A. КОВАЛЕНКОВ C Т Р А X

Борис ВЕСЕЛЬЧАКОВ

ПРЕМЬЕРА ПЬЕСЫ «СОКРОВИЩЕ САМПО» В ТЕАТРЕ ЛЕНСОВЕТА АВТОР ПЬЕСЫ -- Дм. ЩЕГЛОВ  Зарисовки А. Костомолоцкого. Микко Вирта - артист С. Б. Куда­шев.

сентября

В этот день

В темные ночи, когда в лесах Ветер шумит зловеще, Крадется к немецким солдатам страх, Ужас по нервам хлещет. Выйдет в дозор из палатки солдат, Выйдет - и не вернется… Только кусты в темноте шелестят, Филин вдали смеется. Утром в росистой, густой траве Солдата найдут убитым С белой запиской на рукаве: «Смерть фашистским бандитам». Будет, от злобы давясь слюной, Грозить офицер партизанам, Будет молчать в тишине лесной Страх, притаясь за туманом.

И, если отряд офицер снарядит, Отправясь в карательный розыск, Пуля вдогонку ему просвистит, Голубь вспорхнет с березы. И не вернется назад отряд, Словно он был и не был. Только лишь залпы вдали прогремят, Канув в лесное небо.

Геройскою кровью. За победы,

Полководца, вождя. Мы проложим к победам Незыблемый мост. Будет нас окрылять В каждой битве отчизна. И померкнет в лучах Героических звезд C кровожадною пастью Эмблема фашизма. И поэтому Смелым желаньем горя, Мы в родной стороне Незалетные птицы. В этот миг, В этот час, В этот день сентября Мы уходим туда, Где проходят границы.

Пересохшие травы Росой серебря, Солнце жмется в кустах Безголосою птицей. В этот миг, В этот час, В этот день сентября Мы уходим туда, Где проходят границы. Как мне дорого все: Эта улица, дом, Заходящего солнца Короткая ласка И цветы от друзей, И друзья за столом, И последние дни Призывного участка. Дорогая, Любимая Родина-мать, Мы тебя отстояли

Которых врагам не видать, Мы тебя полюбили Особой любовью. Где бы ни были мы: в карауле, На фронтах,

У счастливых побед И случайных преград, - Нашу дружбу с тобай Не расщелкают пули, Не потопит волна, снаряд. Не разрущит

И, когда в темноте Двухмоторные птицы Заревут,

Ночью и днем, на дорогах, в полях, В хатах пустых предместий Берет фашистов за горло страх, Камни кричат о мести… Действующая армия.

Широко небеса бороздя, Мы припомним тогда Славный город Царицын, Впереди наших войск



