После дискуссии НА ТВОРЧЕСКОМ СОВЕЩАНИИ О СОВЕТСКОЙ ОПЕРЕ H. КАЛИТИН 25 мая в Малом зале Дома актера еостоялось совещание, организован­ное редакцией газеты «Советское искусство» и кабинетом Музыкаль­ного театра Всероссийского Теат­рального общества. Снно было пос­вящено итогам развернувшейся на страницах нашей газеты творческой дискуссия о советской опере. Поэт Сергей Городецкий, автор шестнадцати оперных либретто (в том числе нового текста «Ивана Су­санина» и «Чародейки»), поделился с присутствующими своим обшир­ным опытом. … Рассматривая с глубоким волне­нием свой архив, - говорит С. Го­родецкий, - я прихожу к выводу, что мы сделали за эти годы много творческих ошибок. В известной ме­ре это обясняется тем, что у нас не было таких собраний, как сегод­ня, не было творческих дискуссий. Были отдельные встречи, отдельные разговоры, но теоретическая разра­ботка основных проблем советской оперы начинается только сейчас. Прежде всего нам нужно подыто­жить то, что уже сделано, Иначе получается так, что огромнейшая ра­бота проводится вслепую, без про­жектора теоретической мысли. Профессор Д. Аспелунд указал, что перспективы развития оперы тес­ным образом связаны с судьбой со­ветского вокального искусства. К этой стороне оперного творчества компознторы должны отнестись с ве­личайшим выиманием (и недаром по­чти все авторы дискуссионных ста­тей в той или иной мере затрагивали именно вокальные проблемы). Проф. Аспелунд упрекает наших компози­торов в недостаточном владении средствами человеческого голоса считает, что одной из причин этого ческое содружество совершенно не­обходимо и что, например, крупней­шие мастера русской музыкальной классики многое почерпнули у таких и выдающихся певцов, как О. Петров, A. Петрова-Воробъева, H. Забела­Врубель, Ф. Шаляпин, Л. Собинов, A. Нежданова и другие, И если Городецкий правильно говорит необходимости теоретической разра­ботки проблем современной оперы, то среди этих проблем вопросы во­кального искусства (особенно вопрос о национальных традициях русской школы) должны занять видное ме­сто. Выступление композитора В. Ко­четова было посвящено вопросу о преемствечной связи советской оперы с русской музыкальной классикой. Ряд интересных мыслей выска­зал музыковед Б. Ярустовский. С. о Если проанализировать оперы, появившиеся за последние годы, сказал он, - станет ясно, что глав­ным пороком этих опер было отсут­ствие настоящего положительного роя. Я лично не могу назвать ни од­ного героя, который прочно вошел бы в память. А, между тем. опыт нашей классической оперы убеждает, что развитие идеи произведения не­разрывно и органически связано с сквозным развитием центрального об­раза героя. Большинству современ­ных опер, написанных самыми раз­личными по своему творческому ма­стерству композиторами, присущ этот ге­недостаток: характер героя не раз­вивается от начала к концу оперы. Интонационная сфера «Семена Кот­ко» (я высоко ценю эту оперу Про­кофьева) в начале и в конце оперы одинакова, Из-за этого слушатель не ощущает и развития ее идеи. Основное содержание оперы «В бу­рю» - принятие народом ленинской правды. Эта идея, которая сильно дана в либретто, потеряла в музыке Хренникова почву. Образ положительного героя и его органическая связь с сквозным раз­витием иден произведения - вот од­на из узловых проблем творчества оперного композитора. Песенность, которая после «Тихого Дона» широко хлынула в советскую оперу, сразу показала, что недо­статком нашей оперы сейчас являет­ся неверное пользование речитати­ВОМ. Сам по себе речитатив имеет де­сятки разновидностей, и умелое их применение - одно из условий успе­ха оперы. И у Чайковского, и у Мусоргско­го не только герои, но даже побоч­ные эпизодические персонажи не говорят одним стилем речитатива. А вот, например, в опере «Станцион­ный смотритель» Крюкова и даже в «Семене Котко» Прокофьева эпизо­дические лица говорят тем же ме­лодическим речитативом, что и главный герой. В «Станционном смотрителе» речи­татив непрерывно сопровождается оркестром, Это связывает композито­ра и не дает возможности артисту действовать свободно. Такое приме­нение речитатива обедняет язык