H. ВЕЛЕХОВА

B. ДМИТРИЕВ заслуженный деятель искусств РСФСР Декорации Головина красным ковром и усеяна лампионами, то же в «Орфее» с суфлерской бул­кой в форме золотой раковины. В «Маскараде» на просценнум из орке­стра ведут лестницы, огражденные лепными перилами с вазами. Особо любовное внимание уделяет Головин занавесу, Головин--поистине поэт те­Иатральных занавесов, то торжествен­но парадных, то карнавальновеселых, то волнующе таинственных, с эмбле­мами карт и масок, или сказочных, узорчатых, кружевных и вышитых на газе и тюле, или траурных из черно­го крепа с серебром. них талант художника. Занавесы Головина заслуживают специального исследования - столь щедро и разнообразно проявился в Костюм для Головина--не менее зна­чительный элемент театрального зре­лиша Сменой форм и цвета костюмов художник пользуется как музыкаль­ными темами; иногда длительная и сложная цветовая подготовка приво­дит к неожиданному новому разреше. нию - так, появление Арбенина на балу в необыкновенном, донестерпи­мости зеленом жилете подготовлено длительной сменой противоположных цветовых гамм. Также внезапным хо­лодом поражает на цветовом калей­доскопе фигур маскарада одна черно­белая фигура Неизвестного Подоб­ного рода приемов можно было бы пе­речислить множество. Интересно обращение Головина ко всякого рода «увражам», материа­лам, журналам мод и т. п. Для исто­рического спектакля Головин не по­купал мебели в антикварном магазч­не и не срисовывал модных карти­нок, У него было несбыточное стрем­ление видеть эпоху только своими глазами, он оставлял за собой право быть единственным портным и ме­бельщиком своих постановок. Хотя в XVII веке нет таких вешей и костю­мов которые рисует Головин, но ка­жется, что если бы Людовик XIV за­хотел найти оригинального ис­полнителя своих причуд, он, конечно, пригласил бы Головина прежде все­го. Естественно, что Головин не офор­млял пьес, ему современных, они не укладывались в его пышно-празднич­ное представление о театре. Вместе с тем адресованные Головину упреки в «неэмоциональности», в отсутствии ощущения «трагического» кажутся не вполне основательными. Подобно великим художникам XVII и XVIII веков, Головин просто это «трагиче­ское» совершенно иначе воспринимал. Как пышные перспективы трагиче­ских декораций XVIII века кажутся нам странными и нестрашными; как порой непонятны нам высказывания людей прошлого века (напоимер, Гоф­мана) о «страшном» хоре демонов в «Орфее» и «душераздирающих воп­лях» в моцартовском «Дон Жуане» (для нас они не звучат так резко), … так и в головинской пышной декора­ции нам трудно уловить трагизм та­ким, каким мы ощущаем его в совре­менности. Если же мы сумеем ввести себя в атмосферу головинского театра, то и в цветовых контрастах занавесей, в черных, неестественно высоких окнах «дон-жуанского» зала, во всех этих неожиданных и порой резких сменах театральных фигур мы увидим глубо­кую, но своеобразную театральную эмоциональность Головин сделал декорации к «Дон Жуану» мольеровскому и «Каменно­му гостю» Пушкина -- Даргомыж­ского, но «Дон Жуан» Моцарта ос­тался его несбывшейся мечтой. Ду­мается, что в этой неосуществленной постановке мы яснее всего разгляде­ли бы черты головинского трагиз­ма - в раме столь же парадной. праздничной и радостной, как моцар­товская музыка. В заключение хочется указать, что, несмотря на то, что советский театр выдвинул ряд совершенно новых за­дач, Головин не оказался чужим и враждебным ему. Наоборот, и его личное отношение к молодым совет­ским художникам, и наше понимание некоторых основ его творчества та­ковы, что даже при отдельных