НА ИЖДИВЕНИИ

Режиссер остался незаметным…  много веселого и незлобивого и в ко­тором неожиданно оказался герой, это не вполне верное решение пье­сы Островского. В пьесе совсем нет он героя и есть более сильное обличе­ние, чем в спектакле ермоловцев. Но Лобанов, прочитав так пьесу Остров­ского, убедил в этом своем понима­нии коллектив, а вслед за ним и нас, зрителей, и мы приняли этот режис­серский замысел. Такая же история произошла со спектаклем сердне ненла ставленном недавно Н. Рашевской в ленинградском Большом драматиче­ском театре им. Горького. Пьеса не­обычайно посветлела, заиграла но­выми красками, несколько неожидан­ными для Островского. Режиссер применил акварель там, где напра­шивалось масло. Но это было реше­ние продуманное, талантливое и цельное, и оно оказалось убедитель­ным. Теперь - о пьесе Пристли. О спек­такле Камерного театра в «Советском искусстве» была напечатана статья, н поэтому мне хочется подробнее оста­новиться на спектакле Театра коме­спектакля несколько высокомерно от­неслось к режиссерскому замыслу С. Юткевича. С моей точки зрения, режиссер в данном случае имел право на острую обличительность, временами даже на публицистичность, ибо такие тенден­ции заложены в пьесе Пристли. Пьеса эта, похожая не только по внешним пригмам, но и, казалось бы, по всей манере разговора на «Опас­ный поворот», таит в себе нечто но­вое. Если смысл «Опасного поворо­та» в том, что жить вообще не стоит. смысл пьесы «Инспектор пришел» в том, что мир устроен несправедли­во … «так жить дальше нельзя». С. Юткевич в этом спектакле хотел показать не только новую пьесу Пристли, но и нового Пристли, Он очень внимательно прочитал и пуб­лицистические статьи Пристли, и его военные романы, и в особенности. его пьесу «Они подошли к городу». Пьесой этой наш театр не заинтере­совался, и это справедливо, ибо она написана с задачами не столько сце­ническими, сколько публицистически­ми. Пристли, выступая на-днях в Мо­скве, в Колонном зале Дома союзов, иронизировал над теми драматургами, которые заставляют своих героев говорить только идеями. Но он сам написал такую пьесу, и Юткевич ее внимательно прочитал перед тем, как приступать к постановке пьесы «Ин­спектор пришел». От обличительного замысла режис­сера идет многое в спектакле - и са­тирическое изображение Берлингов, и яростные вспышки гнева у Гуля. Та­кой подход к пьесе Пристли возмо­жен, и зритель принимает такое ре жиссерское решение спектакля. Бед С. Юткевича, мне кажется, не в по­рочности замысла, а в непоследова­тельности его воплощения. Инспектор Гуль в спектакле Ка­мерного театра появляется незамет­но, говорит негромким голосом, смот­рит куда-то в бок. Инспектор Гуль - в Театре комздии выходит из зала, появляется, наполненный яростью. Он обличает. Возможно такое реше… ние? Возможно. Жаль только, что здесь не достигнута цельность обра­за. Говорили о «мистическом» в об­разе, исполняемом Колесовым. В чем же тут «мистика»? Разве лишь в при­ходах и уходах. В своих допросах Гуль-Колесов отнюдь не мистичен. Он чаще напоминает заурядного сле­дователя (вспомним, как он время от времени вынимает книжечку и дело­вито записывает). С одной стороны, чуть ли не небесный судия, с другой - следователь с прозаическим блок­нотом. Так режиссер оказался непоследо­вательным. Но, мне кажется, этот спектакль интереснее тех, которые не возбуж­дают желания спорить лишь потому, что не имеют никакого замысла, - просто актеры играют пьесу при кор­ректном содружестве режиссера. Прошли времена режиссерского «деспотизма». Прошло то время, ко­гда иной режиссер, в угоду своему произволу, искажал идею пьесы, пре­вращал актеров в безропотных, по­слушных исполнителей своего замыс ла. Но, потеряв неограниченную власть, режиссер часто предпочитает вообще остаться без власти, превра­шаясь в робкого переводчика пьесы на театральный язык, в дирижера, которым управляет оркестр. Режиссеру надо подумать о своих «авторских правах». Режиссер дол­жен знать, во имя чего он поставил свой спектакль. И мы хотим это знать, а