опе­ры. Б. Ярустовский вносит предложе­ние специально обсудить проблемы музыкального языка оперы. Важный вопрос поднял зам, пред­седателя совета ВТО 3. Дальцев: Много говорили о большом ус­пехе оперы Трамбицкого в Свердлов­ске. Что же случилось с этой опе­рой? Она прошла в Свердаовске, а это потому, что все 20 периферийных театров принимают к постановке не те оперы, которые идут в Свердлов­ске или Горьком, а прежде всего те оперы, которые ставятся в Москве, Ведущая роль московских театров имеет колоссальное значение. Между тем удельный вес советских опер, идущих на сцене московских теат­ров, незначителен, Это плохо сказы­вается на творческом росте нашего оперного искусства. О воспитании вкуса к оперному творчеству у композиторской моло­лежи говорил музыковед В. Горо­динский. - Меня всегда удивляло, что у нас изучение всего музыкально-тео­ретического комплекса - и гармо­оперной драматургии оказываются забытыми. Между тем, мне кажется очень важным, чтобы во время учеб­ного процесса вниманне приковыва­лось к этому жанру. «Ундина» и «Воевода» для Чанков­ского и «Женитьба» для Мусоргско­го были величайшей лабораторией, Только после этого Чайковский дал «Онегина», а Мусоргский - «Бори­са Годунова». В конце заседания выступил проф. Игорь Бэлза, который, подводя ито­ги дискуссии, сказал, что она позво­лила, если не разрешить, то поста­вить и широко обсудить ряд прин­ципиально важных вопросов. атрами. Серьезность выступлений и их сне, куссия вызвала живой интерес. И. Бэлза подчеркивает далее зна­чение теоретической разработки про­блем советской оперы, творческого общения писателей с композиторами и прочной связи тех и других с те­Здесьнекоторые утверждали что в наших телтрах ставятся решитель­но все новые оперы, даже такие плохие, как «Шорс» рарди и «на дежда Светлова» Дзержинского. Но это не так. Спрашивается, почему, например, ни один театр не поставил хорошую оперу Энке «Любовь Яро­вая?» Почему Большой театр пре­кратил работу над принятым к по­становке балетом Александра Крейна с первоклассной музыкой «Татьяна» и сюжетом из эпохи Отечественной войны - той эпохи, которая должна первую очередь быть увековечена советской оперной и балетной в в классике? В заключение И. Бэлза говорит об огромных идейных задачах советской оперы. - Сегодня мы все полны чувства радости и гордости. Мы прочли о выступлении товарища Сталина, под­нявшего тост «за здоровье нашего советского народа и, прежде всего, русского народа». ние». И, когда мы с волнением обсуж­даем пути дальнейшего развития рус­ского искусства, то думаем пре­жде всего о том, что оно призвано раскрыть в художественных образах те черты русского народа, которые отметил наш великий вождь, - «яс­ный ум, стойкий характер и терпе­Эти черты помогли нашему на­роду победить. Эти черты должны быть достойно воплощены в искусстве.

нногодин РАЗМЫШЛЕНИЯ КОМЕДИИ рые някто не отписывал внукам и правнукам, до бесконечности, А из какой традиции вышла драматургия Чехова - от его прекрасных чисто­и зы, то так да русских самобытных водевилей до «Вишневого сада», комедии по со­держанию и существу? Комедия «Вишневый сад» является несомненным продолжением и даже повторением традиций Островского, нетрудно обнаружить темы, обра­мотивы, общие Островскому и Чехову, Уже в «Лесе» есть какое­предвосхищение «Вишневого са­да». Но Островский из года в год, или иначе, в целом ряде своих комедий повторяет. тему разоряю­щегося и скудеющего дворянства. Впрочем, еще до «Леса» была пьеса «Бешеные деньги» (1870), затем «Лес» (1871), «Не было ни гроша, вдруг алтын» (1872), «Поздняя любовь», «Трудовой хлеб», «Волки и овцы» (1874-75 гг.) и т. д. до «Бес­приданницы», «Дикарки» и «Светит, да не греет» … пьесы не столь по­пулярной, написанной Островским в содружестве с драматургом Н. Я Соловьевым, которая во многом по содержанию и персонажам предвос­хнщает замыслы «Вишневого сада». Я не могу здесь заняться сопо­ставлением помещицы, вернувшейся из-за границы - Реневой из пьесы Островского и помещицы Раневской из пьесы Чехова, это нас уведет в сторону от существа дела, но пере­читав эти две пьесы, вы несомненно обнаружите