Б. РЕСТ норреспондентов). В БОЯХ ЗА РОДИНУ ВОЗВРАЩЕНИЕ Митин назвал железнодорожную стан­цию. --Не довезешь ли?… … Ладно, согласился мальчик, взбираясь на лошаденку, -- садись поза­ди меня. Мальчик поддал босыми пятками ло­шадке под ребра, но тотчас же круто осадил ее: на шоссе стояли немцы. - Вот тебе и раз! - присвистнул Ми­тин. - Куда теперь поедем, молодой че­ловек? … Да в лес… Там колхозники от фа­шистов хоронятся. Они помогут. …Один из колхозников отвел Митина в сторону и тщательно проверил докумен­ты. -- Наш! - сказал он выходившим из шалашей и землянок односельчанам. Летчик - вот кто будет этот товарищ. Пробивается к Красной Армии, Накэр­мить надобно и одеть - так, чтобы нем­цам проклятым не попался. Кто-то отдал Митину свой свитер, кто­то принес кепку. Отрезали полбуханки хлеба, ломоть мяса и положили в ме­шок. - Иди, дорогой товарищ! - сказали колхозники и об яснили, в какую сторо­ну итти и каким приметам следовать, чтобы не сбиться с верного направления. Кончился день, наступила короткая ночь, потом снова рассвело, а Митин все шел и шел по лесу, через болота, порой по колено в воде. ** …В лесу стояло семьдесят огромных семитонных крупповских автомашин, только что захваченных у разгромленных фашистов. Рядом с грузовиками видне­лась комфортабельная легковая машина: - В ней воевал взятый в плен немец­кий генерал, - рассказывали Митину командиры и бойцы. - Когда его обыс­кали, в кармане документы нашли, а в бумажнике - женские локоны. Оказы­вается, он волосы эти с собой возил «на счастье!» Вот и посчастливилось генера­лу: в плен попал! Действующая армия. верчиво спросил мальчик. Превозмогая ее, он вскочил Все еще тлел синий хлопчатобумажный китель, совершенно обгорели рукава, волдыри ве­личиной в спичечную коробку покрыва­ли обоженную правую руку. Но об этом некогда было думать. Слева, метрах 400-500 , на шоссе стояла колонна фа­шистских танков. Три солдата, вынимая находу автоматы, бежали к приземлив­шемуся летчику. Митин посмотрел напра­во и увидел невдалеке, примерно в 200 метрах, молодой лесок. Он побежал по бугристой земле, сбрасывая с рук кожан­ные краги, скидывая с голловы шлемофон, неожиданно показавшийся слишком тя­желым. Вот он, наконец, спасительный лес! Митин нырнул в кустарник и сразу же отпрянул назад. Перед ним, вытянув вверх свой хищный хобот, стояла немец­кая зенитная пушка, Митин ринулся в сторону, к лесной опушке. Вдали виднелся другой лес, по­больше и погуще первого. Немцы открыли беспорядочную стрель­бу. Летчик продвигался осторожно, полз­ком, по-пехотински. Он останавливался лишь для того, чтобы выстрелить в не­мецких солдат. Те, нелепо приседая, на несколько мгновений забывали о своих автоматах. Так, отстреливаясь, Митин добрался до леса и здесь, взобравшись на кряжистый дуб, стал «изучать обстановку», Он с удовлетворением отметил, что из трех немцев осталось только двое, да и те, постояв, повернули обратно. Отдышавшись, летчик зашагал по ле­су. Куда итти, в какую сторону? Компа­са нет, солнца не видно. Митин шел, ку­да велело сердце. Вскоре он вышел на проселочную до­рогу. Мальчуган лет 14 вел лошадь. Увидев оборванного и обожженного че­ловека, мальчик строго спросил: -Ты кто такой будешь? Не бойся, - улыбнулся Митин, - не немец. Советский человек. - А куда идешь? - все еще недо­в

