Ник. ПОГОДИН РЕАЛЬНОСТЬ И МЕЧТА Давно еще, в пьесе «Кремлевские куранты» мне думалось раскрыть существо и смысл мечты, как ее понимал и принимал Владимир Ильич Ленин. Но как претворить замысел в кон­кретное драматическое действие? Я этого не знал и замысла пол­ностью не осуществил. Он не прев­ратился в чистое драматическое действие, и моя пьеса, решая дру­зада, не дает театру возмож­ности представить в живых сценах живое содержание темы -что такое мечта, неразрывно связанная с ре­альностью. И вот недавно эта тема снова вер­нулась ко мне и опятьнапомнила о неосуществленном замысле. Мечтя, как ее понимал и завещал Лении, перешла в нашу государственность, сделалась великой традицией боль шевиков. Я говорю сейчас о планах градо­чтский реалм? строительства, архитектуры,--разве в их изначальном существе не стоит мечта и вдохновение и разве содер­жанием этих планов не является ле­Большая, величественная тема, но как ее решить в искусстве? Мы вн­дим слабые и торопливые попытки представить зрителю или читателю радость возрождения родного. Эпо­ху Сталина пронизываютмогучие, ве­личественные замыслы, и мы-участ­ники их свершений. Мы помним кар­ту электрификации России, мы знаем карту первой пятилетки. Но как их трандиозную сущность выразить в художественных образах, как от простых явлений живого мироощу­щения наших людей возвыситься до сложных обобщений--вот задача. Я видел города, которые как бы еще живут в мечте. Я разговаривал со строящими их людьми, которые были бы удивлены, если бы я им сказал что-нибудь о мечте. Мечта давно стала содержанием их мыш­ления, привычек, самого труда, она в традициях нашей советской жиз­ни, где между замыслом и планом, планом и его осуществлением нет даже пауз. Грядущий год будет годом вели­ких созидательных осуществлений, какие трудно предсказать. И если бы кому-нибудь из драматических писателей посчастливилось в образах действиях сценического искусства раскрыть гигантскую сущность меч­пиана, плана иего осущест вления во всем его историческом значении, то этот труд был бы встречен с глубоким чувством бла­годарности и зрителями нашими и нашими артистами. Пусть вам эти мысли не покажут­ся литературной вольностью празд­ничного дня когда мы про­вожаем великий год, который бу­дущее человечество с великой гор­достью запишет в свою историю.

Братья ТУР СЧАСТЬЕ ВИДЕТЬ Майским утром наша машина вые­хала из Москвы по Варшавскому шоссе, потом свернула к югу. Доро­ги были разбомблены и разбиты танками. Через несколько дней кор­респондентский виллис мчался по только что освобожденной Одессе, которая была лишь одним из на­чальных пунктов предстоящего мар­шрута Там, в Одессе на афишных стол­бах еще висели плакаты «Театра Василия Вронского», игравшего при румынах, Сам Вронский был бело­эмигрантом, бежавшим в Буха­рест еще в первые годы револю­ции. В городе процветали чемпиона­ты французской борьбы и «электри­ческое лото» с эстрадным дивертн­сментом, Шантанный божок Лещен­ко пел на подмостках собственного ресторана… Театральная культура как бы откатилась на тридцать, нет, минимум на пятьдесят лет назад. Из Одессы виллис повез нас в Заднестровье, в Бессарабию Из Бессарабии - в Румынию, в Бото­шаны, на фронт под Яссы. На спи­дометре значилось около шести ты­сяч километров, когда машина вер­нулась в Москву, чтобы сразу же стать в капитальный ремонт. Минувший год прошел почти для всех военных писателей, драматур­реснейших фронтовых наблюдений. Литераторам, имеющим честь но­сить офицерские погоны, выпало в этом году величайшее счастье ви­деть своими глазами грандиозней­шее наступление Красной Армии, ее победоносное продвижение за рубе­жами Советского Союза, ее истори­ческие завоевания. Не забудется вовеки победоносное продвижение наших войск от Ясс до Бухареста и от Бухареста через Трансильванские Альпы по Венгер­ской равнине. В последовательном циклическом процессе этой грандиозной и муд­рой военной операции писателям-- военным корреспондентам довелось видеть такие эпизоды полного тор­жества советской стратегии, кото­рые наполняли сердце огромной ра­достью. Сравнительно недалеко от Буха­реста, под городом Бакэу, мы встре­тили регулировщицу, которую ви­дели на Дону в станице Крымской. Всломнилось чье-то выражение солдате, чувствующем себя цирку­лем, которым измерено расстоя­ние от Волги до Дуная, Ведь эта молодая девушка как бы олицетзо­ряла собой неимоверно гигантский путь Красной Армии! Юная регулировщица рассказала о случившемся с ней в эти дни про­исшествии. Как обычно, она ору­довала своими флажками на дороге, пропуская транспорт, как вдруг из высокой придорожной кукурузы поднялся немец с белым флагом и подошел к ней. На ломаном русском языке он обяенил ей, что является посланцем группы солдат и офице­роз, спасшихся из кишиневского «котла» и желающих сдаться ей в плен, как солдату Красной Армин. На вопрос растерявшейся регули­ровщицы, где находятся остальные немцы, парламентер взмахнул бе­лым флагом, и из кукурузы подня­лись десятки голов в серых пыль­ных пилотках.

