РОДИНУ! С. ШВЕЙДЕЛЬ Журналисты­БОйЦЫ

ЗА 

БОРЬБЕ

В

Сергей ВАШЕНЦЕВ ЛИЦО ВРАГА Загорелась головная немецкая машина и стала тяжело падать на землю. Из нее выскочила темная фигура и повисла в воздухе на парашюте. Приземлившийся летчик был взят в плен подоспевшими бойцами. …Он сидит перед нами, поглядывая исподлобья сероватыми, колючими глаза­ми. Его имя и фамилия - Рудольф Обер­мюллер. Чин - оберлейтенант. Родом из Вестфалии Он семь лет в армии. За бомбежку городов Польши, Франции, за убийство мирного населения в Ливер­пуле, Нанси, Вердене он получил в на­граду железный крест. Пытался он бомбить и советские горо­да, но его сбили. - Знали ли вы о том, что Гитлер го­товит войну против нас? - спрашивают ero. - Нам не об являли до последнего мо­мента. Но я чувствовал это - все уве­личивалось и увеличивалось количество самолетов у восточных границ. - Что же вам нужно от нас? Как вы себе представляете цели войны? Следует классический ответ колонизато­ра, нашпигованного фашиетской идеоло­гией. - Нам нужно, чтобы вы поставляли нам сельскохозяйственные продукты. - То-есть, чтобы превратились в вашу колонию? Молчит. - Вы что же, надеетесь победить вели­кий народ? Надеетесь выиграть войну? - Как солдат. я должен надеяться по­бедить, но знаю, что война будет тяже­лая. У вас сильная армия. Откровеннор признание. В его словах, когда он говорит о том, что Германия победит нас, слышится со­мнение. Внутренне он, конечно, не верит в победу. - Вы что же не слышали о наших пятилетках, представляя СССР аграрной страной. которая должна поставлять Гер­мании сельскохозяйственные продукты? Нет. он, оказывается. немножко слы­шал. Он слышал, что у нас идет большое строительство. Но это его мало интере­сует. Он лакейски глядит глазами евоих хозяев. которые хотят видеть нас агрaр­ной страной. которые хотят повернуть ко­лесо истории на сотню лет назад. - Не удастся! - говорим мы ему. - Русский народ победить нельзя. По его ответам можно судить о том, как дурман фашистской идеологии пре­вращает человека в манекен, в говорящую машину. которой не положено самостоя­тельно думать. Оберлейтенанта начали превращать в машину с детских лет. В начальной шко­ле. Затем в гимназии, которую он окон­чил. н. наконец, в армии. Поэтому в его ответах часто звучит: Нам приказано. Мы вынолняем при­каз Еще больше человеконенавистничества оказывается в его словах, когда разговор переходит к национальной политике. - Когда я проходил по улицам Пари­жа. говорит Обермюллер, - я увидел, как француженка шла с негром. Я от­вернулся и плюнул. - Что же, разве негр не человек? Молчит. - Вы читали Генриха Гейне? - 0. да, читал. - А вы знаете. кто он? - Знаю Еврей Но он умер во Фран­ции и поэтому считается вне нации(!). Ему задается еще один вопрос: -Понимаете ли вы, что война с на­ми - последняя ставка Гитлера? На этот вопрос мы не ждем ответа. От­вет на этот вопрос скажет великий со­ветский народ. И этот ответ принесет гибель фашизму, гибель Гитлеру. Победа будет за нами! «Красная Армия».

Б. РЕСТ, С. ВАРШАвСКИЙ ИСТРЕБИТЕЛИ (От наших собственных корреспондентов) БАЛТИЙЦЫ ДЕРЖАТ СЛОВО

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АР­МИя. Походная типог­рафия красноармейской газеты «Боевой поход». На переднем плане: красноармеец П. Тимо­феев и сержант В. Лов­цов (справа) набирают очередной номер газеты. Фото В. ТАРАСЕВИЧА. (Фотохроника ТАСС).

