Ш. АПХАИДЗЕ КЛЯТВА Клянусь моей священною страной И щедро в ней расцветшими садами, Где на ветвях, обрызганных росой, Был каждый плод взращен любовно нами. Клянусь скалистым кряжем древнях гор, соцветья Клянусь простором, где травы

Александр ПОПОВСКИЙ

НА ОЧЕРЕДНОЙ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ ИНОСТРАННЫХ КОРРЕСПОНДЕНТОВ Мих. ШЕФЕР На состоявшейся 9 сентября очередной пресс-конференции иностранных коррес­пондентов Заместитель Начальника Совет­ского Информбюро тов. Лозовский С. А. остановился на новой волне клеветниче­ских измышлений против СССР и на про­тиворечиях между мечтой фашистов и действительностью, которые характеризу­ют всю германскую пропаганду и про­паганду подвластных Германии итальян­ских, венгерских, румынских, финских, болгарских, югославских, датских и нор­вежских радиостанций и газет. Итальянская газета «Пополо дИталия» 8 сентября писала, что «высшая точка советского сопротивления пройдена». В этот же самый день Советское Информбю­ро сообщило подробные данные о том, как после 26 дней боев под горолом Ельня были разгромлены восемь немецких диви­зий. Опыт войны показал, что, когда Герма­ния испытывает трудности на фронте. Геббельсу и его более мелким литератур­ным жуликам поручается «облегчить» положение германской армии. Когда СССР и Великобритания расстроили все немец­кие планы в Иране, германское радио, германские газеты и все вассальные ра­диостанции и газеты вдруг начали рас­пространять различные выдумки о яко­бы происходящих конфликтах между со­ветскими и английскими войсками в Ира­не, о «советизации» Ирана, о бегстве всех жителей Ирана, о конфликтах на ирано-турецкой границе между советски­ми войсками и войсками Турции и т. д. Радио в Хельсинки сделало, как и по­добает подручным гестапо, несколько сен­сационных «открытий», например, то, что «в Ленинграде сражаются дети», Так за­вирается финляндское радио, скрывая от всего мира, что финский народ не хочет войны, что финский народ проклинает Гитлера и его финских лаксев и что го­лод, нищета и разруха свирепствуют в городах и деревнях проданной и преданной Финляндии. Особенно большую активность проявля­ют итальянские разносчики радиоклеве­ты. Два дня тому назад римское радио сообщило о том, что «все мечети в Рос­сии превращены в кино». Делается это для того, чтобы, прикрывшись плашом защитников Ислама, заработать симпатии мусульман на Ближжнем Востоке, где итальянцев ненавидят за их стремление превратить весь мусульманский Восток в итальянскую колонию. Иногла сквозь эту ложь проскользнет какое-нибудь правдивов слово. Итальян­ская газета «Пополо ди Рома», описывая действия частей Красной Армии в тылу у немцев, заявляет, что «таких частей нельзя найти ни в одной другой армии». Эта газета пишет, что «русские сража­ются с упорством и доблестью и это не­удивительно, так как русские всегдабы­ли замечательными солдатами», Это вер­но, конечно. Но мы не можем сказать то же самое про итальянскую армию, кото­рая отличается противоположными каче­ствами. Провал молниепосной войны, возраста­ющие с каждым днем трудности, начав­шиеся осенние холода, приближение зи­мы -- все это пугает гитлеровскую Гер­манию и ее вассалов. Отсюда новая волна радиоклеветы, отсюда новая волна лжи­вых измышлений. Но при всей важности боев в эфире и на страницах газет, судь­бы человечества решаются сейчас на фронте, И что бы ни писали и ни гово­рили радиоклеветники всех рангов и ма­стей, гитлеровская Германия и ее васса­лы будут разгромлены и человечество избавится от нацистских зверей, возом­нивших себя высшей расой. тава

ОТВАГА Тулиганов исчез!

