B. КОЗИН

Стихи немецного солдата Это стихотворение было найдено в дневнике ефрейтора германской армии Иозефа Гюмера, взятого в плен на северном участке фронта. Подличник находится в штабе Н-ской части. Стихи перевел находя­поэт А. Коваленков. Стефан ВОДВИЧ щийся в действующей армии Родина моя покрыта мглой. Черный, неживой туман клубится Над зеленой Баденской землей, Там, где Виза быстрая струится. Падают кровавые дожди, В смертной спит Германия истоме. Лишь звероподобные вожди Мечутся, нак в сумасшедшем доме. Вопли их нас гонят на убой, Хлещут, словно плеть по нашим спинам. Маршируй, забудь очаг родной, Серая солдатская скотина. С глупой песней «Поцелуй меня» Рота поднимается с привала И с рассвета до заката дня Топчет землю тупо и устало.

ПОЛОЖЕНИЕ БЛЕСТЯЩЕЕ… НО БЕЗНАДЕЖНОЕ Для изображения географической кар­ты Европы уже не требуется большого набора красок. Немецкий филистер убеж­денный в своем превосходстве над чело­вечеством, любуется огромным коричне­вым пятном накарте, Что ж, может быть, он и на самом деле не такой уже наду­вала, этот Шикльгрубер, назвавший се­бя Адольфом Гитлером и пообещавший немцам господство над миром? Разве ко­ричневое пятно не разлилось от северной Норвегии до северной Африки? Разве германские офицеры, подражая своему фюреру, не фотографируются на фоне Эй­феловой башни? Разве от Дарданелл до Ла-Манша не распластались щупальцы свастики? Видано ли было в истории, чтобы так широко и устрашающе распро­странилась по Европе власть немцев? Есть от чего вскружиться филистерской голове. Немецкий филистер, глотая слюну, го­тов простить фюреру даже голод: чорт подери, нельзя же отрицать, что положе­ние Германии блестяще! «Мы побеждаем, торжествует немецкий филистер; хейль Гитлер!» Но в день двухлетия «по­бедоносной» войны должен быть всех мрачнее именно тот, чье положение ка­жется столь блестящим! Мы хорошо пред­ставляем себе его, угрюмо взирающим на разлившееся по карте Европы корич­невое пятно. Зсленые острова Англии еще не загрязнены ни единым коричне­вым пятнышком. Зеленая крепость, от которой Гитлера отделяет сорокакиломет­ровый пролив, все так же недоступна ему, как и два года назад. Нет, она еще недоступней, ибо в трагические дни Дюн­керка Гитлеру было до Англии ближе, чем в наши дни. Итак, двухлетний итог войны: Англия стала сильней, Британские острова даль­ше, сил и средств для вторжения в Анг­лию меньше. От такого итога немудрено помрачнеть. два Но что ему Британские острова? Ему колонии необходимы, а не Англия. Но года войны еще не дали ему ни од­ного квадратного километра колопи Правда, к исходу второго года он потре­бовал от пэтеновской Франции передаль ему порт Дакар, колонии Западной Аф­рики, но сделка еще не реализована, И чем дальше тянется гитлеровская рука Дакару, тем более грозным становится облик антигитлеровской Америки - Юж­ной и Северной. Словно проклятие пре­следует его - каждое новое приобретение фашизма почти автоматически порождает множит враждёбные ему силы. к и ский варвар не диктует свою волю народу Пусть так. Но разве в Париже герман­Франции? Правительство французских предателей пресмыкается перед Гитлером. Однако, верно и то, что в «цокоренной» Франции среди бела дня французы стре­ляют в предателей, продавшихся немцам, пускаот под откос немецкие поезда и называют своим вождем де-Голля! Итак, после покорения Франции немцами фран­цузы становятся решительней, чембыли в разгар войны! Такова судьба этого фюрера: он сам роет могилу фашизму. Он обединил во­круг себя страны, управляемые наиболее трусливыми из правительств - Италию, Венгрию, Болгарию, Финляндию, Румы­нию, Словакию. Но союзники Гитлера грызутся между собой, как псы, не по­делившие кость, брошенную хозяином. И союз с Гитлером приводит к тому, что в странах, союзных с ним, ширится, ра­стет антигитлеризм, антигерманизм союзники перестают быть опорой, Союз­ники превращаются в опекаемых, и на опеку уходят силы. Гитлер поочереди разбивал славянские страны, стремясь превратить разобщен­пых славян в рабов. И против своей во­ли, вопреки ей, как проклятый роком, именно он посодействовал тому, что сла­вяне мира протянули друг другу руки, обединились в борьбе. Ни не сказалась обреченность Гитлера, как в крушении его основного антисоветского плана. Он собирался обединить подчи­ненный себе мир против СССР. Но мир пошел вместе с СССР против Гитлера! Непосвященный человек, впервые попав­ший на Землю, взглянув на карту Евро­пы, воскликнет: «Положение Гитлера блестяще!». Но посвященный должен бу­дет тотчас добавить: «блестяще, но без­надежно», Его гибель заключена в нем самом. Ни миллионы погибших немцев, ни тысячи квадратных километров захва­ченных территорий не приблизили часа победы, не решили ни одной из насущ­ных для гитлеровской Германии проблем. «Шагами побед» идет он к собственной гибели. Два года воюет Гитлерс Европой. Но к началу третьего года настоящая ве­ликая война мира против Гитлера только лишь начинается.