слу­чаях явных принципиальных расхож­дений в нашем сознании он был и остается одним из основоположни­ков современного театрально-декора­ционного искусства. Когда входишь в сверкающий зо­лотом фантастических орнаментов. блеском люстр и алым бархатом росскевский Александринский кли в Большой театр, то проникаешься особым чувством торжественности праздничности, приподнятости. за красно-золотым, волшебно-нарял­ным занавесом ожидаешь театраль­ны чудес, еще более великолепных. Таким видел театр Александр Го­ловин, и для этого театра онрасто­чал все богатства своего безгранич­ного декоративного воображения. Головин так и начинал работать над спектаклем--с зрительного зала, портала и занавеса. В «Маскараде» и архитектурная, и цветовая комло­зиция продолжает декорировку за­ла Росси. В «Орфее» Головин по­ступает еще своеобразнее: в сине­золотом зале Мариинского театра он делает яркокрасный занавес и портал и, чтобы еще больше под­черкнуть контраст, вешает в зале голубые фонари, горящие в про­должение всего спектакля Увлекательные черты творчества Головина характеризует открывшзя­ся на-днях в Москве выставка его лучших эскизов. Сейчас, когда в советском теат­ре «живописность» декорации ста­новится одной из основных проб­лем, мы не можем не обратиться к наследию замечательной плеяды ху­дожников «Мира искусства». соз­давших целую эпоху в истории рус­ского театрально-декорационного искусства и, в первую очередь, к наследию Головина. Надо подчеркнуть, что такие ка­чества, как живописность и «коло­вистичность», соединялись в Голови­не с еще более редким в то время пониманием театра. Если в ряду выдающихся живопис­цев-декораторов Коровин или Сапу­нов являются несравнимыми мастера… ми, демонстрирующими великолепие живописи, как таковой, то историче­кое значение Головина в другом: он первый подлинно театральный ху­дожник. В этом смысле именно Голо­вин является отцом современного те­зтрально-декорационного искусства, гакого, каким мы знаем это искус­ство сейчас. ния Его современники смотрели нате­атр, как на повод для написания по­лотен большого размера; их не инте­ресовала композиция всего спектак­ля. Головин, так сказать, «централи­зовал» власть художника в спектакле, распространяя ее на отдаленнейшие участки грима и мелкого реквизита, a главное, он стал соавтором в соз­дании спектакля, его сорежиссером. Поэтому для Головина не безразли­чен зрительный зал, как и вообщевся архитектоника сценической среды. Когда художник начинает быть ре­жиссером, перед ним возникают сра­зу новые задачи, - обемность тела актера, требующая своего определе­в сценическом пространстве, бо­гатство мизансцен, обязывающих к разнообразию планов и высот. Художник-станковист, зашедший в театр в гости, стремится избежать истинный художник этих проблем; театра, наоборот, решение их счита­ет основной задачей своей работы. И Головин, как подлинно театральный художник, начинает искать прежде всего «свое» сценическое простран­ство. Верный своей любви к «театрально­му», Головин облюбовал форму ста­ринного театра, модернизуя ее на свой лад. Он создает авансцену - просценнум, как крупный план дейст­вня, отделяя ее системой занавесей и порталом от задней сцены, отдан­ной в основном живописи. Наоборот, просцениум он наполняет так же, как и портальное пространство, только обемными предметами. Форма про­сцениума и портала, их декорировка привлекают большое внимание ху­дожника. В «Дон Жуане» авансцена покрыта Выставка театральных эскизов А. Я. Головина, организованная Мосновским союзом советских художников в связи с 15-летием со дня смерти художника.