военных художников им. Грекова. 

Отудия

Рисунок Н. аввакумова.

ИЗ ПУТЕВЫХ ДНЕВНИКОВ 1944 ГОДА Па Карпатах и дальше ЗЕЛЕНАЯ Многим из нас в 1944 году довелось не рази Рина не два побывать на фронте, Я хочу расска­зать сегодня об одной заурядной фронтовой поездке совет­ских артистов, которая ничем не выделяется среди сотен других и вместе с тем примечательна, как все другие… Там, в Карпатских го­рах, в этих пылающих, осенних ле­сах, встречи были особенно теплыми и душевными, впечатления … осо­бенно яркими. Нас окружают, обнимают, рас­спрашивают: как добирались мы че­рез столько перевалов и границ, по бесконечным дорогам, сюда, где нет ни домов, ни концертных зал, где все размокло, где танк, свернув на минуту с дороги, уходит в грязь по самую башню. И вот начинается подготовка к концерту, Пока мы сидим у костра и повар кормит нас горячими бли­нами, все готово - свежевыструган ная эстрада тами, комната для переодевания сде­лана из плащ-палаток, а две тыся­разместилиованесли чи зрителей Заходящее солнце тонти юпитеры и софиты. В нашей группе всего девять че­ловек, Один самолет, одна комната, одна машина вмещают всех без тру­да Кстати, о транспорте. Еще ни ра­зу, на других участках фронта, нам не приходилось так разнообразить род передвижения, Тут в условиях гор, приходилось пробираться начем бог пошлет, так что транспортными средствами, кроме самолетов, шевро­ле и виллисов, служила и походная библиотека в виде деревянной будки на колесах, куда мы втискиваемся со своими инструментами, чемодана­ми и так несемся по дороге, стука­ясь обо все углы, Сюда же можно включить и переезды на походных кухнях, верхом и, что оставилоглу­бокое впечатление на бронетранспор­тере, перед которым даже студебек­кер, король дорог, почтительно прн­жимается к сторонке, И о ночлеге часто никто не мог заранее сказать, - где он будет, Высоко в горах, в одинокой хате, на широких лавкахи столах; в захудалом отеле, на ог­ромной лаковой кровати модерн, где вчера еще ночевали немецкие офи­церы; или в монастыре XVI века, в белоснежной комнате со сводами, где над изголовьем висит распятие встречает гремя ключа­ми, монахиня в огромном крахмаль­ном чепце и гофрированном ворот­нике; или в штабе на полу, на со­ломе. Вспоминается вчерашняя ночь, Мы сдем уже часов, Накануне верну­лись с концерта поздно, разбудили нас на рассвете, а выехали из-за не­поладок с машиной поздно утром. Холодно! Машина капризничает, Все веты шоферу (каждый согласно сво­ему темпераменту), косой дождь за­ливает тех, кто сидит близко к зад­нему борту, бензиновый бак отравля-ных ет тех, кто сидит впереди, инстру­менты и чемоданы с костюмами (на­казание нашей жизни!) валятся на всех остальных, когда на перевалах машина лезетна отвесную гору или переехав горную речку, взбирается на крутой ее берег. Затекли ноги, все кашляют, куксятся очетсясоть и каждый заявляет, что уж, конеч­но, он работать никак не кможетни при каких условнях, И вот еще час и еще… И вдруг возле регулировщика кн­кне-то машины и верховые машут руками, кричат. Это нас выехали встречать, чтобы мы не заблуди­лись,-уже все собрались, и нас ждут, и наконец мы под езжаем и нас вводят в теплую комнату, н кормят горячим супом, и говорят ла­сковые слова, и вот теперь вы по­смотрите на актеров: они все забы­ли. Концерт? Конечно, будет! Нет, что вы, никто не устал, надо только одеться и