Вилли БРЕДЕЛЬ

БИБЛИОГРАФИЯ

Фашистский дипломат Прежде чем стать дипломатом, разо­ившийся балтийский барон Иоахим фон Риббентроп был коммивояжером. Он раз - езжал и сбывал шампанское, Перед людь­ми с такой звучной фамилией и с таким  нарочито пресыщенным видом, как у Риббентропа, охотно раскрываются двери в домах немецкой аристократии и верх­них слоев буржуазии. В одном из таких домов дверь перед Риббентропом раскры­лась так широко, что он женился и по­лучил в приданое большое состояние; он стал зятем одного из крупнейших немец­ких виноторговцев. Теперь он снова всплыл наверх, разбогател, сблизился с высшими кругами, благодаря родствен­ным связям нашел доступ к верхушке рейхсвера и, сравнительно поздно, стал искать сближения с гитлеровской пар­тией. Там его приняли о распростертыми об­тиями, так как таких перазборчивых ельнов, прожженных интриганови бессо­вестных лгунов. как Риббентроп, можно было отлично использовать. Но, прежде чем заслужить милость Гитлера, ему при­шлось представить доказательства своих «способностей». Необычайно усердный, льстиво преклоняющийся перед Гитлером, не останавливающийся ни перед какой интригой, ни перед какой подлостью, ни перед какой ложью, он шаг за шагом, устраняя неудобных соперников при по­мощи самой злостной клеветы, добился та. поста руководящего фашистского диплома­Пока Гитлеру необходимо было вояче­ски вводить в заблуждение европейские державы относительно своих планов, ему нужен был в министерстве иностранных дел человек старого покроя. Немецкий националист доктор Нейрат взял на себя эту жалкую роль и, выполняя данное ему поручение, доказывал в Лондоне, в Праге и в Варшаве, что Адольф Гитлер стремится только к сохранению мира и вооружается он лишь для того, чтобы обеспечить мир. В это самое время Риб­бентроп разезжал по этим же странам в качестве «особоуполномоченного» Гит­лера и организовывал широко разветвлен­ную сеть шпионажа, подкупал буржуаз­ных политиков и редакторов крупных буржуазных газет и совращал влиятель­ных военных деятелей. В Англии он так беззастенчиво пытался проделывать эти гнусности, что английское правительство заявило энергичный протест, и «особо­уполномоченный» Гитлера должен был по­кинуть Лондон. Когда немецкие фашисты вооружились настолько, что могли выступать более от­крыто и сбрасывать одну за другой маски лицемерия, Гитлер дал отставку диплома­ту старого покроя Нейрату. Министром иностранных дел был назначец иоатим фон Риббентроп. И целью фашистской по­литики открыто стала война. После того, как была захвачена Чехословакия, ми­нистр иностранных дел Риббентроп посе­тил Париж. Чтобы в подходящий момент напасть самым неожиданным образом на Францию, фашисты пока лицемерно оз­наменовывали празднествами так назы­ваемую немецко-французскую дружбу. Но авантюрист Риббентроп, представитель фа­шистской Германии, опасался за свою жизнь, В Париже жило слишком много немецких эмигрантов антифашистов. Он потребовал от французского правитель­ства, чтобы во время его пребывания в Париже все живущие там немецкие ан­тифашисты были арестованы. Сделано это было быстро. Вместе с рабочими эмигран­тами были арестованы и антифашистские немецкие писатели Эгон Эрвин Киш, Бодо Узэ, Бруно фон Саломон и другие. Приветствуя и восхваляя на официаль­ных приемах немецко-французскую друж­бу, Риббентроп при содействии своей кре­атуры журналиста шпиона Абетца снаб­жал деньгами и оружнем французских фашистов, кагуляров, подкупал политиче­ских деятелей и штабных офицеров, что­бы взорвать Францию изнутри. Француз­ское правительство, проявлявшее крайнее долготерпение, вынуждено было в конце концов изгнать из Франции риббентро­повских агентов. За это Риббентроп ото­мстил позднее, когда немецким фашистам при помощи подкупленных французских союзников удалось покорить Францию, Он назначил свою креатуру Абетца уполно­моченным германского правительства в Париже, т.-е. фактически германским на­местником во Франции. Иоахим фон Риббентроп. научившийся кое-чему от Фуше и очень многому от Аль Капоне, занимает подобающее ему место в среде фашистских «вождей», ря­дом с одержимым манией величия, меч­тающим о покорении мира Гитлером, с морфинистом и садистом Герингом, пор­нографом и растлителем малолетних Штрейхером, с хромым Мефистофелем Геббельсом, с налачом Гиммлером.

ЭПОПЕЯ ГЕРОИЧЕСКИХ

БОЕВ

Одна из славнейших страниц истории украинского народа - борьба за освобож­дение родной земли от немецких захват­чиков и «продолжателей» их дела - пет­люровских банд - таково содержание романа-хроники Дм. Петровского. Перед читателем развертывается, очень точно, с большим чувством ответственности, вос­созданная эпопея героических боев, вели­кого народного мужества и несокрушимой воли к победе. «И бездыханный хочу принимать уча­стие в сражении за свободу народа, и буду в бою с вами и мертвый» - так, передавая героям-таращанцам последние мысли, последнюю волю их любимца бать­Воженко, говорил Щорс, терявший в Боженко лучшего своего боевого помощ­ника, любимого друга. Повесть о полках Богунском и Тара­щанском - это не только история под­вигов и славы. Это также история траги­ческих дней, когда предательством Троц­кого щорсовская дивизия была обез­главлена, лишившись сначала погибшего от яда Боженко, а затем сраженного пре­дательской пулей Щорса. И именно потому, что писатель ничего не смягчил, не сгладил, мужественно от­крыв читателю весь подлинный трагизм этих дней, они открываются нам в своем истинном историческом содержании -- в том величии народного духа, которое со­крушило, смяло все планы немецких оккупантов и их пособников. Боевые по­ходы Богунского и Таращанского полков были великой школой подлинного и вы­сокого чувства родины, чуждого нацио­налистической ограниченности. «…Батька отучал молодых бойцов от взгляда на родину, ограничивавшего ее пределы не только «родною Украиной», а зачастую даже родным селом или ме­стечком. Абы мени у Капустянци слобода, передразнивал батько домолюбов. - А за Дм. Петровский. Повесть о попках Бо­гунском и Таращанском. «Советский пи­сатель», 1941 г.

