C.

ГEXT

Сергей ВАСИЛЬЕВ ФА ШИСТ

Литературный в решимости, быстрой точности, огня и на­пряженного спокойствия», Вл. Козину не удалось в кратком очерке внимательно разглядеть людей, которые составляют расчеты орудий, но и тут он находит не­сколько удачных слов для описания тех, кто «недавно покинули родной мирный дом, и свежие, округлые их лица еще не успели стать строгими под тяже­лыми боевыми шлемами». Эскизы Штительмана ценны тем, что в них проступают черты нового героя, уча­стника отечественной войны, В наброске «Ладик» рассказывается о красноармейце Ладике. Этот юноша с нежным именем­комсомолец, из части командира Конева Ладик рассматривает свой боевой день на Фронте, как день рабочий. Он несколько раз ходил в атаку то с пехотинцами, то с танкистами, упрашивая всех взять его с собой. Когда же рабочий день, наконец, закончился, Ладик пожалел, что он не по­бывал у зенитчиков. Автор подводит ито­ги дня: «Ладик обрел новых друзей сре­ди танкистов и пехотинцев. День дорого обошелся немцам». В одной из своих новелл («Отмщение») JI. Кассиль рассказывает о том, как одну из августовских ночей он провел на азродроме, где соединение ночных истре­бителей майора Рыбкина охраняет подсту­пы к Москве от фашистских налетчиков. Наши летчики сбили немецкий бомбарди­ровщик, «Четыре трупа, обугленные и по­лусгоревшие, лежали под обломками». У одного из фашистских летчиков, бомбив­ших и Варшаву, и Белград, и Мадрид, и Роттердам, нашли книжечку, в которой «была вложена раскрашенная открытка с видом Мадрида», Л. Кассиль подробно, - и каждая подробность заставляет содро­гаться от гнева и жажды мщения, -- рассказывает нам о том, как фашистские «хейнкели», «капрони» и «савойи» высле­живали и бомбили беззащитных детей.   Выл среди убийц и этот негодяй, кото­рый нашел свой конец здесь, в лесу, сре­ди русских березок, звездной августов­ской ночью, на подступах к Москве, где он хотел продолжать список своих убийств. литературном радиожурнале исклю. чительно широко представлена поэзия. Все крепче, все уверенней начинают зву­чать стихи А. Суркова, попрежнему про­сто, доходчиво пишет Демьян Бедный. Как никогда, сильно и мужественно за­звучал голос С. Маршака. Его короткие и меткие стихи запоминаются сразу. Всюду можно услышать, как люди повторяют не­которые из них наизусть: Назначили народы-братья Над вражьим городом свидание. От этого рукопожатья Не поздоровится Германии. Благородны и страстны стихи замеча­тельного поэта Украины Максима Рыль­ского; звоном набата, зовущего к мести, к расплате, звучат стихи Янки Купалы и Максима Танка. Выступая в журнале с райком, В. Катаев и в этом бесхитрост­ном жанре проявляет себя, как художник. Нахально хвастая, начал войну против нас германский фашизм: …Я, де, гадина, полная доблести, В десять дней заберу все ваши области - У меня, де, у гадины, война молиеносная. У меня, де, у гадины, губа кровососная. - Дескать, высосу всю вашу силу я. - И пройдусь по России, громя и насилуя. Словом - чего толковать. Грому наделала много, Только молнии что-то не видать. В журнале хорошо представлен отдел художественного репортажа. Сотрудники журнала рассказывают нам и о посеще­нии отдельных участков противовоздуш­ной обороны Москвы, и об обломках фа­шистских самолетов на площади Свердло­ва, и о беседах своих с героями страны, и о великолепных образцах трудовой доб­лести. В отделе этом мы встречаем зна­комые имена писателей и журналистов: К. Финна, Дм. Стонова, Татьяны Тэсс, Л. Славина и других. Слабее поставлен в журнале иностран­ный отдел. За два года войны на Западе написано немало ценных рассказов, отра­жающих борьбу покоренных народов за независимость. Нет почти ни одного ев­ропейского или американского писателя, который не откликнулся бы на события в Европе и Африке. Журналу следует по­знакомить нас с этими произведениями.  радиожурнал мы известных или ча­вечерние слышим утренние городскую сеть,