не радоваться незаметности режиссера. Режиссер должен быть «заметным»! Было время, и время не такое да­лекое, - когда режиссер основные свои усилия вкладывал в сочинение экспозиции. Перед самой войной в одном из ленинградских театров бы­ла оглашена экспозиция, чтение ко­«Режиссер решил остаться незамет­ным» - эта формула все чаще появ­ляется в наших критических статьях и рецензиях. Режиссеры привыкли к этой похвале и забыли, что в ней за­ключен и обидный смысл. торой продолжалось две полных ре­петиции по три часа. От увлечения жанром экспозиции режиссеры перешли к полному его игнорированию. Теперь очень часто режиссер становится до обидного ла­коничным перед началом работы. Он предпочитает, чтобы актеры сами на­чинали разговор. Нередко актеры не только начинают, но и заканчивают разговор. Режиссер не стал пассивной фигурой, Нет, он активен, но он дей­ствует по отношению к актеру, как мэтр по отношению к художнику. Он мируя образы, Нынче авторство ре­жиссера в постановке часто оказы­вается минимальным, и в спектакле главенствует не общая идея, а сое­динение актерских воль. И даже в том случае, когда актеры обединя­ются не по принципу популярной кры­ловской басни, из их соединения не всегда образуется единый образ спектакля. Алексей Дикий - тот самый Ди­кий, который когда-то предлагал по­ставить спектакль из телефонной книжки, то есть относился с прене­брежением к автору и к актерам, не­давно советовал режиссеру работать так, чтобы труппа предложила свое решение спектакля… «Творческий коллектив… интереснее, чем одино­кая фигура режиссера», - говорит Дикий, Мне кажется, что эта поста­новка вопроса неверна так же, как нелепо ставить вопрос: кто интерес­спеклаюлиновала отсекает лишнее. Он не позволит сльшивить, Он борется с проявле­дурного вкуса Он добивается тем не менее вый выверенный в деталях, цельный с точки зрения формы оставляет ощущение неопределенности, неясно­сти общего режиссерского замысла. Было время, когда режиссер наста­ивал на своей авторской идее, под­черкивал ее и этим самым губил пре­лесть произведения, ломая и дефор­нее - Художественный театр или Станиславский. Театр, во главе которого стоит один из самых активных режиссе­ров - Охлопков, в очень короткий срок, за один сезон стал самым нере­жиссерским театром. Один за другим пошли спектакли с интересными ак­терскими образами, но чичем не при­мечательные в режиссерском плане. Происходит все это из благих побуждений. Дескать, автор и актер­единственные хозяева спектакля. Но, в конечном счете, все это ведет к обесцвечиванию театра. Режиссерская формула Немирови­ча-Даиченко «раствориться в актере» трактуется очень ограниченно. У ре… жиссера сохранилась как бы одна цель - остаться незаметным. Да, ху­дожник должен бороться с тщесла­вием, с эгоцентризмом, но вряд ли найдется художник-литератор, живо­писец, композитор, который мечтал бы остаться незаметным. Почему же режиссер создал себе такой бедный идеал? В «Трех сестрах» Немирович-Дан­ченко растворился в актере, но он не остался незаметным, он очень заме­тен. У нас же иные считают, что можно быть заметным только скан­дально, как Охлопков, с водяны­ми бассейнами, резиновыми шлюпка­ми и множеством роялей на сцене. Можно быть заметным и не бросаться в глаза. После соревнования над пьесами «Фронт» и «Русские люди» театры почти перестали работать над вопло­щением одной и той же пьесы. В Москве почти перестали, а в Ленин­граде совсем перестали. А ведь мы настолько богаты и театрами, и зри­телями, что можем позволить себе роскошь показать пьесу Шекспира, Островского, Чехова или хорошую современную пьесу в различных ре­жиссерских толкованиях. Впрочем, в последнее время теат­ральная Москва спорила о творче­ском соревновании театров. «Чайка» была поставлена в Камерном театре и в театре Моссовета, а новая пьеса Пристли - в Камерном театре и в Ленинградском театре комедии. Интересно вспомнить и об этих спо­рах, и об этих спектаклях. В порядке творческой дискуссии. и См. статью А. Дикого «Актер режиссер» («С. И.» № 27).

