Киноповесть

Олег ЛЕОНИДОВ

Сем НАВСТРЕЧУ ЖИЗНИ I  C. Бирман в роли Анны Греч И. Берсенев в роли Савельева ошибки и промахи ни совершил «мой друг», его счастье--это счастье бес­покойного, ищущего, деятельного че­ловека, человека-творца, созндателя новой жизни. новой Герой повести Симонова «Гордый человек» инженер Николь­ский завоевывает право говорить с фронтовиком, как равный с равным, как боевой командир с командиром, вот такой же безотказной, страст­ной, целеустремленной работой, тру­довым подвигом. И в новой пьесе и в спектакле хо­телозь бы больше ощутить широту интересов героев, их мечтаний о бу­дущей жизви - все то, что делает их «гордыми людьми» нашей страны, III Так уж получается, что некото­рые роли пьесы даны драматургом на какой-то грани жизненной правды и литературной традиции, По сути дела, весьма традиционен (при всем остроумии текста) образ академика архитектуры Воронцова. Господи бо­же. сколько уже перебывало на сцене этих чудаков-профессоров, рассеянных, шумливых, добросердеч­ных! Но Вовеи играет его с превос­ходной убежденностью, с таким живым ощущением среды, времени, людей, что вы забываете о шаб­лоне - и академик Воронцов спра­ведливо прорывается на одно из центральных мест в спектакле. Еще более традиционна роль Си­ницына - талантливого, но мелко­травчатого человека, уязвленного безответной любовью к героине и озлобленно ревнующего ее к счаст­ливому сопернику. Артист Д. Ива­нов играет его внешне достойно, я понимаю, конечно, что эта похва… ла не из самых высоких, но таков уж характер роли! В. Серова (Ольга) с настоящим ли­рыческим волнением проводит многие эпизоды, особенно финал. Зритель тронут, не может быть не тронут чистотой и цельностью молодой любви, охватившей все существо этой девушки. Образ майора Анны Греч, создан­ный С. Бирман, - один из наиболее интересных образов спектакля. Спор­ными мне представляются только некоторые моменты в игре актрисы, в которых она наделяет каждое слово произносимой ею реплики полнеутой мното ных эпизодах роли, в спенах за душевных об ясненки с Савелья умной и сердечной женщины, живу­щей чужим счастьем и чужими горе­стями. Колоритны Марута в роли шумли­вого полковника Иванова, фронтово­го друга Савельева, Кручинина - роли тети Саши. … Так и будет, Так вот вдруги распахнутся все двери, и они вер­нутся… Все они, с войны! Навсегда! Этими словами майора Анны Греч заканчивается пьеса Симонова. Грудно сказать, как это будет. Но в

Игорь БЭЛЗА Творчество Лятошинского (К 50-летию со дня рождения) 4 января исполнилось 50 лет про­фессору Киевской консерваторин композитору - орденоносцу Борису Николаевичу Лятошинскому. Музыка Лятошинского отмечена большой эмоциональной глубиной и идейной насыщенностью. В его «Торжественной кантате» для хора, солистов и оркестра (на прекрасный текст Максима Рыльско­го) раскрываются образы всенарод­ной любви к великому Сталину. Опера «Золотой обруч» (на сюжет повести Ивана Франка «Захар Бер­кут») повествует огеронческой борь­бе вольнолюбивого украинского на­рода с монголами, вторгшимися в да­леком прошлом с востока, а в опере «Щорс» даны картины великой бит­вы с немецкими захватчиками, при­шедшами с запада и нашедшими мо­гилуна просторах земли украинской. Две симфонии Лятошинского, увертюра на 4 украинские народ­ные темы (отмеченная первой пре­мией на республиканском конкурсе к десятилетию Октября), Фантасти­ческий марш для оркестра, кантата «Заповит», три струнных квартета, фортепианное трио, скрипичная сона­та, две сонаты и ряд пьес для фор­тепиано, несколько десятков роман­сов, хоров и обработок народных пе­сен, музыка к фильмам и театраль­ным постановкам - все это было создано еще до начала войны. Неза­долго до войны Лятошинским была закончена и оркестровка оперы Лы­сенко «Тарас Бульба» в новой ре­дакции Л. Ревуцкого. За время войны композитором на­писаны новые сочинения: «Украин­ский квинтет» для фортепиано и струнных, второе фортепианное трио, четвертый квартет, две сюиты для фортепиано, два цикла романсов, около ста сольных и хоровых обра­боток украинских народных песен, эскизы третьей симфонии. Такой итог красноречиво говорит о вели­чайшем творческом напряжении, свя­занном с общенародным патриотиче­ским под емом в годы войны. Национальные черты музыки Ля­тошинского, определившиеся доста­точно отчетливо еще в его операх и кантатах, особенно углубились и кантатах, особенно углубились именно в эти великие годы. Сравни­композитор свободно и естественно пользуется его интонационным бо­татством, поэтической выразительно­стью, гибкостью, мелодической ши­ротой и напевностью. Ученик одного из наиболее выда­ющихся представителей танеевской школы - Р. Глиэра, Лятошинский воспринял от своего учителя тради­ции русской музыкальной классики, близость к которой всегда ощуща-