Большие

надежды

На спектаклях выпускников Щепкинского училища Первый год ученья молодых акте­мится раскрыть всю глубину и слож­ность образа, Чугунов передает дра­му Михаила скупо, показывая внут­ренние движения души минимумом внешних выразительных средств. Ино­гда, впрочем, эта манера кажется на­рочитой, излишне подчеркиваемой, сковывающей актерский темперамент. Лучшим моментом показа была «Снегурочка». Естественно, что ак­терам, воспитанным в школе Малого театра, наиболее близко творчество Островского, Надо отметить, что за всю свою сценическую историю «Снегурочка» впервые поставлена была в экзаменационном спектакле и была сыграна значительно лучше, чем в последней ее постановке на московской сцене в театре Ленин­ского комсомола. Молодым актерам Щепкинского училища легко дышалось в сказке Островского, Они проявили настоя­щее поэтическое чутье и понимание пьесы, сохранив все ее богатства­ее лиризм, ее фантастику, все ее оча­рование, Не случайно и то, что в спектакле «Снегурочка» раскрылись дарования многих актеров, прошедшиенезамечен­ными в предыдущих показах, А. Ре­мизова - незаурядная актриса дра­матического плана, и патетические места роли Купавы звучали в ее ис­полнении необычайно органично и ес тественно, Она обнаружила прекрас­ное понимание стилистических и жан­ровых особенностей образа. Правда, играет она не всегда ровно, рисует образ как бы отдельными яркими маз­ками, Думается, что эта неровность­от неопытности, от недостатка «тех­ники». В роли Снегурочки раскрылось большое дарование К. Роек. До этого спектакля она сыграла в двух ролях холодной и черствой баронессы в водевиле и Сани в пьесе Катаева, В этих ролях она остро очертила неза­мысловатый духовный мир лживых и корыстных женщин. Они были сы. в ли граны умно и умело, однако только «Снегурочке» почувствовали зрите­всю силу этого незаурядного дарования. В ее Снегурочке нет сен­тиментальности и картинности. Образ дан ею в развитии, он весь полон внутренних движений, внутреннего изящества, высокой поэтичности. Жест ее легок и грациозен, и в отли­чие от большинства выпускников она превосходно владеет им и дает чет­кий пластический рисунок образа В ином стиле раскрылись актеры Н. Миронова и И. Завадский (Бобы­лиха и Бобыль), А. Липовецкий (Бру­сило), В. Мосолова (в маленькой, но прелестно сыгранной роли Радуши) и К. Реутский (Бермята). Они показали себя прекрасными характерными, жанровыми актерами. Жанр и лиризм, быт и поэтичность тонко переплелись в спектакле. В этой работе молодого коллектива сказались лучшие традиции шко­лы Малого театра. Актеры проявили бесспорное мас­терство в читке стиха, в воспроизве­дении его ритма и музыкальности. Прекрасно звучащие голоса, чистая дикция свойственны почти всем акте­рам. Спектакль «Снегурочка» удач­ное завершение периода ученичества, спектакль, который дает право гово­рить о будущем его участников с большими надеждами. ров-участников выпускных спектак­лей Щепкинского училищабыл первым годом войны. Последний год их пре­бывания в училище - годом победы. Они вступают в самостоятельную жизнь в счастливое время, Перед ни­ми … большое будущее, большие и почетные задачи советского искусст­ва, в решении которых они будут при­нимать участие. Готовы ли они к этому будущему? Выпускные спектакли театральной школы смотрятся не только как завер­шение ученического пернода, но и как начало нового этапа творчества. Самое обаятельное в этом искусстве - это сочетание свежести, непосред­ственности с зачатками мастерства. Выпускные спектакли поставлены со стремленнем раскрыть многогранность и разнообразие альностей (руководитель класса В. Пашенная, педагоги М. Гладков и И. Полонская). Это позволяет всесторон­не оценить достоинства и недостатки молодого коллектива. Наименее удачны были спектакли, поставленные по старинным водеви­лям. Онн были сыграны без учета опецифики этого жанра, Исполнение водевиля требует определенного тем­па и ритма, острой выдумки в решении роли. А тут мизансцены статич­ны, впечатление такое, словно акте­ры боятся двигаться. Может быть, ко­медийная легкость вне пределов их дарования? Однако есть в этих спек­таклях и несколько запомнившихся ролей. Среди исполнителей водевиля «Жозеф--парижский мальчик» хоро­шее впечатление проновела Л. Богданова (Элиза), сумевшая придать своеобразие «голубой роли», внести в нее живые, теплые краски, создать образ тонкий, оживленный искренним чувством, порой подлинно драматич­ный, Если еще вспомнить очень прият­ную игру Б. Жильцовой в роли г-жи Менье и тонко комедийного Илера (актер И. Чугунов), то становится не­сомненной талантливость молодых ис­полнителей. К сожаленню, ясный и прозрачный стиль исполнения, которого требует легкая комедия, очень часто подме­няется в спектаклях излишне под­черкнутыми, несколько тяжеловесны­ми для водевиля жанровыми, бытовы­ми характеристиками. Актеров не на­учили легко и ритмично двигаться, дополнять внутреннее содержание об­раза средствами выразительного пла­стического рисунка. Этот недостаток, который водевили выявили наиболее отчетливо, сказался и на протяжении всего показа, Он разрушил в спектак­ле «Отчий дом» и без того слабую канву пьесы Катаева, текст которой требует «доигрывания» всеми вырази­тельными средствами театра (как это было сделано в Театре драмы где иг­рала в основном молодежь). В творчестве Горького молодые ак­теры нашли близкий им материал. В спектакле «Зыковы» наметились два крупных дарования - И. Чугунов н П. Исаков (Михаил и Антипа Зыковы), которые верно, глубоко поняли и пе­редали смысл горьковской пьесы, рас­крыв большую человеческую драму «Зыковых». Оба актера прибегают к сложному приему лостепенного, но не­уклонного раскрытня двух противопо­ложных характеров. Исаков обладает большим и ярким темераментом, стре-

Заключительный концерт художественной самодеятельности г. предприятий и учреждений столицы под управлением профессора Союза. 