слово Старшина вошел в землянку команди­ров и доложил: - Батарея собралась в столовой. Каждый вечер политрук собирал всех бойцов батареи, свободных от нарядов, и выступал перед ними с краткой речью. Каждый раз он волновался: не всегда удается быстро найти новое нужное сло­во, сказать бойцам так, чтобы именно этот вечер запомнился как неповторимый. Политрук редко был доволен собой; он знал, что надо говорить просто, сильно и, если можно, весело: народ любит ве­селое слово - в быту и перед боем. Все скамьи в столовой были заняты бойцами и младшими командирами; бое­вые шлемы лежали перед ними на столах и чуть отсвечивали под электрической лам­почкой. Политрук и командир батареи спустились в столовую. Разговоры смолкли, старшина скомандовал «смирно!» Полит­рук стал у окна, через которое повара выдавали пищу, и снял фуражку. Лица всех сидящих перед ним были ему близки: строгие, отличные командиры орудий, добрые бойцы - непримиримая, сильная молодежь великой разгневанной страны; один вдумчивее и отчетливее в своей сложной зенитной работе, другой бойчее, неутомимее; этот любит смешить товарищей, непоседлив и говорлив, тот предпочитает слушать и молчать, все по­нимая и чуть улыбаясь. - Товарищи, - негромко сказал по­литрук, скоро ночь, нас ждут орудия, я буду краток, Я хочу вам рассказать как живет мир в эти последние дни. Командир батареи прислонился спиной к стене и наклонил голову: он любил слушать, как говорит политрук - старый друг, артиллерист, соратник: ему нрави­лись мужественная искренность и умная сдержанность речи политрука, склонность влять далекие, казалось бы, факты и де­вать далекие, казалось бы, факты и де­повторяя их и смело подчеркивая. - Нет, мне так не сказать! - думал иногда командир батарен с хорошей, неж­ной завистью к своему другу. - Мое де ло чуть другое. Такое, что и говорить не­когда! А славно рассказывает политрук, право же, просто понимают. и славно, и бойцывсе

Маргарин, искусственный бульон, Тошнотворный мед из ганголина … Это наш солдатский рацион, Для желуднов тощих - Раненым давно потерян счет, Мертвецы гниют в нанавах сточных… Это называется - поход, Наш «победоносный» фронт восточный. Словно автоматы, день и ночь Мы должны приказам подчиняться. По приказу пыль дорог толочь, По приказу жрать и испражняться. Левой, правой… встань, беги, ложись… День и ночь летит команда в уши. Такова солдат немецких жизнь. - Господи, помилуй наши души…



ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. М. Шолохов,Е. Петров приборы, снятые с подбитого фашистского танка. 