загримироваться. И все выглядят свежими, красивыми. Итак, концерт начинается, и соли­Тсты оперы Межерауп, Соколова и Оганян, забыв обо всем, поют такими чистымии свежими голосами, что зрители неистовствуют, слушая лучшие русские арии и требуя все новых и новых песен, Балерина Н. Спасовская так пленительно улыбается в задор­ном испанском танце, а Игорь Лен­товский так пляшет лезгинку, что никто не поверит, что на его спине семь часов пролежал чей-то чемо­дан, а Спасовская сапогом натерла ногу (искусство обертывать ноги портянками дается не сразу). Мало того, что актер забывает овладевает усталость, здесь им чувство огромного волнения, ответ­ственности, гордости тем, что он силой своего искусства вызывает радость, заставляет улыбаться лю­дей, чья жизнь так героична и су­рова. На мою долю выпало счастье - слышать смех, громкий, такой не­обычно беззаботный в этой обста­новке. Наивные светлые строчки детских стихов Барто, Михалкова с собою тепло, воспоминания о семье, и, может быть, каждый в эту минуту думал о своем ребенке, за нарушенное детство которого он мстит здесь врагу. И снова прощанье, и снова вперед, вперед! И снова горы, и опять горы, сколько же их еще впередити мы вместе со всеми жаждали выр­ваться, наконец, на равнину, Осо­бенно остро почувствовали мы этоу танкистов - им не терпелось выйти на простор. Была годовщина полка, прошед­шего от Сталинграда сюда. Был бал на чердаке огромного здания (кор­дон на границе Польша-Чехослова. кия), отбитого три дняназад у нем­цев. И был концерт, почти как в Колонном зале, играл оркестр и тан­кисты танцовали до утра друг с другом. Командир полка Фома Игнатьевич, которого его офицеры с любовью зовут «батькой», разглаживая свои седые усы, рассказывал нам о вигах, совершенных этими юношами. Медали и ордена украшают их грудь. Оркестр играл вальс, совсем какв Москве, и в такт попадали залпы пы наших батарей и глухие разрывы где-то далеко у позиций. чи! долина, залитая лунным светом, H мы мчимся не вниз, не вверх, а прямо по ровной дороге а горыото­двинулись и стали на горизонте просто, как красивое дополнение к пейзажу. Утром мы видим, как на длинных у едут крестьяне с детьми, с зонтиками и красными бантами на рукавах и лентами в гривах лоша­дей - мужчины в ярких, празднич­костюмах, в белых толстых куртках, с карманами, вышитымияр­кой шерстью, в цветных свитерах, женщины в красных, синих юб­ках, зеленых и розовых фартуках и цветных платочках. Они приветст­вуют нас, машут рукаплсс вуют нас, машут руками и бесконеч­ной процессией направляются наго­родскую площадь, на праздничный митинг, на первый митинг освобоже денного города. И каждый день все новые встре­Но вот, наконец, настал тот час, когда после долгих дней и ночей, перевалов, взорванных дорог, про­бок, пропастей и обрывов нако­нец, Карпаты позади. И перед нами   Вы помните, капитан Волков, как вы везлинас на концерт, уверяя, что это всего час езды, и как мы проехали чуть ли не сто кило­метров и «форсировали» 14 речек. Милые друзья из истребительного противотанкового Краснознаменного ордена Суворова полка! Мы не забу­дем, как выобогрели нас, как после концерта мы сидели у рояля в док­торском доме и пели для васстоль­ко, сколько вы хотели. Может быть, мы не сумеем удер­жать в памяти все места, даты, име­на, рукопожатия, лица, встречи 1944 года, но то, что уйдет из па­мяти, навеки останется в сердце.