Старший лейтенант Лукьянов присел возле овоего истребителя и, положив планшетку на колени, разгладия на ней страничку экстренного выпуска крас­нофлотской газеты, в котором было напе­чатано выступление по радио товарища Сталина. Лукьянов еще раз прочел ста­линские слова, потом вынул блокнот и стал писать при блеклом свете балтий­советские летчи­сокрушительны­ударами по бомбар­ской белой ночи: «На призыв вождя мы, ки-истребители, ответим ми, уничтожающими

дировщикам врага…» Вскоре сигнальная ракета взметнулась над аэродромом, и сразу же взревели мо­торы дежурных машин. Лукьянов вышел на воздушную вахту. Краснозвездный истребитель кружит над районом «Н». Летчик зорко осматривает небо и землю. Внизу тянется извилистая светлая линия шоссе, по которой, как в мультипликационном фильме, пунктиром пробегают колонны наших грузовиков. Все спокойно! У железнодорожной стан­ции, на под ездных путях растянулся во­яский эщелон. спооно льше темнеют леса и луга. И здесь все спо­койно… Но когда летчик, уже к концу своей вахты, еще раз проверяет участок над станцией, он с высоты 4.000 метров замечает невдалеке от железнодорожного полотна густое облако пыли, поднявшееся над землей. Фашистские бомбардировщики, подкрав­шись со стороны леса, над самыми де­ревьями, хотели разбомбить наш эшелон, но, заметив советские машины, в спешке сбросили бомбы далеко в стороне. Они надеялись уйти незамеченными, но Лукь­янов в резком пике уже падал на них четырехкилометровой высоты. С трудом различая темносерый контур фашистского бомбардировщика, шедиего над лесным массивом, Лукьянов стреми­тельно зашел ему в хвост и нажал на га­шетку своих пулеметов. Самолет Лукья­нова был на виду у вражеского стрелка­радиста, ведшего непрерывный огонь. Но Лукьянов, увлеченный атакой, не слышал свиста проносившихся рядом с ним раз­рывных пуль. Внезапно, когда фашистский бомбарди­ровщик был уже совсем близко, что-то удариле Лукьянова по глазам. Летчик поднес руку к очкам. Посыпались мелкие осколки битого стекла. С трудом открыв глаза, Лукьянов увидел, что его машина вот-вот врежется в лесную чащу. Мгнове­ние, и рука, вновь приобретшая твер­дость, уверенно выравняла истребитель. Но где же враг? Выйдя из прицела лукьяновских пуле­метов, бомбардировщик на предельных скоростях уходил к заливу. Мало горю­чего было уже в бензобаке, но Лукьянов, не задумываясь, ринулся в погоню. Все больше удаляется берег, балтийские во­ды колеблются под самолетом. Жмет из последних сил фашистский бомбардиров­щик, но не уйти ему от истребителя! Двести метров! - определяет Лукь­янов расстояние между собой и против­ником. Пулеметной очередью ударяет он по бомбардировщику и видит, как от не­го отваливается хвост омерзительной свастикой, как черный дым окутывает правый мотор, как рушится вниз агони­зирующий фашист и с размаху погружает­ся в балтийскую воду. СОПРОВОЖДАЯ БОМБАРДИРОВЩИКИ… Сегодня в части, которой командует Ге­рой Советского Союза майор Кондратьев, горячий день. Истребителям дан приказ сопровождать бомбардировщики, идущие навстречу колонне злобного врага, прор­вавшегося в энский район. Не отклоняясь ни на метр от намечен­ного курса, презирая ураганный загради­тельный огонь фашистских зенитчиков, бомбардировщики доходят до своей цели, и там, над дорогами, по которым ползут гитлеровские танки и мотомеханизирован­ные части, они сбрасывают точно и метко свой груз. Испепеляющим огненным ливнем обру­шиваются бомба за бомбой на фашист­ские орды. Груды танков фантастическими железными чудовищами взлетают над шоссе и над полями, чтобы тяжело рух­нуть на-земь и навсегда замереть. Там, где немцы расположили свой бензосклад, уже клубится дым пожара. Замолкают зенитные точки, тщательно укрытые вра­гом в лесу и по обочинам дорог. В прах превращаются грузовики, набитые фаши­стами. Волна за волной накатываются на фа­шистскую колонну наши бомбардировщи­ки. Сопровождающие их истребители угро­жают гибелью «Мессершмиттам» и «Хейн­келям», если те посмеют преградить путь воздушной армаде. Но фашистские летчики боятся воздуш­ного боя с советскими пилотами. Когда навстречу бомбардировщикам, сопровож­даемым подразделением капитана Азевн­ча, вышли четыре «Мессершмитта», два наших истребителя быстро отвернули в их сторону, предполагая, что при таком соотношении сил - четыре фашистских и два советских самолета - наверняка будет принят предложенный воздушный бой. Но немцы все же поспешили улиз­нуть на резком снижениии и предельных скоростях. Советские летчики разгадали хитрость врага: отвлечь истребителей дале­ко в сторону и дать возможность другим «Мессершмиттам» атаковать наши бомбар­дировщики. Как ни был велик соблазн погнаться за фашистами, настигнуть и уничтожить гитлеровских летунов, летчик Азевич продолжал охрану воздушной эскадры. Нет, не любят честного боя коричневые пираты. Тем охотнее они изобретаютвся­ческие уловки, чтобы отвлечь истребите­лей от выполнения их прямой задачи сопровождения. Старший лейтенант Солдатов, сопровож­давший бомбардировщики, увидел, что на высоте в 3.000 метров ожесточенно сра­жаются два самолета. Что за чертовщина? -- удивился Солдатов, когда его тренированный глаз замети.1, что обе машины, как близнецы, похожи друг на друга. Обе они - типич­ные «Мессершмитты» и у обеих свастика на плоскостях. -- Вот подлюги! - поду­мал летчик. - И этаким дешевым жуль­ничеством они намерены меня обмануть! Я, мол, ввяжусь в драку, а тем вре нем другие мерзавцы из их семейки нава­лятся на моих подшефных. Нет, вороны, не пройдет номер! Солдатов продолжал спокойно итти ря­дом с бомбардировщиками. И онять они вышли на цель, опать вздымалась кверху вемля, опять на вы­соту в 2.000 метров доносился горькова­тый запах гари, идущий от сожженных танков и грузовиков. Действующий флот.