Он стоит передо мною, как обиженный святой, держит руки за спиною почерневший и худой. Дескать, вы меня не троньте, уверяю, дескать, вас: очутился я на фронте против воли в этот раз. Языком он вертит туго, не видать на нем лица. Словно вылинял с испуга не гиена, а овца. Только я ему не верю! На минуту на одну разве можно верить зверю, если даже зверь в плену. Сбитый с неба под Москвою, растерявший весь свой пыл, через 20 дней с лихвою он у фронта пойман был. Он себя измаял влежку, весь оброс и похудел,

он сырую жрал картошку, но сдаваться не хотел. Рылся с жадностью в навозе, синих жаб ловил в траве, чтобы вновь на бомбовозе ночью вылететь к Москве. Ясно! Негде ставить пробы, гад законченный вполне. И глухое чувство злобы подымается во мне. Я гляжу на эту морду, долго, пристально гляжу и решительно и твердо про себя произношу: - Из хозяйских рук поганых получил ты не спроста два железных, филигранных, окантованных креста. Ты за третьим, черный ворог, к нам летел из дальних мест… Ты его получишь скоро этот самый третий крест! Действующая армия.

Включаясь в голоса со

сы

знако­высту­произведения­ак-

мые

писателей, новыми же либо

пающих ми перед и

своими

микрофоном, чтецов. Мы

голоса В.

теров

узнаем Кассиля, многим

Гусева, Лебедева­известно, в что сущ­об емистый,

Эренбурга, Но Кумача.

Катаева, ли вряд

Всесоюзный ности

комитет

радиовещания ежедневно содержательный турно-художественный

выпускает разнообразный и

литера-

журнал, каждый несколько рас­очерков, статей и значение и мощь ра­в нашей не представля­как велики его равен литературном материала ежеме­от-

номер которого содержит сказов, стихотворений, фельетонов. Отлично понимая

На-днях оборонную комиссию Союза советских  писатели и поэты--фронтовики. А. Жаров, А. Исбах.



писателей в Москве посетили направо): В. Ставский, Фото Н. Кубеева. (ТАСС). 

дио, отнюдь не нуждающегося рекомендации, мы все же ем себе по-настоящему, возможности, Ведь по обилию ежедневный этот чнику, журнал Работающий в

На снимке (слева  B. КИРПОТИН



деле Радиокомитета чувствует себя не только сотрудником самого распространен­ного журнала, но и самого подвижного, самого емкого, с которым не может, да и не сможет никогда, конкурировать ни один печатный журнал. Просмотрев комплект этого журналавсе­го за несколько дней, мы нашли в нем цикл новелл Л. Кассиля «Московские за­писи», представляющие собой, по словам автора, «строки о большом и малем, со­ставляющем грозное своеобразие наших дней», живописные очерки «Утро» и «Ночь» В. Козина, принадлежащие к на­иболее точным и выразительным произве­дениям этого автора, искусный раек В. Катаева, меткий и содержательный фель втон о румынском генерале Чуперко, на­писанный Г. Ниловым, трогательные эски­зы Штительмана, рассказы К. Левина, Дм. Стонова, Н. Москвина, очерки Н. Ти­ханова, В. Василевской, Ю. Германа, Н. ирта, Т. Тэсс, братьев Тур, Л. Славина, статьи И. Эренбурга, А. Гурвича, В. Ер­милова, Я. Эльсберга, стихи Д. Бедного, C. Маршака, В. Гусева, А. Суркова, А. Безыменского, И. Баукова, В. Лебедева­Кумача, I. Маркиша и других. Очерки В. Козина принадлежат к луч­шим прозаическим произведениям журна­ла, Автор рассказывает о своем пребыва­нии на одной из подмосковных зенитных батарей. В кратких набросках автор дал нам возможность и понять и почувство­вать разнообразную жизнь батареи. Мы видим ее и в утренние часы: «Над бата­реей - большое теплое московское солн­це. Маленький пестрый батарейный коте­нок первым идет в столовую. Повар гото­вит завтрак», Мы видим эту батарею ве­чером, когда командиры и бойцы бреют­ся, «чтобы быть готовыми к приему Гит­лера». Они поливают «землю вокруг ору­дий, чтобы огородная пыль не мешала работать». И, наконец, «ночь, полная 