о детях Ленинграда «Жила-была девочка» Художественный фильм

Войдите в зрительный зал вовре­мя спектакля «Так и будет» при­смотритесь, с какой жадностью, с каким вниманием вслушиваются лю­ди в то, что говорится на сцене, словно желая услышать вот сейчае. немедля полный и точный ответ на многие животрепещущие вопросы, и вы лишний раз поймете, как пра­вы и театр, и драматург, которые, не боясь возможных нареканий в том что они чего-то «недопоняли». а в чем-то переборщили, спешатна­встречу злобе дня, темам, выдти­гаемым самой жизнью. Иной раз когда читаешь в газете, «что идет сегодня в театрах», про­сто диву даешься: в какое собет­венно, время происходят эти спек­такли, словно отгороженные от вой­ны золотыми переплетами памятни­ков мировой литературы? Знаю, за­ранее предвижу возражения: × «Гамлет», пожазанный в наши дни, воюет, и «Последняя жертва» на­полняет души чем-то высоким и прекрасным… И все-таки подобно тому, как высокое наслаждение «Войной и миром» не может воспол­нить нашей потребности в прочтении свежего номера газеты, сегодняш­ней сводки Информбюро, так и «классический» спектакль, разумеет­ся неслособен целиком ответить на темы, рождаемые сегодняшней борыбой и жизнью народа. О Симонове, его пьесах, его ли­рике написано много хороших и справедливых слов, Привлекательное его свойство­чувство времени, чуткое ощущение того, что волнует современников, стремление загля­нуть в завтрашний день, уловить, схватить то, что носится в воздухе. Причем вызвано это стремление от­нюдь не погоней за новизной а вое тем же живым чувством времени. Симонов прошел все дороги вой­ны, его корреспонденции, некото… рые из фронтовых его стихов зву­чали и звучат для миллионов совет­ских людей, как строки их собст­венных дневников, как отзвуки их личной жизни. И когда его герой с хорошим юмором (и он чувствует­л, этот, юмор, в спектакле) говорит: «Чем меньше человек воевал, тем больше он об этом разговаривает­таков закон приролы», в этой реп­лике слышен насмешливый и умный голос самого Симонова, имеющего право в разговоре о войне и о во­енных думах человека называть ве­щи своими именами, без обиняков. Война 1914--1919 гг. породила в зарубежной литературе огромное количество произведений на тему о погибшем, потерянном, выброшенном из жизни, вышедшем в тираж, мо­рально искалеченном поколении, ока­завшемся «на краю ночи». Жизнь советской страны самые ос. новы советского строя устраняют са­мую возможность такой постанов­ки проблемы. Наши люди воюют с особой яростью и воодушевлением именно потому, что ощущают за своей спиной горячее дыхание роди­ны слышат за тысячи километров ровный, верный, чистый голос близ­ких, уверены в завтрашнем дне. Это не значит, что возвращение миллно­нов людей домой в ряде случаев не будет сопряжено с большими дра­матическими коллизиями. Нет в стране человека, который не поте­рял бы близкого, родного друга. Справедливо говорит одна из ге­роинь новой пьесы Симонова-- Анна Греч, говорит и как врач и как про­сто умный, большого сердца чело­век: раны затягиваются, заруб­цовываются даже самые страшные раны. Велики и чудодейственны