Москвы в

Большом театре, Обединенный хор В. Небольсина исполняет Гимн Советского  Фото Е. Тиханова (ТАСС).

ДЕНЬ СМОТРА 7 июля в Большом театре со­стоялся заключительный концерт смотра художественной самодея­тельности Москвы: программа этого концерта была повторена 8 июля Смотр начался около четырех месяцев назад. Он вызвал к жиз­ни сотни новых самодеятельных коллективов. Число его участни­ков превысило 70 тысяч. Это - рабочие и работницы, инженеры, счетоводы, бойцы управления пожарной охраны УНКВД г. Мо­сквы, учащиеся средних и выс­ших учебных заведений и др. Деятельное участие в подготов­ке и проведении смотра принял Московский дом народного твор­чества, столичные театры и вы дающиеся мастера искусств, взяв­шие шефство над кружками ху­дожественной самодеятельности. заключительных концертах приняли участие почти 3 тысячи человев.  тах», А ведь когда, например, в Большом театре танцуют дети в «Щелкунчике», то здесь привлекают не «контрасты», а чистота формы, по­строенная на классической школе. Естественно, что на заключитель­ных концертах большое место было уделено самодеятельным хорам, ко­торые исполняли русские народные песни, а также песни советских ком­позиторов. Хорошо, например прозву­чала в финале концерта песня А. Но­викова «Победа» в исполнении об­единенного хора рабочих и служащих различных предприятий и учреждений под управлением А. Рыбнова. Общеизвестно, что в старину цер­ковные, студенческие, гимназические, бурсацкие хоры, в которых пение про­ходило без сопровождения оркестра, оказали огромное влияние на форми­рование будущих певцов, композито­ров, ибо эти хоры прививали начинаю­щему певцу чистоту звука и куль­туру голоса, развивали его дыхание. культуру. Нам нужно и сейчас всячески со­вершенствовать, развивать хоровую Известно, какую большую роль сы­грало самодеятельное вокальное ис­кусство в Красной Армии во время Отечественной войны. А сколько талантливых певцов, му­зыкантов есть в рядах Красной Ар­мии! Кончилась война. Бойцы старших возрастов вернутся домой в деревню. Они привезут с собой новые замеча­тельные песни Победы, которые бу­ния в поколение. дут широко подхвачены нашим наро­дом, будут передаваться из поколе­В подготовке общественных пока­зов и смотров народного творчества роль большая принадлежит профес­снональным работникам искусства которые отдают свои знания, свой труд и мастерство подрастающему поколению. Мне в заключение хочет­ся помянуть добрым словом мастеров нскусств, которые много времени сил отдают делу помощи художест­венной самодеятельности. Здесь яхо­чу отметить прежде всего художест­венного руководителя заключительно­го концерта самодеятельности И. Бер­сенева и художника Я. Штоффера, дирижеров B. Небольсина и А. Ковалева, художественных руководи­телей обединенных самодеятельных хоров В. Захарова, П. Казьмина, А. Рыбнова, А. Крынкина, балетмей­стеров Н. Нижинскую, Н. Попко и других. Ведя огромную работу в теат­рах концертных организациях и учеб­ных заведениях они вместе с тем ока­зали большую помощь нашей само­деятельности, Мастера искусств этим­самым как бы возвращают своему на­роду те силы, которые они получают и от него.