прямое, непосредствен­ное, живое влияние Островского, ко­торое поэтически преломилось в по­следнем чеховском творении. Не предсказывает ли нам Чехов даль­нейших путей развития какой-то но­вой и вместе с тем отнюдь не новой нашей комедии? Что коренное сближает и роднит гда не покидала их великие сердца цание существа самой жизни опре­деляет комедию Островского, когда нет выхода, когда надо бежать, ис­чезнуть, сойти с ума, Нет, уже в «темном царстве» вы видите не от­даленные зарницы, а яркие животво­рящие лучи света, и самый термин «темного царства», укоренившийся за Островским, требует критическо­го изучения. Давно уже бесспорно установлено, несмотря на всяческие домыслы, что никогда Островского не покидала большая и ревнивая любовь к русскому человеку. - Назад к Островскому! - Так, кажется, писал лет двадцать тому назад А. В Луначарский, и мы, по молодости лет увлеченные всячески­ми «измами», смеялись, бушевали, но так и по сей день ни до чего не до­говорились. По духу нашей жизни, нашего мышления и отношения на­шего к театру традиция Островского остается передовой, и это подтверж­дается неувядаемостью его драма­тургии. Мы знаем не течение, а струйку в нашей драматургии и театре, где есть тенденции чистого, так сказать, ве­селья, «развлекательности», «интри­габельности» и больше ничего, Эти тенденции не могут сделаться боль­шим и важным направлением комиче­ской драматургии, Кто умеет остро­умно и похвально развлекать, пусть это делает, но зритель наш меня ча­сто изумлял: смеется он и, как го­ворят на юге, «пропадает со смеху», аплодирует и вызывает исполните­лей, а покидая театр, говорит: «пустая вещь!» Это ужасно, это ху­же, чем провал. Тут спектакль про­валивается на каждом представле­нии, и пьеса медленно, но верно сползает вон со сцены, актеры к ней охладевают. Как хочешь, так пиши, и смеши, как знаешь, но не пиши «пустых ве­шей», где нечего узнать и не нал чем подумать. И тем более опасайся этой пустоты, чем твоя пьеса ближе к живой действительности. Тут-то и сказывается наш дух и мышление наше, им никак не чужды веселость, чувство юмора и самый беззаботный смех. Наоборот, давайте больше смеха, веселите, зритель вам пойдет навстречу,но веселите так, чтобы осталось что-то на душе. Традиция Островского с ее поло­жительным реализмом, с ее жизне­утверждением и перспективой - вот истинное направление нашей, совет­ской комедии, но не какой-нибудь другой, а комедии русской, совре­менной, по существу и содержанию. курицу плавать с пыплятами по светлому пруду, а утку с ее утя­тами рыться в кучах сора. Незнаем право, каковы английский и немец­кий водевили, нознаем, что русские решительно ни на что не похожи. …В этих водевилях, большейчастью переделках и сколках с француз­ских водевилей, Россия так же по­хожа на самое себя, как русские нравы похожи на то, что рассказы­вали в русских «нравоописательных романах» (1840г. «Отечественные за­писки», Библиография). Тут речь идет о коренных национальных осо­бенностях каждого народа, отехиз­вечных и непреложных качествах, которые необходимо определяют да­же такие вещи, как стиль и форму сценического жанра. Белинский го­ворит об этих «переделках и скол­ках», что они «…какие-то космо­политы, без отечества и языка», «какие-то тени без образа…». одной почвы на другую - ведь право же одинаково забавны фран­вылезающий из-под кровати, кудаон спрятался от ревнивого мужа! Бе­уверяет что не может кцни жет чтонибудь другое. это дело не берусь. И если водевиль требует строгой сообразноссловито ово­венны в своем и без того небога­том комедиографическом хозяйстве. Сегодня Василий Шкваркин уже не пишет комедий, Почему? Мало пишут Валентин Катаев и Борис Ромашов, Бранить мы их бранили­такова судьба всех комедийных ав­торов, но ничего положительного из их работ не вывели, Театр сати­ры со всем его современным репер­туаром-это как бы уже что-то вто­ростепенное. А музыкальная комедия словно и не существует на белом свете. Водевиль Белинский не относит к сфере высшей поэзии. Более того: «он не может быть художественным. произведением, но он может быть поэтическим произведением, как ара­беск…» - так говорит Белинский и в то