Страна, , Перед нами две книжечки: «На полях великой битвы» и «Смельчаки». В них со­браны фронтовые эпизоды, рассказанные писателями - специальными корреспон­дентами, или же записанные со слов уча­стников великой отечественной войны. Преобладают в них реальные факты. Пи­сатели и журналисты, авторы обеих кни­жек, ставили перед собой одну задачу запечатлеть тут же на месте события, в которых проявились мужество, героизм и патриотизм советских людей, и передать их возможно скорее миллионам советских читателей. Обе книжечки прочитываются ются с неослаб­ным вниманием, с подлинным волнением и интересом. Боевые эпизоды слагаются в картину, рисующую нашу страну, на­ших людей, воодушевляющие их идеи. Вот рассказывает артиллерист полков­ник Георгий Иванович Хетагуров, ранен­ный осколком в руку, Когда началось ве­роломное нападение германских фашистов на Советский Союз, Хетагуров и его то­варищи прежде всего поставили себе целью разгадать, какими методами, каки­ми способами, какой тактикой хочет вос­пользоваться враг, чтобы добиться своих целей. «Разгадали мы его грабительскую так­тику скоро: паникой хочет взять. Полковник Хетагуров улыбнулся. Мне понятна его улыбка. Этой улыбкой он хо­чет сказать, что организованный металл, тот, что называется артиллерийскими ору­диями, на панику не возьмешь, потому что рядом с орудиями стоят советские бойцы и командиры» (Всеволод Иванов. «Рассказы раненых»). Страница за страницей развертываются эпизоды, показывающие, как наша стра­на, не растерявшись, собрав всю свою во­лю и мобилизуя все свои силы, оказыва­ет все более и более нарастающий отпор зазнавшимся людоедам. Летчики и артил­леристы, пехотинцы, танкисты и моряки, женщины и дети в самых трудных поло­жениях выполняют свой долг перед роди­ной, без страха уничтожают врага, горят ненавистью и мщением. Их воспитала наша страна, советская родина дала им свободу, знание и счастье, и они не от­дадут своей страны никому. Их много - советских героев. Свой героизм они счи­тают чем-то само собой разумеющимся. «Сотни бойцов и командиров - стрелков и артиллеристов участвовали в этом бою. Их хвалят, они усмехаются: «Да что ж тут особенного? Мы, как все». (Евг. Кри­гер и П. Белявский. «Бой под городом Д.»). Да, Гитлер не понимал, на какую стра ну он пошел войной, Наша страна - гор­дая и свободолюбивая, злодеяния и пре­ступления, совершенные против нее, на­полняют советского человека, советскую землю не страхом, а стальной, непреклон­ной решимостью - воздать врагу за все сторицей! Эта страна взрастила людей веселых, мужественных, героических, бесстрашных и находчивых. Никто из писателей, пред­ставленных в обоих рецензируемых сбор­никах, не ставил себе целью показать участников войны во весь рост. И тем не менее из каждого эпизода перед читате­лем вотает не просто имя и фамилия, а «Советский писатель». 1941 г.