ДВА СЕНТЯБРЯ зорливости, чтобы предвидеть надвигаю­щуюся войну и заранее к ней подгото­виться, и выбрать единственно разумный путь, ведущий к сохранению мира или до­стижению победы, - союз c народами СССР, нехватило у них смелости и на то, чтобы откликнуться на требование все­го народа вооружить его. Но польский солдат, голыми руками атакуя танки, c пиками кидаясь на моторизованные ко­лонны в Тухольских лесах, сражаясь шты­ком под Кутно, идя напролом под трой­ным огнем военных кораблей, самолетов и артиллерии в Вестерплатте, героическиза­щищая баррикады Варшавы или парти­занской войной терзая врага в Любель­щине, солдат доказал, что способен про­явить героизм даже там, где нет надежды на непосредственную победу. Яростный от­пор плохо вооруженной польской армии, лишенной авиации и зенитной артилле­рии, почти не имевшей танков, усугубил и другую неожиданность для Гитлера. Это была первая кровь, пролитая не застенках гестапо, а в открытом бою до зубов вооруженными и подчиненными слепой дисциплине ордами. Их кровь и кровь их врагов. Эта кровь непроходимой пропастью лег­в его ла между покорителями и палачами Поль­ши и польским народом. Несмотря ни на какие заигрывания, не удалось Гитлеру найти польского Квислинга и польскими руками грабить и убивать польский на­род. Это должен был делать своими гряз­ными лапами сам немецкий фашизм, и на эти грязные лапы немецкого фашизма об­рушится гнев восставшего народа. Гитлер просчитался также, полагая, что легкая победа над Польшей будет попут­ным, но частным эпизодом в его триум­фах, что ему удастся повторить Мюн­хен в несколько видоизмененном из­дании. Нападение на Польшу втянуло Гитлера в долгую и трудную войну, вы­нудило его пробиваться через сжимающий­ся вокруг Германии пояс военной блока­ды рядом «блицкригов», из которых каж­дый означал не столько новую победу сколько новых врагов, и дальнейший шаг в направлении неизбежной катастрофы. Нападение на Польшу в 1939 году с железной последовательностью довело Гитлера и его клику и до их последнего отчаянного шага - безумного нападения на великий Советский Союз. Лищение сво­боды и угнетение польского народа, как перед тем народов Австрии и Чехослова­кии, а потом Дании, Норвегии, Годландиии, Бельгии, Франции, Югославии и Грециии, привело к созданию единого могучего Фронта свободолюбивых народов Европы и Америки, цель которого - удалить изте­ла человечества страшную фашистскую яз­ву. Вместо крестового похода против Со­ветского Союза фашистская Германия оказалась лицом к лицу с мощной коали­цией государств и народов, на нее посы­пались удары с разных сторон. Среди рук, которые наносят ей эти удары, бе­аусловно будет и польская рука, на этот раз вооруженная, как следует. Польская армия, формируемая в Советском Сою­зе, и польский народ у себя в стране от­ветят на сентябрь 1939 года сентябрем 1941 года, и изо дня в день, из месяца в месяц ответ этот будет все более мощ­ным, пока коричневое чудовище не сва­лится под совместными ударами Совет­ского Союза и его Красной Армии, Бри­танской империи и всех угнетаемых фа­шизмом народов.  Два года тому назад гитлеровский же­лезо-огневой шквал затопил Польшу, Каждое утро с аэродромов Бранденбур­га, Померании, Силезии, Западной Прус­сии бомбардировщики, погрузив свою еже­дневную порцию, вылетали разрушать польские, слабо защищенные аэродромы. А потом каждый день методически, си­стематично, они появлялись над польски­ми мирными городами. Они прилетали каждое утро с чиновничьей пунктуаль­ностью, словно истребление людей было их нормальной бюрократической функци­ей. Так «трудились» они положенное ко­личество часов, а когда прилетала ихсме­на, они совершенно безнаказанно возвра­щались на свои базы, На обратном пути если приходила такая фантазия можно было позабавиться, пустив не­сколько пулеметных очередей в потокбе­жженцев, наводнивших шоссе, или поохо­титься за пасущимися на лугу коровами. Насилие было совершено хладнокровно и преднамеренно. Это преступление фаши­сты подготовляли несколько лет, почти с самого их прихода к власти. Преждевсе­го они усыпили жертву красивыми дип­ломатическими фразами. Удалось. Офи­циальные польские публицисты чуть бы­ло не поверили, что Гитлер совершил чу­до - положил конец извечной немецко­польской распре. По одному его знаку словно погасло пламя антипольского шо­винизма, разжигаемого юнкерством. В то же время высокопоставленные лица нача­ли наносить визиты в «дружественную» страну. Толстый Геринг несколько раз охотился на диких кабанов в Беловеж­ской пуще. Господа из свиты охотились на более мелкого зверя. Охота, как из­вестно, требует бдительности, глаза и уши должны быть настороже. И еслислу­чайно к чисто охотничьим впечатлениям присоединятся впечатления иного харак­тера от этой, как-никак, экзотическойстра­ны, то для чего же существует охотничья записная книжка и фотоаппарат? Экономическое сотрудничество планово развивалось по всей линии. Немецкие эксперты, выезжавшие в Польшу для установления торговых отношений, как и многие директора горносилезских пред­приятий, возвращаясь на родину, по пу­ти останавливались в Кенигсберге и Бре­славле для «научной» консультации со специалистами по польскому хозяйству. Гитлеровская дипломатия увлекала поль­ских любителей чужой собственности ши­рокими перспективами совместной воен­ной акции в центре, а затем и на восто­ке Европы. Одновременно, внутри страны агенты гестало в своих грязных журналь­чиках призывали к еврейским погромам и прославляли Гитлера, как мессию всех национальных движений в мире. Одним словом, жертву соответственно вскормили, общипали, приправили и при­готовили. Она просто сама просилась на вертел. И в памятную пятницу 1 сен­тября 1939 года людоед Гитлер постано­вил проглотить ее. Убийца беззащитных надеялся, что это сойдет так же гладко, как поглощение Австрии, как поглощение Чехословакии. Привыкнув к легким победам, он полагал, что и на этот раз одного бряцания воору­женным кулаком будет достаточно для того, чтобы вся страна целиком былавы­дана на разграбление его ордам. Он прос­читался. Правда, у тогдашних властителей этой страны нехватило политической про­