Весть эта быстро распространилась сре­ди красноармейцев и дошла до команди­ра подразделения. - Куда он девался? - недоумевал окружающие, - его сегодня лишь видели в цепи. Он с ручным пулеметом все вре­мя лежал на левом фланге. … Может быть, ранен? Убит? - Ничего с ним не случится, - спо­койно отвечали те, кто знал Тулигано­ва. - Вернется… Не пропадет, - уверенно сказал командир, и все-таки приказал обыс­кать местность. Между тем Тулиганов находился неда­леко от своей части. Несколько сотен шагов отделяло его от того места, где его видели сегодня в цепи. Он лежал в высокой траве с ручным пулеметом и двумя дисками патронов. Некоторое вре­мя он чутко прислушивался и, окинув взором местность, проползал несколько метров, чтобы снова залечь неподвижно. Вот уж несколько часов он проби­рается так по расположению противника, упрямо двигаясь к своей цели. У него созрело дерзкое решение нака­были свои счеты с врагом. Он видел русские села, сожженные до тла, невин­ных людей, замученных до смерти. Это сделали они, те самые, которые располо­жились у речки, справа от сарая с раз­вороченной крышей. Ни перед кем не обнаруживая своего намерения Тулига­нов после боя пополз в сторону врага. Теперь осталось немного, еще несколько усилий, и цель будет достигнута. Сарай был набит свежим сеном. Пря­ный запах приветливо встретил усталого красноатмейца, Надо было пробраться внутрь, но кругом, как на зло, шныряли вражеские солдаты, они заходили в са­рай, вносили и выносили оттуда снаря­жение. Пришел связист с телефонной ка­тушкой, сел у дверей, ушел и снова вер­нулся. Тулигановюркнул в сеновал и взобрал­ся с пулеметом на самый верх, на чер­дак. Отсюда он видел все, что творилось в стане врага и у своих. Вправо от сарая стоял высокого роста плотный офицер с красным, как кир­пич, лицом и с большими на выкате зами Он вычно кричал на солдат, по­в сторону ручья, где за высокой кой травой лежало советское подразделение. Время от времени немец приникал гла­зами к биноклю и, жестикулируя, что-то говорил. Послышалась команда, и вражеская пе­хота залегла. Тулиганов решил, что пришло время действовать. Он примостил свой пулемет вставил диск и направил дуло на тол­стого немца. Почти беззвучно раздался выстрел. Офицер пошатнулся и рухнул. Теперь очередь пришла за правофланго­вым командиром. Этот немец был даль­ше, и нельзя было спешить, чтобы не промахнуться. Одиночными выстрелами выводил Тулиганов из строя одного офи­цера за другим. Фашистские солдаты пришли в панический ужас. Никто не слышал выстрелов, а между тем на их глазах командиры валились, точно сра­женные ударом. Сбитые столку, испуган­ные непонятным явлением, солдаты дрогнули и стали отходить. Советская пе­хота решительно шла в наступление. Между тем Тулиганова ждало новое испытание. Наблюдая за боем из чердач­ного окошка, он заметил, как группа вра­жеских солдат замаскировалась, ни еди­ным выстрелом не обнаруживая себя. Это была коварная затея заманить на­ступающих в ловушку и неожиданным ударом со стороны окружить красных бойцов. Как об этом дать знать своим? Тулиганов оставил чердак, выбрался из сарая и изо всех сил пополз навстречу своим. Над его головой визжали пули обеих сторон, угрожающе верещали пу­леметы красноармейцев. Он продолжал полати, останавливаясь только, чтобы перевести дух и вытереть пот, заливаю­только крикнуть, предупредить их… С Тулигановым ничего плохого не слу­чилось. Те, кто знали его, были пра­вы. Он побывал у врага и во-время вер­нулся назад. Коварный план противни­ка дорого обошелся самому противнику.