люди, идеи характер, оригинальный и сильный. Вл. Ставский рассказывает о летчике-истре­бителе Константине Коккинаки. Среднего роста, широкоплечий, он и на земле движется стремительно, бурно. Там, где он появляется, кипит веселая де­ятельность, звучит жизнерадостный смех, сверкают улыбки. А в глазах у него са­мого плещет, играя, озорная зеленая во­лед родного Черного моря и да, словно след ставшего родным воздушного океана». Мы уже видим и любим Константина Коккинаки, мы уже верим, что он в бою принесет много хлопот врагу, что в опас­ности он напряжет все силы и выйдет победителем. В. Ставский рассказал и про нодвиг Коккинаки, а самое главное сумел показать, что подвиг этот дышит любовью к родине. В одном бою самолет Коккинаки загорелся. Летчик выбросился на парашюте. «Мальчик встретил его пос­ле приземления, строго допросил парашю­тиста и, обрадованный встречей с совет­ским летчиком, показал ему дорогу, про­водил капитана до аэродрома. И, как ча­сто бывает, этот, казалось бы, не такой уж значительный факт вдруг вызвал ог­ромный прилив всепоглощающего чувства любви к своей родине, к своему народу, В сознании капитана Конкинаки встреча с колхозным мальчиком, вот этот друже­ский разговор с летчиками, бой со всеми его подробностями слились в одно могу­чее, светлое впечатление: «Наше дело ста­линское, правое, и победа будет наша». Разительно противопоставление двух борющития лагерой Фашистская Германия пошла на разбой - и постигнет ее участь пойманного разбойника, Советский лагерь весь, до самого последнего человека … воодушевлен самыми передовыми, самыми гуманистическими идеями. Идейность со­ветских людей очень ярко вырисовывает­ся в следующем, рассказанном Вс. Ивано­вым, эпизоде: Один из наших красноар­мейцев встретил расстроенную санитарку. По всему видно было, что беспокоят ее не выстрелы. Он и спрашивает: Что такая расстроенная? - Медаль, - говорит, - за отвагу по­лучила на финском фронте, а тут в ра­боте и потеряла ее. Боец ей и говорит: - Потеряла одну, а нашла две. У нас теперь у всех по два счастья: первое - за родину бъемся, за дом, а второе - за всех людей, на всей земле, за все их счастье! И у меня такое впечатление, что боец был прав. Это - общее мнение, и при таком мнении нам не страшны никакие тягости, никакие испытания». Да, в мире еще никогда не было такой справедливой войны, какую мы ведем про­тив немецко-фашистских разбойников! Этим чувством наполнена каждая строч­ка рецензируемых книжек. В сборнике «На полях великой бит­вы» напечатаны очерки, корреспонденции и рассказы П. Павленко, П. Крылова, В. Ильенкова, Вл. Ставского, Вс. Иванова, Леонида Соболева, Е. Кригера, П. Беляв­ского, братьев Тур, А. Безыменского, Н. Вирта, Н. Богданова, С. Голованивского, А. Дроздова, С. Вашенцева, М. Розенфель­да, Б. Лапина, 8. Хацревина, К. Симоно­ва, Е. Габриловича, в сборнике «Смельча­ки» - А. Толстого, В. Каверина, Е. Кри­гера, В. Горбатова, Н. Вирта, Ал. Исбаха.