и А. Фадеев осматривают Фото Г. Петрусова. (ТАСС).

Елена СТАСОВА

Наш город Ленинград - это колыбель революции; что в Петербурге Ленин создал «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», первое ядро теперь могучей Всесоюзной коммунистической партии. Никогда, ни один советский гражданин не забудет, что в Петербурге произошло «кровавое воскресенье», открывшее глаза широким массам трудящихся на царяяи царскую власть. Петроград первый поднял зньмя социа­листической революции в Октябре 1917 г. Петроград сумел сразу ощетиниться штыками на Кронштадт весною 1921 г., когда кучка меньшевиков и эсеров подня­ла восстание в этой крепости. Годы мирного строительства дали воз­можность ленинградцам начать перестрой­ку своего родного города. В нем возник­ли замечательные дворцы культуры, це­лые новые кварталы, построенные в са­мой здоровой высокой части города. На­учная работа поднята на небывалую вы­соту. Во всех областях художественного творчества ленинградцы показали, что они являются достойными наследниками Пуш­кина, именем которого названо бывшее Царское Село с его знаменитым лицеем. Ленинградские рабочие показали, когда озверелый фашизм, на этот раз в лице финских злодеев, зимой 1939 1940 г. напал на Ленинград, как надо работать, когда враг стоит у границ города. Три месяца город был в абсолютной темноте, но культурная жизнь не зами­рала в нем ни на одну минуту. И на этот город фашистские изверги покушаются! Нет, не бывать этому! Если Владимир Ильич в 1922 г. говорил о Вла­дивостоке, что «…это город-то нашен­ский», то слово «нашенский» тем более приложимо к городу Ленина, и его мы не отдадим никому и никогда.