Колышат легкий предрассветный ветер, Клянусь луной в воде больших озер. Клянусь дыханьем матери моей И благостным дождем весенней бурн И наною, вспорхнувшей над Чонгури Среди мтацминдских лунных тополей. И каждым уголком моей земли, Где соловьиный гром стоит в ущельях, Где вечно молод юный стих Ильи, Где пламенное сердце Руставели. Где все, за что я жизнь отдать готов! Клянусь Великой хартией свободы И правым делом моего народа: стрннy Плечом к плечу идет наш грозный строй , Нам нет числа - наш Сталин вместе с нами… Победно веет над моей страной Взметенное октябрьским ветром знамя. Перевела с грузинского ТАТЬЯНА САЛЬМОНОВИЧ. Юлий ВАНАГС САМЫЙ ОБЫКНОВЕННЫЙ СЛУЧАЙ Его редко называли по имени. Еще ког­ла он мостил улицы, и десятник и то­варищи по работе обычно называли его телько по фамилии: - Богомолов, подбрось мне курево! Богомолов, куда ты засунул лом? Наступила война. Часть, в которой был Богомолов, находилась на позищии у ре­ки В. Фашисты захватили мост, крепко охраняли его и перебирались через реку, вламываясь клином в глубь советской земли. Энский штаб получил приказ взорвать мост с тем, чтобы взять в клещи перепра­вившиеся фашистские части и уничто­жить их. Молодой красноармеец взялся выполнить это опасное задание. Это был Богомолов. Захватив необходимые принад­лежности и получив ряд обстоятельных указаний, он ночью взорвал мост. К утру, однако, выяснилось, что уничтожен толь­ко крайний пролет моста, который немцы быстро исправили. Через мост проходи­ли танки, вслед за ними части мотоцик­листов… Пальцы Богомолова глубоко вда­вились в рыхлую землю. Потом, подняв­шись, он бодрым шагом направился об­ратно в штаб. Товарищ командир, разрешите поп­- робовать еще разок. - Что попробовать? Мост… На этот раз взорву так, что и запаха не останется. Командир согласился. - Хорошо. попробуйте. Но до вечера выспитесь как следует. Когда в бледном вечернем небе зажг­лись первые звезды, Богомолов опоясался ремнем с легким саперным топориком, взял взрывчатые вещества и тихо исчез во тьме. Он медленно опустился в прохладную воду. В глубокой тени перекрытий из воды высунулась рука и ухватилась за камен­ный выступ мостовой опоры. На этот раз он находился у среднего быка… Устройство заряда заняло более получа­са, а может быть, и больше - ведь ма­лейшее неосторожное движение, нечаян­ный всплеск воды могли быть роковыми для его предприятия. Наконец все было в порядке. Тишина. Слышно только, как поскри­пывает мост под гревожными шагами по­стовых. От диска, прикрепленного к рем­ню, легко отматывается и опускается в воду тонкий черный провод. Ниже моста река делает поворот. Вес­ной течение размывает здесь крутой берег и поперек омута ложится какое-либо над­ломленное дерево, под ветками которого в душные летние дни дремлют стада роб­ких головлей. Под одним из таких деревь­нашоя убежние Баржон плечи в воде, он не выпускает из правой Постепенно гаснут звезды. Приближает­ся утро. В штабе всю ночь напрасно ожидали взрыва, сигнала о том, что мост рухнул. В тщетных ожиданиях прошел и день Прошла вторая ночь. И снова не былс взрыва… На фронте наступило затишье. Изредка по мосту проезжала машина. Во время обеда командир части встре­тил комиссара горьким упреком: - Где же ваш Богомолов? Что все это означает? -Право даже не знаю…

захвачен-

бронемашина,

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. На снимке: фашистская ная отважными бойцами на одном из участков 

Западного фронта. Фото Л. Великжанина (ТАСС).