Рвлиогафия В седьмом номере выходящего в Моск­ве польского журнала «Новые горизонты» дан первый отклик польских писателей на советско-польское соглашение, воору­жающее народ Польши для борьбы про­тив его извечного врага - немца, про­тив злейшего врага человечества - фа­шизма. Призывом звучит помещенная в но­мере речь Ванды Василевской на Всесла­вянском митинге в Москве. Она зовет шахтеров Силезии, металлистов Варшавы, текстильщиков Лодзи, строительных рабо­чих Кракова, польских крестьян, весь народ подняться на борьбу со своим «исконным врагом, верным наследником крестоносной спеси, прусского разбоя». Глубокой любовью к родине и ненави­стью к фашизму проникнуты стихи поль­ских поэтов. Владислав Броневский опуб­ликовал «Три стихотворения о Польше», написанные им в 1939 г. В апреле, когда только нависла угроза фашистского на­шествия, он написал стихотворение под выразительным заглавием «Примкнуть штыки!», в котором призывал народ свой быть наготове, чтобы во всеоружии встре­тить врага. Стихотворение «Польский сол­дат», написанное в сентябре, проникнуто глубокой скорбью о судьбе захваченной врагом и ограбленной родины, о доле ее безоружного и бездомного солдата. Но в ноябре Броневский вновь находит слова, призывающие народ к борьбе, исполнен­ные веры в победу над фашизмом: Ты горда и красива, Варшава. Слава твоим руинам! Целовать бы мне каждый твой разво­роченный камень. Руку мне дай, Белорусь! Руку подай, Украина! Серп и молот вы дайте мне в путь, как победное знамя! К Варшаве обращены и стихи Юрия Путрамента. Истерзанной, залитой кровью лучших своих сынов, но величественной в своих страданиях, предстает польская сто­лица. Сквозь мрак, окутавший Варшаву, поэт видит солнце, которое засияет над ней, верит, что она станет могилой фа­шизма и что «быть ей свободной столи­цей». Леон Пастернак в стихотворении «К оружию!» зовет свой народ восстать из руин и пепла и «готовить поля свои для новой грюнвальдской битвы», В стихотво­рении «Партизаны» он видит уже сынов своей родины с обрезом в руках, с гра­ГНАТЬ ВРАГА С ПОЛЬСКОЙ ЗЕМЛИ! натами за поясом, бредущих по лесам и болотам и с возгласами «Да здравствует Польша!» громящих фашистские банды. Сквозь зарницы битвы поэт видит пред собою воскресшую «Польшу от Татр до Ястарни», и залогом этой победы служит ему рука поляка-партизана, протянутая через границы доблестным воинам Крас­ной Армии. Такой же уверенностью про­никнуты стихи Ю. Путрамента «Красной Армии» и В. Слабодника «Тени», а также стихотворение Адама Важика, предчувст­вующего налетающий вихрь, который вы­мостит дороги тевтонской падалью, кото­рый сорвет оковы с угнетенных братьев. Много места уделено в журнале герои­ческой борьбе Красной Армии против фа­шистских банд. В переводе с русского помещены рассказы А. Платонова «Ноч­ной полет» и Олега Эрберга «Рассказ лей­тенанта». Польская писательница Янина Броневская в глубоко прочувствованной новелле «Железо и хлеб» рассказывает о зверствах фашистов и о стойкости совет­ских людей. С большим поэтическим настроением на­писан очерк Юрия Путрамента «Ночь над Москвой», где снова выступают стойкие советские люди, умеющие спокойно и уве­ренно встречать нашествие врага и отра­жать его нападение. Гимном советской ро­дине звучит «Песня об отчизне» Ванды Василевской. В публицистическом отделе мы находим посмертную статью Феликса Кона «Поль­ша под кнутом Гитлера». В содер­жательной статье В. Белецкого «Разго­рается пламя партиганской войны» наря­ду с синодиком кровавых преступлений гитлеризма на польской земле приводит­ся волнующий список героических дел, совершенных польскими партизанами. Сте­фан Водвич в статье «Звериный облик гитлеровского фашизма» дает очерк гер­манского грабежа и разбоя на польской земле в предшествующие войны. Вся книжка журнала говорит о том ог­ромном подеме, который переживает сейчас польский народ, о том порыве к борьбе, которым он охвачен, выступая в решительный бой с фашизмом с уверен­ностью, что фашизм будет побежден, что великая Красная Армия с помощью все­го передового человечества освободит на­роды Европы от заливших ее кровью фа­шистских палачей. M. живов ПОЩАДЫ ВРАГУ НЕ БУДЕТ!

лому врагу. Враг терзает цветущие земли Советской Украины. Враг целится на Киев и Одес су. Пощади ворогу не буде! Такова клят­ва сорокамиллионного украинского наро­да. И поэзия, вставшая на вооружение народа, во весь голос произносит эти же слова. Красными буквами написаны они на небольшом сборнике стихов украин­ских поэтов - П. Тычины, М. Бажана, М. Рыльского, Л. Первомайского, П. Усен­ко и других. И каждое слово, ритм, ин­тонация стихотворений пронизаны свя­щенной и непобедимой ненавистью к под­В любви к родине, верной и неиско­проникновенной простотой говорит Пер­Де е земля, яку б отак любили, Як нашу землю любить наш народ? Де е народ такой повний сили, Такой воли и таких чеснот? Любое стихотворение сборника звучит, как волнующая речь на митинге, каждая фраза стремится к лозунгу-афоризму. Нет слов бесстрастных! Сами заголовки при­«Пощади ворогу не буде!».