Капустенкою хочь не росты капуста, хочь тоби и борщ без капусты!» Ужаленные насмешкой любимого бать­ки, бойцы глубже задумывались над ко­нечными целями своих походов. И эти конечные цели - освобождение родины, борьба за народную долю, - становясь единственными, близкими сердцу, жизнен­ными их целями, делали смелость и ге­роическую самоотверженность как бы естественной нормой их боевого поведе­ния. <…Вы еще не знаете, что есть храбрость и что есть красный командир, - говори­ли щорсовцы бойцам разоруженного ими за попытку к дезертирству 10-го полка. - Настоящий боец не могеть быть тру­сом, и смерть его не касается, Бо не за для своей шкуры ведется эта наша борь­ба, - вот как надо понимать!… Вы долж­но што смобилизованные, а мы вроде все добровольцы, - от щирого сердца за сво­боду и за Советскую власть. Понятно те­бе, что есть доброволец?» И смерть, уносившая в каждом бою много героических жизней, действительно «не касалась» тех, кто оставался жить и бороться. Не касалась их решимости, их воли к победе. «Уже не воспринималась кровь, как не­что страшное, а была тут она знаком победы, необходимостью». Трагической необходимостью великой освободительной войны была и гибель ее легендарных героев Боженко и Щорса - гибель, ставшая залогом победы. «Бойцы, выступая один за другим, го­ворили: - Щорс - наше знамя, и все, что го­ворил он и что завещал нам, мы должны выполнить и выполним, либо умрем все до единого, - иначе мы не вправе бу­дем называться богунцами! Киев взят Деникиным. Заберем его обратно, немедля, иначе мы не богунцы! Кащеев, Коняев, Довгалевский, Михута, Роговец! Ведите нас на Киев!» И повели щорсовцев молодые команди­ры на новые бои к окончательной побе­де, ибо не может не победить правое де­ло, дело великого народа. H. ЧЕТУНОВА

Филипп Батаев--артист А. К. Плот­ников.

И. ЗВАВИЧ

Невольные признания

псы-рыцари, жаждавшие крови и терри-ки ториальных захватов. Мы встречаем об яв­ления о смерти князей фон-Вреде, прин­цев Шлезвиг-Гольштинских, графов фон кирхбах, графов фон Эгглофштейн, баро­нов Брокдорф и им подобных все это только на страницах нескольких номеров фашистских газет. И чем громче ими, тем больше текст… Но вот еще одно имя, и оно повторяет­ся в нескольких обявлениях. Одна, две, три, четыре траурных рамки с одним и тем же именем. Скончался «герр фон Сименс», владелец многочисленных заво­дов и предприятий, «Герр фон Сименс» скончался от трудов праведных в зрелом возрасте и в собственной постели, а от­нюдь не в каком-нибудь рву на фронто­вой линии. Но честь ему оказана вели­кая, и похороны обещают быть гранди­озными. Герр фон Сименс заслуженный человек. Правда, заслуги Сименса лишь его богатство. Но пусть в передовой статье какой-нибудь геббельсовский холуй распинается в преданности германскому народу и истерически кричит о ненависти к плутократам; зато в рекламном отделе денежному мешку воздаются королевские почести, и тем самым реклама разобла­чает ложь передовой. Вот обявление в разделе «Поиски труда»: «Вдова командира, погибшего на поле брани, ищет любое место - се­кретаря, стенографистки, компаньонки; соглаена в отезд, умеет ухаживать за больными, По желанию пришлет фотогра­фическую карточку». Она, повидимому, го­това на все; жестокая вещь -- голод, а женщина отдала Гитлеру мужа, не полу­чив никакого обеспечения. В графе «купля-продажа» реклама эрза­цев. Рекламируются корма из замените­лей, которые «охотно поглощаются ско­том», подошвенная кожа из смеси рези­ны и опилок, «рекомендованная прави­тельственными инстанциями» ткань из дерева, «имеющая лучшие государствен­ные сертификаты», усовершенствованный крем для бритья, «не уступающий луч­шим натуральным образцам и полностью обезжиренный». А рядом с эрзацами - заменителями носильных вещей и пред­метов питания - эрзацы пищи духовной: обявления о продаже произведений Ро­зенберга и Дарре. Тягостна доля книго­продавца: пикто не хочет покупать ро­зенберговский «Миф ХX века». Рекламный отдел фашистских газет от­ражает смерть, нищету, упадок, которые царят в Германии. ии. Здесь содержится правда, которую систематически гонят со всех других страниц текста.