Проф. Р. Ю. ВИППЕР

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ВСЕГО МИРА-С НАМИ!   В настоящее время на полях Советского Сбюза решаются судьбы человечества, Мы обороняемся от злого, беспощадного вра­на, который несет смерть, голод и разо­рение. Это - борьба культуры и варвар­ства. Фашистские правители, бессовестные, e, безжалостные к своему собственному на­роду, гонят на верную смерть своих со­стечественников и беспощадно истребляют тысячи мирных граждан; тысячи трудо­любивых, искусных в работе, просвещен­ных людей гибнут в неслыханной до сей поры кровавой бойне только для того, чобы авантюристическая клика фашнст­ских правителей могла обосновать свое величие на рабстве всех других народов мира. Вторая мировая война резко отли­чается от преднествующих европейских войн своим озлобленным, истребительным характером. Фашисты убивают пленных, подвергают пыткам местное население, обирают до последней нитки. Аналогию нынешней войне историк может найти только в далеком прошлом, в нашествиях монгольских орд XIII--XIV вв., в походдах Чингисхана, Батыя и Тимура. Тогда, в XIII и XIV вв., 700 и в00 лет тому назад, завоеватели знали только од­ну цель: водворить свое господство, при­своить чужие богатства, истребить другие племена и народы, оставив только часть прежнего населения, которая, в качестве презренных рабов, работала бы для благо­получия новых повелителей и пресмыка­лась перед ними. Ничем не отличается от этих варвар­ских рабовладельческих приемов система фашизма, глава которой уже давно за­явил, что славянские народы должны служить навозом для удобрения почвы, на которой будет взращиваться «благородная северная раса» (не следуетзабывать, что в своей домашней среде фюрер совсем распоясался и цинически заявлял, что немецкую «чернь» он готов бросить в об­щий котел, заставить рабски служить аристократической верхушке, составляю­щей «цвет человечества»). дей Вполне похожие на диких завоевателей ХШII века по своим моральным принци­пам, немецкие фашисты превосходят сред­невековых варваров своей зверской жаж­истребления. на Старинный русский летописец расска­зывает, что, подступив к Киеву, Батый поразился красотой города и, желая по­щадить белокаменные дома и позлащен­ные купола, предложил жителям сдаться его милость; лишь встретив отказ, он озлобился и приказал разрушить и сжечь город дотла. У современных фашистов никогда не бывает никаких колебаний: они разоряют города и деревни, крушат памятники искусства, истребляют все соз­дания культуры, бесцельно, бессмыслен­но, одержимые манией уничтожения. Нет, еще раз повторяем - нынешняя война - это война варварства и культу­ры. Народы Советского Союза, обороняю­щие от фашистского нашествия свою зем­лю и свое достояние, борются за свободу труда, свободу мысли против грубого, ни­чем не прикрытого насилия, против кре­постничества и рабовладения, противмра­кобесия и проповеди невежества. Вот почему - за нас, с нами вместе интеллигенция всего мира. В деле, за ко­торое мы боремся, с нами единодушны предотавители всех наций, всех званий и профессий, всех видов труда, всех обла­стей техники и искусства. Семьсот лет тому назад (в 1237 г.) рус­ский народ был вынужден вступить в неравную борьбу с дикой варварской си­лой, налетевшей с востока, Своим телом и кровью он остановил завоевателя, сво­ими страданиями заплатил за спасение Западной Европы от разгрома. Ни одно из европейских государств того века не пришло на помощь русским. Но что это была за Европа в то время! Пегруженные в религиозные предрассуд­ки, раздробленные, замкнутые в феодаль­но-крепостнических формах, ее народы ушли с головой в мелкие провинциальные дрязги и усобицы, разрывались на части из-за неленых церковных разногласий Тогда о солидарности цивилизованных рон потому что сама цивилизация была в зародыше, едва пробивалась сквозь тучи суеверий и грубого бесправия. А теперь, в двадцатом веке, на высоте культуры, проникшей во все концы света, неужели мыслимо, чтобы представители науки, искусства, техники, чтобы руково­дящие деятели общества, чтобы все ин­теллигентные люди, которые порождены глубокими творческими силами народа и посвящают свою работу исключительно благу народа, не сомкнулись в одном единодушном порыве сочувствия героиче­ским бойцам советских армий, защищаю­щих культуру человечества! В тот момент, когда доблестный совет­ский народ с оружием в руках бьется за пезависимость, за сохранение своей земли, своего добытого упорным трудом достоя­ния, все лучшие прогрессивные силы че­ловечества выражают ему свою симпатию и солидарность: все понимают, что, защи­щая себя, советские люди ведут самоот­верженную борьбу за освобождение от фашистского ига порабощенных европей­ских народов, в том числе и оглушенного германокого народа. Интеллигенция всех стран мира не мо­жет не понимать, что фашизм означает уничтожение человеческой цивилизации, отказ от всех завоеваний человеческой мысли, гибель всего, что создано героями труда, науки, искусства. Да, без сомнения, за нас и с нами  вместе интеллигенция всего мира. 