зывны, зовут к действию: «Погибель на голову iх!» (Д. Гофштейн), «Врага с лица земли сметай!» (С. Гордеев), «У саме сердце бий фашиста, бий!» (0. Новиць­кий). Сегодняшнее поэтическое слово останет­ся навсегда, как исторический документ нашей борьбы. Поэтому оно должно быть, как никогда, чистым, отточенным, разящим без промаха. Стихи сборника лишены одической напыщенности и вялости. Их ритм мужественен, слова искренни, как только могут быть искренни большие чувства великого народа. Штиком i танком, бомбою й снарядом Ми смерть несем оскаженjлим гадам, Нема рятунку кровожерним псам! (М. Бажан) Ворожа ставка - ой же буде бита: Червона Армiя -- вся славою повита! Ми переможем! В нашjй бо землi I правда, й сила, й Сталjн у Кремлi. (П. Тычина). Эта уверенность в том, что мы перемо­жем, какие бы трудности ни встретились на пути к победе, лейтмотивом проходит через все стихи, напечатанные в сборни­ке. A. КОНДРАТОВИЧ

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ФЛОТ. Корабли Чер­номорского флота выходят на боевую операцию. Фото В. Микоша (ТАСС). 

любовь, рождение и смерть германских подданных, а фашистские идеологи кла­новение германских императоров Гоген­штауфенов, пытавшихся в средние века основать германскую империю в Италии, с папством толкуется, как борьба «идеи» тотального государства с католическо-пап­ской идеей независимой от государства религии. Так обстоит дело в бесчисленных драмах о Фридрихе Барбароссе, о Фрид­рихе II, о конфликте между Генрихом IV и папой Григорием VII. - Борьба за тотальное государство дол­жна вестись со всей жестокостью, - заяв­ляют гитлеристы.--Кровь должна течь по­токами. Кровь - это скультовое связую­щее вещество, цемент, который нужно вводить в сооружение каждого государст­ва». Средневековые войны прославились своей бесчеловечной жестокостью. Между тем, «с точки зрения германцев», борьба средневековья за тотальное государство, т. е. германская история этого периода считается недостаточно кровавой. Гоген­штауфены вели-де свои войны слишком гуманно. Гогенштауфены долгое время считались полноценными представителями «герман­ской завоевательной идеи» в средние ве­ка. Однако сейчас германская публици­стика и критика занялись ревизией тако­го рода оценки. И, например, автору «Ген­риха и Григория» Гвидо Кольбенхейеру ставится уже в упрек отсутствие критиче­ской установки в отношении германского средневековья. Поход через Альпы, реши­ли гитлеровские стряпчие, был роковым, ошибочным пониманием пути развития германского народа. Как выясняется, по­глощенные планами завоевания юга, гер­манские императоры слишком мало забо­тились о Востоке. Тем временем славян­ские народы имели возможность прочно обосноваться в принадлежавшем якобы немцам и столь важном для них «Восточ­ном пространстве». В драме «Император и Лев», автор ко­торой, нацистский гаулейтер, занимает высокий пост в СС, гогенштауфенская концепция прямо противопоставляется «германской идее» «жизненно важной для Германии колонизации Востока». Баварский герцог Генрих-Лев видит историческую миссию Германиив «экспан­сии на Восток», в разграблении и истреб-