ТЕМЫ

Ковскии I.

сонажи, испортить Если вв семье ничего не случи­ченные, - опасны, и об этой опасно­возвращающемуся с фронта человеку лось, жена ждет героя, не верит сти надо говорить серьезно.  полученным свздениям о его гибели, то рассуждает драмодел-ремеслен­ник - конфликта нет, и пьесы на этом мотиве построить невозможно. Если жена вышла замуж за друго­го, то коллизня создается резкая н острая, Однако, как утешить героя, как онестись к жене? Осудить ее безоговорочно? У драматурга на­чинаются тяжкие сомнения. Он ува­бросать тель на ихредутаци здесь появляется спаселу тий выходнедоразумение. Именно так построена трехактная въеса ＿ драматурга Л. Савельева «Третий человек». Она скромнее и чище пьесы Луковского. Подроб­ности ее не заимствованы из затре­панных старых водевилей и окетчей. Автор обнаруживает бесспорное уменье строить и развивать сюжет. Он, правда, злоупотребляет паузами, и в диалоге стоит ремарка «пауза» после каждого восклицания, междо­метия, вздоха, после каждого сло­на и каждой реплики, таких пауа в пьесе больше ста! Если театр будет Семейные конфликты не проис­ходят в безвоздушном пространстве. И семья у нас не противостоит миру, но как бы вбирает в себя все содержание эпохи. Большие со­бытия времени отражаются в ней, и те же грозы, которые пережи­вает страна, переживаются и в каж­дой семье. Салтыков писал когда-то, что семейность «этот теплый, уютный, хорошо обозначившийся элемент, ко­торый давал содержание роману, улетучивается на глазах у всех. Драмма начинает требовать других мотивов; она зарождается где-то в пространстве и там кончается. По­куда это пространство не освещено, все в нем будет казаться и холодно, и темно, и бесприютно. Перспектив не видно; драма кажется отданной в жертвуслос шей и Это был призыв к новым темам, к исследсванию и постижению жиз­ни во всех ее глубинах, к отказу от семейного романа, как преобла­дошего жера, от семейных свя­между героями. Отказ от принципа «семейности» диктовался всей об­станозкой борьбы с нажитой в ту лору литературной традицией, чуж­дой живой жиэни. Нам нет нужды отказываться от этого принципа, на­против, мы снова возрождаем в на­литературе жанр семейного ро­мана (вспомним повесть Б. Горба­това «Непокоренные» - ведь это конспект современного семейного романа), но самое понятие семьи самое ее бытие у нас во многом из­менилось. Время семейных робинзо­над отошло в прошлое. Люди не фигурируют только на амплуа мужа или жены. За пределами семьи у них большая и сложная жизнь, ис. полнснная мысли влохновени трудностей и фадостей. И все, что происходит за пределами семьи, от ражается в семье, в которон участ­вуют они не только как муж жена, но всем богатством своей личности, своей душевной и интел­лектуальной жизни. Это же, значит, что в семье, так как в труде, раскрывается все многообразие характера советского человека, нисколько не похожего на традиционный персонаж любовной драмы. Об этом-то и забывают часто наши драматурги, авторы семейных робинзонад, без конца варьирующие схему пресловутого треугольника. только челове­В последние дни пьесы о семейных отношениях людей, встретившихся после долгой разлуки, идут целыми наша ни, «косяками». Можно подумать, что вся послевоенная тема ограничивает­ся этими встречами и недоразуме­ниями после разлуки. Но в жиз­как известно, дело обстоит совсем иначе. Человек, возвратившийся с ность ду, сы, днем фронта, испытывает страстную потреб­вернуться к творческому тру­прерванному войной. Его интере­чаяния, мысли связаны с этим возвращением к любимому делу своей жизни, с сегодняшним и завтрашним страны, охваченной