Слово, рож онсоенное в оою прозаиков. Стихи и рассказы, написан­ные по личным наблюдениям и впечат­лениям участниками боев и смелых рей­дов в тыл врага, занимают наибольшее место в газетах-многотиражках. Газета «Защитник родины» специальный иллюстрированный номерпод такой шапкой: «Дело красного бойца - бить фашистов до конца» выпустилaказывая Для этого номера красноармеец Б. Ут­кин нарисовал на линолеуме девять ри­сунков, а затем вырезал по ним клише. Стихи к рисункам написал красноармеец М. Дудин. Они были ярки, красочны и кратки. Мне особенно запомнились сле­дующие строки. 1. Если прется ряд за рядом, раскроим врага снарядом. 2. Если двигается ротой, Прострочи из пулемета. 3. Снова будет лезть. И что ж? Из винтовки уничтожь. 4. Чтоб не шел незваный гость, проколи штыком насквозь… Этот же поэт-краснормеец создал заме­чательные стихи, полные юмора, по сле­дующему случаю: Белофинны выкатили вперед замаскиро­ванную автоматическую пушку. Но не ус­пев открыть огонь, они уже были обнару­жены нашими разведчиками-наблюдателя­ми, а снайперы и пулеметчики уничтожи­ли часть орудийного расчета. Остальные «вояки» разбежались. Смельчаки добровольцы подползли к пушке, привязали к ней веревку. Пушка медленно. покатилась в распо­по­ложение нашей части. На другой день бойцы читали листов­ку со стихами М. Дудина: «Как пушка границу перешла». В землянках, блиндажах и окопах при чтении этих стихов разливался смех. «Фашистам не пройти! Мы им стали на пути!» - под таким заголовком в газете «Защита родины» были напечатаны сти­шиеся прорваться фашисты были отбиты с большими для них потерями. Так в боях за Родину рождаются сло­ва, которые зовут к победе. Действующая армия Один из полков Н-ской ордет ордена Ленина стрелковой дивизии должен был занять новый рубеж обороны. Бойцы, командиры и политработники собирались к выступ­лению. В уютно устроенных и хорошо замаски­рованных землянках спешно разбирались, что взять с собой и что оставить. Здесь нужны решительность и жест­кость к самому себе. Все лишнее -- оста­вить. Я наблюдал, как сержант Сладков­ский долго раздумывал: что оставить и что положить в сумку? Стихи Маяк Маяковско­го в одном томе показались ему более нужными, чем зеркало в деревянной рам­ке, за которым к нему часто приходили товарищи перед бритьем. Оно осталось в землянке. Второй час наши батареи вели огонь по переправе у озера и скоплению пехоты за лесом на развилке дорог. Из глубины позиций с тягучим свистом проносились снаряды, на ту сторону границы. В укрытии, на передовом рубеже оборо­ны сидели бойцы Стригов и Шишов, а сержант Пригара читал вслух книгу. Ли­ца и позы говорили о том, что эти бойцы настоящую минуту в далеко - с героями кннги, переживают их горести и радости. Я заглянул через плечо сержанта и увидел наверху страницы: Доп Кихот. Но здесь не только любят читать, но и сами пишут - стихи, фельетоны, расска­зы и частушки. Часть их передается уст­но, а большинство печатается в газетах­многотиражках и тогда уже становится достоянием красноармейских масс. Во фронтовой газете «Знамя победы» я прочитал стихотворный фельетон ленин градского писателя И. Авраменко «Мол­ниеносная война». Проехав затем боле сотни километров в расположение части, куда эта газета не доставляется, я услы­хал тот же фельетон в устной передаче красноармейца. Удачные стихи обогнали мою машину. Стихи и частушки другого ленинград­ского поэта, И. Колтунова, знают и любят ницы свежего номера военной газеты, фронтовые читатели часто говорят: Посмотрим, что сегодня написал наш Колтунов? Среди бойцов и командиров политруки обнаружили много способных поэтов и