же время такие строгости, «космополиты, без отечества!». Неужели водевиль, все существо которого составляет анекдотичность щутки, где, главным образом, играет роль смешное положение, не может быть легко и просто перенесен с Отсюда толки вкривь и вкось, и такое положение вещей, как будто все мы только народились и ничего не знаем. Вам может быть предло­жено такое мнение, что средствами комедин вполне естественно и пра­вомерно возвысить истинно возвы­шенные образы современности. Никогда, никого и ничего коме­дия не возвышает и к возвышенно­му в драматическом искусстве она стоит полярно, ей до возвышенного как до звезды небесной далеко! Другое дело, что она может слу Ааствуем жить возвышенному, бичуя смехом низкое, порочное, пустое, но, средст­ва у нее не те, какими возвышаются Отелло, Гамлет, Лир. Из некоторых собеседований, свя­занных с проводившимися конкурса­Все вновь и вновь вызывает спо­рыи раздумья этот странныйи свое­образный род драматической лите­ратуры - комедия. Если мы легко и весело скажем, что нам давно все ясно и нечего тут усложнять простой вопрос, а надо-де прилежней трудиться и больше ничего, то смею утверждать это будет пустой болтовней. Позвольте говорить, не сглаживая углов. Вот вы читаете известную амери­канскую комедию «Гость к обеду». Сюжет не новый, но и не классиче­ский. Вдруг мне на память прихо­дит довольно простенькая комедия «Мамаево нашествие» какого-то давно уже забытого автора. Те же мотивы, те же ситуации. Американ­ский стиль острее, мастерство ко­медиографа изощреннее, чем у на­Я не думаю, что наш зритель бу­дет восхищен и обрадован ести радиодиктор, оказывается, свинья, нахал и больше ничего, Дело в том, что взгляд нашего среднего рядово­го человека резко отличается от взглядов среднего американца. И если в своем замысле американский комедиограф достигает каких-то по­лежительных результатов, то у нас, шего забытого автора, Смешно, буй­но, весело, хорошо. Попробуйте перевести всю исто­рию американской комедии на нашу почву. Поверьте, у вас ничего не выйдет. Вся острота американской темы заключается в том, по-моему, хами» то, что называют знаменитым, м преклоняются и чему за­видуют, чтобы средний, неизвест­ный, скромный человек, натешившись вдоволь над своим знаменитым со­братом, в конце концов остался до­волен самим собою. в афицировании, в завидной, осле­пительной карьере взлетов и паде­ний, У нас не существует того ажиотажа, какой подобные вещи вызывают в душе среднего амери­канца. Мы с удовольствием прини­маем американские комедии, но в нашей жизни все это несколько не так. Сутьдела, повидимому заключает­ся не только в известных разли­чиях -- социальных и пенхологиче­ских. Сто четыре года тому назад Бе­линский, бросая взгляд на наш во­девиль, который с поощрением и свистом, с хохотом и бранью зри­телей путешествовал по нашей сце­вот что говорит об этом жанре: «…водевиль хорош только на фран­цузском языке и на французской сцене, хотя он овладел всеми язы­ками и всеми сценами. Это очень сстественно. Чтобы усвоить себе французскую кухню, достаточно вы­писать из Парижа повара-фран­цуза и отдать ему на выучку немецких или русских поварят; но чтобы усвоить себе французский девиль, надо сперва усвоить себе французскую национальность, аэто так же невозможно как заставить В порядке обсуждения. ми на комедию, можно было выве­сти следующее резюме: … Есть же умные, интересные лю­ди в житейской действительности, обладающие сверкающим юмором, с которыми нам весело и интересно. Перенесите такого человека из жиз­ни на сцену, и всем станет весело. Но, спрашивается, на что будет рас­пространяться умный, острый, инте­ресный юмор такого человека? Ес­ли такой герой, умный и достойный, будет беспредметно на протяжении всей пьесы нас веселить, то он не­минуемо сделается пустомелей. Нет, он должен сам войти в интригу и своим умом и юмором воздействовать на что-то такое, на что, как говорит­ся, «нельзя смотреть без смеха». И это «что-то» опять-таки комедий­ная тема, комедийный сюжет, и об­разы, и положения, которые уже са­ми по себе смешны и ни в каком ум­ном комментаторе не нуждаются, ибо таким умным комментатором