С. БОНДАРИН

Ефим САДОВСКИЙ ПИСАТЕЛИ НА ФРОНТЕ (От нашего собственного корреспондента) Фронт. Действующая армия. Хвойный, сочно пахнущий лес под городом Н. В самой гуще леса тщательно замаскирован­ные зеленью, густыми иглистыми ветвя­ми палатки - большие и малые, рас­ставленные то в виде треугольника, то в виде причудливой пирамиды. В одной из этих палаток живут люди, чьи имена хо­рошо известны советскому читателю. В военной форме, аккуратно подтянутые, они с самого утра в кипучей деятельно­сти. Это писатели и поэты. Алексей Сур­ков только что закончил новый вариант широко известной песни «Конармейский поход». Он читает его товарищам: Наших нив золотистых Не потопчут фашисты, Мы в засаде налетчиков ждем. По дорогам знакомым За любимым наркомом Мы к победе отважно идем. Сурков часто бывает на передовых по­зициях действующей армии. В фронтовой газете появляются его действенные стихо­творные лозунги, шапки, призывы. Много и продуктивно работает Влади­мир Ставский. Почти в каждом номере фронтовой газеты «Красноармейская прав­да» печатаются его очерки о лучших лю­дях Западного фронта - бомбардировщи­ках, танкистах. Огромное впечатление произвел очерк «На зверства фашистов­всенародной войной отвечает белорус­ский народ». Часто выступают в армейской печати Западного фронта писатели Вадим Кожев­ников, Федор Левин. На фронте Виктор Гольцев. Большой популярностью пользу­ются басни Цезаря Солодаря, особенно «Враль Тимоха»: Константин Си­ченко. бойца»: Раз ярилась дикая банда громил, Но гневен бойца ответ: Расплаты жестокий час наступил, Стихи, очерки печатает монов - неугомонный, в постоянных по­исках интересных встреч, интересных лю­дей. Вместе с москвичами активно участву­ют в фронтовой печати белорусские ни­сатели -- М. Лыньков, К Крапива, И. Гур­ский, А. Стахович, В. Борисенок, П. Пан­A. Стахович написал цикл очерков о бойцах народного ополчения. Подробно и обстоятельно он описывает боевой путь одного из них - Федора Смыслова. Пи­мен Панченко пишет в стихах «Слово Пощады извергам нет!… За каждый сквернящий землю шаг, За каждый сожженный дом Тебе отплачу я, заклятый враг, Втройне беспощадным огнем. И это голос не одного бойца - это го­лос всего советского народа, умеющего храбро воевать, беспощадно бить врага. Действующая армия, 