«ТАК И БУДЕТ» К. СИМОНОВА В ТЕАТРЕ ИМЕНИ ЛЕНИНСКОГО КОМСОМОЛА 

Наша кинематография не впервые ные дети. Москвички, они жили  обращается к теме геронческой борьбы ленинградцев за свой род­ной город в период блокады 1941 -1942 гг. Помимо документального фильма «Ленинград в борьбе», соз­дана художественная картива «Не побелимые» C. Герасимова и М. Колотозова. На Ленинградском фронте происходит действие «Двух бойцов» Л. Лукова Ленинграду посвящен и новый фильм «Жила­была девочка» В. Эйсымонта, О ле. гендарной борьбе города героя бу­дут созданы еще большие эпиче­ские произведения. Их время впе­редн. мн. Автор сценария «Жила…была де­вочка» В. Недоброво рассказывает о судьбе ленинградских детей, восьмилетней Настеньке и ее пяти­летней подружке Кате. Перед нами живые, правдивые образы ленииград­ских детей. Киноповесть В. Не­доброво - плод пристальных и чут­ких писательских наблюдений, автор «жил-был» в ту пору в Ле­нинграде вместе со своими героя­Сжимая Ленинград в тискахбло кады, расстреливая город из ору­дий, Гитлер стремился уморить го, лодом, истребить детей героическо… го города Он хотел погаенть улыбку ребенка, отнять его детст­во. Но такова природа советского человека - и взрослого, и подрост­ка: испытание не ослабляет, а за­каляет его волю. Героиня фильма Настенька не по летам взрослеетв осажденном Ленинграде. Суровые испытания научили ее не плакать, не жаловаться. В фильме многое зависело от то… го, насколько правдиво будут пе­реданы характеры его маленьких героев. И авторы справились со своей задачей. Мы видим, как при­нимая на свои плечи недетские труды и обязанности, Настенька все же остается ребенком. На мо­мент забыв о постройке дзота, той же лопаткой, которую дали ей взрослые - строители укреплений, она копается вместе с Катей в пе­сочке, «печет» из песка пироги… На этом сплетения детского со «вэрослым» строится сценарный образ Настеньки. Иначе обрисована Катя. Она сов… сем мала и живет еще только сво­ими детскими печалями и радостя… мн и, конечно, не понимает много­го, происходящего вокруг. Во вре­мя воздушной тревоги она может с увлечением бренчать на рояле, петь, резвиться, даже не подозре­вая о нависшей опасности. И эта ничем не омрачаемая беззаботность вполне естественна и оправдана в Кате: ей ведь пять лет!… Режиссер В. Эйсымонт пранильно выбрал исполвительниц ролей сво­их маленьких героинь. Нина Ива­нова и Наташа Защипина, играю­щие Настеньку и Катю, - одарен… совсем в иных условнях, чем ге­ройни фильма Настенька и Катя в блокированном Ленинграде, но глубоко пробиклись чувствами изо… бражаемых ими ленинградскихде­вочек Во многом успех маленьких исполнительниц определило мастер ство режиссера. Глубокое впечатление оставляет, например, сцена, когда Настенька, чтобы утешить мать, опечаленную отсутствием писем с фронта, сочн­няет целую историю о том, будто никто из жильцов дома не полу. чил писем. Тут режиссер дает ма, ленькой исполнительнице сложную задачу, с которой нелегко спра­виться и вэрослой актрисе: побуж­даемая добрыми чувствами, девоч­ка идет на обман, Мы замечаем, как пристально смотрит она на мать: верит ли? Мы замечаем как волнуется девочка, боясь что маленькая подружка выдаст ее… Взрослым актерам чрезвычайно трудно сниматься рядом с детьми, Дети «забивают» их своей искрен­ностью и непосредственностью. Так получилось и в этом фильме, Это едва ли можно поставить в упрек В. Алтайской, Н Корну н А. Ла­рикову, тем более, что ролям взрослых отведено в сценарии очень скромное место. Исключение составляет, пожалуй, А. Войцик, которая, несмотря на бедные воз­можности, предоставленные ей дра­матургом, сумела создать волную… щий образ ленинградской женщи­ны-матери. Дети в голодном холюдном Ленинграде, маленькая сиротка, опекающая пятилетнюю подругу ра­нение девочки… Как легко такие ситуации могли толкнуть постанов­щика к слезливой сентиментально. сти и дешевым эффектам. Но В. Эйсымонт не пошел этим путем; мужественная интонация свойствен­на его фильму. При всех своих достоинствах фильм несколько расхолаживаетод. нообразием ритма. Действие разви­вается слишком ровно, без драма­тического нарастания, без кульми. национных эпизодов. И в этом по винен, на наш взгляд, не автор, а постановщик, который пожертво… вал рядом важных эпизодов сцена­рия. Существенное место в фильме отведено ленинградскому пейзажу, В отдельных кадрах оператор Г. Гарибян достигает большой выра­знтельности. Таковы, например, вступительные пейзажи насторожен­ного, опустевшего военного Ленин­града с низко нависшим свинцовым небом Но большинство пейзажных кадров снято сухо и лишеню эмо­ционального содержания. Музыка композитора В. Пушко­ва служит хорошим аккомпанементом действия этого фильма, повествую­щего о маленьких, но достойных гражданах великого города.