308RNRATRLORT



Янис НИЕДРЕ СВЕРХ ЕСТЕСТВЕННЫЕ СОБЫТИЯ В захваченной фашистами части терри­тории Латвии совершаются таинственные, попростусверхестественные дела. Об этом легко можно судить по местным радиопе­редачам. Слушайте, что происходит. Еще в на­чале июля немецкий комендант торжест­венно обявил по радио всем, всем, что Рига взята. И дальше: «Армия великой большевиков». Германии осчастливила жителей Риги, освободив их от большевиков. Коммуни­сты, их попутчики и евреи бежали, В городе остались антибольшевистски наст­роенные жители, которые завтра в обыч­ное время приступают к своей работе». Казалось бы, все ясно. Ни малейшее облачко не омрачает небес захваченной гитлеровцами Риги. Обер-комендант и компания могут грабить и воровать без помех… Но тут-то и начинаются чудеса, В по­следующие дни радиоволны разносят в эфире другое сообщение немецкого обер­коменданта: «Большевики захватиле мою легковую автомашину за № 183, нахо­дившуюся у штаб-квартиры комендатуры отель «Рим». Приглашаю жителей по­мочь разыскать похитителей машины и вернуть авто по моему адресу». Но это не все. Обер-комендант сооб­щает дальше: «Приглашаю айссаргов со­браться к 12 часам там-то и там-то, с тем, чтобы направиться в пригороды Ри­ги и ее окрестности и очистить их от айссаргов. Ну, скажите, разве здесь не орудуют сверхественные явления? Ясно, что радио утверждало, что в занятой фаши­стами Риге не осталось ни одного боль­шевика, кругом одни только фашисты и послушное им население, и вдруг такие непонятные дела и явления: несуществу­ющие большевики разезжают на автома­ине обер-коменданта, а в пригородах и в окрестностях города, словно грибы пос­ле дождика, появляются большевики, на бой с которыми приходится мобилизовать Но и это далеко еще не все. Следую­щее радиосообщение рассказывает уже о… происшедших между фашистами и большевиками боях, об убитых и ране­ных среди фашистов и их пособников: «В будущее воскресенье во всех рижских кирках состоятся панихиды. С проповедью выступят пасторы всех общин верующих, вынос тел будет сопровождаться звоном всех церковных колоколов, имеющихся в Риге…» Чем и как обяснят фашисты все эти сверхестественные явления? Ясно что расшифровать подобные «чудеса» им не удастся. Ответ и раз яснение всему этому можем дать только мы. Эти события еще раз показывают, что, что бы ни говорили и ни писали германские фашисты и их сподручные, в свободной семье Советского Союза Советская Латвия была и будет. Это подтверждает жгучая ненависть сво бодных народов к фашистам, об этом свидетельствует борьба наших партизан в тылу врага, об этом говорит нерушимое кровное братство советских народов в бою и в труде, это подтверждают мощ­ные удары Красной Армии по фашистским колоннам на земле, в воздухе и на воде, Это, наконец, подтверждает та великая жажда народа к освобождению, когда каж­дый латыш, способный носить оружие, спешит стать в ряды Красной Армии, ког­да седые старики и юноши в тылу у фа­шистов пускают под откос поезда, унич­ожают с корнем фашистские группы отряды. и

…Старший лейтенант Митин выполнял боевое задание в районе Н., аанятом про­тивником. К концу воздушного боя вра­жеская зенитка прямым попаданием вы­вела из строя важную деталь мотора. Митин знал, что теперь он продержится в воздухе не более 40 секунд. Но именно сейчас летчик увидел уходящий в низкое облако фашистский самолет. - Эх, ударить бы по нему напосле­док! Митин инстинктивно нажал гашетку, хотя отлично знал, что все патроны рас­стреляны. Раскаленные пулеметы молча­ли. Что делать? Садиться во вражеском лагере? Нет. Если уж погибать, так с толком. Таранить! Митин в последний раз поднял вверх раненую машину, пробил облачную заве­су, увидел врага и врезался в него Два самолета одним огненным факелом про­чертили расстояние в 250 метров, отде­лявшее их от земли. Немец, считавший себя в безопасности, сгорел прежде, чем его машина превра­тилась в груду дымящихся обломков. Митин, точно рассчитавший каждую до­лю секунды, выпрыгнул из горящего са­молета. Прежде чем дернуть за кольцо парашюта, он попытался отряхнуть огонь, охвативший китель, но ему уда­лось лишь слегка сбить пламя на груди. До земли оставалось всего 100 метров, когда вдоль спины Митина зашуршал шелк раскрывающегося парашюта. Одпа лямка с правой стороны обгорела и лет­чик несся вниз лишь на половине пара­шюта. Кто знает, может быть, эта, не предусмотренная инструкторами пара­шютного дела быстрота приземления и спасла ему жизнь: немецкие пулеметчи­ки открыли по советскому летчику ура­ганный огонь. Трассирующие пули сви­стели вокруг Митина. Земля! Она оказалась давно вспахан­ным полем с жесткими, высушенными солнцем грядами. Удар был резок. Ми­тин почувствовал боль во всем теле.