девочки. Она несла что-то в корзиночке… Конечно, еда! Он должен сожрать ее. Мюнтер, не окликая девочку, пригнув­шись, стал красться к ней. Она услыша­ла хруст валежника за собой, обернулась и, вскрикнув, опрометью на легких,   поиски… Желтое платьице исчезало, Мюн­тер выхватил пистолет и прицелился… с Около тела девочки он нашел корзину рассыпавшейся земляникой и тремя грибами. Присев на корточки, он собрал с земли и запихал в рот ягоды… Что го­ворить, было вкусно, но после бы хоро­шего жранья!… Теперь это скоро! Девчур­ка не могла уйти далеко от дома! Молод­чага!… Она просто ангел-хранитель, кото­рый был послан, чтобы вывести его из этого чудовишного леса… Рассчитав, что девочка, испугавшись, могла бежать только домой, к жилью, он подошел к ее вытянутому телу и, став у ее ног, провел мысленную прямую ли­нию от ног до головы и дальше - в лес: он как бы ы прицеливался девочкой на че­ловеческое жилище, на горящий очаг, на сало и хлеб… И повеселев, он зашагал вперед, по­глядывая на свой грубошерстный пиджак, высокие сапоги и рваные штаны, Развеон не похож на беженца, удравшего из-под немецкого нашествия! Разве такого не накормят? Да, сперва нажраться как сле­дует, а потом уж - за дело! И с собой на работу еды прихватить… Неожиданно он почувствовал, что ноги вязнут. Он вытащил правую ногу и ши­роко - чтобы подальше уйти - шагнул на бугорок с яркозеленой кудрявой трав­кой. Бугорок мягко треснул, и нога по колено погрузилась в бурозеленую жижу Он рванул левую ногу, но правая, при­няв сейчас вес всего тела, вошла в жи­жу до паха, Он упал на бок, подмяв под себя руку. Увидев кудрявую яркозеленую травку у пояса, Мюнтер пронзительно, не узнавая своего голоса, закричал. Дернул плечом, стараясь освободить подмятуюру­ку, но рука опустилась ниже, ощупав что-то скользкое, холодное. Он закричал еще раз и еще… Кто-то подбежал к нему - он не уви­дел, кто. Только заметил сукастый шест, который стал елозить около него, будто просясь, чтобы за него схватились. Он схватился, и тотчас шест потянул его. Он Гувидел свои колени, а потом ступни ног,

Ник. МОСКВИН ЛЕТНИЙ ЛЕС РАССКАЗ рАССКАЗ

и он засмеялся и радостно крикнул по­русски «ура». А вылезши на сухое место, он хлопнул своего спасителя по плечу и отчетливо выговорил: «молодец! моло­дец!». Это был старик с рыжеватой жидкой ток - и на том спасибо!… Они сидели на полянке, обогреваемой солнцем. Мюнтер носовым платком счи­щал с себя прилипшую тину. Но у тебя полный корзинка есть грибов! - сказал он и подмигнул. - Ты меня смеешься?… Старик, насупившись, молча вынул из лукошка несколько грибов. под которыми оказался узелок в синем платке. Он вы­нул узелок и для наглядности встряхнул лукошком. - А что у тебя есть в узелке? Старик ответил, что это еда на дорогу. Мюнтер поторопился рассказать о том, что он три дня уже бежит от немцев (назвал отдаленный городок) и оченьпро­голодался. Старик развязал узелок, в ко­тором оказалась кружка с творогом, ку­сок сала, три яйца и большой ломоть хлеба. Он отделил беженцу всего по по­ловине, а янц даже дал два, оставив се­бе одно. Мюнтер быстро стал подирать свою долю, запихивая в рот и творог, и сало глядя не на то, что он ест, а на то, что осталось. Взгляд его прихватывал и синий платок, на котором лежала доля старика. Когда тот взял с платка яйцо и, постучав им о пепек, стал лущить его, Мюнтер замотал головой. -Не надо! - промычал он с полным ртом. Положить! Я ощущаю сильный голод. Я буду кушать всё!… И, боясь, что старик не согласится он за край платка пододвинул стариковскую спедь себе. Не выпуская из рук яйца, старик впи­мательно оглядел беженца. Из-под его за­вернувшегося пиджака черно-матово бле­стел краешек дула, И какая-то с застеж­ками сумка на ремне… Но не дуло, не сумка, а то, что платок пододвинул… - Да разве я для себя! - сказал ста­рик, принимаясь быстро лущить яйцо. Я для вас! - и, положив облуплен­ное скользко-влажное яйцо на край плат­ка, добавил: - Кушайте на здоровье!… Мюнтер хорошо заправился. Хлеб и два яйца даже не доел - спрятал в карман. Расспросив старика о ближайших дорогах