ос­тается зритель. Тут ничего не выдумаешь, никуда не денешься. Смешно смешное, гру­стное - печально, героическое - возвышенно, И когда один театраль­ный деятель мне говорил, что, поего глубокому убеждению, можно и дол­жно через комедию раскрыть образы нашей героической действительности, рить? го как тут можно было всерьез спо­Все мы понимаем, или, вернее, больше чувствуем цем понимаем, что некоторые понятия наших лите­ратурных хрестоматий приводят нас к противоречиям с творческой прак­тикой, Исповедуя некоторые тради­классической комедии, мы чув­натяжки и анахронизмы. А так ли это непреложно? На нашей земле многое изменилось. Люди с их слабостями и пороками живут дутся, да, но в широком плане об­комедии, как «Горе от ума», вы уже не найдете той типической среды, которая была у Грибоедова. Повто­ряю, даже что-то фамусовское мож­но отыскать в генерале Горлове из пьесы «Фронт», и эта пьеса имеет известные влияния грибоедовской традиции, но Горлов не есть типи­ческое явление, каким был Фамусов, Все это в равной степени относит­ся и к «Ревизору». Можно, повиди­мому, в одной комедии собрать гал­лерею лиц, которые будут нам напо­минать гоголевских героев, но ка­кая им теперь цена? Взяточник, по известному фельетону «Правды», пользуясь привходящими обстоятель­ствами временных трудностей, где-то в Ростове меняет телефонные уста­новки на воск и мед… Мелочь, уго­ловщина. А уголовщина не может составлять ни существа, ни содержа­ння комедии, Иная постановка, иной вид у гоголевского городничего. Это­монумент, опора царства, ка­кая-то незыблемая сущность. Смеш­но, нелепо, дико говорить о каких­то параллелях, но, случалось, гово­рили, словно дело происходит в до­реформенной России. Настаивая на традициях комедии Грибоедова и Гоголя, мы, может быть, невольно и слепо, хотим про­жить на чужие капиталы, кото-

Эскизный фрагмент статун «Красной Армии - слава». Скульптор в павлов. Фото Вл. Котляр. 

Вечер русского романса Солистка Горьковского оперы и балета В. Викторова появ… ляется в Москве не впервые. Мо­сквичи помнят ее по первым вы­ступлениям после окончания кон­серватории (по классу проф. Е. Пет­ренко). по смотру исполнителей русской народной песни, принесше… На-днях в Большом зале Дома го общества состоялся творческий вечер В. Викторовой и дирижера горьковского театра Л. Любимова. Викторова - не только прекрас­ная оперная артистка, но и талант… ливая камерная певица. Отличная исполнительница ролей Княгини в «Чародейке», Любаши в «Царской невесте», Кармен и других, Викто­рова в то же время с замечатель­ным мастерством передает все обая… ние русской романсовой лирики. В своих камерных концертах пе­вица особое внимание уделяет рус­скому романсу, природу н нацио­нальные черты которого она глубо­ко чувствует. Создаваемые ею во­кальные образы всегда отличаются правдивостью художественной пере­дачи человеческих чувств и пережн­ваний, воплощенных в гениальных творениях русских мастеров. Исполняет ли B. Викторова дра­матические по своему характеру произведения или полные подку­пающего лиризма романсы, она всегда стремится прежде всего к постижению правды музыкального слова. В отчетном концерте певице осо­бенно удались полные романтиче­ской взволнованности романсы «Но­чи безумные» и «Закатилось солн… не» Чайковского, «Бьется сердце беспокойное» Танеева и «Не может быть» Рахманинова, а также вклю­ченные в программу творческого ве­чера ария Иоанны из «Орлеанской девы» и речитатив и ариозо Клите… мнестры из танеевской «Орестен». Что касается романсов Аренско­го «Счастье» и «Давно ль под волшебные звуки», то они былиспе­ты в замедленном темпе, что при… дало им несколько сентименталь­ный характер. Л. Любимов отлично провел партию фортепиано. E. ВАРВАЦИ. ИСТОРИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ ОБ АРХИТЕКТУРЕ Институт истории и теории архи­тектуры готовит к изданию «Ис­торию теоретических учений об архитектуре». В этом труде, который намечено выпустить в трех томах, будет ос­вещено развитие теории архитекту­ры от античной эпохи до наших дней. В созданин книги участвуют И. Маца, Д. Аркин, А. Габричевский, Б. Михайлов, В. Зубов и другие.