Для будущего историка второй мировой войны немецкая фашистская печать явит­ся источником весьма своеобразным. Исто­рик откинет лживые сводки и победные реляции германского командования, пере­довые статьи и пропагандистские «под­валы», Но он сохранит и использует по­следнюю страницу таких газет, как фель­кишер Беобахтер», «Дейче Альгемейне Цейтунг», «Франкфуртер Цейтунг», «Бер­зен Цейтунг», «Дас Рейх» и другие. На последних страницах фашистских листков помещены обявления. Об явлениями род­ные извещают о смерти близких; в об­явлениях содержатся данные о купле­продаже вещей и о найме рабочей силы. Они также педвергаются геббельсовской цензуре; но зато они исходят хотя бы не от Геббельса, а от частных лиц. Обяв­ления на последних страницах газет содержат невольные признания, содержат свидетельские показания о том, что при­несла с собой война германскому народу. Перед нами лежат комплекты немец­ких газет с их рекламными страницами. Возьмем на выдержку дватри номера «Д. А. Ц.», «Франкфуртер Цейтунг» и официоза «нацистской партии» - «Фель­кишер Беобахтер». В траурной рамке об явления о смерти. Текст обявления стандартный: «погиб за фюрера тогда-то». Но вносится и разнообразие - родные стремятся вы­разить свои чувства. «Вольфганг Фейзе погиб 22-го июня на восточном фронте». Это было в первый день советско-герман­ской войны. «Он последовал за своим братом Фрицем, убитым в июне 1940 г.». В другом случае родные Фреда Варнеке пишут: «Наша семья отдалавборьбевсех своих мужчин, способных носить оружие. Мы сделали все, что могли, пусть сдела­писана по-латыни. ют лучше другие». Последняя фраза на­Гильберт, рыцарь фон Лейнейден, как явствует из траурного обявления, проде­лал норвежский и польский походы, был во Франции и Греции, а затем нашел смерть на востоке. «На семисотый день войны Гильберт, рыцарь фон Лейнейлен погиб смертью храбрых». Оставляя всто­роне литературную сторону обявлений, можно сказать одно: их составители вы­ражают нетерпение по поводу того, что война затягивается. «Семисотый день вой­ны»- - в этом содержится раздумье, а может быть, и отчаяние. И еще невольное признание - гибнет на войне правящая каста, так называе­мая фашистская «элита», а не только се­рая скотинка, обрабатываемая водкой и нацистской пропагандой. Гибнут вновь