УСКЛОЕ январское солнце едва встало над городом, когда прозвучали первые залпы. Жите­ли города, пережившие страшные дни блокады, люди, ходившие на работу по улицам, где рвались сна­ряды, и привыкшие ковсему, прислушивались. Нет, это не был обычный обстрел Ленинграда с ближайших высот. Это был однотонный, глуховатый и отдален­ный рев пушек, возвещавший нечто другое. Утро пе­решло в день, короткий северный день превратился в долгую холодную снежную ночь, и снова встало тусклое утро над невскими берегами, а гул не пре­кращался. И когда люди великого города снова вы­шли на улицы, направляясь на работу, то уже каж­дый знал: наши прорвали бетонную петлю, захлест­нувшую Ленинград. Так прозвучал первый удар, так началось первое наступление 1944 года. Многими дорогами прошло наше наступление в те­чение года - оно прошло степями Крыма, мимо белых крымских хат, мимо расцветающих розовых апрель­ских фруктовых садов, где догорали немецкие автома­шины. И дальше, на юг, к горам, к Сапун-горе и к Сахарной головке, где разыгрались жестокие бои За Севастополь, в старых траншеях, помнивших еще сражения 1941 года. Настал день атаки. Бойцы поползли по болотным тропам на штурм высот, осыпаемые пулями и осколка­ми. Да, здесь все было, как на ладони, в этих боло­тах негде было укрыться. Даже воронки от снарлдов засасывались в несколько минут. Нельзя было вырыть ни ячейки, ни щели. И все же войска прошли по этим болотам и штурмом взяли холмы, прорвали немецкие линии и вышли на оперативный простор. И вот уже Белоруссия позади, вот уже Польша с ее высокими краснокрышими костелами, с придорож­ными нишами, где стоят фигурки святых, вот уже Хелм, а за ним Люблин, где на старинной площади возле средневековых Тринитарских ворот тысячи люб­линцев забрасывают цветами наши проходящие вой­ска. И еще дальше, на запад сильно разрушенный Седлец, уцелевший Минск-Мазовецкий и, наконец, в тумане пожаров, среди вздымающихся к небу стол­бов черного дыма - Варшава с ее коробками сгорев­ших зданий, с ее штилями и остроконечными крыша­ми Старого города, отлично видимого отсюда, из Пра­ги, где над берегом Вислы стоят наши войска. А на севере - узкие улочки старого Вильнюса, круглая башня Гедеминов с развевающимся над ней красным флагом, новенькие домики Каунаса, Мариам­поль, Вержболово и, наконец, Восточная Пруссия, земля врага, на которой стоят наши регулировщики, по которой проходят наши танки, наши автомашиины, наши обозы и где вдоль фасада охотничьего замка Ге­ринга шагает наш часовой. Я помню осеннюю ночь 1941 года в Москве. Пу­стынные улицы, шаги патрулей, И полк, проходящий к Дорогомиловской заставе - туда, к Можайску, на защиту Москвы. Падал дождь, изредка мелькали огоньки на перекрестках, а полк шел четким шагом, и знамя предшествовало ему, колыхаясь на пронзитель­ном, холодном ветру… Этот торжественный марш с раз­вернутым знаменем по Москве, к стенам которой уже приближался враг, был как бы безмолвной и великой воинской клятвой. штурмовые мостки, перекинутые через зеленые воды, бойцов, переплывающих реку и выволакивающих на бе­рег пулеметы, а несколько позже … орудия. Помню, как двигались наши войска по улицам полусгоревших Бендер, мимо виноградников и садов Бессарабии, как перешли они неширокий Прут, как начались румын­ские деревни, румынские дороги, и помню на улицах Бухареста тот полк, который некогда проходил по темным уллицам Москвы, В сером чехле по всем пу­тям и дорогам наступления двигалось вместе с полком его знамя. Скромное, пробитое пулями полковое зна­мя, оно проходило по этим далеким селам и городам, и всюду встречали его с восторгом, потому что оно приходило, как вестник света, как знамя человечества, борющегося за разум, за правду, за справедливость. Сколько таких полковых знамен двигалось по вели­ким путям наступления! Они развевались среди кукурузных и табачных полей Болгарии, на площадях Софии, они перешли Карпаты, вступили в Чехословакию, переправились че­рез Дунай и Тиссу, они - у ворот Будапешта. Величественны, трудны и огромны пути наступления Красной Армии-освободительницы в минувшем году. Эти пути ведут к победе. Это пути бессмертной сла­вы, потому что - где бы ни пролегали они: в лесах, горах, степях, - они несут свободу, уважение к чело­веку, к его труду, языку, обычаям, нравам, к его семье и жилищу - уважение ко всему тому, что было попрано треклятым фашизмом, к горлу которого уже приставлен карающий меч. Оно прошло дорогами Белоруссии, Тщательно гото­вились войска к штурму немецких позиций в Белорус­сии, расположенных на высотках над болотами. И вот я встретил этот полк летом 1944 года. Полк прошел долгий и славный путь, дрался под Орлом, на Пнепре и теперь стоял на Днестре, готовясь кновым боям. Я помню то утро, когда началось форсирование Днестра. Помню плавни, простреливаемые насквозь, Евг. ГАБРИЛОВИЧ