Весть об угрозе, нависшей над Ленин градом, поразила каждого советского че­ловека и заставила болью сжаться сердце. Что же сказатьнам, коренным петербурж­цам, родившимся в этом городе, возму­жавшим в нем, прошедшим в нем рево­люционную школу и пережившим в нем нашу Великую Октябрьскую революцию? Сердце питерца ощущает угрозу еще го­раздо острее, еще болезненнее, но одно­временно нет ни минуты колебания и со­мнения в том, что город Ленина не допу­стит гитлеровцев на свою священную зем­лю.   Свою непобедимость доказали питерские добровольцы в 1918 1919 г., уезжая на чногочнсленные фронты градланской вой­ны. Где только ни побывали питерские рабочие, где только ни появлялись бес­козырки и тельняшки балтийских моря­ков? И питерцы помогли советской вла­сти отстоять революцию. В. И. Ленин, посылая товарища Сталина в Петроград, знал, что товарищ Сталин сможет опереться не только на Красную Армию, но что Петроград, как один чело­век, от мала до велика, мужчины и жен­щины, старики и дети, встанут на за­щиту родного, любимого города. Так оно и было орды белогвардейцев разби­лись о броню великого народного гнева, Закончилась гражданская война, и страна стала на путь индустриализации и коллективизации деревни. И опять город Ленина, под руководством «Мироныча», как ласково звали С. М. Кирова ленин­градцы, стал в первые ряды борцов за построение социализма. Кировский завод выпустил первый советский трактор. Ле­нинградские судострочтельные заводы по­могли партии и правительству восстано­вить Балтийский флот! Как же может Страна Советов забыть обо всем этом! Как может она забыть, что

Политрук медленно положил кулак на стол, сжал другою рукою край стола и сказал: - Мы ненавидим всем величием и чи­стотой нашего сердца! Святая ненависть делает нас великими и страшными, Мы ненавидим кровавую нечисть, проклятую народами. В начале ночи, перед привычной тре вогой, политрук хотел рассказать бойцам о международном положении, но внезалне для самого себя сказал так, Бойцы чуть шевельнулись; в зомлянк встала тишина. Политрук говорил о народнойненависти. обширной и каждому родной, как наша бесконечная, необыкновенная страна; о крови женщин и детей, которых мы, не вная, любим, как наше будущее, самое простое и человеческое на исстрадавшей­ся земле; о муках раненых, обесиленных красноармейцев, погибших в плену у хо­рошо выбритых и вымуштрованных зверей с пустыми глазами; о ворах и растлите лях в военных мундирах -овеликом позоре вражьей армии, которая медленно, но настойчиво разлагается, еще не начав отступать; о нашей просторной, красивой земле, оскверненной кровью и потом на­сильника, о светлой земле, которая за спиной врага встала, как лес, и лес н тишине, неслышный лес пошел на врага, Политрук говорил не быстро, и ему ка­залось, что он, по привычке, успевает об­думать каждое слово, дать ему цель и живую даль полета, но командир батарен видел, что политрук бледен и слово его необычно, политрук говорит открытым сердцем, в каждом его слове - большая мужская боль и неотступная сила ненавн­сти, рука его давно давит кобур писто­лета, и бойцы слушают его, потупив гла­ва, потому что тяжело дышать и жить когда не утолена великая ненависть. Шлем тихо и звонко стукнулся о шлем Боец шепнул командиру своего орудия: - Мать у меня в Смоленске. Командир батареи тревожным, заботли­вым взглядом посмотрел на бойца: он был самый молодой на зенитной батарее. И опять во всю длину столовой легла гишина. Политрук замолчал. В землянку быстро вошел боец. Тревога! За ночь батарея сбилы два черных бом­бардировщика: «Юнкерс-88» и «Хейнкель 111». завистью сказал: На рассвете командир батареи спустил­ся вместе с политруком в землянку ко­мандирского пункта, снял шлем, вытер ладонью лицо, устало закурил и с легкой  - Хорошо ты говоришь, политрук.