театра

  

 нарисован А. Коротковым образ «слабоумного» Владимира Старицко­го, хорошо проводит сцену в молен­ной О Федоровский,играющий игум… на Филиппа. Среди остальных исполнителей на­до отметить в первую очередь А. Грузинского и Б. Телегина. Грузин­ский нашел очень мягкие, верные краски для передачи внешнего и внутреннего облика блаженого Васи, постигающего каким-то подсозна­тельным путем ту высшую правду, во имя которой борется Грозный. Федор Басманов в сочном исполне­нии молодого артиста Телегина­один из наиболее запоминающихся образов спектакля. Самоуверенность, соединенная с внешней обходитель­ностью и смиренностью, ум и смет­ливость, сквозящие в его, на пер­вый взгляд, наивных, непреднаме­ренных репликах, привязанность к царю, выступающая порою в форме хитрого подстрекательства Ивана к решительным действиям, -- все это тонко передано актером. Не отсту­пают от авторского замысла испол­нители ролей Малюты (А. Ржанов), Грязного (Н. Рыжов), Михаила Тем­рюковича (Н. Анненков). Трудная роль Темрюковны (Е. Гоголева) больше удалась актрисе в сцене первой встречи с Грозным, в даль­нейших же картинах этот образ не­сколько тускнеет. Высокой оценки заслуживает ра­бота художннков П. Соколова-Скаля и В. Памфилова, оформлявших спек­такль, Историческая точность в изо­бражении цареких палат в Москве и Архангельской слободе, богатство и красочность костюмов,- все это помогло театру правдиво воспроиз­вести дух эпохи. В особенности удачны декорации восьмой картины, изображающей Красную площадь и Лобное место в морозный день. Кстати сказать, эта картина, воспро­изводящая яркий эпизод борьбы Грозного с боярами, может быть на­звана лучшей по режиссерской ра­боте. Это прекрасный образец раз­работки сложной массовой сцены, насыщенной большим драматическим содержанием. Предстоят новые сценические во­площения драматической повести Алексея Толстого в театрах столи­цы и других городов. Советское те­атральное искусство силами лучших своих мастеров создает и создаст правдивый, завершенный сценический образ одного из выдающихся госу­дарственных деятелей отечественной истории. рящем взоре, в судорожных движе­ниях, в страстных речах Ивана, при­казывающего боярам целовать крест его сыну, зритель видит не только взрыв бешенства человека, окружен­ного врагами, но и мучительное же­лание в последние минуты жизни убедиться, что его дело будет про­должено, что его друзья не изменят ему. В речи, обращенной к народу с Лобного места, в советах, которые дает Иван дьякам, угадываются его Петрова.тонкий ум, его политическая муд­рость, его проникновенное знание людей, человеческих дел и страстей. Тонко мотивированы артистом и внезапные переходы душевных со­стояний Ивана от иронии к бешен­ству, от нежности к суровости, от ласки к гневу. Соловьев раскрывает одну из глав­ных черт Грозного в пьесе Толсто­го. Грозный у Толстого не только действует - он обдумывает, вы­бирает, решает. Весь напряжен­ный процесс мысли его как бы раскрывается перед зрителем. И большой победой Соловьева являет­ся то, что ему удались сцены, в которых почти нет внешнего дей­ствия, в которых показан размыш­ляющий, обдумывающий, полемизи­рующий герой. Правда, в исполнении Соловьева драма Грозного-человека все же подчас заслоняет все остальное: стремление актера таким способом подчеркнуть человечность образа иногда оказывается в противоречии сзамыслом автора: у Толстого Гроз­ный во всем остается сильным чело­веком, его гнев всегда мужественен, и самая сильная боль не может выз­вать в нем приступа слабости. В этом отношении не все удовлетво­ряет нас в игре Соловьева во второй картине (сцена с Малютой и Филип­пом), в девятой картине (сцена с Воротынским) и в некоторых других местах. Основная идея пьесы­утвержде­ние борьбы за единое, сильное госу­дарство русское-настолько полно выражена в образе Грозного, что ос­тальные действующие лица при всей яркости их характеристик представ­ляют собой все же лишь фон, на котором вырисовывается образ Гроз­ного. Основным исполнителям уда­лось правдиво и художественно убе­дительно разрешить те задачи, ко­торые поставил перед ними автор. К тому, что сказано выше об изобра­жении боярства в спектакле, остает­ся прибавить немногое. Интересно