бомбардировщик, сбитый советскими Фото Л. Великжанина (ТАСС).

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. Фашистский летчиками. 

Ник. ТИХОНОВ

ПЕРВЫЕ ТРИ Отрубил рули блестяще Начисто фашисту. И на небе необ ятном, Для врага уже закатном, В поле пламень брызнул! Как в любом советском доме, На аэродроме Смотрят люди: небо чисто, Облака пушисты, Крылья с черными крестами Дел крылатых люди Дали бой, что в сказках даже Не найдешь и не расскажешь­И искать не будем!

Пробираются фашисты В облаках пушистых, Крылья с черными крестами, Сами летчики с крестами На мундирах мглистых. Сами летчики с крестами, И с похвальными листами, Что они все - «ассы», Над советскими местами, Над полями и мостами Изучают трассы. И бахвалятся прегордо, Что они бомбили Лондон, Белград и Афины. Что они непобедимы, Что развеются, как дымы, Русские машины. И, расставшись, полетели В одиночку прямо к цели Гости непростые. Вдруг сверкающие пули Красным пламенем стегнули Черные кресты их!

А другой сынок летучий На фашиста прямо с кручи, Налетая, давит, Как ни вертит, не уходит Немец - что-то не выходит, Как уж он ни правит. - Не уйдешь! - кричит тут Жуков: Раз ко мне попался в руки, Так уже ныряй! - Прямо в воду в туче дыма Рухнул «асс» непобедимый - Помни наш озерный край! Третий сын врага приметил, Налетел на «Юнкерс» третий, И кругами ходит. Шли и шли, сверкая, пули Вверх и вниз в моторном гуле Пули на исходе. -

C. ЛЕВМАН

Белостона ло сказал младший лейтенант, в котором музыкант узнал соседа по дому ладно, беру тебя на свою ответствен­ность. Так очутился музыкант среди бойцов. Ему дали шлем, гимнастерку, винтовку. Спустя два часа он лежал в окопе и стрелял. Он целился тщательно и спо­койно, и пули его находили врага. Два раза шли в атаку фашистские цепи, и дважды их отбрасывали к реке. Над око­рвались снаряды, рядом с музыкан­том стонали раненые, отказывавшиеся уходить в тыл, а он продолжал методи­чески заряжать винтовку и стрелять, как будто всю жизнь провел в окопах. Восемь врагов уничтожил он в этот день, среди а воды реки. них одного офицера. Вечером он ходил в разведку и принес своему командиру важные сведения, а ночью, когда весь батальон встал, чтобы форсировать реку, встал и музыкант. По качающемуся понтону шел он через род­ную реку, боясь больше всего не за себя, за свою винтовку. И никто не заметил, как он упал, пораженный вражеской пу­лей, и как сомкнулись над ним светлые Только утром, когда батальон, потеснив противника, занял новые позиции, хвати­лись музыканта. Вспомнили, что в по­следний раз его видели на понтонном мосту. сил ли записал: ванью «Музыкант». - Боевой был парень, - задумчиво сказал младший лейтенант, - геройская душа. А фамилию его кто знает? - спро­кто-то. Оказалось, что никто не знает фамилии погибшего бойца. «Музыкант» - так зва­его и бойцы, и командиры. Так и до­ложили командиру роты: погиб музы­кант, товариц из Белостока. И командир «При переправе через реку Н. герой­ской смертью погиб доброволец Красной Армии, товарищ из Белостока, по проз-

