании сознания еврей­ских «маленьких людей». Такую же роль сыграли и аллегорические сказки Переца («Благочестивый кот», «Стекляшка», «Мо­раль ламп», «Многоликий», «Болото», «Времена Мессии», «Вечный мир в стране Гдето» и другие), представляющие собой едкую сатиру на царское самодержавие и капиталистическое общество. Перец служил еврейским рабочим не только пером. Он выступал с докладами и лекциями, с чтением своих произведе­ний и речами на нелегальных рабочих собраниях, сходках и массовках. В 1899 г. он был арестован и просидел несколь­ко месяцев в Варшавской крепости, B знаменитом застенке «десятом павильоне», в котором содержались опасные для само­державия политические деятели. Найден­ное недавно дело царокой охранки о пе­реце показывает, что великий писатель держался при аресте и на допросах жан­дармерии стойко, с истинным революци­онным достоинством. После поражения революции 1905 г. в публицистике Переца прозвучали упадоч­нические и националистические ноты. Но это были мимолетные настроения, возник­шие, как указал сам Перец, подвлиянием момента, в особенности под влиянием волны еврейских погромов. Перец старал­ся преодолеть в себе эти настроения, Он продолжал читать лекции длярабочих за­ниматься с ними в вечерних школах при­нимал деятельное участие в создании ев­рейского рабочего университета. Огромное влияние на него оказал мощный призыв Максима Горького к жизни и борьбе. Появление Горького в русской литера­туре Перец приветствовал как величай­шее явление мировой литературы. Первая книга рассказов Горького произвела на него очень сильное впечатление и оста­вила глубокий след в его творчестве. Собиравшимся у него молодым еврейским писателям он читал произведения Горько­го и говорил им: «Вот у кого нужно учиться писать, любить жизнь и борьбу!» «Песню о буревестнике», в своем переводе на еврейском языке, он много раз читал и комментировал на нелегальных рабочих собраниях. Познакомившись с гениальным произве­дением Горького «Мать», Перец говорил на лекции для рабочих, что причтении это­го романа ему стыдно стало за свои мрач­ные, упадочнические настроения. Когда пьеса Горького «На дне» была поставлена в 1906 г. в Варшавском еврей­ском театре, Перец в восторженной статье дал глубокий ее анализ. Под непосредст­венным влиянием «На дне» он написал свои одноактные пьесы «Сестры», «Перед дверью», «На сквере», «Он и она» и дру­гие, которые принадлежат к классическим произведениям репертуара еврейского те­атра, В этих пьесах Перец рисует «дно» жизни еврейской нищеты. Как в своих лучших реалистических новеллах, он и

Шахно ЭПШТЕЙН 

Зингер освободил ных бытовых подробностей «из героя», к помощи которых еще любят у нас прибегать иные «биографы», пи­тающие непреодолимую страсть к «бел­летризированию». В книжке, очевидно сознательно, отобраны и изложены в су­губо очерковом, даже несколько сухо­ватом стиле такие факты из жизни Го­ловина, которые показывают, как по­беждает человек, соединяющий в себе самоотвержен­способность к упорному, ному труду с неугасающей любознатель­ностью, беспокойным стремлением по­стигать все новые и новые стороны сво­ей профессии. Едва став инструктором школы лет­чиков, Головин стремится на Север, его манят к себе неизведанные просторы Арктики. Опытнейшего полярного лет­чика Головина вдруг «потянуло в вы­соту». Он в барокамере проходит пери­од тренировки, становится великолепным высотником, 10.000 метров он считает для себя уже «малой высотой», И на­конец фронт… Летчик-гражданин, па­триот своей родины, полковник Голо­вин - на передовых позициях; за три­дцать боевых вылетов он награжден ор­деном Красного Энамени. Жизнь Павла Головина, рассказанная Зингером, воспитывает в нашей молоде­жи любовь к родине, к труду, к лю­бимому делу, те качества, без которых немыслим новый, социалистический чело­век. В этом - большое воспитательное значение книги Зингера и подобных ей. Нужно отметить превосходное оформ­ление книги, автор которого по непо­нятным причинам остался неизвестен. М. МИШИН.