B. Серова в роли Ольги Воронцовой

клочки разорванной путевки в са… наторий с таким лукавым огоньком в глазах что это говорит намоего переживаниях неизмеримо больше, нежели вычеркнутая фраза на туже тему. Превосходно проводит Берсенев свой последний разговор с Синицы­ным, молодым архитектором, челове­ком большого таланта и малой души, Слова о том, что значит уважение к человеку, он произносит с такой ин­теллектуальной и душевной силой, а признание в том, что он любит Ольгу (делаемое совсем чужому человеку!), с таким моральным пре­восходством, что невольно жалеешь об узких рамках текста этой роли. О чем мечтает, чем живет наш герой? Тяжел изнурителен во… инский труд, великие лишения и трудности должен преодолевать сол­дат, ндя дорогами побед, устланны­ми, как известно, не розами, а мн­нами Мечта о доме согревает в трудные часы. «Именно потому, что фронтовик, потому и придумал по­домашнему», справедливо говорит Савельев академику, простодушно удивляющемуся тому, чтополковник Иванов, «хотя и фронтовик», а та те, что такое самовар?! кричит Оле Иванов.- Самовар это же, как артил­лерия, Бог! Бог мирной жизни». тельней вслушиваешься в рассуж­дения героев пьесы о человеческом счастье то временами действитель­но начинает казаться, что за полу­щутливостью тона скрыто некое по­ложительное утверждение. Это верно, что штатское вообще всем больше к лицу, «всему человечест­ву», как говорит Савельев. Но что такое это «штатское»? Я знаю, чего ты хочешь!--го­горил на прощанье «руководящее лицо» только востройку «моему другу», герою известной пьесы Погодина: «Соби­рай чемоданы, через три дня пое… дешь принимать новое строительст­Мы тебе даем завод в десять раз больше этого… Мы знаем, чего ты хочешь…». И мы знаем, мы верим, какие бы

чиненное нашим людям, родине нем­цами, так велико, что забыть об этом немыслимо, преступно. ное Час любеды близок но еще не наступил Враг обречен, загнан в свою берлогу, но еще не добит. Потре­буются еще большие усилия, огром­напряжение воли, сил и средств, чтобы завершить разгром врага. В пьесе, говорящей о возвраще­нии людей домой, о счастье завое­вываемом с боя, ценою большой крови, как бы ни был локализован ее сюжет, не может не проступать вот этот второй план, эта истори­ческая перспектива военных дней, К сожалению, в новой пьесе Симоноза самый выбор основных сюжетных коллизий, в противоречии с автор­ским замыслом, на мой взгляд, не­сколько суживает тему. Мне кажется, что замысел пьесы «Так и будет» шире, богаче, серьез­нее его осуществления. Тем не менее я голосую за пьесу и спектакль. Не очень нравится? Пи. шите лучше. Ставьте лучше. Нонель­зя играть в молчанки с жизнью, «Так и будет» открывает целую ве­реницу пьес, которые пойдут по всем сценам страны. То, что не до­не до сказано здесь, скажут лучше, я другие Важно начать… II Война для подавляющегобольшин­ства ее участинков явилась вторым, а для многих первым жизненным университетом. Театру надо раскрыть духовный мир человека, с честью ны. прошедшего суровые испытания вой­Симонов-драматург как раз и завоевал широкое признание тем, что в лучших своих пьесах сумел выдвинуть на первый план самобыт. ные и привлекательные характеры «русских людей», беззаветно борю­щихся за родину «парня из нашего города», ставшего в дни войны под­линно народным героем. В новодво. спектакле) есть сцены, где зрителю открывается мужественный, силь­ный яркий характер героя, мир его мыслей и чувств. Полковник Савельев в прошлом инженер, потерял в начале войны всю семью и пошел добровольцем воевать, метить немцам, На четвер­тый год войны он попадает в свою квартиру, заселенную семьей знаме­нитого архитектора Воронцова, Во­ронцовы принимают его, как родно-