СЕ ДАЛЬШЕ от границ нашей родины уходит и ко линия фронта, все ближе день нашей полной победы. И все громче слышится стук молотков шум машин там, где еще недавно был слышен толь­грохот стрельбы. Минувший год был для нашей родины не только военным годом, но и годом созидания. Превращая страну в единый боевой лагерь, наш народ на деле показал, что значат слова «наши силы неисчислимы». Их хватило на все: и на беспримерные в истории войн боевые операции, и на создание промышленности, ко­торая выдержала соревнование со всей индустрией континентальной Европы. Свободно дышит советская земля, полностью осво­божденная от немецкой нечисти. Люди освобожден­ных областей с радостью, с вдохновением взялись за труд, они активно участвуют в укреплении военной мощи нашей страны, деятельно помогают Красной Ар­мии в ее величайшей исторической миссин - сокру­шении гитлеровской Германии. Немецкие громилы разрушали не только напу про­мышленность. Они жгли, взрывали, разрушали жилые дома, школы, театры, дворцы культуры, больницы и университеты. Они стремились снести все, что созда­валось нами за многие годы мирного труда. Мы вос­становим свою промышленность, свое хозяйство, свои культурные учреждения. А немецко-фашистским вы­родкам придется полной мерой оплатить злодеяния, совершенные на нашей земле. Энергия и инициатива широчайших масс трудящих­ся, их творческий порыв направлены на то, чтобы обеспечить всесторонний подлинный расцвет наших городов, очагов промышленности и культуры. Наш народ нашел в себе силы не только обеспечи­вать нашу славную Красную Армию всем необходи­мым для ее победоносного наступления, но сумел уже во время войны взяться за восстановление разру­шенного врагом хозяйства. Возрожденные домны внозь дают чугун, мартены - сталь, шахты - уголь, элек­тростанции приводят в движение машины, зажигают огни театральной рампы. Война не становится менее ожесточенной оттого что она близится к окончанию. Наоборот. Именно сей­час она требует особенного напряжения всех сил. Ото­всюду приходят сообщения о том, что годовые планы выполняются досрочно или с превышением. Везде продолжается тот необычайный под ем творческой инициативы и трудового напряжения, который начался с первых дней войны. Люди работают с яростью и с необыкновенной смелостью, открывая самые неожидан­ные возможности и в технологии и в организации про­изводства. «На четвертом году войны наши заводы производят танков, самолетов, орудий, минометов, боеприпасов в несколько раз больше, чем в начале войны. Позади остался наиболее трудный период в восстановлении сельского хозяйства, говорит Сталин. - После возвгащения стране плодородных полей Дона и Ку­бани, после освобождения Украины, наше сельское хозяйство быстро оправляется от тяжелых потерь. Со­ветский железнодорожный транспорт выдержал на­грузку, с которой едва ли справился бы транспорт другой страны. Все это говорит за то, что экономиче­ская основа советского государства оказалась несрав­ненно более жизнеспособной, чем экономика враже­ских государств. Социалистический строй, порожденный Октябрь­ской революцией, дал нашему народу и нашей ар­мии великую и непреоборимую силу». Все громче стучат молотки там, где еще недавно был слышен только грохот стрельбы… Поднимаются из руин города и села. Ленинград залечивает раны, нанесенные ему немецкими вандалами путем обстрелов и бомбежек. Сталинградской битвы кн­пит строительный труд. юг, ская лось тена, пили свою Кавказ, Северный Ленинград­Нача­Промышленный область 18 в