Безвременно погибший в 1940 г. Па­вел Головин принадлежал к славной пило­плеяде замечательных советских тов. Участник исторической экспедиции на немошед типич­ный в советских условиях путь от на­рофоминского плотника до Героя Совет­ского Союза. О короткой, но насыщенной творче­ским трудом жизни этого талантливого, мужественного человека и рассказывает М. Зингер. «Чкаловские» качества --- исключитель­ная целеустремленность и настойчивость  в достижении поставленной цели - в высокой степени отличали Головина. Любая глава из книги Зингера являет­ся яркой иллюстрацией этому. С детских лет влюбленный в воздухо­плавание, Головин не просто мечтал о профессии летчика. Он готовил себя к этой профессии. С удивительной для 15 -17-летнего подростка дисциплиниро­ванностью он просиживал вечерами над книгами и чертежами, упорно и, можно сказать, вдохновенно занимался плане­ризмом. Получив путевку в Московский строительный техникум, Головин и в Москве подчинял каждый день своей жизни строгой дисциплине: «Ранним утром он уходил на стройку, где плот­ничал считаясь хорошим мастером днем посещал техникум, вечерами занимался науками… Ночью вместе с товарищами он пропадал в столярной мастерской, строил планер». Макс Зингер, «Павел Головин, Герой Советского Союза». Изд-во Главсевмор­пути. Москва Ленинград 1940 г. «ВОЙНА В

тут показывает, что в самых несчастных жертвах капиталистического строя живет и крепнет чувство человеческого достоин­ства, что и в еврейских трущобах нахо­дят отклик слова горьковского Сатина: «Человек - это звучит гордо!»… Горьковские мотивы слышны и в дру. гих пьесах Перепа так же как и в его романтических рассказах. Осенью 1907 г. Перец опубликовал статью «Материализм и идеализм», в ко­торой подчеркивал, что его произведения проникнуты социалистическим духом. Он в этой статье утверждал, что основнаяси­ла, которая двигает человечество вперед, это-- международная классовая борьба. Свое резко отрицательное отношение отщепенцам от революции, которые зато­к сковали по уюту и покою, Перец выразил в прекрасном стихотворении в прозе «Письмо». Но не всегда Перецу удавалось преодо­левать упадочнические настроения и на­ционалистические колебания В его творче­стве, в особенностипублицистического ха­были противоречия. При всехсо­циалистических настроениях и симпатиях Перецу нехватало смелости и решимости целиком порвать с буржуазной средой и связать свои чаяния с борьбой пролета­риата. Писатель иногда терял историче­скую перспективу и впадал в заблужде­в фельетоне «Надежда и страх». С одной стороны, Перец понимал, что только победа пролетариата может при­нести спасение страждущему человечест­ву, всем угнетенным народам, следова­тельно, и еврейскому народу. С другой стороны, он как бы боялся этой победы. Он предчувствовал приближение боль­ших социальных боев. Ожидание этих боев находит отражение и в романтиче­ски-символических произведениях писателя. Перец отрицательно относился к рели­гиозно-сектантскому движению среди ев­реев, известному под названием «хаси­дизм» (буквально «учение благочестия», от слова «хасид»- благочестивый). Рели­гиозный дурман хасидизма он зло вы­смеивал в своих произведениях. Но он использовал имевшийся в хасидизме эле­мент народности и народного оцтимизма, как канву для своих художественных за­мыслов. Результатом этого явились заме­чательные хасидские рассказы и «народ­ные сказания Переца», в которых показа­ны в волнующих своеобразных образах благородство и глубокая мудрость народа с его неприязнью, переходящей часто в ненависть к сильным мира сего. Положительные типы у Переца - всегда люди из народа, труженики. Выводя же отрицательные типы, Перец вместе с тем вскрывал трагичность быта, порождающего их. В символической пьесе «Ночью на ста­ром рынке» он показывает, что этот быт обречен на гибель. В этой пьесе рабочие возвещают приход нового человека-героя, наступающего на бога, на тюрьмы и цепи.

ТЕТРАДКЕ»

шенно неприступна: домик вскарабкался­на облака. Но братишка рисует лестни­цу, Что делать брату? Он окружает домик рекой. Штурм разгорается: строится мост, в бой вступают истре­бители и миноносцы. В результате млад­ший братишка спасается на парашюте, но его противник находит и тут выход. Выход до неожиданности прост: он по­просту стирает дом ластиком. Каждая подпись под картинкой, всего двух­или четырехстрочная, не только об ясняет данный рисунок, но и являет­ся каким-то звеном в общем развитии чув-маленького сюжета. Трехстопный ямб, которым написана книжка, льется очень непринужденно и хорошо передает «ежестраничное» нара­стание спора между участниками игры. Книжка неплохо иллюстрирована Л. Юдиным, «Война в тетрадке» - это война против целой армии серых и скучных сюсюкающих «детских» стиш­ков. Дошкольники и школьники первых классов с удовольствием прочтут эту книжку и обязательно усовершенствуют новую игру. М. КУЛЬЧИЦКИЙ.