Юрий ТЫНЯНОВ

Ленинград ULd дами -- над Берлином с дешевой пош­лостью его главных улиц, над этим горо­дом-мещанином, городом-самозванцем. Как смеется он над этой «аллеей побед», ко­торая должна представлять для обозрения все «победы» немцев, всю их сокращен­ную «историю», всех Вильгельмов и всех Фридрихов-Вильгельмов. Если бы не было Ленинграда, мир был бы беднее. Участь города Берлина миро­вой истории не касается. Они не получат Ленинграда. ко Мы любим наш город, как любят толь­человека. Каждый дом, где жили, памятен нам, где живут, - дорог нам. Мы помним наше прошедшее и умеем любить наше настоящее. Враги не войдут в наш город, где соз­давали новый мир Ленин и Сталин, где творили Пушкин и Гоголь. Ярость, молчаливая и ко всему готовая, ждет убийц. За каждую улицу, вспоен­ную мыслью, стихом, мозгом и кровью тех, кто трудится, будет отвечать убийцам и ворам ярость народа, которая удивит мир. Наш великий город будет жить. Город ответит пошлым самозванцам пол­ной мерой. Враг сломит себе зубы об его каменные ребра.

Великий город с самого рождения сво­его до наших дней жил жизнью гения. Самое начало города, самое его рожде­кин. ние было делом гениальной мысли и жиз­ни Петра, которую через сто лет понял, почувствовал, воссоздал в стихах, равных которым не было у человечества, - Пуш­Пушкин жив в нашем городе. Скачет там воспетый им Медный Всадник, и его медная скачка учит истории. кина. Здесь, вблизи Медного Всадника, выш­ли на площадь декабристы, друзья Пуш­Здесь, в нашем великом городе, побели­ли Ленин и Сталин. Если бы не было нашего прекрасного города человечество и история были бы беднее. Великие зодчие строили наш город. Кто смотрит на ограды, созданные Воронихи­ным вокруг здания, воздвигнутого в честь победы над Наполеоном, кто видит чудес­ные ограды Летнего сада, знаменитую «иглу» - шпиль адмиралтейства, создан­ного Захаровым, тот понимает эти пуш­кинские каменные строфы, которые живят наш великий гэрод. Стройный памятник полководцу Суво­рову стоит на Марсовом поле. Как смеется наш великий город каж­дым своим бессмертным камнем, своими безбрежными набережными, своими огра­