и селениях, он попросил вывести его на опушку. -Водички бы только испить после закуски! - сказал старик, облизывая губы. Так как Мюнтер был занят только со­сол, то от о том, что старах но, его, Мюнтера, - именно ему послесу­хой и плотной еды требуется вода. За водой надо было немного вернуть­ся назад, но зато родник, который там бьет в ложбине, - холодный, чистый и знаменитый: деревенские девки для умы­вания берут будто краше на личико становятся! -- а старики от ночной ломо­ты пьют… - Постой-ка! - прервал старика Мюн­тер. - Я разглядываю, что тут есть то­же болото. … То же-то оно, то же! - ласково отозвался старик. Память у вас хоро­шая!… Только вы, по незнанию, напря­мик пошли, а тут вот в сторонке, глянь­те, досочка положена! …По ней мы при надобности и ходим за водой. Шагайте смело!… Поверх яркозеленых бугорков, вдавли­ваясь в них, лежала длинная, заслежен­ная ногами доска, Мюнтер посмотрел на мелкую кудрявую травку вокруг - он ее не забыл. отступая. - Нет! - сказал Мюнтер, •Первым иди ты!… -Извольте.

- Насчет навоза это вы правильно! - отозвался он. - Через полчасика вас за­сосет с головой, а через годик я, может, на этом месте картошку посажу, а то и клубнику… Мюнтер рвался к зеленой кочке. Среди бурованной тусто она, нак остров, прочный, твердый. Он дотянулся до казывая склизлое свое нутро. - Я тебя застрелю! -- выкрикнул Мюн­тер, задыхаясь от напрасных усилий. Правая рука погрузилась в кудрявую травку: где-то там, под жижей, онаиска­ла на поясе пистолет. - А вот это зря! - заметил старик, сильно сдувая пепел с трубки. - После воды порох не горит. А вы, ваше здо­ровье, его два раза мочили!… Мюнтер перестал рыться в тине. - Дай доску! Я тебе дам много де­неч. Старик молчал, смотря в прогалины ле­са. Недалеко была опушка и над ней шли белые, тихие облака. - У меня много есть денег, - повто­рил быстро Мюнтер, и в голосе надежда какая-то. Ты будешь богатый хозя­ин!… Можешь покупать себе корову… Ни­кто не узнает!… Старик прислушался: стучал вдали поезд, проскакивая через мост. Вот те­перь и поезду спокойно: мост под ним… Мюнтер, вертясь, заметил, что часовой кармашек на пиджаке и значок с крас­ной звездой, который ему прицепили в штабе, уже касается травки - жижа педнималась… Спаси меня!… Много денег… Дай доску!… - голос срывался, и Мюнтеррад, что срывается: может быть, дойдет до души, проникнет. --Никто не узнает!… Ты будешь иметь много денег! Богатый купец!… Корова… Спаси!… Старик, вглядевшись в прогалину ле­са, вдруг заторопился: просто из ума вон! Бросив горящую трубку на траву, он подтащил доску и сунул конец ее в болото. - Ты не очень увязай! - сказал он. -Попридерживайся!… Забыл я, что тебя прежде пучины еще расспросить надо! И сумку твою сбследовать… С опушки слышался лай собаки, Через кустарник, шумя листвой, пробирался кто-то. Старик выбежал навстречу, под­нялся на пенек и помахал рукой.