Школьники всех времен изобретали различные «тетрадочные» игры: кто из теперешних взрослых не помнит знаме­нитые «крестик и нолик», «военно-мор­скую игру», которая и до сих пор бу­шует на клетчатой бумаге, и т. д.? В Издательстве детской литературы вышла новая книжка в стихах - «Вой­на в тетрадке». Эта тоненькая книжка действительно напоминает внешним ви­дом школьную тетрадку, Автор книжки Н. Дейнека придумал новую интересную игру. Два школьника-брата садятся ри­совать. Один нарисовал дом. Другой из врожденного всем братьям на свете ства соревнования решает разрушить это строение. Но старший брат хитер и не сдается: - А вот и не сломаешь! Попробуй, подступись: Мой дом стоит высоко. Гляди - какая высь! Действительно, скала, пририсованная под домиком, - почти отвесна и совер­дат ЦК ВЛКСМ, 1941 г. H. Дейнека. «Война в тетрадке». Детиз-

«ГОД ТВОРЧЕСКОГО СОЗИДАНИЯ», В Государственном издательстве Карело-Фин­ской ССР вышел из печати сборник очер­ков «Год творческого созидания». В сбор­нике рассказывается об отромной созида­тельной работе, проделанной в городах и селах Карело-Финской республики за цер­вый год ее существования.

На-днях закрылась выставка картин

Г. К. Савицкого.

«У ГРАНИЦЫ»

«Пушкинские времена» (слева). «Встреча Пушкина с Дантесом» (справа)» Фото Ю. Говорова.

Повесть Н. Рогаля «У границы» рас­сказывает о строительстве оборонного завода на Дальнем Востоке, о трудной и почетной службе пограничников Это кни­га о 1937 годе. Повесть разделена на четыре части, но деление это крайне произвольное, никак не обусловленное ее материалом. В первой части главный герой молодой инженер Костенко приезжает на строй­ку. Вот он в кабинете начальника кад­ров, а потом у начальника строитель­ства. Эти эпизоды занимают в повести лишь первые две-три страницы, но чи­тателю все уже ясно: и что начальник кадров -- подхалим и бюрократ, и что начальник строительства вредитель, a Костенко - настоящий большевик и всех их разоблачит. Так и случается. Все на поверхности. Враги разговари­вают и действуют именно так, как им нельзя говорить и действовать в видах самой элементарной осторожности, все очень несложно и все можно предска­зать за много глав вперед. В книге нет никакого сюжетного стержня, и только постоянное место действия -- строительство завода -- под­держивает эту шаткую постройку. Но и завод не становится героем кни­ги. Он существует постольку, посколь­H. Рогаль. «У границы». Дальгиз. Ха­баровск.

ку надо, чтобы где-то все происходило, и между ним и людьми, его создаю­щими, не возникает никаких внутренних связей, как не возникают они и между самими людьми. Бесконечная вереница действующих лиц, очевидно, по замыслу автора дол­женствующая создать образ массы, представляет собой безликих резонеров, восклицающих «бодрым голосом» и сме­ющихся «счастливым смехом». Столк­нувшись, они ведут длинные разговоры на «общие темы». Художественный и психологический анализ подменяется анкетной аттеста­цией с точным указанием производст­венного и партийного стажа героев, а также почему-то с очень настойчивым определением тембра и высоты их го­лоса. «Я где только ни был, … оживленно рассказывал блондин, - хриплый бари­тон его то рокотал басом, то внезапно перескакивал на визгливые тоны жен­ского контральто». Но особенной любовью автора поль­зуется именно бас, который воркует, рокочет, рычит и замирает 39 раз на протяжении повествования. В книге есть все: и любовь, и нена­висть, и строительство, и советские лю­ди, и вредительство, и враги - и нет ничего, что бы позволило весь этот приторно сладкий суррогат назвать ху­дожественным произведением. B. МАЛЬТ.