Товарищ из людьми; это были человекоподобные су­щества, созданные для убийства. Нельзя было представить себе, что эти дегенера­ты в касках, шагающие по телам и с на­слаждением вдыхающие запах крови, что эти людоеды в солдатской форме были когда-то детьми, что у них были матери и сестры, что они держали в руках кни­ги. Осенью 1939 г. они пронеслись по стране, как кровавый смерч, и исчезли. Теперь они появились вновь. Музыкант оторвался от дерева и заша-пами гал обратно, туда, откуда пришел. Ни за­рево, ни гул канонады не страшили его. Он шел быстро, словно боясь опоздать. Теперь он узнал места, куда загнало его отчаянье. Минут через тридцать он вы­вая шел из леса на большую проезжую до­рогу. Ночь подходила к концу, занимался рассвет. Когда на дороге показалась пер­машина с красноармейцами, музы­кант поднял руку. из Я людей сились шине - В чем дело? - окликнул его о; один красноармейцев. Товарищи, возьмите меня на фронт! хочу быть с вами. Красноармейцы переглянулись. Много встречаль они по пути и все про­на фронт, в бой. Старший на ма­улыбнулся. Нельзя, товарищ, - сказал он, нут показалась вторая машина, за ней третья, четвертая. Музыкант стоял с под­нятой рукой и настойчиво повторял свою просьбу, но никто не соглашалоя взять его на фронт. Было уже светло, в лесу пели птицы, легкий туман, клубившийся вдали, рассеялся. Когда появилась очередная машина с если хочешь на фронт, запишись в воен­комате, тебя и пошлют на фронт. А мы не можем тебя взять. Грузовик ушел. Спустя несколько ми­бойцами, музыкант снова поднял руку, хотя уже не надеялся на удачу. Но счастье внезапно улыбнулось ему. - Да ведь это наш музыкант, - весе-

Он был старожилом Белостока - этот  скромный, незаметный человек, служив­ший бухгалтером в небольшом советском учреждении. Он занимал с женой и до­черью две комнаты в тяхом деревяпном домике на окраинной улице, работал до­бросовестно и горячо, а по вечерам играл на скрипке. Друзья и сослуживцы про­звали его музыкантом. Когда фашистские бомбардировщики вероломно напали на город, музыкант спал. Он проснулся от грохота бомбежки и выбежал на улицу. Город, не ожидав­ший варварского нападения, пылал. Му­выкант схватил на руки маленькую дочь и побежал неизвестно куда. За ним бе­жала жена. Они были уже в нескольких километ­рах от города, когда толпу беззащитных беженцев обнаружил фашистский стер­вятник. На бреющем полете он стал рас­стреливать людей из пулемета На глазах музыканта упала замертво его жена. Ко­гда он добежал до леса, то обнаружил, что девочка, которую он нес на руках, тоже мертва. Он похоронил ребенка и, ничего не не шло. сознавая, побрел лесом. Над деревьями висело багровое зарево пожара. Где-то вдали слышались глухие удары -- били орудия. Музыкант шел вперед, все еще отдавая себе отчета в том, что произо­И вдруг он понял. Стоя во мраке и прижимаясь к стволу березы, он увидел перед собою свою родину, ее поля и до­лины, крестьянские хаты и заводы, шко­и железнодорожные станции. Он ви­дел перед собой ее людей - спокойных трудолюбивых. И вот на солнечную страну надвинулась зловещая коричневая лы и тень…

- Не уйдешь! -- тут Харитонов Закричал тому тевтону: • Дам тевтону жизни! Протаранил хвост он вражий, Смотрит, где налетчик ляжет:

Пули режут «ассу» крылья, Все лежат кострами. Черных свастик сухожилья, Бьют, как по колоде. Пули режут плечи, Прилетают три героя: Черный «асс» уходит. А над ними несчислимы  Крылья, крылья, крылья мимо Бить врага неутомимо Пролетают строем! Действующая армия («На страже родины») - Не уйдешь! - кричит Здоровцев: Пусть ты волк, да мы не овцы, Уходи по чистой… Налетев, винтом свистящим

Б. ГОРБАТОВ, Л. ШАПИРО «В КАРПАТАХ» Он вынул из полевой сумки школь­(Из дневнина лейтенанта Байструченко) ную тетрадку. - Здесь все написано, - просто ска­когда бросились к нему на помощь. -Оставьте меня. Вперед! Вперед за зал он. Родину! «Хороший был командир. Волевой, храбрый, веселый», - отмечает Байстру­ченко. НУЛАНОМ ПО ПУСТОМУ МЕСТУ Еще день прошел. С рассветом румы­ны поползли на высоту. Они ползли боязливо, неуверенно, как всегда ожидая очередной свинцовой бани. Но, к их удивлению и радости, высота молчала. Одиночные выстрелы, редкие очереди из автоматов - вот и весь отпор. Три на­ших бойца медленно отходили, отстрели­ваясь. Скоро они скрылись в густых за­рослях леса. Подбодренные неожиданным успехом, «румынешти» смелее поползли на высоту. Они уже ликовали. «Геройски» подняв штыки, они бросились на высоту. И уда­рили… в пустое место. На высоте ни­кого не было. «Румынешти» ринулись вперед. Им ме­рещилось уже долгое, славное, безопаснов шествие по нашей земле. И вдруг с флангов из лощин, поросших кустарни­ками, ударили наши автоматы. В одной лощине засело семь бойцов, в другой -- шесть. Румыны удирали поспешнее, чем ступали. Лейтенант Байструченко сал: «Наши потери: три убитых, пять легко раненых. Раненые не уходили из боя. Потери противника 45 убитых, ос­тавленных на скатах высоты, а может быть и больше». Кто их счи­тал? А может быть и больше! РАЗГРОМ БАНЛЫ Скупые, точные строчки. Строгая за­пись событий. Часы. Минуты. Потери врага. Наши потери. Но за этими сдержанными записями встают, вздымаются дремучие Карпатские горы, изрезанные ущельями, покрытыe мохнатым лесом, горы удальцов. И лейтенант Байструченко, и все по­граничники на заставе давно привыкли к своеобразию доверенного им участка гра­ницы. Они знали, что горам верить нельзя, но горы любили. Горы страшны трусу, -- храбрецы вдвое сильнее в го­рах. Горы могут стать капканом, но в смелых руках они превращаются в кре­пости. А на заставе были смелые лю­ди. Они не боялись ни гор, ни ущелий, ни черного леса, где, может быть, пря­чась, накапливается враг. Здесь врага ждали. Каждый день. Вернее, каждую ночь. Ибо гад ползет ночью. <22 июня, 4 часа 15 минут, -- так на­чинается дневник лейтенанта Байстру. ченко. Застава внезапно подверглась ураганному пулеметно-руженному огню со стороны дороги из-за границы. Застава вышла из помещения и заняла оборону. В течение дня противник вел сильный огонь, не переходя в наступление». Противник не мог не знать, что на границе - только горсточка храбрецов. Но страшна была врагу эта горсточка. Наступать он боялся. ВЫСОТА 138 Обливаясь кровью, он упал на землю, которую так стойко защищал. - Вперед! - сердито закричал он,

гОРЫ

О, он хорошо знал, кто такие фашисты. Он познакомился с ними еще в 1939 г., нил наглые морды офицеров, тупые ли­ца солдат. Их нельзя было назвать когда гитлеровские банды залили кровью Западную Белоруссию. Он отлично пом-