пафосом со. зидания. От множества ремесленных сочине ний на послевоенную тему выгодно отличается пьеса Н. Погодина «Со­этой пьесе всего понимание масштаба большой возрождения творение мира». В чувствуется прежде всей высоты, всего темы послевоенного ощущение счастья, с которым он ехал в поезде, сошел с него, увидел зна­комый пейзаж. Возвращается домой лейтенант Ро­машкин, сходит на станции. По перрону бродит цыганка, пристает, предсказывает лейтенанту какое-то не слишком ясное, но необычайно блистательное будущее. Лейтенант но, встретив здесь же дтя кую-то десь же на станци ка рая бог знает что наговаривает ему на жену («слух был, раза три замуж выходила, да, видно, все ей отставку давали»), решает немедленно уехать, даже не справившись, правда ли все, что ему наговорили. Он во-время, од­нако, встречается с женой, которая решительно ни в чем неповинна Пье­са завершастоя ткой вполне о ведлизой репликой: «Цыганка да­ла мне пустую надежду, а злая, сухая баба принесла страшное сом­свойми глазами: обе они солгали. Одна любовь чистая правда».

В пьесе Константина Симонова «Так и будет» есть один странный персонаж, назначение которого от­нюдь не ограничивается его ролью в сюжете. Этомайор медищинской службы, умная и проницательная женщина, Анна Григорьевна Греч, По ходу действия, она - прозорливая напереница, устраивающая чужсе счастье. Но вместе с тем она как бы выражает взгляд зрителя на все знает, что Савельеядобит то что Савельен лобит Ольгу, Савельева, что пройдя через взаим­ное недоверие, через недоразумения и недсмолвки, они в конце концов обязательно скажут друг другу все необходимые слова, Она знает и то, что зрительный зал не бог весть как интересует история отношений Савельева и Ольги, его волнует только самая тема возвращения людей с фронта и вся пьеса дорога ему ллишь как пред­чувствие близкого будущего, когда однн, а сотни тысяч Савельевых вернутся в родные дома. Вот почему в каждой реплике

Л. МАЛЮГИН Свособразной была дискуссия о «Чайке» в Камерном театре. Защит­ники спектакля в полемических спектакля. схватках с немногочисленными про­тивниками договорились до того, что именно Камерный театр открыл «Чай­ку» и только он, первый и единствен­ный, сумел найти ее верное звучание, После этого, казалось, мхатов­цам надо было уже стесняться эмбле­мы на своем занавесе, а Ю. Завадско­повторить работу А. Таирова (это, кстати сказать, и сделал один режиссер в Ленинграде, поставивший спектакль по принципу Камерноготе­атра, как в свое время провинциаль­ные труппы ставили пьесыыпо мизан­сценам МХАТ). В чем значение спектакля Камер­ного театра? Меньше всего в актер­ских достижениях. Интерес к спек­таклю определяется, как это ни по­кажется странным и парадоксальным, прежде всего пьесой, которая взвол­и старых театралов, видевших сцене Художественного театра, и зри­телей среднего поколения, которые не видели и не могли видеть на сце­не это великолепное произведение, молодежь, И второе очень важное обстоятельство: режиссер не хотел здесь остаться незаметным. Именно здесь, где отсутствовали многие ак­сессуары спектакля (декорации, ко­стюмы, грим) режиссер оказался очень заметным. Он был заметен уже в самом тексте, в несбычности жанра представления, в оссбенности мизан­сцен, в своеобразии оформления. Оказалась ясной режиссерская идея му жизнью. В спектакле есть и лирика, и стра­и Потом начались споры, где лучше поставлена «Чайка» - в Камерном театре или в театре Моссовета. Мне кажется, что эти сравнения «хуже» или «лучше»-неуместны даже при сопоставлении футбольных матчей. Нам не придет в голову уверять, что картины