На оевом тралении (От нашего собственного корреспондента) Нигде, пожалуй, так не ощущается польза от соответствия характера челове­ка с характером его работы, как на тра­лящих кораблях. Тут дело не только в опасностях - на войне опасно всюду. Тральная работа требует исключительной выдержки, терпения, методичности. Пото­ропился, невнимательно прошел один галс, недостаточно тщательно причесал, как говорят здесь, не выутюжил какую­то полосу моря, и вся долгая работа мо­жет пойти прахом, - начинай снова. В этой методичности, в громадной вы­держке людей больше всего и сказы­вается воспитательная работа большеви­ков. - Хорошо бы, конечно, сейчас постре­лять из пушек, - может сказать коман­дир корабля, человек порывистый и раз­машистый, - хорошо бы пострелять, я ведь артиллерист… Но вздыхая о скорострельных пушках, капитан-лейтенант все же не сводит гла с буя в передовой паре тральщиков, по­тому что ветер все время сносит корабль с курса и приближает его к кромке мин­ного поля. А если он и отрывается от бурунов впереди, перед тральщиком, то дтатолько для того, чтобы взглянуть на бу­руны за кормой своего корабля или огля­деть море по сторонам: только что траль­щик прошел между двумя минами. Как трактор, прокладывающий борозды на пахотном поле, тральщик проходитту­Еще не замолк возглас командира траль­щика: «Мина слева!» как раздался возглас: «Мина справа!» - и, соблюдая единственно верный путь, корабль про­шел между двумя шарами мин, отчетли­во видными неглубоко под водой. да и обратно галс за галсом, приостанав­ливаясь лишь для того, чтобы пропустить на обратный гале своего товарища по тралению и пойти снова рядом с ним. Волна глухо и сильно бьет корму. На этот раз корабль остановился, чтобы при­ступить к уборке трала. И каждый мощ­ный удар волны невольно настораживает бойцов трального расчета: вместе с тра­лом, туго, со скрипом натягиваемым лебедку, ежесекундно может показаться мина, зацепленная кошкой. Но трал идет свободно, лишь легкие розоватые тела буев, одно за другим, вылавливаются из воды и складываются на юте, как огром­вые рыбы. Освобожденный от почти километрового трала, корабль трогается за передним ма­телотом, направляясь к базе. Работа вы­полнена. Советские корабли могут уверен­но проходить по широкой улице, проло­женной в море героическими моряками. Действующий флот. Волна сердито хлещет по кораблю. Тральный расчет готовится к постановке тралов, не замечая, как обдает его брыз­гами, как вздымается и снова уходит из­под ног корма. А на полубаке наблюдате­ли не отводят глаз от курса, по которо­му идет тральщик, и, глядя на них, ста­новится понятно, что наблюдение за мо­рем в боевой обстановке - очень труд­ная, напряженная работа… - По местам. Трал ставить, парованы готовить! - раздается команда с мости­ка. - Заданное углубление готово, трал к постановке готов! - отвечают с юта. Сложная кропотливая работа! Два ко­рабля сближаются, бросательный конец взят, и вот уже корабли разошлись опять, и буйки, как жирные порозовевшие дель­фины, качаются за кормой: один… вто­рой… десятый. - Веселей травить!