Франи фон-Вендрин и другие   и нием. Значит, и тогда уже нашлось в Германии, по меньшей мере, несколько тысяч истинно германских болванов, по­госпо-веривших каждому слову ученого шама­на! Но фон-Вендрин был не один. Уже находилось в обращении евангелие беше­ной свиньи - «Майн кампф», уже подви­зался беглый балтийский выродок Розен­берг, уже визжал в Нюриберге распутный шакал Юлиус Штрайхер, уже квакал в своих берлинских притонах Геббельс. И сколько их было еще, дипломированных не-дипломированных мерзавцев, изры­гавших такой же кровавый и безумный бред! А какое приволье наступило для них после 30 января 1933 г.!… Так воспитывала истинно германская «наука» кадры для великого преступления. Фон-Векдрины «изучали» древне-руниче­ские письмена где-то на севере Шве­ции и вычитывали из них только божест­венное право немцев грабить и уничто­жать народы Севера и Запада. Они «изу­чали» иероглифы древнего Египта и кли­нопись древней Вавилонии и вычитывали там только божественное право немцев грабить и уничтожать народы Юга и Востока. И вот они ворвались, новоявленные бо­ги, в города и жилища, принадлежащие людям! Гитлер и Геббельс соблазнили их перспективой легкой наживы, Крупп снаб­дил их современным оружием, фон-Венд­рины вооружили их теоретической аргу­ментацией. И кто знает, быть может, сей­час, в момент, когда пишутся эти стро­ки, какой-нибудь молодой лейтенант фон­Вендрин, достойный отпрыск ученого па­паши, насилует русскую женщину или выжигает глаза русскому красноармейцу. У царя Хаммураби - германский про филь, Геркулес происходит от словa Herr, а немец - бог, Истинно германский са­дист и палач никогда ничего не делает без солидного теоретического обоснования Кровавые неистовства гитлеровской сво­лочи что это: ожесточение великой борьбы? Эксцессы помешанных? Пары ал­коголя? Ни то, ни другое, ни третье, а св стематическое, хладнокровное, заранев обдуманное истязание и истребление лю­дей специальной организацией специально подготовленных убийц, которым на про­тяжении десятилетий изо дня в деньвсе­ми способами внушали, что это их есте­ственное и неотемлемое право. Молодой дворянин в романе Г. Манна «Генрих IV» преспокойно распорол живот крестьян­ской девушке, чтобы ее горячими вну­тренностями согреть свои озябшие на охо­те ноги. Когда король Генрих приказал казнить убийцутот даже не понял, за что: ведь он действовал по своему праву дво­рянина, Гитлеровцы во всем подобны это­му знатному негодяю: им просто хочется погреть свои божественные ноги. Только во времена Генриха IV это была узкая каста привилегированных, а сейчас это - несколько миллионов скотов, именуемых германской армией. Что же, дело ясное!

M. ГЕЛЬФАНД

крытий. Важнейшие из них гласили: на свете существует только один куль­турный народ - германцы; все осталь­ные, все не-германцы, в духовном отноше­нии до сих пор прозябают на уровне не­андертальского человека; мировая цивилизация родилась в Вос­точной Пруссии; там же находился и знаменитый рай, о котором рассказывает Библия. Но Библия врет, это - еврейская  фальшивка: не бог изгнал первого челове­ка из рая, а германцы изгнали из Восточ­ной Пруссииевреев и еврейскихублюдков. Впрочем, это одно и то же: бог по-немец­ки Gott (готт), готты, как известно, - германское племя, а слово Mensch (чело­век) происходит от Mischling - ублюдок. Короче говоря, все человечество состоитиз  богов и ублюдков. Немец - бог, все не­немцы - француз и тибетец, славянин и монгол, итальянец и грек - ублюдки; вся мировая культура - божественно­немецкого происхождения; трудам древне­германского божественного Михеля цели­ком обязаны своей культурой: Полинезия, Китай, Тибет, Сибирь, Преступление подготовлялось издавна, издалека и систематически. Вот еще одна из бесчисленных улик. Лет двадцать тому назад некто Франц фон-Вендрин, немец по имени, филолог­любитель по занятиям, кретин по убежде­нию и призванию, сделал ряд великихот­Великая русская равнина.

во: имя египетского божества Гор проис­ходит от немецкого Herr -- гсподин); культуру древней Греции (доказатель­ство: Геракл происходит от Herr - дин); ханаанцы, обитавшие в Палестине до прихода туда евреев, - немцы до кончи­ков ногтей; древние финикийцы - тоже; Карфаген - германская колония в Се­верной Африке; Рим - исконный германский город, за­хваченный впоследствии иудео-итальянца­ми… Но, увы, плачется фон-Вендрин, ублюд­ки обманули и ограбили бедного, честного, богоподобного Михеля; они отняли у него и Полинезию, и Китай, и Сибирь, и Вели­кую русскую равнину, и Египет, и Асси­рию с Вавилоном, и Грецию, и даже Па­лестину. Они скрыли от мира великие за­слуги и бессмертные подвиги Михеля: ев­реи подделали Библию, а греко-итало-ев­рейский проходимец Гомер извратил исто­рию античного мира, ибо Троянская война происходила не в Малой Азии, а… в Во­сточной Пруссии, ибо Троя - это вовсе не Троя, а уездный прусский город Триб­веес, и рассказал об этом г-ну фон-Венд­рину сам г. Вебер, бургомистр славногого­рода Трибзеес. Так вещал и кликушествовал почти двадцать лет тому назад фон-Вендрин, призывая божественного Михеля отом­стить дерзким ублюдкам. Вы думаете, его тогда же схватили, забили ему кляп в рот, отправили в сумасшедший дом или в тюрьму? Ничего похожего! Он преспо­койно обнародовал свою пачкотню отдель­ной книгой и на превосходной бумаге; он назвал ее «Открытие рая» (Die Entdeckung des Paradieses), и уже в 1926 г., за целых семь лет до того, как божественный Гит­лер взял Германию за горло, этот похаб­ный «труд» вышел в свет девятым изда­