Преобразователи природы  комится лишь с непрерывным рядом побед. Более серьезное освещение некоторых узловых моментов развития исследования, хотя бы частичное раскрытие научных противоречий, заставило бы читателя вдумчивее отнестись к тексту, размыш­лять над ним. Следует отметить, что и в самом ме­тодо изложения проявляется некоторая склонность автора к внешним эффектам: очень часто очерк начинается с описа­ния наиболее ярких, сенсационных опы­тов и затем уже, «накалив» читателя, Сафонов подробно рассказывает о самых исследованиях. Излишняя декоративность письма ска­зывается и в эпиграфах к отдельным гла­вам: большипство из них и содержатель­ны и уместны, но многие кажутся лишь ненужными виньетками, мало связанны­ми с существом материала. Быть может, и мило, но мало оправдано, главу о се­лекции тополей украшать стихами Пуш­кина: Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезлы блещут. Своей дремоты превозмочь Не хочет воздух. Чуть трепещут Сребристых тополей листы… Изложению опытов Мичурина по гиб­ридизации фруктов автор предпослал сле­дующую строфу Маяковского: Для веселия планета наша мало оборудована. Надо вырвать радость у грядущих дней. Не совсем удачно заглавие книжки: «Власть над землей», со значением слиш­ком широким, неопределенным. По суще­ству, в книге идет речь не о власти над землей, а о преобразовании природы. Этими замечаниями мы и ограничим­ся, рекомендуя в итоге прочесть увлека­тельную книгу Сафонова всем предста­вителям «старшего возраста», а не толь-

Книга В. Сафонова «Власть над землей», выпущенная Детиздатом, по своему на­значению должна выполнить нелегкую миссию: рассказать детям о работах Мен­деля и Дарвина, Тимирязева и Бербалка и, главным образом, Мичурина и Лы­сенко. Сафонову удалось превратить этот по­рой суховатый материал в собрание увле­кательных новелл, написанных столь жи­во и темпераментно, что книга задержи­вается в руках каждого, прочитавшего из нее хотя бы несколько страниц. Книга рассказывает о том, что каза­лось всегда самым соблазнительным иса­мым недоступным, - о процессе размно­жения, который ученые стремятся напра­вить в нужном для человека направле­нии, И теперь на наших глазах благо­даря умелому вмешательству науки про­исходит почти сказочное: создаются новые формы растительного мира, более совер­шенные, чем существующие, более произ­водительные и полезные. «- Соединяются тысячи существ, говорит автор,- между которыми, каза­лось бы, немыслимы никакие союзы. По требованию человека они обменяют­ся своими свойствами. И, отобрав луч­шие, человек соберет их вместе в зано­во выведенных им организмах такого уди­вительного совершенства и пепности что ьные лышеньв ние сорта и породы могут оказаться всего лиь дичками». Мы зпакомимся с множеством примеров этого необычайного дела. Растительность юга по воле человека «поползла» на север, разрушив свои из­вечные климатические границы. Люди научились бороться со старостью растений и получили возможность «омо­лодить» уже отмирающие и непроизводи­тельные породы. Мы читаем об удивительных опытах совершенствования отдельных пород зла­ков, овощей, растений, в результате ко­торых отсталые, мало производительные сорта в руках человека превращались в самые совершенные, питательные и уро­жайные. И, наконец, мы знакомимся с экспери­1ментальной работой, производимой не уз-

C. СОЛОВЬЕВ 

«СЕРЕБРЯНЫЕ КОНЬКИ»

кой группой специалистов, а целой ар­мией простых колхозников. Во всех угол­ках Союза они упорно трудятся, добива­ясь замечательных результатов, «Милли­он исследователей»! - так озаглавил Са­развитии массовой народной науки всель­фонов главу книги, рассказывающую о ском хозяйстве. История этих исследовалий так увле­кательна, что вы читаете ее, «не пере­водя дыхания», с увлечением поглощая главу за главой, пока, наконец, корешок книги не прекращает этого головокружи­тельного движения вперед. Тот факт, что автор сумел в исключительно интересной форме рассказать о множестве, казалось бы, сухих проблем, говорит о большом ма­стерстве Сафонова, И вы должны дать себе время «остыть» первому, яркому впечатлению, чтобы все же отметить не­которые недостатки или, точнее, - свое­образие метода популяризации, использо­валного Сафоновым. Можно пожалеть, прежде всего, что, использовав огромный материал по самым различным исследованиям, автор хотя бы самой сжатой форме не познакомил чи­тателя с биографией исследователей, не создал живых образов людей науки. Это способствовало бы пониманию пути, про­деланному ими. Книга, по существу, состоит из ряда интереснейших рассказов, например, о ле­чении тополей или о превращении «крым­ки», плохого сорта пшеницы, в велико­лепный гибрид, однако, в каждом случае мы зпакомимся с конечной фазой реше­ния проблемы, с ее эффектным резуль­татом. Это создает впечатление доступной «всеразрешаемости». Автор не вводитнас в лабораторию исследователей, мы слабо ощущаем атмосферу научных исканий, те огромные трудпости, сомнения, споры, ко­торые предшествуют рождению каждого значительного открытия. Проблемы даются читателю уже ре­шепными, и он с большой легкостью зна-