и. козловский  народный артист СССР ем. Сидя в ложе Большого театра, я смотрел и слушал то, что исполня­лось на нашей сценев этот вечер, с особым интересом и живым волнени­На вечерах смотра несколько ты­сяч рабочих, работниц московских фабрик и заводов, служащих учреж­дений, юных исполнителей-детей го­ворили с народом языком искусства. Я слушал на концерте в Большом театре молодых невиц: контролера Отдела технического контроля автозавода им. Сталина Е. Сол­датову и педагога детской больницы Сокольнического района В. Никитину, которые исполняли произведения рус­ских композиторов-классиков. Хорошо пела Е. Солдатова арию Снегурочки из оперы Римского-Кор­сакова, Сильное впечатление остави­ла и В­Никитина исполнявшая арию Лизы из «Пиковой дамы». Голос при­ятного тембра, ровный звук и чистота исполнения -- все это привлекает н радует. С увлечением прослушал я испол­нительниц русских народных песен. У М. Кудимовой, спевшей старин­ную русскую песню «Тройка», - ши­рокий, раздольный, низкий голосболь­шого диапазона, ее исполнение, ли­шенное сусальности и шаблона, под­купает своей непосредственностью. Вот на сцену Большого театра вы­шли три девочки в возрасте от 6 до 12 лет - сестры Шмелевы (дочери работницы одного из московских за­водов). Чисто и ровно спели они рус­скую народную песню «Калинушка». Из других юных исполнителей надо отметить участников детского хорео­графического коллектива Бауманско­го района … Вову и Сережу Абрамо­вых, которые проявили незаурядное мастерство в хореографическом этю де «Рыбаки» (в постановке Г. Орне­ли). Хорошо и доходчиво исполнил «Русскую пляску» детский хореогра­фический коллектив Дома пионеров Кировского района (руководитель Е. Россе). Правда, возникает вопрос - а нужно ли выпускать на сцену на тилетних детей? Балетмейстер тер Большого театра Н. Попко изобретательно поставил хоре­ографическую сценку «На гулянке»; в ней участвовала талантливая моло­дежь автозавода им. Сталина - Ко­нонова, Курдюков, Никандин и Соф­ронов. Однако эта сценка несколько растянута.

рева (Центральный дом культуры де­тей железнодорожников). Валя Сне­гирев представляется мне в будущем хорошим музыкантом, а возможно, и дирижером. У него есть чувство рит­ма и формы. После обаятельных выступлений детей в Большом театре у меня воз­никли мысли о месте юных талантов в художественной самодеятельности, о форме и методе сценической подачи детского самодеятельного творчест­ва. Мне кажется необходимым начи­нать детское художественное воспитание с очень юного воз­раста, как в пении, хорео­графии, так и в музыке. Но я за бо­лее тщательный отбор и не столь ча­стые открытые выступления детей в концертах-смотрах художественной самодеятельности. С детских лет не следует прививать ребенку «про­Фессиональные» навыки артиста. Стоит ли, например, русскую на­родную песню «Калинушка» испол­нять (как это делают - по воле ре­жиссера -- сестры Шмелевы) в сти­лизованных костюмах, в трафаретной и подражательной манере? Конечно, смех и умиление зрителей вызывает 6-летняя девочка (одна из сестер Шмелевых), которая поет в ансамбле. Но не вижу большого достижения в том, что на сцену, подбоченившись, выходит ребенок, одетый в русский сарафан, и выступает рядом со взрос­лой парой. К сожалению, у нас очень часты постановки концертных номе­ров, построенных на таких «контрас­

Научно-творческая «ГОРЬКИЙ СЕГОДНЯ» конференция в ВТО

1 июля в Всероссийском теат­ральном обществе открылась науч­но - творческая конференция «Горь­кий сегодня», созванная Кабинетом Горького и советской драматургии На конференцию собрались артисты, режиссеры, литературоведы столи­цы, приехали представители Горь­ковского, Свердловского, Молотов­ского, Ивановского, Курганского и других театров. Конференция открылась вступи­тельным словом Е. Суркова. С яр­кой речью о Горьком великом ху­дожнике и патриоте, выступил Ле­онид Леонов. Главная мысль речя Леонова: «несмотря на то что уже почти 10 лет Горького нет нами, мы все времяощущаем рядом с собой его дружеский локоть» стала основной мыслью конферен­ции. С особым подемом в говорилилигенции

участники конференции о необходи­мости встретить 10-ю годовщину со дня смерти Алексея Максимовича, которую страна будет отмечать 18 июня 1946 года, новыми хо­рошими постановками горьковских пьес. си 11 июля участники конферен­ции заслушали доклад проф. Дес­ницкого «Горький и национальные традиции русской классической ли­тературы». Вчера на конференции выступили: засл. арт. РСФСР С Бирман с сообщением «О эначении Горького для актера», И Груздев - с докладом «Драматургия Горького современность» и проф. М. Мо­розов, осветивший значение твор­чества Горького для антифашист­ской борьбы демократической интел­Англии и Америки.