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. К исходному рубежу. A. КОВАЛЕНКОВ

Фото Э. Хенкина… (ТАСС).

ИЗ ФРОНТОВОГО БЛОКНОТА - Сдавайся! кричали они, наседая со всех сторон. С возгласом: - Большевики в плен не сдаются! -- Никипилев убил первого нем­ца из пистолета, вырвал автомат из рук второго и сразил свинцовой струей третьего… … В какой партийной организации со­стояли вы до войны? -- спросил в этот же вечер храброго командира лейтенант Светозаров, А откуда вы взяли, что я комму­нист? - переспросил в свою очередь Никипилев. Я еще только собираюсь вступить в партию… 3. ЗЕМЛЯ Пленного только что привели. Одежда его грязна и потрепана. Заложив руки за спину, он внимательно рассматривает большую карту Советского Союза, вися­щую на стене. - Как много земли, - почтительно говорит он, обращаясь к переводчику. И после паузы добавляет: да, русскому солдату есть, что защищать. -Вы - крестьянин? - спрашивает переводчик. Нет, батрак, - говорит пленный. И показывает изуродованные тяжелой работой пальцы, под ногтями которых чернеет земля… Действующая армия,

1. ВИНТОВКА

Красноармеец казах заколол штыком двух немецких солдат и прикладом сва­лил офицера. Отстреливаясь от наседаю­щих гитлеровцев, он лег за камень и метким огнем остановил противника. После боя казах бережно вытер штык, поднял винтовку к лицу и поцеловал ее темное, поцарапанное камнями ложе… 2. НИКИПИЛЕВ

Во время боя рота получила подкреп­ление. Отложив бинокль, лейтенант Све­тозаров торопливо записывал в блокнот имя и фамилию вновь прибывшего коман­дира. - Никипилев, Иван Семенович… Командиры сидели за укрытием. Поднимая мелкие облачка пыли, уда­ряясь о камни, пули взвизгивали и ри­кошетили. Внезапно из-за высоты вы­нырнула группа немецких автоматчиков. Светозаров швырнул гранату, отбежал и, маскируясь в кустарнике, стал отстре­ливаться. Автоматчики видимо, захва­Никипилев замешкался. кинулись к нему, желая, тить командира живым. 2

Они хотят согреться нашей кровью мы согреем их так, что от них останутся только кучи пепла. Они считают себя вправе убивать нас с божественной непринужденностью госпо­дина, убивающего раба, мы уничтожаем и будем уничтожать их с естественным спокойствием человека, истребляющего ядовитых змей и бешеных собак. И мы доберемся до всех: до главарей, до вдохновителей, до «теоретиков», Пала­чи от науки, садисты от филологии, гие­ны в докторских тогах, короче говоря, фон-Вендрины всех рангов и специально­стей ответят наравне с остальными за все, за все… И пусть трепещет богоподобный скот перед непобедимой ненавистью Человека



Кроме того, божественные немецкие ру­ки создали: Ассиро-Вавилонское царство (взгляните только на профили царей Хаммураби и Навуходоносора - это же чистопородные немцы!); культуру древнего Египта (доказательст­

Литературная газета № 35