…ИВАН ГРОЗНЫЙ В МАЛОМ ТЕАТРЕ «…Я верил в нашу победу дажев самые трудные дни октября­ноября 1941 года, И тогда в Зименках (не­далеко от города Горького, на бере­гу Волги) начал драматическую по­весть «Иван Грозный». Она была моим ответом на унижения, которым немцы подвергли мою родину. Я вы­звал из небытия к жизни великую, страстную русскую душу - Ивана Грозного, чтобы вооружить свою «рассвирепевшую совесть». Так писал Алексей Толстой в пре­дисловии к последнему прижизнен­ному изданию своих рассказов о замысле драматической повести «Иван Грозный». Виппер, указавший, что даже среди этих замечательных людей, вершив­ших судьбы европейских госу­дарств, Грозный представляет собой незаурядную, самую яркую фигуру. Алексей Толстой с необыкновен­ной художественной силой раскрыл образ Грозного. Две его пьесы о Грозном, составляющие «драматиче­скую повесть», принадлежат к под­линной классике советского искус­ства. Пристальное внимание истори­ка и высокое вдохновение художни­ка раскрыли перед Толстым «творче­скую и трегическую эпоху» Грозного во всем ее величии и сложности, «страстную русскую душу» Грозно­го во всей ее глубине и мудрости. Глубина и многогранность образа Грозноговот что прежде всего по­ражает читателя в пьесе Толстого. Автор освободил этот образ от все­го наносного, чуждого, от тех ие­кажений, которым подвергался он на протяжении многих десятилетий в исторической и художественной литературе прошлого века. Грозный в пьесе Толстого­прежде всего прогрессивный государственный дея­тель, мудрый политик, опытный воин. Его суровость в борьбе с бо­ярской оппозицией обусловлена теми высокими целями, за достижение ко­торых он борется, горячей любовью к своей стране, стремлением видеть ее сильной и независимой, а отнюдь не вытекает из особенностей его ха­рактера, как это изображалось рань­ше. Однако носителем замечатель­ных качеств Грозного-царя являет­ся в пьесе Толстого не иконописный подвижния, а человек во всей его земной конкретности, с большими страстями и мятущейся душой. Ав­тор не боится показать Грозного и в минуту гнева, и хитрым, тонким дипломатом, и страдающим челове­ком. Секрет глубокой правдивости об­раза Грозного у Толстого состоит в том, что черты его, как государст­венного деятеляполитика и челове­ка, выступают в теснейшем един­стве. Переживания Грозного-челове­ка неотемлемы от мыслей и стрем­лений государя, ощущающего вели­чие своей исторической миссии и по­с

«Иван Грозный» в Малом театре. Сцена на Лобном месте. нимающего, что «замыслил он неве­домое, небывалое». стра у Это мы видим и в большом и в малом. Смех Грозного в отват на слова юродивого пю адресу Сильве. («Духовник, А под рясой хвост него»); вспышка бешенства сцене с Малютой и Басмановым; ярость и боль, вызванные вестью об

Фото Н.

психологически правдиво. Картины перед опочивальней Ивана, в мо­ленной Ефросиньи Старицкой, эпи­зоды столкновений Грозногос бояра­ми в третьей, восьмой и девятой картинах позволяют зрителю ярко ощутить противоборство двух сил, определяющее лицо эпохи. В образах князей и бояр зритель видит типич­ных представителей удельной Руси, горящих лютой ненавистью к Гроз­ному, который ставит интересы и благо государства выше их ограни­ченных интересов сытых вотчинни­ков. Быть может, в отдельных сце­нах и деталях стремление режиссу­ры подчеркнуть ничтожность, мелоч­ность боярских стремлений привело к тому, что зритель недостаточно ощущает силу того врага, с кото­рым пришлось бороться Ивану, врага не только злобного, но и хитрого, упорного, изобретательного. Так, если в образах княгини Ефросиньи Старицкой (В. Пашенная) или князя Оболенского-Овчины (Н. Шамин) эти черты воплощены исполнителями убедительно-ярко, то нельзя сказать того же о князе Репнине (В. Влади­славский) или о Сильвестре (Н. Дал­матов). Но, во всяком случае, тот недостаток, которым страдал спек­такль в первом варианте,-огульное оглупление бояр, превращение их в беснующуюся свору шутов,-сейчас театром исправлен. Грозного играет Н. Соловьев. И режиссура, и актер проделали боль­шую работу, чтобы художественно и исторически правильно воплотить на сцене глубокий образ, написанный Толстым, Правдивые, убеждающие интонации и жесты находит актер, чтобы передать силу мечты Ивана о могучей и независимой русской дер­жаве и чтобы донести до зрителя сложные душевные состояния Гроз­ного. Хорошо удались Соловьеву такие трудные сцены, как заключительный эпизод первой картины, разговор с народом на Красной площади, сцена с дьяками в девятой картине. В го-