Запомнилось выступление Тали Вы сотской, читавшей басню Крылова. С большим удовольствием я про­слушал «Краковяк» из оперы Глинки «Иван Сусанин» в талантливом ис­полнении на ксилофоне Вали Снеги-

  что Гуль инспектор Гуль, не служит в государственной полиции,это про­сто никому неведомый человек, кото­рого свободно можно было разобла­чить и выгнать из дома. Он нагло ми­стифицировал благородное семейство, представив дело так, как будто бы Берлинги довели Еву Смит до само­убийства. Спору нет, те проступки, в которых их обвинял Гуль, были совер­шены, но в каждом случае фигуриро­вала другая девушка, а не одна и та же злополучная Ева Смит. Таким образом обвинение в гибели девушки оказалось несостоятельным. Но мало этого: выяснилось, что и самоубийство явилось хитрым обманом Гуля, так как в городекой полиции в течение ночи не было зарегистрировано ни одного случая смерти от отравления. Берлинги снова усаживаются за стол. Но мир и благоденствие уже не воцаряются под этой крышей. Обвине­ние в уголовном преступлении с поч­тенного семейства снято. Но если Берлинги получили алиби в частном деле о Еве Смит, то их общественная вина стала еще очевидней, потому что миллионы малых злодеяний, которые совершает имущий класс, хоть сами по себе не являются уголовными пре­ступлениями, но в совокупности, в об­щем ходе жизни образуют некую еди­ную силу зла, огромное социальное преступление. Когда червь гложет кору дуба, то причиняемое им злока­жется ничтожным, но помноженное на количество и усердие этих вреди­телей, оно становится бедствием, в ре­зультате которого дерево чахнет и гибнет. Пусть страдания и смерть Евы Смит вымышлены, но в этом об­разе обобщено множество человечес­ких бедствий, порожденных ложным общественным устройством. Свою справедливую мысль Джон Пристли раскрывает очень оригиналь­ным драматургическим приемом Инс­пектор Гуль, заставляя Берлингов сознаваться в своих преступлениях, показывал фотографии их жертв. Но он делал это так, что каждый из его клиентов смотрел фотографию от­дельно и думал, что ему показывают то же лицо, что и остальным. Таким образом, видя различных девушек, Берлинги полагали, что дело идет об одной и той же Еве Смит. Правда, нам эта счастливая драматургическая находка может показаться несколько легкомысленной для глубокой соци­альной темы, которую затронул При­стли. Смотря его пьесу, мы нередко ловим себя на том, что развлекаемся строумными хитросплетениями сю­жета и забываем обольшой драме, ко­торая как будто бы протекает на

г. Бояджиев Дело об убийстве   «Возможности выполнить свой долг». Шейла давно уже догадавшая­ся, кого именно ждет Гуль, болезнен­но стонет, и лишь тогда мать пони­мает, кого она только что так крас­норечиво разоблачала, В двери появляется Эрик Берлинг, возбужденный и жалкий, с осунув шимся бледным лицом и воспаленны ми блуждающими глазами. ЭРИК.--Я должен был вернуться и выложить все. Вы ведь уже знаете. ИНСПЕКТОР. - Да, мы знаем Джон Б. Пристли завершает след ствие. Состав преступления полностью установлен, Главный обиняемый при­знался добровольно, Обявляется пе­рерыв антракт. Что будет дальше? Чему же пос­вящен третий, последний акт? Разве не все уже выяснено? Семейство Берлинга принудило Еву Смит покон­чить жизнь самоубийством. Это рас­крыто достаточно убедительно. Итак, мы ждем последнего акта со смешанным чувством опасения и лю­бопытства: детективный сюжет пьесы исчерпан полностью, Что же в таком случае станет делать Пристли? III I Девица Ева Смит - бывшая работ­ница завода Берлинга - приняла сильнодействующий яд, в результате чего последовала смерть. В комнате чокойной был обнаружен дневник, эзнакомление с которым дало воз­можность следственным властям рас­путать клубок преступлений и уста­новить, что Еву Смит принудили к самоубийству следующие лица: хозяин завода - Артур Берлинг, уволивший Еву Смит с работы без до­статочных оснований; дочь его - Шейла Берлинг, по на­стоянию которой Ева Смит была рас­ас­читана из магазина мод; Джеральд Крофт - жених Шейлы, бросивший девушку, бывшую его лю­бовницей; Эрик Берлинг - брат Шейлы, ос­тавивший Еву Смит беременной и без средств; Сибилла Берлинг - жена хозяина завода и мать Шейлы и Эрика, пред­седательница благотворительного об­щества, отказавшая Еве Смит в мате­риальной помощи. Обвиняемые в процессе следствия, проводимого инспектором Гулем, пол­ностью признали себя виновными. II