Врубеля лучше картин Серова, но мы непрочь такую терми­нологию применять по отношению к спектаклю. Спектакль Ю. Завадского радует, прежде всего, большой позна. вательностью: «Чайка» стала для За­вадского не только творческим, ав­тобиографическим документом Чехо­ва, но отрезком большого жизненного процесса, страницей истории, частью определенной эпохи, в которой, ря­дом с небольшими людьми - учите­лями и управляющими, решающими будничные, прозаические дэла, живут художники беспокойной творческой дание, и горькая чеховская уемешка, и мне, как зрителю, он доставил мно­го радостных и волнующих минут. Но вот я пришел домой и стал думать о нем (а Станиславский очень хорошо написал в одном из своих писем: «Зритель свой вывод делает дома») захотел написать письмо ленин­градскому другу и задумался - а о чем же этот спектакль, какова его идея? Трудно ответить на этот воп­рос. Может быть тут виноват не режис­сер, а актеры - исполнители цен­тральных образов (Тригорин, Зареч­ная), не сумевшие донести до нас, зрителей, его идею. Но ведь зрителю важна не причи­на, а следствие. Важен результат: спектакль превратился в сцены, на­и рисованные талантливым и изящным художником, но лишенные четко вы­раженного режиссерского замысла. xxx Камерный театр и Ленинградский театр комедии почти одновременно выпустили новую пьесу Пристли «Ин­спектор пришел». В критических статьях эти два спектакля соединя­лись обычно вместе, причем почти все критики сошлись на том, что Ка­мерный театр разрешил пьесу верно, а Театр комедии -- неверно. Сейчас пьеса Пристли начинает итти на пе­риферии, и, возможно, что некоторые театры возьмут за образец спектакль Камерного театра, как это уже слу… чилось с «Чайкой». Когда читаешь статьи о спектак­лях, то создается ощущение, что Ка­мерный театр и Театр комедии при работе над пьесой поставили перед собой чисто полемические задачи. Как будто Театру комедии был уже известен замысел Камерного театра и он решил сделать «все наоборот». Но в искусстве вряд ли стоит заниматься такой полемикой. В нынешнем году мы видели та­лантливую работу А. Лобанова «Бе­шеные деньги» (театр им. Ермоло­вой). Работа очень цельная и после­довательная. Однако, если вдуматься, то лобановский спектакль, в котором



лукавство. умней окружающих ее действующих лиц - Вот и весь сюжет одноактной вьесы Погодина «Сомнение», Пого­дину трудно скрыть свою наблюда­соблюдать все паузы, получится свое­образный спектакль, во время которо. го актеры молчат, а зрители в антрак …Муж пропал без вести, бежал из лагерей в Карпаты, где она охотно прощает им все неправ­тельность - люди у него разговари­тах за них разговаривают. вают смешно словечками и живо, характерными и фразочками, В пьесе доподобие поведения, и наивность их представлений о будущем, и тv «утешительную» роль, кото­рую сами себе предназначали неко­есть и мораль - не верьте никаким недоброжелателям, верьте только немецних его подобрали хорватские партиза­торые из них, и то, что Воронцов своему сердцу да близкому человеку, ны. После победы он вернулся до­чудит, Ольга нерзичает, а Савель­ев сомневается в своем праве на которого любите. Это - справедли­во, но стоило ли ради этой прописи мой. А дома поселился жилец, ко­торый, судя по всем признакам, писать целую пьесу, хотя бы и одно­актную? Впрочем, Погодин и сам, ве­Это для него­шалости пера, не больше, Но дурные примеры заразительны, ьны, особенно когда их подают признан­ные и серьезные драматурги. Вот тьеса И. Луковского «Зеленоглазое чудовище» Возвращается с фронта иродино,дантенант интендантской службы, Жены его нет дома, а соседка