«Серебряные коньки» - повесть, писанная около 80 лет назад ской писательницей Мери Мейп Додж, одна из наиболее популярных книг в мире. Она много раз в щенном издании выходила и в люционной России. Детиздат выпускает ее впервые. «Серебряные коньки», в сущности,- познавательная книга. По замыслу ав­тора, она должна познакомить детей Голландией, с ее бытом, своеобразием географических и этнографических усло­вий, с ее историей и достопримечатель­ностями. Хотя сведения, сообщаемые Мери Додж, носят хрестоматийный ха­рактер и во многом устарели, они все же представляют известную ценность на­американ­детских сокра­дорево­с и делают книжку полезной современ­ному школьнику. Однако популярность ее основана на другом - дети любят «Серебряные коньки» не потому, что эта книга знакомит их с устройством плотин в Голландии или с Лейденским музеем. Они любят ее потому, что она «насквозь» эмоциональна; дети, изобра­женные в ней, живут на ее страницах­живут, действуют и переживают. Герои повести - маленькая Гретель и ее брат Ханс - дети бедной кресть­янки, мужественно переносят тяжелые жизненные невзгоды. Но в такой же мере, как и люди, героями ее являются добрые чувства: терпение, великодушие, скромность, трудолюбие… Правда, все эти добродетели в высшей степени наи­вно, по всем правилам буржуазной мо­рали, распределены в книге между бо­гатыми и бедными. Первые - велико­душны, щедры, гостеприимны, вторые - выносливы, скромны, трудолюбивы. И это не может не раздражать советского читателя, как не может не раздражать его и преклонение самого автора перед богатством и «добропорядочностью»гол­ландских бюргеров. Правда, в повести немало мест, где чувство подменено чув­Мери Мейп Додж. «Серебряные коньки, или Ханс Бринкер», Перевод с английско­го М. И. Клягиной-Кондратьевой. Рисун-

ствительностью, терпение - смирением, а скромность - угодливостью. Но в большинстве случаев художественный такт удерживал автора на пороге, за которым начинаются фальшь и сентимен­тальность, Дети воспринимают «в чистом виде» добрые чувства, какие автор хо­тел внушить им своим повествованием. Издательство правильно поступило, выпустив эту увлекательную книгу - она на своем долгом веку приохотила к чтению не одно поколение детей. На­прасно только редакция отнеслась с та­ким пиететом к первоначальному тексту повести. Это как раз тот случай, когда сокращения и вдумчивая обработка не­обходимы. Дети ничего бы не потеряли, если бы при переводе из ята была не­лепая история с бандитами, напавшими ночью в гостинице на компанию путе­шествующих школьников; если бы в книге давалось поменьше таких исто­как, например, о Петре Великом («… Стремление доско­нально знать всякое, даже самое ма­ленькое дело и заслужило ему прозви­ще Великого»). Очень полезно было бы также серьез­но поработать и надсамим переводом, ко­торый трудно назвать удачным. В книге много тяжелых, неуклюжих фраз, иные просто безграмотны. К примеру: «Рихи Корбес хороша собой - наружно го­раздо ярче и красивее Хильды, но да­леко не такая ясная и солнечная внутри». Или: «Даже кости Якоба Пота, хотя они были глубоко запрятаны в его теле, становились острыми в часы занятий». Напрасно в книге оставлено все, что столько лет внушало сомнения в целе­сообразности выпуска ее в свет. Хочет­ся пожелать, чтобы при следующем из­дании редакция проявила меньшую ще­петильность в обращении с текстом. От этого книжка только выиграет. Т. ИГНАТОВА.

Литературная газета 4 № 21

ко тем, для кого предназначил ее Дет­киК.Климентьевой Детиздат ЦК ВЛКСМ. издат. 1941 г.