Ход суда неумолим. Один за дру­гим встают обвиняемые и сознаются в своих преступлениях, и каждый раз режиссеры находят яркую, вырази­тельную планировку, продиктованную внутренним драматическим состоянием действия. Мизансцены этого спектакля - об­разец театрального пластического ис­кусства, Они суровы, сдержанны и ла­коничны. Тут нет лишних движений, бытовых переходов, мелочной сцени­ческой возни, но здесь не чувствует­ся и умышленной картинности, столь ным, часто вредящей спектаклям Камерного театра. Статуарность мизансцен спек­такля «Он пришел» глубоко содержа­тельна - режиссер как бы берет центральную тему картины и отыски-этого вает для нее наиболее выразительную пластическую форму. Форма непо­движна, но от этого действие только выигрывает. так как эта неподвиж­ность выражает основную драматиче­скую тему события в такой же степе­ни, как верно найденная живописная композиция передает внутреннюю ди­намику полотна. Блестящее композиционное мастер­ство помогло А. Таирову расши­рить масштабы пьесы Пристли и при­дать этому произведению черты соци­альной драмы. V

  койствие, которое дает возмож­ность показать людям не толь­ко негодующую душу литератора, исследующего жизнь, но и самую жизнь, во всей ее истинной неприг­лядности, ибо только так можно под­нять на борьбу со злом каждого че­стного гражданина, Но когда обстоя­тельства дела оказываются полностью выясненными, Гуль уже не может сдержать своих мыслей и чувств. Он, вернее говоря актер Гайдебуров, про­износит свою речь каким-то стран­грудным голосом, и в этом вспле­ске гнева слышны заглушенные сле­зы… А затем Гайдебуров - Гуль, во­брав голову в плечи и сгорбившись, выбегает из комнаты, он бежит из логова зла, В комнате остается Шейла, Это ее Гуль обратил в праведную веру. Он недаром провел сегодняшний ве­чер. Актриса Р. Ларина убеждает в ду­шевной чистоте и юношеской прямо­линейности Шейлы. Это хрупкое су­щество еще не испорчено: она глубже всех заглянула в пропасть, которую показал семейству Берлингов инспек­тор, и искреннее всех ужаснуласьсво­ей жизнью Но в этом прозрении не только чистосердечное раскаяние, как представляется актрисе, здесь еще и начало того озарения, которое при­ведет Шейлу в лагерь Гуля, Раз от­вернувшись от лжи, девушка уже на всю жизнь возненавидит подлость и лицемерие и, возненавидев, будет бо­роться… Вот этого нравственного подема, мгновенного рождения но­вой духовной силы нет в исполнении Лариной. Остальные участники спектакля: Джеральд--Н. Чаплыгин, Сибилла БерлингА. Миклашевская, Эрик - Яниковский дают достаточно вы­разительную картину нравов и харак­теров. Особенно колоритен Артур Бер­линг. С. Ценин, с присущими этому ак­теру легкостью и юмором, проводит своего героя через все треволнения вечера и возвращается в тихую гавань душевного покоя. Берлинг снова всем доволен Инспектор Гуль - это только мимолетный мираж, призрак растревоженной совести… Жизнь про­должает свой лучезарный полет, и ничто не может ее омрачить. VI Но… Вот оно трагическое «но»этой миролюбивой пьесы - раздался зво­нок, и голос из полиции сообщил, что туда только что доставлен труп от­равившейся девушки… И грозная тень инспектора снова встала над домом Берлингов. Дело об убийстве продолжается. Возмездие впереди.

«ОН ПРИШЕЛ» Д. Б. ПРИСТЛИ В КАМЕРНОМ ТЕАТРЕ 

слов созналась в своей вине. Зато ее жених Джеральд держит себя под­черкнуто вызывающе … он в первый раз слышит имя Евы Смит и удивлен наглостью инспектора, требующего от него признания какой-то вины. Но вы­ясняется, что Ева Смит называла се­бя еще и другим именем - иначе ей не удалось бы устроиться на работу­и ее второе имя… Джеральд насторо­жился… Дези Рентон. Джеральд вздрогнул и выдал себя Да именно так звали соблазненную и покинутую им девушку. Больше всех упорству­ет хозяйка дома - Сибилла Берлинг. Она никак не может понять, что, от­казав одинокой, беременной женщине, толкнула ее на самоубийство. Предсе­дательница благотворительного об­щества полностью возлагает вину на беспутного отца ребенка и требует егэ сурового наказания: «Тогда вы, вме­сто того, чтобы задавать здесь дену, жные вопросы, действительно выпол­ните свой служебный долг». После этих решительных слов, обращенных к Гулю, миссис Берлинг демонстра­тивно прощается с инспектором. Но уль не уходит «Чего вы ждете?»