Неудивительно, что эти отвратительные на вкус эрзацы «исторической художест­ческой пьесы «Видукинд» в одном из го­родов Рурской области, населенном като­ликами, вызвала шумный скандал. Автор прославил борьбу саксонского герцога Видукинда за германский языческий культ бога Вотана, за его сопротивление введению христианства, предпринятому Карлом Великим. Католические круги вы­разили свое возмущение злоупотреблением поэтической формой и поэтическим сло­вом и воспользовались случаем для про­теста против гитлеровского насильственно­го «включения» церкви в состав «тоталь­нсго» государства… Во время второго и третьего представления против демон­странтов пришлось вызвать полицию. Личность «фюрера», германская идея государственности, право «расы господ» на подчинение свободных народов, на захват чужих земель - таковы главные темы Только он один знает требование време­ни «фюрер». Его миссия -- противо­стоять подавляющему большинству. Он навязывает ему свою волю. «Фюрера» можно уподобить молоту, «кующему из массы народ», -говорится в одном из адресованных Гитлеру льстивых стихотво­рений борзописца Вилли Веспера. фашистской «истории» на театральных подмостках. Трудно представить себе, чтобы народ мог терпеть распространение подобной умопомрачительной «идеи», не говоря уже о вере в нее. Еще труднее представить себе существование писателей, которые могут проповедывать подобные мусорные «ндеи», брать сюжеты и проблемы из та­ких недостойных человека, низких источ­ников, Однако в «гитлерии» такие есть, и их много. Они «поучают», что «фюрер» должен применять силу против собствен­ного народа, и главное -- что народ дол­жен быть за это благодарен «фюреру». Тоталитарность государства, то-есть ис­коренение всех возможностей борьбы или хотя бы только оппозиции против господ­ствующей тиранической системы, даже если они сводятся лишь к индивидуаль­ным попыткам организации частной, се­мейной жизни, вот в чем заключается германская идея государственности. Нем­цы принимают также и этот «новый», то­есть зверский, порядок, регулирующий

лении славян. В драме он отстаивает свою «линию» даже перед лицом Фридриха. горы Кифгайзер; когда пробьет час Герма­нии, он проснется и возьмется за оружие для борьбы за мировое господство Гер­мании). К этому приходят историческая драма «Император и Лев», критика и пу­блицистика. Не случаен также живейший интерес фашистской драматургии к сюже­там из истории германского рыцарского ордена. Бернард Блюме, написавший в дофашистское время антисоветскую пьесу «Облава», занялся позже «завершением» драматического фрагмента Шиллера «Мальтийцы». Первым делом он изменил место и время действия: у Шиллера Мальтийский орден сражается с турками, у Блюме хорошо знакомые русскому на­роду псы-рыцари воюют со славянами. Лишь в прошлом году были написаны две пьесы о рыцарском ордене: «Генрих фон Плауен» Бетге и «Прусское восста­ние» Реберга. «Критика» старательно под­черкивает политическую направленность этой сверххалтуры. Она вбивает в созна­ние публики необходимость захватниче­ской, истребительной войны на Востоке, В рецензии на пьесу «Генрих фон Плау­ен» дается резюме: «Это - нечто боль­шее, чем историческая пьеса… Это вечные вопросы нашей политической жизни». р Подобные произведения и целое множе­ство подстрекающих к войне погромных пасквилей одурманили головы немецкого зрителя и читателя. Существует и литера­тура, которая опорочивает человека-славя­нина, разжигает ненависть к славянам и, следовательно, подготовляет психологиче­ски войну на Востоке, Если в фашист­ском романе или драме встречается сла­вянин: русский, поляк, чех или серб, - это всегда отрицательная фигура. злодей. В романе «Михаэль» Иозефа Геббельса, в драме «Конопка» славянин - сатана соб­ственной персоной. Многие из названных здесь, так назы­ваемых «исторических произведений», призывающих к войне с Востоком, то-есть к нападению на Советский Союз, были написаны в то время, когда официально был в силе договор с Советским Союзом. Бандиты от перs подготовляли психологи­чески зрителя к преступной войне. Они начали эту войну. В ней они найдут свою гибель. 