будет. Вероятно сложнее и много­образнее. Духовная жизнь героев тех дней будет богаче и ярче. А все-таки, театр прав, что даже так, в порядке постановки воп­роса, заговорил на тему, волнующую миллионы, которая прозвучит на лась и ощущается в творчестве лучших украинских композиторов. Пропаганда музыкальных знаний нашей сцене еще не раз. В Управлении по делам искусств при Совнаркоме РСФСР состоялось совещание руководителей филармо ний и директоров музыкально-лите­ратурных лекторнев. Были заслушаны отчеты о пропа­ганде музыкальных знаний в лекто-

успехи медицины в деле скорейшего заживления ран. Но не найден сще, и вряд ли когда будет найден, та­кой моральный «пеницеллин», кото­рый поможет мгновенному обезвре­живанию заживлению душевных ран, такое средство, которое заново омолодило бы сердце. опаленное глубским горем, тяжкими страда­го. Фронтовые друзья, приходящие к нему, также сближаются с Во­ронцовым. За неделю пребывания Савельева в Москве созревает, встречая ответное чувство, неждан­но возникшая любовь к дочери Во­ронцова Оле. Он возвращается на фронт окрыленный верой в новое счастье… риях Московской области, Башки­рии и Калинине. Московская област. ная филармония организовала за пол­года свыше 60 лекций-концертов в промышленных районах области. Слушатели ознакомились с творче­ством Глинки, Бородина, Римского­Корсакова, Чайковского, Мусоргско…  ниями. И. Берсенев играет роль Савелье­ва с уверенностью мастера, позволя­ющей ему стушевать любую автор­скую недоговоренность, Когда не-

Тем более надо помнить, что в ре­ваншистских планах, уже с запросом на 20 лет вперед, разрабатываемых

Кадр из фильма «Жила-была девочка». Нина Иванова в роли На­стеньки и арт. А. Войцик в роли ее матери. на то человеческое свойство, кото­рое выражено в поговорке «с глаз долой - из сердца вон». Горе, при­чего говорить, он молчит, и зритель верит: Савельеву есть что сказать, но в данный момент он почему-тоне хочет Сцена из спектакля «Так и будет». - Савельев и Анна Греч в 20 городах Московской области, где предпюлагается организовать 700  лекций.