П. Гайдебуров в роли инспектора Гуля­Фото С. Шингарева прихотливым сюжетным развитием, но нам они видны, Мы не станем отри­нать, что с неослабевающим интере­сом следим за ходом действия, но этот интерес напоминает скорее вни­мание страстных болельщиков, по­груженных в виртуозную игру шах­матных чемпионов, чем внимание лю­деи, с захватывающим кнкоребомс дящих за ходом действительной бит­вы жизни. Сравните пьесу Пристли слюбой драмой Горького, иэта мысль будет очевидна, Ибо v Пристли пока­зана не сама драма жизни, а как бы ее театральная инсценировка. Но эта инсценировка полна большой драмати­ческой силы, проникнута той жесто­кой правдой, которую чаще всего можно увидеть в залах судебного за­седания. Суд над жизнью - вот что вооду­шевляло Пристли, когда писал он свою пьесу «Инспектор пришел». IV

Естественно, что сдержанный лако­нязм и психологическая насышенность пластического рисунка спектакля по­требовали такой же сдержанности, лаконизма и насыщенности от актер­ского исполнения. И в этом отношении бесспорна заслуга П. Гайдебурова, исполняющего роль инспектора Гуля большим внутренним проникновени­ем, с той затаенной силой, которая одновременно говорит и о подлинной гражданской скорби, и о яростном политическом гневе этого человека. Гайдебурову очень легко было соб­лазниться традиционным обликом анг­лийского следователя и создать образ манере проницательного Шерлока Холмса или простодушного натера Брауна, Актер не прельстился этим эффектным, но бессодержательным решением роли. Его Гуль­фигура в достаточной степени сложная ее да­же нельзя назвать вполне реальной. Порой кажется, что это сам Пристли зашел в дом рядового английского буржуа и раскрыл ему глаза на его собственное существование, Гайдебу­ров великоленно передает внутреннюю с в борьбу, которая происходит у Гуля, когда чувства рвутся из души, а ра­зум и воля подавляют их Актер вер­понимает замысел Пристли: для полного выяснения общей картины, необходимо то мужественное спо-

В третьем акте обнаруживаотся потрясающие новости. Оказывается,

Безмятежный покой парил в доме Берлингов. Семейство в полном сос­таве сидело за столом, праздновали радостное событие -- помолвку Шей­лы с Джеральдом. Все были веселы, остроумны, милы, поминутно разда­вались шутки, смех и звон бокалов. Артур Берлинг - хозянн завода н глава семьи --взял слово. Он произнес торжественный тост, в котором вос­хвалял мир и благоденствие. Пусть каждый добивается только своего счастья, и все люди будут счастливы. «Через двадцать--тридцать лет,ска­зал он, - скажем, в 1940 году, вы будете жить в мире, который давно забудет треволнения от противоречий между капиталом и трудом и все эти глупые опасения войны». Безмятеж­ный покой, царящий в его собственном доме, Берлинг распространял на весь мир и на всю историю. Но семейное торжество внезапно нарушено: в мирную столовую входит инепектор Гуль. Этот господин держит себя достаточно корректно, но он слишком независим, а порой и дерзок. Он осмеливается допрашивать самого Артура Берлинга и доводит его до бе­шенства, Потом Гуль хладнокровней­шим образом принимается за юную Шейлу. Потрясенная случившейся катастрофой, девушка с первых же

Камерный театр - постановщики спектакля А. Таиров и Л. Лукьянов, художник Е. Коваленко -- верно по­нял идею пьесы и поэтому раскрыл ее внутренний пафос. Внешний обликспектакля, само дви­жение действия воспринимаются как суровый и нелицеприятный суд. Бар­ская столовая Берлингов на наших глазах преображается в строгий зал суда Стол, стоящий посредине ком­наты, кажется чуть ли не плахой, а четыре стула, расположенные по бо­кам, - скамьями подсудимых.

«Он пришел» в постановке Камерного театра. Финал 2-го акта. С. Ценин­наших глазах. Весьма вероятно, что Артур Берлинг, А. Миклашевская--Сибилла Берлинг, Р. Ларина--Шейла, западному зрителю не заметны эти Г. Яниковский--Эрик. противоречия между серьезной дра­Фото Е Игнатович (TAСС).