РАССНАЗЫ 0 ГЕРОЕ

ваннейших положений. Вот Раков умело выводит из боя пробитый в нескольких местах самолет, вот он искусно долетает на одном моторе, когда другой разбит вражеским снарядом, вот совершает дли­тельный перелет при малом запасе горю­чего под жестоким обстрелом противника. Ракова окружают преданные ему това­рищи и помощники -- летчики его аэро­дрома. Все они выпестованы и обучены своим командиром. Вдохновляемые его примером, многие из них совершают ге­роические подвиги. Таков летчик Куроч­кин, ухитряющийся на подбитом и горя­щем самолете сбить два вражеских ист­ребителя и после этого спастись на пара­шюте, таков штурман Боцан, верный бое­вой помощник Ракова. Велика любовь летчиков ксвоемукоман­диру. Единственный раз за все время мед­лят они с выполнением его приказа. Это происходит, когда летящий с подбитым мотором Раков дает им команду не за­держиваться около него и итти на аэро­дром Написанная просто и брошюра К. Левина с интересом прочитана советским читателем. В ЛИЦО B. АФАНАСЬЕВ немецкого обывателя рисует Бехер в «Балладе о человеке, которому все лучше жилось». Этот обыватель мирно возделы­вал свой огородик, заводил по воскресе­ниям патефон, купленный в рассрочку на сбереженья, и пел, как чижик, «Все к лучшему идет». Он украшал свастикой свои заборы и сарай и мечтал об обе­щанном фашистском рае. Но вот грянула война, и немецкий обыватель в ужасе слышит гул налетов и взрывы бомб, шеп­ча горестно: 0, если бы он знал это рань­ше! B бичующих германский фашизм сти­хах Бехера чувствуется большая, настоя­щая любовь к своей родине, к той новой, свободной Германии, которая воспрянет после разгрома гитлеровских банд. … Германия моя! Что сделали вы с нею! - горестно восклицает поэт в соне­те «Слезы родины». И перед его глазами проносятся: Динкельсбюль - имперский город, старый, где жили деды, где дом с горбатой крышей… Летний день у Изара в Мюнхене, где поэт «верховодил буйной детворой», где Ленин сидел на скамье в парке… И поэт мечтает вновь возвратить­ся на родину - «в паренье, в пенье, в веянье знамен» - в новую, освобожден­ную от фашистского варварства Герма­нию - в новый мир, ему же имя Царство Человека. Заключительный раздел оборника «К радости» посвящен новой родине поэта - Советскому Союзу. В поэме «Ялта» Бехер описывает торжественное провоз­глашение Сталинской Конституции, исто­рическую речь товарища Сталина. Закан­чивается сборник сонетом «Вождю», в ко­тором Бехер мастерски в четырнадцати строках начертал образ того, «кто бес­смертен, как народ». M. ЗЕНКЕВИЧ 3

не ты сы Полковник Раков, Герой Советского Сою­за, - один из тех славных сталинских соколов, имена которых прозвучали на весь Союз в памятные дни борьбы сфин­ской белогвардейщиной. Небольшая брошюра Кирилла Левина ставит своей целью дать полное пред­ставление о героическом пути Ракова. Ее задача - рассказать лишь несколькоэпи­водов из боевой деятельности замечатель­ного летчика в период финской кампании. В ряде коротких очерков перед чита­телем вырисовываются мужественные чер­советского воина, человека сталинской эпохи, превыше всего ставящего интере­родины. Какое бы задание ни полу­чал Раков - обнаружить и потопить финские броненосцы, разбомбить в тылу противника завод, производящий взрыв­чатые вещества, уничтожить вражеский аэродром, - в порученное ему дело смелый герой вкладывает все присущее ему упорство, все свое мужество и во­лю. Поэтому он одерживает победу в многочисленных схватках с врагом, с честью выходит из труднейших и риско­Кирилл Левин. Рассказы о полковнике Ракове. Госполитиздат, 1941 г. УБИЙЦАМ

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. На сним­ке: мощная советская артиплерия на огневой позиции. Фото Л. Великжанина (ТАСС)