(От нашего собственного корреспондента) Рано утром группа военных журнали­стов направлялась на грузовых машинах по шюссе к городу Г. Внезапно с правой стороны от дороги послышался рокот мо­торов самолетов, а затем грохот взрывов. Нетрулно было догадаться: фашистские воздушные бандиты бомбят железнодорож­ный путь. Через несколько минут из-за леса на бреющем полете появились два стервятника. Они развернулись и пошли над самой землей вдоль шоссе, обстрели­вая из пулеметов автоколонну. Это вызвало всеобщее негодование и возму­щение. И когда подлые фашистские во­роны появились над нами, раздалось не­сколько дружных выстрелов из винтовки. Стреляли журналисты - батальонный ко­миссар Авлюшин, политрук Диоминский, младший лейтенант Шарапо рапов и другие. Вражеские самолеты продолжали полет. Но через несколько секунд отин из них стал заметно терять равновесие и вскоре вре­зался в землю. Раздался взрыв, к небу взвились клубы черного дыма. Меткий огонь советских журналистов оделал свое дело: фашистский самолет был сбит. Группа наших товарищей устремилась месту падения самолета. На земле ва­лялись обломки немецкого бомбардировщи­ка, непюдалеку от них­несколько невзор­вавшихся бомб. Около разбитого самолета возились четыре фашистских летчика. Один из них стоял на часах с пулеметом в руках, а трое снимали с турелейосталь­ные пулеметы. Завидев приближающихся к нам людей. фалгиет открыл по ним огонь, но тут же вместе со своими сподручными бросился нaбежать. Завязалась перестрелка. Вооружен­ные пистолетами, старший лейтенант Ле­бедев и политруки Хахаллин, Михайлов и муравлев неотступно преследовали фа­шистскую банду, бежавшую, отстрели­ваясь из пулемета. На помощь горсточке храбрецов подоспел отряд истребительно­го батальона. Двое фашистских бандитов были убиты, двое других взяты в плен, В числе трофкев коллектика нашей ре­дакции два немецких турельных пу­лемета с патронами, парашют, шлемы и другие вещи. Действующая армия.

Трал выпущен полностью. Корабли, со­блюдая дистанцию и ровную скорость хо­да, двинулись над минным полем. Трал, закрепленный на лебедке, идет за кораблем напряженно вадрагивая брызжа струей Напряжение трала на ле­белко намеряется топнами Пенистая неолступно следет за кораблями которым надлежит сделать не один галс, не один заход на невидимое поле мин. Командир корабля оглядывает море и тралящие корабли, проверяет точность направления на передовую пару траль­щиков: -Держать на третий буй слева. Мы­то уж проутюжим море. Проутюжим хоро­шенько, - говорит командир, и так же, как он, думают и юный штурман Львов, надевший командирскую форму в первые дни войны, но уже зарекомендовавший себя, как отличный штурман, и красно­флотец Савушкин один из лучших бойцов трального расчета. Сильные руки Савушкина беспрерывно в движении. Вот у кого можно научить­ся разумному автоматизму действий. Сво­ей работой у трала, законченностью, стройностью и быстротой движений он напоминает ловкого гимнаста. Впрочем, не один Савушкин можетуди­вить неутомимостью и истинно-морской лихостью. И, конечно, таких моряков как Савуш­кин, таких штурманов, как Львов, таких механиков, как Лысенко, заботами кото­рого па корабле отмечено буквально все. начиная от порядка в содержании рабо­чего инструмента и кончая бесперебойно работающими двигателями корабля,- та­ких бойцов и командиров на каждом тральщике найдется столько же, сколь­ко на нем человек команды.