Дм. СТОНОВ

КАПИТАН КОНСТАНТИН ТИТЕНКОВ Небольшого роста, худощавый товарищ Капитан зашел в хвост бомбардировщику (От нашего собственного норреспондента) и, не прекращая, вел огонь. Очереди ло­жились точно: скоро фашисты перестали отстреливаться… Теперь можно было действовать более спокойно, прицеливаться, не торопясь. Враги изо всех сил старались выйти из-под удара. Они бросали машину в скольжение, пробовали пикировать. Все эти уловки ни к чему не привели, Не выдержав атаки, фашистский самолет свернул на юг. В лесу вспыхнул пожар: удирая, поджигатель освободился от гру­за. Правый мотор «Ю-88» стал работать на малом газе. Стервятник заметно терял высоту. Боеприпасы капитана Титенкова шли к концу. Товарищ Титенков видел раз­рывы снарядов на плоскостях фашист­ского самолета. Однако зажечь неприяте­ля капитану не удалось. На одном мо­торе противник продолжал полет со сни­жением до ста метров. Внизу над рекой стлался туман. Спа­сая свою шкуру, гитлеровец юркнул в туман. Было ясно: далеко «Ю-88» не ундет. Преследовать же его на стометро­вой высоте значило рисковать самолетом. капитан Титенков вернулся на свой На следующий день вражеский бомбар­дировщик был обнаружен в лесу на де­ревьях. В машине находились убитые полковник и подполковник, раненые ка­питан и лейтенант. Были захвачены цен­ные документы. Как видите, - закончил Констан­тин Титенков, не я один сбил стер­вятника. Вго преследовали и били мои летчики - истребители Бокач и Лапоч­кин, неизвестный, невидимый в темноте теварищ, и я… И аэродром Но ведь Орденом Ленина Президиум, Верховного Совета СССР наградил имен­но вас, капитана Константина Николае­вича Титенкова? А это, видите ли, за другой само­лет, - говорит товарищ Титенков, - Днем на большой высоте над нашим Таэродромом появился разведчик противни­стоит у трофейного мотора - вернее, у бесформенной глыбы металла, которая осталась от фашистского «Ю-88». Коман­дир энской авиачасти товарищ Ког­рушев говорит, что гитлеровского стер­вятника сбил стоящий у мотора капитан Константин Николаевич Титенков. Това­рищ Титенков хочет внести поправку в утверждение своего командира. Дело было так. Неприятельские бомбардировщики под­ходили к западу, рвались в Москву. Пе­ред капитаном Титенковым и летчиками его подразделения Лапочкиным и Бокачом была поставлена задача: подняться в воздух, патрулировать и атаковать осве­щенные цели. Оторвавшись от земли, на­ши истребители стали набирать высоту. Тотчас же по радио они услышали коман­ду: Пост номер такой­акой-то. Противник в лучах прожектора. Получив точный «адрес», капитан Ти­тенков направился к неприятельскому бомбардировщику. Скрестив голубые лу­чи, прожекторы держали его в своей вил­ке. Невидимый в темноте товарищ опере­дил Константина Титенкова, прощупы­вал - с большой, правда, дистанции -- непрошенного «гостя». Левее Титенкова шел Бокач. Истребителю Бокачу, как невидимому в темноте товарищу, не тер­пелось, и он немедленно открыл огонь. Пулеметы Константина Титенкова продол­жали молчать. И только, подойдя ближек немецкому бомбардировщику, капитан дал длинную очередь, пристреливаясь по рас­положению экипажа самолета. Внезапно лучи прожекторов потеряли гитлеровского стервятника. Бокач и Ла­почкин сбились с цели, ушли. Лишь ка­питан Титенков, который к тому време­ни находился в пятидесяти метрах от вражеского самолета, прекрасно видел его: то и дело в черном небе возникали синеватые языки пламени - выхлопы. и Литературная газета 2 № 31

Высоту 1138 обороняли всего… два бой­ца. Они удерживали ее два дня. Лишь на третий день румынам удалось ее за­нять. Но «в 5 часов 25 минут, бес­страстно докладывает дневник, на­чальник заставы младший лейтенант, противника с нашей территории». выбил Лихой была эта контратака. Погранич­ники ползли по горе, овладевая камень за камнем, и затем ринулись в штыки. Штыков румыны не выдержали.