 Л. БОРОВОЙ БЛИЦ-ЛЕЙТЕНАНТЫ В мировую войну 1914-18 гг. в герман­ской армии навсегда прославились жес­токостью, тупостью и пошлостью так на­зываемые кригс-лейтенанты, т. е. офице­ры ускоренного военного производства. Вражда между кригс-лейтенантами и ста­рыми кадровыми офицерами принимала иногда открытые и очень острые формы. Немецкие военные писатели не раз от­мечали, что молодые воевали со старыми гораздо более оживленно, чем с неприя­телем. В эту войну немцы, в результате ог­ромных потерь на Восточном фронте, вынуждены пополнять свой офицерский корпус уже не кригс-лейтенантами, а ус­коренными, сверхскороспелыми офицера­ми; в Германии их давно уже прозвали «блиц-лейтенантами» (предполагалось, что для молниеносной войны и они сойдут). Это-молокососы. Они выросли в Герма­нии при Гитлере и никогда никакой дру­ой жизни не знали. Они получили не только гитлеровское «воспитание», но и, если можно так сказать, незаконченное гитлеровское «образование», Они получи­ли от Гитлера огромную, почти неограни­ченную власть. Они больше всего стара­ются себя показать, и поэтому все осо­бенности новой модели «немца» ярче все­го выражены в этих начинающих маро­дерах, професспональных убийцах детей и стариков. Каковы эти офицеры в военном отно­шении? Сейчас это должно интересовать нас в первую очередь, Мы располагаем очень характерным документом. Незадолго до начала гитлеровской вой­ны за мировое господство, уже после за­хвата Чехословакии, но еще до польско­го похода, в официальной газете герман­ского военного министерства «Милитер Вохенблатт» появилась передовая статья о задачах военного образования и о фах­тическом его положении в гитлеровской Германии. Автор - инспектор военных училищ Берлина, по всем признакам, старый кадровый офицер, Он прямо ут­верждал, что военное образование в Гер­мании поставлено плохо. «Подчиненный перед начальником не должен воображать себя человеком», так определял он принципиальные осно­вы военной субординации в германской армии. Однако, говорил он, до этого идеала нам еще очень далеко. Да и немудрено: «Они совершенно лишены общего раз­вития», - прямо говорит инспектор. Они пишут с грубыми орфографическими ошибками, но это уже не в порядке ка­кой-то «высшей самостоятельности», они просто не умеют грамотно писать. Слова Гинденбурга здесь совершенно неприме­нимы. Современная война очень сложное офицеры сейчас такие, что они никак не  могут вызвать у солдат преклонения пе­ред своей особой. Как человек старый, он сейчас жестал Приведем предаваться воспоминаниям. только несколько штрихов из его рассуж­дения о прошлом и настоящем. Прежний офицер, - говорит он, - обладал всеми необходимыми добродете­лями военного человека. Вот они. Во­первых, «властность»; из дальнейшего изложения видно, что под этим автор ра­зумеет даже не жестокость, а то жестокое свинство в обращении с подчиненными, которое считалось обязательным для каж­дого прусского офицера. Во-вторых, «глу­боко развитое чувство чести»; так он на­зывает то смешное самоудушение во имя чести офицерского мундира, которое на протяжении многих десятилетий служи­ло главной темой для «Симплициссиму­са», «Флигенде Блеттер» и т. д. В-третьих, глубокое знание своего дела. Офицеры  никогда не отвлекались от своей специ­альности. Сам Гинденбург говорил, что после выхода из кадетского корпуса.где его заставляли читать «чуть ли не стиш­ки в хрестоматиях», он до конца своей жизни не прочел ни одной невоенной книжки. Этому примеру набожно следо­вали все настоящие офицеры и де­лали это, если хотите, вполне преднаме­ренно. Офицер, в конце концов, не обя­зан подчиняться правилам, которые были установлены когда-то заведомо штатски­ми людьми. Обладавший такими замечательными достоинствами прусский офицер мог тре­бовать и, по словам инспектора, легко добивался благоговейной любви своих солдат. Конечно, это ложь. Несколько лет на­зад вышла интереснейшая книга бывшего германского офицера, ныне антифашиста Альберта Шрайнера «От тотальной войны к тотальному поражению Гитлера» Шрай­нер среди прочего очень убедительно по­казывал, что уже в ходе мировой войны этот механизм перестал действовать. Солдаты уже тогда сложили песенку, ко­торая свидетельствовала несомненно ироническом отношении к офицерам: Der Hauptmann kam geritten auf ejnem Zjegenbock, da dachten dje Rekruten es war der liebe Gott. («И когда капитан приехал верхом на козле, новобранцы сразу же решили, что это сам всемилостивый бог»). Итак, инспектор несомненно прикраши­вает прошлое. Но каковы, по его мнению, современные лейтенанты?

опытом нашей войны с гитлеровской Германией. Но обращает на себя внима­ние необычайно раздраженный тон. В этом сказывается уже не только старая, традиционная рознь между кадровыми офицерами и непрофессиональным попол­нением военного времени. Она осложняет­ся теперь еще глубокой ненавистью ста-