довольствием. Сползая по дереву на зем­лю, Мюнтер в темноте не нашел ни ком­паса, ни пакета. Надо было бы дождать­ся рассвета и найти потерянное, по было страшно: русские леса, как слышал Мюн­тер, изобилуют волками и медведями… И он направился к лесной опушке, ко­торую приметил сверху, когда спускался. Утром он вернется сюда и по парашюту на дереве найдет утерянное. Но до опуш­ки он не дошел, хотя и шел всю ночь. Когда рассвело, вокруг была непрогляд­ная чаща. Шумели верхушки деревьев, перекликались птицы, крякал сухостой, но ничего человеческого не было ни слышно, ни видно. Выбрав место под сосной на теплой, слежавшейся хвое, он заснул. солнце над головой, и пригожий лет­ний день не принесли нового. Проснув­шись, он почувствовал голод. И уже не поручение штаба, а голод повел его по лесу. Он ненавидел сейчас деревья - они стояли нескончаемо, глухо, точно за одну ночь вся планета - как бритый человек волосами - обросла лесом. Там, за чащей, где-то пылали русские очаги - жарилось сало, колбасы; желтым слоем ложилось масло на хлеб… Да что там! Он сейчас готов был сесть похлебку из брюквы… Парашютист он был опытный, но, спу­скаясь в Бельгии или Голландии, даже в самую темную ночь, в самую глушь, он знал, что через сотню шагов будет тро­пинка, не позже чем через километр до­рога с указателями, к завтраку - завт­рак, к обеду - обед… Здесь же были только стволы деревьев - частые, нена­вистные и однообразные, как прутья клетки. Стремясь уйти от них, он менял направления, но клетка была, как клет­ка, - со всех сторон. Перед сумерками он заметил среди де­ревьев желтенькое платьице крестьянской Литературная газета 2 ＿ № 36

К вечеру действия со стороны немцев стали оживленней. На пригорке собралось несколько командиров, они увидели вби­нокли, как из лесу выползла колоннане­мецких танков и быстро направилась к мосту, Когда передние вражьи танки на­ходились уже на мосту, командир части вложил бинокль в сумку и резко повер­пулся, чтобы уйти. Все стали серьезными и неразговорчивыми. И вдруг над изгибом реки, там, где находился мос, к небу взвился как бы гигантский серо-розовый цветок и раздал­ся оглушительный взрыв. Через несколько секунд землю потрясла могучая волна де­тонации. Наблюдавшие, еле удержавшись на но­гах, переглянулись. - Богомолов!…

И старик неторопливо, балансируя од­ной рукой, перешел доску. - Я вам ее попридержу, чтобы не тре­пыхалась, сказал он, присаживаясьна корточки и прижимая доску обеими ру­кама. Когда Мюнтер дошел до середины дос­ки, старик резко дернул ее влево, потом вправо. Мюнтер качнулся, взмахнул ру­ками и, хватаясь короткими красными пальцами за воздух, повалился на кудрявую травку, Старик поднял доску и отволок ее на сухую землю. Когда он вернулся, его беженец торчал из болота по грудь в воде. - Русский навоз! - кричал он, разду­вая бледные, широкие ноздри; он шарил вокруг, на что бы опереться. Давай скорей доску! Старкк сидел под осиной и набивал трубку.

В сумерки в расположении штаба поя­вилась покрытая грязью фигура с винтов­кой в руках, После краткого рапорта и рукопожатий прибывший, шатаясь, по­брел к стоянке саперов и тотчас же уснул. На другое утро товарищи забросали его вопросами. Богомолов в ответ смущенно улыбнулся: - Ничего особенного не произошло. Са­мый обыкновенный случай. Только уж очень долго заставили ждать себя, гады. А в пустом виде, без нагрузки, не хоте­лось тревожить моста…