Б. РЕЙХ

ДРАМАТУРГИЯ ЛЖИ Место действия - Германия. Время действия - прошлое Германии, чаще всего -средневековье. Действующие лица: из­вестные исторические личности из учеб­ника истории для низших и средних пкол. Форма выражения - растянутые ,ихи, лубочные мизансцены, обилие исто­ческих костюмов, короче - Вампука. Таковы отличительные признаки опреде­ленного сорта «немецких драм», которые в дофашистское время наделялись клич­кой «учительских». Добрая треть поставленных фашистски­ми театрами драм принадлежит по своим стилистическим признакам к этому опи­санному нами сорту. Но в фашистской Вампуке бездарность просто бешеная, глупость - гнусная. И чем меньшее отно­шение авторы имеют к искусству, тем воинственнее они кидаются со своей писа­ниной в свалку современности. Так называемая «историческая» художе­ственная литература и драматургия зани­мают важное место в фашистской системе одурманивания народа. Призвание этой драматургии - устранять всякие сомне­ния относительно благ, которые должны принести германскому народу гитлеров­сгие тирания и авантюрная политика. Первым делом эти произведения самым Неприличным образом кадят фимиам «фю­реру», который взялся за претворение в жизнь «германской» идеи и якобы с ус­пехом выполняет то, что не удалось ве­ликим людям германской истории. Истина - это то, что мне полезно, право - это то, что мне полезно, и исто­рия - это такая группировка событий, какая мне полезна, - заявляет фашизм. Лживая пропаганда, бесправие, фальсифи­кация истории легализованы и нагло афи­шируются в «Третьей империи». Фашист­ская «теория» литературы провозглашает как принцип, поэтически свободную об­работку истории. Другими словами, она требует от унифицированных писателей фальсификации, грубого измышления, ис­коренения еще сохранившихся жалких статков профессиональной порядочности. Вачем порядочность, когда дело идет о «службе германской идее»?



Радянський письменник, Киiв. 1941 г.

ЗА ОТЧИЗНУ!

Великая отечественная война советского народа уже родила десятки стихов и пе­сен о героизме советских людей, о бес­примерном мужестве и стойкости Крас­ной Армии, наносящей удар за ударом озверелым полчищам фашистов. Со своим словом, еще, может быть, не всегда художественно зрелым, но искрен­ним и поэтому убедительным, выступают и молодые силы. Перед нами небольшой сборник стихов «За отчизну», выпущенный в Куйбышеве. В нем - семь авторов. Большинство из них напечатали в книге лишь по одному стихотворению. Поэтому судить в подной мере о поэтическом лице каждого не пред­ставляется возможным. Все же сборник, оставляющий в целом отрадное впечатле­ние, открывает и некоторые индивидуаль­ные черты молодых поэтов. Выделяется стихотворение Н. Борисова «Песня», Борисов удачно пользуется ма­териалом народного творчества. Отсюда теплота и непосредственность его стихо­творения: Парень едет, чоднимая По дороге кольца-пыль, И наказ родного края С ветром шлет ему ковыль: «Поезжай, мой сокол быстрый, Защищать советский край, И в бою с ордой фашистской Страха-робости не знай». С двумя стихотворениями «За честь, за «За отчизну». Стихи. Куйбышев. Облгиз. 1941 г.

няк. людей ни - отчизну!» и «Охотник» выступил А. Воз­Славная военная история русского народа, бдительность простых советских в их повседневной будничной жиз­вот тематика стихов поэта. Во ворит санту: втором стихотворении охотник го­пойманному парашютисту-дивер­«Родные небо и земля, Вода, зеленый лес Свинцом, огнем заговорят, Как бешеного пса спалят, Куда б ты ни полез!» землях, поруганных врагом, с болью пишет Б. Макаровский, о скорой расплате за неслыханные зверства напоминает вра­гам Н. Жоголев. Война, по выражению одного из авто­ров сборника Г. Тарасюк, грозой застуча­ла о рамы. Но против фашистской чумы поднялись миллионы свободных советских людей. Сметет и железо и камень С пути огневой ураган. Проложим дорогу штыками До черного сердца врага. И станет дышать нам просторно На чистой земле. И не раз Споют на полях и у горна Прекрасные песни о нас. A. ФИЛИПЧУК Литературная газета 27 3