Фашистским убийцам бросает в лицо Йоганнес Бехер свои гневные, негодую­щие строфы. Поэт видит «рот палача со зверской скулой», «лоб скота, низкий и тупой», скрывающий «ужас в душе пу­стой» фашистских убийц. В открывающем сборник сонете «Ре­цепт фашизма» Бехер сатирически описы­вает рецепт фашистской пропагандистской стряпни. «Взять глупость изо всех зе­мель и стран» («ее скорей в Германии найдешь»), лицемерие, низменный обман, «подлить расистской подлости» … И вот питье искомое готово, И варварство цветет кругом. В сонете «Проклятая банда» Бехер ищет клеймящее подходящее название для фашистов и не находит - нет на языке человеческом таких слов, которые могли бы выразить всю преступную низ­менность фашизма: «Проклятой бандой» вас назвать не ново, Вас окрестили так уже давно. Коричневым бандитам все равно, Как их зовут. Они на все готовы. Поэт мечтает сделать из слов такую ядовитую смесь, «чтобы, глотнув ее, каж­дый фашист сдох, как сбесившийся пес». …Глазом не моргнув, я в тот же час Такою смесью угостил бы вас. И действительно, миогие стихи Бехера пропитаны таким антифашистским ядом, они бьют в лицо и клеймят скотский лоб фашизма. Пора! Пора! - провозглашает поэт, - нет сил молчать! Пора чинить расправу! Пора покопчить с преступным фашизмом! Этот зов, словно гром, прокатился по все­му миру. Даже камни подняли тяжелый крик: пора! Даже обманутые немецкие обыватели начинают, наконец, прозревать и видеть подлииное лицо одурачивавших их убийц, виновников новой мировой войны. Такого прозревающего рядового Иоганнес Бехер. Убийцам в пицо. Сти­хи. Переводы с немецкого. Гослитиздат. 1941 г.

дело, и офицер должен быть грамотен. «Чувство чести» у них, по словам инс­пектора, даже слишком хорошо развито, По гитлеровскому офицерскому «кодексу рого аристократического офицерства к «офицерам Гитлера». Эти последние по­лучили неограниченные полномочия в армии и фактически также «контролиру­т» старых офицеров, как блиц-лейте­нанты своих солдат. В случае чего они готовы стрелять им в спину! Очень многочисленные факты самого последнего времени показали, что эта вражда не утихает, что она прорывается иногда от­крытыми выступлениями против корич­невого руководства армии (вспомним, на­пример, открытое письмо пяти пленных немецких офицеров к германскому офи­церству и др.). Характеристика этих лейтенантов, на­писанная инспектором военных училищ Берлина, дает некоторое представление о подлинных отношениях между офицерамн разных призывов в гитлеровской армии.    чести», «если офицер обнажил оружне, он может вложить его в ножны только тог­да, когда удовлетворены его представле­ния о «чести». Конечно, это очень растя­жимо. Блиц-лейтенанты очень широко применяют данное им Гитлером право «пользоваться оружием» против своих же солдат, если того требует поддержание офицерской чести. Они пользовались бы оружием в этих целях беспрерывно, на всякий случай, если б не боялись солдат. ской взаимности. Все это, по мнению инспектора, очень несерьевно. Но вот что еще более приме­чательно, Эти лейтенанты, по его словам, -страшные фразеры, болтуны и графо­маны. «Они обнаруживают невообразимое влечение к фразе. Не раз, читая их сочи­нения, я удивлялся, как можно запол­нять целые страницы, не сказав ни од­ного разумного слова. У нас ничего не выйдет, если мы не прекратим сейчас же эту болтологию (Phrasandreschen)!» Очень интересный факт. Повидимому, возвращение к инстинктам, которое про­поведует Гитлер, приводит, помимо всего прочего, к полному недержанию слова, к неограниченной тотальной графомании. Ежедневно мы читаем о захваченных у немцев дневниках, записных книжках и т. д. Не раз мы удивлялись, как в про­межутках между ожесточенными боями находят они время так обширно и под­робно записывать свои впечатления. Еще больше мы поражались тому, как само­разоблачительны эти писания; любой «дневник» сам просится в советский са­тирический журнал. Инспектор раз яснил нам эту странность. Эти негодяи потря­сающе самодовольны; самодовольство основа всего гитлеровского воспитания. Инспектор приходит к заключению, что в военном отношении эти блиц-лейтенан­ты слабы. Он предлагает поэтому при­нять «самые срочные и самые широкие меры». Но это уже не может нас инте­ресовать. Мнение инспектора о военных качествах блиц-лейтенантов подтверждается всем

Рисунки иностранных художников

№ 36 Литературная газета

Рисунок В. Гроппера