Капитан К. Н. Титенков у остатков ка. Разведчик держал курс на восток, первый его заметил и по своей инициа­тиве, не дожидаясь вызова командного пункта, выслал в воздух двух своих истребителей. Смотрю - летчики из моей эскадрильи пошли немного не в ту сто­рону, потеряли вражеский самолет. Раз­думывать некогда, пришлось мне самому подняться в воздух. Заметив меня, шист стал уходить на юг. Это была уловка, довольно нехитрая: я не сомне­вался, что он держит путь на запад. Не теряя его из виду, я бросился ему на­перерез, стал набирать высоту, Наконец, подойдя к одному из крупных наших пунктов, я сблизился с противником. Тем временем мои истребители вновь об­наружили его. Они находились далеко сзади и ниже неприятельского самолета, - вот почему их огонь нисколько его не тревожил. Скоро они израсходовали свои боевые комплекты и отвалили от вражеского самолета. Тут фашист допустил ошибку, которой я, конечно, воспользовался. Видя, что со­ветские истребители - мои летчики - исчезли (меня, к счастью, он не заме­Я фа­тил), фашистский летчик уменьшил ско­рость. Это помогло мне приблизиться к нему на ото метров, тщательно - прице-

«Ю-88». Фото В. Федосова. литься и дать мощную очередь, Отстрели­ваясь, противник пытался уйти. Тщетно. После трех моих очередей стрелки-фаши­сты прекратили огонь. Как потом выяс­нилось, они были убиты моими очередя­заметно и по новедению разведчика - он начал при­менять скольжение и старался скрыться в облачности. Облака были незаметные, они его не спасли. Еще одна очередь и загорелся правый мотор. Тут я пре­кратил огонь - спокойно наблюдал за тем, как горит стервятник. «Потушит, ду­маю, и я тогда добавлю… Зря же тратить боеприпасы нечего». Был момент, когда гитлеровскому раз­ведчику удалось сорвать пламя. Мгновен­но огонь вновь вспыхнул - сильно го­рела правая плоскость. Нет, стрелять по врагу не имело сейчас никакого смысла. Быстро теряя высоту, разведчик подхо­дил к опушке леса. Нацистский пилот рванул на себя штурвал. Но скорость была мала, взмыть ему не удалось. Ломая деревья, стервятник стал разрушаться. Наблюдая, как загораются обломки само­лета, я долго виражил над лесом. На­конец, все было кончено. Я вернулся на свой аэродром…

Прошли населенный пункт Н. Неожи­данно из леса раздались выстрелы. Стали «прочесывать» лес и окрестные села. Банду обнаружили в одном остав­ленном жителями селении. Бандиты за­сели в хатах, сараях, садах. Их приш­лось выбивать на каждой щели. Немно­го бандитов осталось в живых и удрало в горы. Остальные остались

Вайструченко записал в дневнике: «Противник потерял 23 человека убиты­ми. Наша застава - 2 убитых, 2 ране­ных», на месте. Осталось и желто-голубое петлюровское знамя, под сенью которого мечтали бан­диты завоевать нашу Украину. Высота 1138 стала ареной жарких схва­ок. Над нею день и ночь падал свин­цовый дождь. Враг забрасывал заставу снарядами и минами. Стиснув зубы, сидели в своих укры­и оры были их союз­никами. Каждый камень становится ДОТом, когда за камнем лежит храбрец. Так шли дни. СМЕРТЬ НАЧАЛЬНИКА первыми жертвами банды. Из погреба A на краю селения в погребе были об­наружены и те, что должны были стать вышли «пленные» женщины. Оказывается, бандиты захватили жен­щин, когда те собирались уходить из се­ла. Три дня просидели они без воды и хлеба. Лейтенант Байструченко шагает рядом с нами по размытой дождем фронтовой дороге. Его отряд отдыхает неподалеку в рощице. Лейтенант прощается с нами и свора­чивает на дорогу, ведущую к командио­му пункту. Он чу. зада­идет новую боевую получить

Во время одной лихой контратаки, когда наши бойцы выбивали румын шты­ками и гранатами из пуля горячее ваставы, пробила нашей укрытий, сердце вражеская начальника дейтенанта

младшего

(«Во

славу

родины»),