- Ладно, - деловито ответила регулировщица, - Пусть часок по­дождут, пока я сменюсь. Вот явится моя напарница, тогда отведу вас в штаб. Не могу же я бросить до­рогу… И через час она привела в штаб сто тридцать семь немцев, изнемог­ших от блуждания по окрестным ле­сам. Мы не удивились этому рассказу, ибо накануне своими глазами видели на шоссе колонну в пять тысяч пленных немцев, сопровождаемую десятью автоматчиками! Это были солдаты Гитлера, «сварившиеся» B том же яссо-кишиневском «котле» Босые, одичавшие в окружении, иные в одном белье, ибо мундиры их были разодраны в клочья в лесных скитаниях, они двигались нескоч­чаемой зелено-серой лентой предво­дительствуемые своими офицерами и генералами, как наглядная иллюст­рация торжества советской страте­гии, Среди бесконечного количества уныло-тупых физиономий наше­мание привлекло характерное лино одного унтер-офицера, шедшего рваных трусах, с окровавленными ногами, Он оказался актером немец­кой кинофирмы «Уфа» Вальтером Кнюффке, снимавшимся во многих фильмах в ролях любовников… И сегодня, в канун нового 1945 года, когда на полях Венгрии воз­никают новые и новые «котлы» и берутся новые тысячи пленных, мы думаем о том, что в грядущем году необходимо нашей драматургии за­печатлеть новый период священной Отечественной войны, - период ве­ликих побед. Наши драматурги неоднократно показывали мужественное поведение советских воннов в период отсту­пления, в обстановке окружения и тяжелых утрат. Сегодня пора уже показывать немцев в окружении, а советских военачальников - мастер­ски планирующих эти грандиозные «котлы» Тукумса и Будапешта, в которых уничтожаются гитлеровские армии, Великое призвание нашего искусства состоит в том, чтобы в новых произведениях 1945 года мо­гуче зазвучали колокола победы.

Эуген КАПП Председатель союза советских композиторов Эстонии. родном краю Новый год Советская Эстония встречает свободной. Ее народ воз­рождает разрушенные города, па­мятники искусства. В столице рес­публики начала свою деятельность консерватория. На сцене таллин­ского театра прошла премьера опе­ры «Евгений Онегин», сейчас идет в новой постановке «Богема». Вес­ной предполагается осуществить по­становку новой эстонской оперы «Пламя мщения» (о восстании эстов против пеов-рыцарей в 1343 году). С успехом прошли два симфони­ческих концерта В программе пер­вого концертапроизведения Мяс­ковского (Приветственная увертю­ра), Чайковского (пятая симфония) и Шостаковича (концерт для форте­пиано с оркестром, сыгранный Бру­но Лукк) В программе второго кон­церта, устроенного по случаю 20- летия советского радиовещания, бы­ли исполнены «Патриотическая сим­фония» Э. Каппа, две арии и дуэт из оперы «Пламя мщения» того же Чайковского, Намечаются концерты автора и серенада для струнных из произведений композиторов Хуго Лепнурма (кантата «В Юрьеву ночь»), Хейно Эллера (симфония) и др. Композитор Эдуард Оя сейчас заканчивает оперу «Исполненная клятва». Недавно из печати вышли два сборника новых хоровых и массовых песен, включающих произведения эстонских композиторов Хуго Леп­нурма, Густава Эрнесакса, Эдгара Арро, Эугена Каппа, Харри Кыр­ватса. На земле освобожденной Эстонии кипит творческий труд.

ИЗ АЛЬБОМА ХУДОЖНИКА-ФРОНТОВИКА н! Вой Mersc

восстанавливают возрождение этом Днепрогэса, году

индустрию.

Восемь

прокатных в строй

домен, 34 мар­станов, 50 коксовых батарей всту­на Украине.

Сейчас

это … громадный прирост нашей силы. Но не только количественный рост наблюдаем мы. Бурный технический прогресс - вот замечательная черта нашей индустрии в эти военные годы. Новые методы производства, которые ускоряют процессы во много раз. в за в это цехе всего целой кадры от Новые время. маневренность до рабочих, выросших довоенную пору

Неслыханная производства

участка

отдельного отрасли индустрии.

Наконец, создание совершенно новых районов промышленности, новых громадных заводов, электро­станций, шахт, рудников. Наша страна вступает державой, к которой человечества. в 1945 год могучей и славной обращены восхищенные взоры Борис АГАПОВ

* * * На фото: кадры кинохроники 1944 года (сверху вниз) - 1. Части Красной Армии-освободительни­цы на улицах Бухареста; 2. Общий вид Софин с самолета; 3. Наша конница вступает в Белград; 4. Советские дети, угнанные гитлеровцами в Че­хословакию и освобожденные советскими войска­ми в районе Мукачева.

На фото: кадры кинохроники 1944 года (сверху вниз) 1. Восстановительные работы в Ленин­граде; 2. Возрождается Днепрогэс; 3 и 4. В Ста­линграде отстраиваются заводские цехи, улицы города встают из руин.

Художник О. Верейский прошел с Красной Армией ее победный чатлены геронческие бои на подступах к логову фашистского зверя и Мы воспроизводим две

путь от Можайска до Восточной вступление

Пруссии В его дорожном альбоме 1944 года запе­германские города.

наших войск в первые улицах прусского городка».

зарисовки из фронтового дневника 0. Верейского - «На