НА ВОЕННЫЙ ЛАД Писательская организация Чувашии перестраивает свою работу в соответствии с военным временем. Коренным образом переработан план Чу­вашгосиздата. За короткое время издан ряд оборонных произведений. Так. уже вышли из печати на чувашском языке рассказы Героев Советского Союза Пуль­кина и Лаптева, сборники оборонных рассказов Ф. Уяла, М. Кибека, К. Сер­геева, Ф. Ситова (Ф. Ситов участник боев с финской белогвардейщиной. Сейчас он сражается на фронте отечественной войны). Выходят из печати одноактные ан­тифашистские пьесы народного поэта Чу­вашии С. Эльгера - «Долой фашизм», H. Айзмана - «Патриоты», Д. Данилова­Чалдуна «Шлем со звездой». Выходят также коллективные сборники оборонных рассказов «С красным знаменем», «На фронте», несколько сборников боевых эпизодов отечественной войны. сборник рассказов Л. Асакова - «Мои друзья». Издается коллективный сборник оборон­ных и антифашистеких стихо стихотворений«За родину, за великого Сталина!». В сбор­никвошли стихи поэта-орденоносца Н. Ше­леби, народного поэта Чуваший С. Эльге­ра, поэтов А. Эсхеля, Уйп Мишши, Тук­таша и др. Сдается в печать сборник антифашист­ских фельетонов (на чувашском языке) Г. Рыклина, Л. Ленча, проф. И. Звавича, чувашских авторов Ивана Мучи, Н. Чур­бай, Хударсем Подготовляется к печати сборник обо­ронных стихотворений русских поэтов Чу­вашии Н. Бусыгина, Вл. Алатырцева, H. Базанова, С. Макарова. Писатели и поэты систематически по­мещают свои статьи и стихи, посвящен­ные отечественной войне, в республикан­ских газетах и журналах. Многие поэты (Алатырцев, Эсхель, Калган, Алагер) вы­ступают с чтением своих стихов по ра­ДИО. «Все для фронта!» - под этим лозун­гом проходит сейчас вся работа поэтов и писателей орденоносной Чувашии. Ал. МОРСКОВ.

Стратегия морального   Гитлер считает себя гениальнейшим из всех великих полководцев. Этот тыловой унтер-офицер вильгельмовской армии хриплым голосом выкрикивает свои стратегические планы: -Я вселю ужас внезацным примене­нием всех средств разрушения. Наша стратегия должна состоять в том, чтобы разгромить врага изнутри, за­ставить его разбить самого себя своими руками. Таким образом, кровавые планы установления мирового владыче­ства исходят из расчета на моральное ни­чтожество противника. Генерал Гудериан в книге «Внима­ние! Танки» подробно развил стратегиче­скую теорию фашистских разбойничьих набегов на свободные мирные народы. Гу­дериан рассматривал мотор не только как средство быстрого преодоления простран­ства, но как важнейший способ морально­го подавления врага. Быстрое движение танковых колони, предшествуемых несущимися, сломя голо­ву, мотоциклистами и сопровождаемых авиацией, особенно пикирующей, должно парализовать ум и волю врага, начиная от солдат и до верховного командования. Поэтому Гудериан проповедует движе­ние механизированных войск без оглядки назад. Только вперед, во что бы то ни стало вперед… В Польше, во Франции Гу­дериану удалось на практике показать силу такой тактики: безостановочное про­движение его группы деморализовало вой­ска и командование. Победа досталась фашистам быстро еще и потому, что им удалось заставить Фран­цию и Польшу разбить себя своими же руками. Так было в 1939 и 1940 гг. Летом 1941 г. мир оказался свидетелем совсем иной картины! Генерал Гудериан, теоретик и практик молниеносной механи­зированной войны в приказе по 19-му автоброневому корпусу назвал боевые машины цыганскими повозками - на­столько были они переполнены награблен­ным имуществом. Погиб вместе со корпусом «победитель» ции и Польши генерал своим прославленным на полях Фран­Конрад Шмидт. ской «стратегии» - расчет на деморали­зацию Красной Армии внезапностью напа­дения, быстротой движения, жестокостью разрушения. Провалился главный козырь гитлеров­Иностранные военные обозреватели счи­тают, что «советские войска сорвали гер­манский стратегический план прорыва». Красная Армия разгадала «секреты» тактики фашистов и противопоставила им свою маневренность, ловкость и стой­кость! «Тактикой запугивания» метко назвали командиры доблестной Красной Армии фашистские приемы. Против Красной Армии немцы дейст­вуют, как некогда их предки по разбою, средневековые рыцари: узкими брониро­ванными клиньями они стараются сразу в нескольких местах разрезать наши ча­сти, чтобы в образующиеся бреши прони­кала пехота. Древние русские воины назвали этот строй клиньев «свиньей». На льду Чудского озера Александр Нер­ский и его славные рати зажали пемен кую «свинью» в такие русские клещи, что вместе с рогатыми рыцарскими шлемами лопались, как гннлые орехи, и тупые башки крестоносцев, а рыцари тяжестью брони ломали лед и уходили на дно… Красноармейцы в стальные тиски берут фашистскую «свинью». Бронированные клинья, предназначенные действовать, как клещи, сами погибают в наших клещах, - это вынуждены были признать даже фашистские газеты. На тактику «запугивания» мы отвечаем такими ударами, которые повергают в смертельный ужас заматерелых, бывалых фашиетских волков… Унтер-офицер 2-й роты 36-го танкового полка, командир танка Альберт Шмидт вел дневник, в котором подробно, день за днем, описывал поход на Восток, Но 14 и 15 июля он посвятил краткую запись: «Дни ужаса»… Сводки Информбюро были в эти дни скупы: «…в результате действий наших