1. Забавный, несколько наивный ско­лок с оперетты «Мадемуазель Ни­туш» нас веселит и радует своей театральностью. Пусть эта театраль­ность будет относительна и даже в некоторых случаях не очень высо­ка, но мы все же просим бисировать такой незамысловатый «номер», как ряженые американские танцоры с их беспомощными куплетами: Мы славные ребята, Веселый ребятня… Нет, что вы там ни говоряте, а вахтачговцы «славные ребята», хо­тя бы потому, что задорно и реши­тельно напоминают нам о театраль­ности, которая куда-то исчезла с напых сцен. Однажды на репетицин В. И. Не­мирович-Данченко говорил о том, что он уже часто не отличает иг­ру актеров своего театра от игры актеров Малого театра. Он называл имена замечательных актеров того и другого театра, и мысль его, как Ник. ПОГОДИН пертуарных линий какого-нибудь из театров? Поэтому, наверно, почти все новые пьесы вначале попадают в МХАТ, а потом уже расходятся по кругам периферии, которую писа­тели так и считают - периферией одного театра. И если «Мадемуазель Нитуш» становится чуть ли не «волнующим событнем» благодаря своей театраль­ности, на которую с великим удо­вольствием откликается наш зри­тель, нечего тут разводить рука­ми и пожимать плечами, - зритель­де стал нетребователен… Нет! Зри­тель тот же, но он немного прито­мился от эрелищ-близнецов, от по­хожего в похожем. «Нитуш» - сценическая шалость, жаргон в искусстве. Серьезные уси­лия театра над этой постановкой го. улыбки и гримасы Мельпомены танговцы оказались не на уровне своей же собственной традиции, с ее блестящей театральностью. Кажется, для вахтанговцев бессмертные ри­сунки «Турандот» сделались каким­то жупелом. И в данном случае на наших лицах появляется ехидная улыбка: - То-то «Турандот»… Конечно, «Турандот» не повторит­ся, как вообще ничто не повторяет­ся. Рассуждать на эту тему, по-мое­му, занятие беспредметное, Другое дело - театральный колорит, аксе суар, манера, Откуда затесалась в спектакль «Мадомуазель Нитуш» бу­тафорская лошадь? Откуда эти на­зойливые реплики у Горюнова: «Ко­И ко не уходи далеко?…» Ах, да… Это для того, чтобы потом кричать: «Ко­ко! Ко-ко! Ко! Ко!» и выпалить «блестящую» остроту: «Я, кажется, уже несусь». Откуда вся ночная сцена кутежа офицеров? Это коло­рит дурного вкуса и дурного штам­па, который явно чужероден теат­ству. Когда вахтанговцы попадают в кой-то психологический интерес, там если бы Охлопков не занимал та­кого видного общественного места в кругах советского искусства. этот фокус, картина делается верной и им, вахтанговцам, присущей, Но чуть призма сдвинулась - тут уже идут «туманные картины», довольно странные, порою даже грустные. Что толку в споре вообще о вне­шнем и вообще о внутреннем? Ка­ким методом играл один из корифе­ев русской сцены Б. В. Щукин «Его… ра Булычева»? Какое это направле­ние-романтическое или «бояджиев­ское?» Тов. Бояджиев наверно ска­жет мое, то-есть самое правиль­ное. А на самом деле оно было «не­правильным», если его положить на схему нашего уважаемого теорети­ка, В умирающем человеке, в неиз­лечимо-больном Булычеве Щукин играл жизнь со всею ее полнокров­ностью и в этом находил сцениче­кое, театральное выражение образа, эта театральность была доведена до той степени, что вахтанговцам нехватало одной трубы, в сцене с юродивым начинала звучать вся медь оркестра. Вы помните, какой неиз­менный восторг всего зрительного зала вызывала эта сцена, где тор­жествовала истинная, если хотите, романтическая театральность? На Можно, конечно, прижать Охло­рое, пкова к стене и вопрошать: Како веруешь? Какие бы ответы вам ни давал Охлопков, все равно искусство режиссера ка его вершине («Ари­с стократы») остается полярным ис­кусству актера-Охлопкова, и эти два лица живут и здравствуют, не только, ничего не уступая друг все другу, но как бы и бравируя сво­Но ими действиями. В спорах о театре мне хочется приблизить существо вопросов к живым явлениям театральной дей­ствительности и на примерах прак­тических наблюдений пробовать ус­тановить, против чего воюет тов. лись Бояджиев и почему опять задымил вам сыр-бор Получается такое впечатление, что апологетика этой безыскусст­венной и праведной простоты сво­дит на-нет всю театральность и сто Охлопков оказывается знаменосцем каких-то поисков в театре, стрем­ям… лений и даже новаторства. требуется чистое мастерство, лишенное домашних качеств, Итам Охлопков выступает во всеоружии своего актерского мастерства, кото­в конечном счете, и накапли­вается на экспериментальных репе­тициях в театре. Было бы оскорби­тельной неправдой утверждать, будто Охлопков, как художник, трезвой продуманностью ведет двойное свое существование. Его труд в театре по обему, по затра­ченной энергии, конечно, превышает его кинематографические работы, в чем сущность этих упорных и воинственных усилий? Формализм, новаторство, экспери­ментирование… Не знаю, Я бы ло­зунгом всего охлопковского твор­чества в театре взял нейтральное заглавие пьес, которым пользова­старинные драматурги: «Как это понравится». Тут невоз… можно применять какие-то теории формальной школы или ясные принципы новаторства. Экспери­мент пожалуй. Только очень ча­эксперимент уводит нас к ка­ким-то параллелям и воспоминани­А, впрочем, повторяться не­зачем. Это общеизвестно. лютый ный враг каких бы то ни было оп­равданий своих сценических рисун­ков. Он все умеет - это уж поз­вольте прямо засвидетельствовать. Но его пленяют парадоксы смеще­ния, путаница, что в общей сум­дает эффект своеобразной лос­ме кутной театральности. А так как парадокс вообще вы­ходит из какой-то нелогичности, а он во что бы то ни стало «нужен», то каждая охлопковская работа полна сюрпризами, которые и за­ставляют вас недоумевать: - Но почему? В этом и весь секрет дела. И в это дело Н. П. Охлопков, как постановщик, вкладывает поистине сизифов труд­Мне кажется, что ему, как ре­жиссеру, все время надо быть на­стороже. Его талант незет какую­то парадоксальную нагрузку, он должен быть в Каком-то трансе… И если на миг этот вздыбленный и буйствующий талант просто де­лается обыкновенным, то в эту самую минуту и обнаруживается зияющая пустота. ** мне казалось, заключалась в том, что актеры, в силу многих обстоя­тельств, забывают об изначальном направлении и принципах своего театра, и Владимир Иванович был вынужден напомнить основания, на которых было создано искусство Художественного театра. Осмелюсь эту мысль продолжить. ет, не умеет… Это еще полбеды, что актеры за­бывают направление и один делает­ся похожим на другого, Беда, когда некоторые наши режиссеры являют нам какой-то общий ординар если не однобокости, то одноликости во всяком случае И если т. Бояджиев, говоря попросту, предлагает, чтобы актеры выражали свои чувства шо­потом, то он ломится в открытые двери. Право же, все обстояло бы очень просто, если бы благосло­венный шопот на театре был чистым и сокровенным выражением сцениче­ского реализма. ворят лишь об известном профессио­нальном уровне актеров, а эта сто­рона вопроса, опять-таки, неминуемо приведет нас к теме театральности. Переживать, шептать и даже пла­кать настоящими слезами актер уме­ет, а танцовать нет, Заставь его пропеть куплет со сцены - не зна… С Р. Н. Симоновым я непосредст­венно работал дважды: в «Аристо­кратах», как с исполнителем глав­ной роли, и в «Человеке с ружьем», как с постановщиком спектакля. Не декларируя какого-то нового театрального течения, Симонов-ак­тер и Симонов-режносер последова­тельно и на деле проводит свой принцип, который можно опреде­лить очень просто: театр есть театр. Своей работой он утвержда­ет драматургический материал, который оттого так и называет­ся, что он предназначается для ральности вахтанговцев. Чистая вахтанговская театраль­его ность, настоящая традиция театра-- это, конечно, Понсова и Шухмин; это, конечно, вотавной эпизод с мас­кой Мельпомены, который, увы, сни­но жают действующие в нем лица-при­зраки, просто-напросто не умею­щие читать текст. Я не вдаюсь в разборспектакля. Мне хочется лишь попытаться выяснить природу теат­ральности Вахтанговского театра, из которой вышел Симонов-актер и по­становщик, ученик Вахтангова. Шухмин («помреж») и Понсова («настоятельница») не кукарекают, как это делает их почтенный парт­нер. Но они, без явных «козелков», вносят в спектакль заразительную эксцентричность. Мать-настоятель­ница в финале отплясывает канкан, а Шухмину дано самое тривнальное положение и вот, поди ж ты, - у них выходят акварельные рисунки мой взгляд, это и был тот фокус, в идеальном виде, о котором гово­рилось выше. За то же самое в сценическом ис. кусстве ратует и Н. П. Охлопков, тут уж дело не обходится без деклараций и некоторой воинствен­ности. Помимо несомненного пол­ноценного сценического дарования, Охлопкова и Симонова как-то об­единяет другое качество: оба они-- блестящие актеры и, как таковые, занимают весьма видное, вернее, выдающееся, место один в те­атре, другой в кинематографии. В жизни художника бывают странные истории. Рассказывают о том, что Леонид Андреев, работая над пьесой «Дин нашей жизни», заранее оправдывался перед братья­ми-литераторами: - Это я пишу для публички… Мы не знаем,как Николай Охлоп­ков смотрит на свою роль в кине­С Н. П. Охлопковым, как и с Р. Н. Симоновым мые пришлось работать дважды. В живой работе с первым во мне часто приходила в голову мысль: «А позволил бы Охлопков­что артист Охлопкову-режиссеру ста­вить себя в те положения, в какие теперь он ставит своих актеров?» ра И никогда в работе со вторым мне эта странная мысль просто не мог­ла притти в голову. На репетициях Охлопков сам «проигрывал», то-есть показывал, такие немыслимые вещи, которые, по-моему, кроме него, никому не­возможно повторить. Он делал это, подкупая и покоряя исполнителей своим талантом. Значит, это ис­тиннюе творчество, присущее его таланту, которое по-иному сказы­вается, когда актер-Охлопков 2оз дает свои скупые, точные, мягкиеи резлистические образы в кинемато­графе. Сушество дела, по моим наблю­дениям, заключается в потребности что бы то би стало что-то рас­колотить, и, когда колотишь, товсе, попадается под руку, идет в дело. Программа, направление, де­кларативность все это литерату­Есть большой талант, который обеспечивает сценическое буйство, и, видя его, мы говорим: - Это, конечно, ни к чему, но, право же, как оно талантливо. Охлопков без разбора нанизывает выдумку за выдумкой, прием к приему… Но для чего?