борьбой, которая ведет к разрыву близкими ему, ранее любимыми людьми, с родными, с друзьями, ощущением великой ответственности перед страной, перед ее буду­шим. Ивана гнетет сознание, чтоего замыслы, его мечты о могучем рус­ском государстве истолковыва­ются его врагами, как простая с

измене Курбского-все эти эмоции жажда личного могущества и славы. Отсюда тот страстный полемический тон, которым окрашены почтн все высказывания Ивана, обращается ли он к своим противникам, говорит ли с женой или преданными ему оп­ричниками, размышляет ли о своих поступках наедине с совестью. От­сюда та жажда сочувствия и под­держки, которая так сильна в Гроз­ном, отсюда трогательная неж­ность к Василию, в словах кото­рого он видит одобрение своей дея­тельности, исходящее от народа, от­сюда его прекрасные слова о верно­сти и вере в человека. («То добро, чтоб верить человеку…») Когда один из любимых воевод Грозного князь Воротынский, которо­му он только что надел на шею крест, снятый со своей груди, требу­чтобы царь отпустил его в мона­стырь, Иваном овладевает приступ бешенства: «Изменник… Трупживой» чело-такими словами клеймитон Воро­тынского, хотя тот не замышляет ни­чего лично против Грозного. Но для Ивана он -- изменник, которому «не замолить греха», ибо этот грех­отказ служить великому делу возве­личения Руси. в атмосфере этой двойной борь … внешней, развертывающейся в событиях, и внутренней, выливаю­щейся в страстных полемических ре­чах царя, раскрывается образ Грозного в драматической повести Толстого. В спектакле Малогс театра, заново поставившего первую часть повести, «Орел и орлица» (режиссура: П. Са­лобсниолвежни это напряжение борьбы, это кипение страстей передано исторически и уже ним, тому нии, шу го рил. несравненно более сложны, чем это кажется на первый взгляд, Иваи понял, что Сильвестр не с а «с ними» (с боярами), и по­так по сердцу ему слова бла­женного. Иван весь в напряже­возмушенный нежеланием бояр начать войну, и слова Малюты об обиде, нанесенной русским людям ливонским рыцарем, являются по­следней каплей, переполняющей ча­его терпения. В измене Курбско­его в равной мере поражает нару, шение долга перед родиной и преда­тельство друга, которому он так ве­Характерно, что даже разрешение интимной, любовной темы дается Толстым в том же плане. Мы ви­дим чисто «земную», стихийную сто­рону чувства Грозного к Марье Тем-ет, рюковне. Но как тесно сочетается этот мотив со страстной жаждой дружбы, поддержки, близости века, которому мог бы поверить он свои государственные планы и за­мыслы! он Основное в образе Грозного, как нарисован Толстым,--это страст­ная, непреклонная убежденность в справедливости и исторической не обходимости творимого им дела. Ее можно было бы назвать фанатичной, эту убежденность, эту веру в пра­вильность избранного пути, - в та­ких крайних формах она проявляет­ся,- если бы в каждом слове, в каждом поступке Ивана не ощуща­лась глубокая мудрость государст­венного мужа, глядящего далеко вперед, в будущее. Драматические переживания Гроз­ногобусловлены трудной борьбой темными силами боярской Руси,

Эпоха Грозного­одна из пере­ломных эпох русской истории. Про­цесс собирания и обединения рус­ского государства, начатый еще за­долго до Грозного, приобрел в его время необычайно бурный и напря­женный характер. Иностранные дер­жавы, испуганные усилением госу­дарственной и военной моши вели­кого восточного соседа, готовы бы­ли напасть на Россию, отторгнуть ее лучшие земли, обратить в рабство русский народ. Внутри страны по­томки удельных князей и боярство противились реформамрозного, внутренней и внешней его политике. Княжата и бояре неоднократно вы­ступали против Грозного, организо­вывали заговоры с целью убрать его со своего пути, убить, уничтожить его семью и его друзей. Изменники родины, находившнеся внутри стра­ны, искали помощи и поддержки за границей, предавали русские войска иностранным восударствам, Вопрос быть или не быть самостоятельному, независимому, могущественному рус­скому государству стоял перед Грозным, перед всей страной. И нужна была высокая государ­ственная мудрость, прозорливость, нужен был характер выдающегося политика и стратега для того, чтобы уверенной рукой провести огромный корабль русского государства через все бури и штормы эпохи. Европа XV и XVI вв. богата была одарен­ными политиками и государственны­ми деятелями, Но прав был историк