ничтожества  я ноф

танщую войну… У нас он мгновенно очутился в плену и, все еще дрожа от страха, признался: - Мы поняли, что в сущности до сих пор не воевали, но только катились вслед за танками. В России мы увидели настоя­Они, эти убийцы женщин и детей, эти мародеры увидели перед собою русский штык: путь им преградила смерть! 

аноgои гус

ков и много автомашин противника», «…наши войска окружили группу мотомех­частей противника и уничтожили ее по частям…» Об этих действиях Красной Армии на войск и авиации уничтожено до 100 земле и в воздухе немецкий солдат пра­вильно сказал: «Дни ужаса!» Минуты, часы, дни, недели, месяцы ужаса для фашистов - до полного унич­тожения бешеных собак! Командиры и бойцы Красной Армии уже поняли, что фашисты оплошь и ря­дом прибегают к инсценировке окружения, к внешним, театральным эффектам. и И наши доблестные бойцы опровергают сокрушают еще один «козырь» разбой­ничьей фашистской тактики, быстро лик­видируя мнимые «окружения». Но сами фашисты легко поддаются па­нике, когда оказываются в окружении. Их дивизии и полки не вырываются из сталь­ных красноармейских обятий: сообщение Информбюро 27 июля передало подробно сти уничтожения пехотной дивизин окру­** Таким образом, и стратегия и тактика запугивания, деморализации противника­военная доктрина молниеноеного пода­вления моральной сопротивляемости и во­ли врага - все эти фокусы и «чудеса» мнимой немецкой «непобедимости» опро­вергаются опытом боев. Более того, стратегия, рассчитанная на моральное ничтожество противника, обра­щается против самих же фашистов. Как бумеранг летит обратно, так бьет по фашистам их система воспитаниявойск и ведения войны.

Стратегией морального ничтожества мы можем назвать фашистскую военную док­трину не потому, что она рассчитывает на моральную слабость врага, но в силу того, что ее характер предопределен мо­ральным ничтожеством самой гитлеровской Германии. Современная война с ее сложнейшей техникой требует от каждого участника очень высоких человеческих качеств, ог­ромного психо-физического напряжения, колоссальной моральной стойкости. Боец нашей армии способен сражаться и побеждать, потому что он свободный, и побеждать, потому что он свободный, думающий, сознательный граждании сво­ей страны - человек, а не машина. Таких качеств нет и не может быть у немецких солдат. Немецкие генералы по­нимают это и строят свои теории и мето­ды, исходя из прямо противоноложных свойств, которые не могут быть названы «человеческими», но лишь волчьими: ибо волк со слабыми дерзок, пред сильными труслив. Фашистские солдаты нахраписты, дера­ки, упорны до тех пор, пока они сознают свою безнаказанность. Но как только они оказываются лицом к лицу с опасностью, проявляется их неустойчивость. С давних пор авантюристическая стра­тегия Германии была основана на дерз­ком, нахрапистом действии против более сильных противников. Но никогда эта исконная черта не была столь явственной и столь определяющей весь характер ве­дения войны, как теперь. Поэтому никог­да прежде не грозила эта особенность не­мецкой стратегии таким полным крахом, теперь!фашистских как теперь!



Немецкая пехота не принимает ближ­него боя, в панике бежит, когда наши ча­сти кидаются в штыковую атаку. Солдат Бройдер проделал все фашист­ские походы он «побеждал» и во Франции, и в Бельгии, и в Польше.как

г. Чебоксары. 2 Литературная газета № 30