… Боюсь ска. зать Боюсь сказать потому, что в результате обективно получается такое впечатление, будто бы ради этих выдумок и приемов поставле­на какая-то пьеса, Но это же и есть формализм? Отнюдь нет. У постановщика-Охлопкова рядом с подлинно театральным и высоким раскрытием идейной сущности дра­Вот очень беглая, далеко не пол­ная попытка вкратце охарактеризо­вать эти дв3 вида театральности. реально существующей и далеко не безразличной нашему широкому зрителю. Не надо забывать при этом наше общее стремление к спектаклям праздничным, широким, сама форма которых радовала бы дух, не надо забывать о весельн на театре: мы все соскучились по ко­медийным представлениям. Есть странное и горестное обстоятельство, которое в итоге сближает последьюю работу ре­жиссера-Симонова с последними работами Охлопкова На что, в кон­це концов, вахтанговцы потратили свои усилия? Есть театральная, в известных своих частях, вахтангов­ская форма, но ведь от бессодер­жательности материала никуда не уйдешь. Значит, остаетоя только форма, в которой постановшик и Попробуем взглянуть на дело с актеры показывают свое мастерст­К таким же результатам при­сцены и который следует раскрывать Можно сказать, что они поймали матографе, в этом плане он не другой стороны. Наших драматургов упрекают в переметчивости, что вот-де, вы кочуете из театра в те­атр, не свыкаетесь с театром, с его ворческими особенностями, стрем­лениями и пр. и пр. Да, правда, … «нынче здесь, а завтра там». Но что мне делать, если я давно уже не ви­жу не то что особенностей (о на­правлениях я не говорю), а просто более или менее понятных мне ре­в порядке обсужденки. Ом. статьи т. г. Бояджнева (газста «Совстское ис. сценическими оредствами, с их осо­бенной, несколько призрачной, по­этической выразительностью. Сце­нический талант Симонова - это и есть программа актера и постанов­щика. А талант его безупречно ле­гок, театрален в своем зерне, тра­диционно-комеднен, и эти качества теперь только суммировались в пос­секрет комического с точным чувст­вом меры, Да. Продли еще секунду свой канкан мать-настоятельница, «подыграй» еще чуть-чуть Шухмин, и вылез бы тот грубый и простой комизм, который достигается без заботы и ума И, не отказывая в за­боте и уме актерам, я смею утвер­ждать, что секрет лежит гораздо ледней постановке, которая, повто­глубже. Здесь проросло очарова­ряю, радует зрителя своей театраль­тельное зерно той чисто вахтангов­ностью. Увы, тут «не та опера», ской театральности, которая неуло­чтобы делать какие-то серьезные вимо ускользает от обыденной реаль­обобщения. Тут можно говорить ности и в то же время не дает себя rvсстно» № 7 за 1944 г.). и т. И. Шкока лишь о том, произносит воинственных деклара­ций, но им созданы наши на­циональные русские образы, которые любовно и горячо приняты зрите­лем, И, если актерский талант Си­монова, который от «Принцессы Турандот» до «Сирано де Берже­рак» не изменил актеру, если его талант это и есть программа Симонова-режиссера, то режиссер­Охлопков с его программой пол­ностью отрицает Охлопкова-актера, Это, конечно, очень самобытно и осталось бы причудой двойственно­го ка­и обективностью подойдем к глав­ному, почему в одном случае Ох­лопков сдерживается, а в другом дает простор своему таланту и, на­конец, в чем заключается театраль­ность его спектаклей? «Проигрывая» и предлагая акте­рам действительно немысличые штуки, оторванные от мира реаль­ных вещей, Охлопков глубочайшим образом верит в их художественную правомерность, Это эмоция, конеч­но, а не программа. О программе ниже, Но кинематографу нет дела до наших личных целеустремлений, мер, сцена передачи винтовки в «Аристократах») уживается и сце­на в бане - натуралистическая, ле­жащая вне какого-нибудь искус­ства, зато бойкая, Неважно, что сцены этой в пьесе нет и она явилась из одной лишь реплики: «Гостей приглашают в баню». Без­различно что эта сцена ничего не обясняет. «Так надо», Но почему? Мне думается, что тут-то весь гвоздь и заключается. Это озорство или вдохновение с полетами фантазии, как хотите, но, во всяком случае, Охлопков - во ходит и Охлопков, когда он содер­жание ломает ради своих «форм». И большая художественная прав­да досадно, а порою оскорбительно приносится в жертву чему-то мел­кому, игрушечному, на что растрачи­вается талант. Великий реалистиче­ский актер Щукин и трубачи и медь  оркестра - в этом сценическом мгно­вении синтез исконной театральности. в которой с предельной ясностью и силой говорит театр, где содержа­ние и форма становятся единой сущ­ностью.  («С. И.» № 8).