сообщает, что та вышла замуж за другого, Лейтенант огорчается и грубо разговаривает с вновь при­шедшим мужчиной по имени Фала­лей Борисович, которого принимает за мужа бывшей своей жены, Но потом оказывается, что произошла двойная путаница: во-первых, лей­тенант спутал адрес и вместо кваю­тиры 7 попал в 7-а, во-вторых, со­седка спутала двух женщин с одинаковыми именами. Чтобы было смешней, лейтенанту придумана фа­милия Граммофонов, а зловредную соседку зовут Солохой Марковной, Есть, впрочем, в пьесе одна здра­вая мысль, которая принадлежит Солохе Марковне, Когда недоразу­мение разясняется и Солока Мар­ковна сказывается обманутой в сво­ем предвкушенин большого сканла­ла («клянусь потрохами, в нашем семейное счастье за вечерним чаем, возле уютно кипящего самовара. Именно так играла Анну Греч спектакле театра им, Леничского комсомола С. Бирман, И только последние слова своей роли: «Так и будет… Так вот вдруг распахнут­ся все двери, и сни вернутся… Все они, с войны. Навсегда!», она произносита, отбросив громко и патетично, обращаясь пря­мок эрительному залу Она слов­но обрадовалась, что может пого ворить, наконец, с живыми людьми, а не с вымышленныма персонажами пьесы, и сказать этим живым лю­дям те самые главные и важные слова, в ожидании которых зочтели сидели весь спектакль. Впрочем, мне псказалось, что и последнюю реплику Бирман произносит с таким подтекстом: «Возможно будет так, как случилось с Савельевым, быть может, иначе, но запомните одно - победа близка, онн скоро вернутся. Это - правда. Все остальное - вы­мысел драматурга». Симонов лирак, и эту свою вве­су написал он как лирик, сам, ве­роятно, понимая, что не может он предугадать точно, как именно это будет, руководясь только стремле­нием выразить предчувствие близкого победного конца четырехлетних пытаний войны. Война окончилась. Многие из тех, о ком говорила майор Греч, возвращают я с фрон­та, кто в отпуск, кто по демоби­лизации­Они встречаются с родны­ми, которых не видали по несколь­ку лет, входят в свои пома, по­хозяйски осматриваются, Возвра­шаются к станкам, в шахты, лабо­ратории. возураще­ния становится одной из важных тем нашего искусства. Ей будут посвящены романы и поэмы, пъесы и сценарии. Наиболее рлее отзывчивыми и мобильными оказались драматур­ги. Уже появились отпечатанные на машинке или на гектографе «воз­вращения» в одном, в трех и в пяти актах. Авторы их находились в гораздо более благоприятных ус­ловиях, нежели К. Симонов. Для него это была тема будущего, ко­торое он должен был предугадать. Для них она - сегодняшний день, который они могут наблюдать, уви­деть, услышать Перед их глаза­ми - весь сложный процесс перехода страны к миру, к труду, прерван­ному войной, к счастью, отложен­ному на четыре года. II. Но вот - странное обстоятель­ство! Если верить уже написанным пьесам-тех, кто возвращается, ожи­дают будто бы не радости, но прежде всего нелепицы и недоразу­мения. В драматургии нашлись пер­прнобрел расположение жены. Муж челевек «благородный», фор­мально он никаких претензий пред­являть жене не может, и он спе­шит уйти, даже не обяснившись с нею. Потом выясняется, что посту­он делелобоа любил любит только его одного, ждала его, была ему верна, Третий чело­век жилец, не менее «благород­ный», чем муж, уходит, начинается семейнсе счастье. Есть в пьесе и еще один «третий человек», хотя он и не появляется на спене Это ре­бенок. В нем олицетворена мораль пьесы. Пока недоразумение выяс­няется, и муж, поторопившийся уйти, убеждается в том, что ему ухо­дить не следовало, на сцене очень много. говорят о том, что семья должна быть восстановлена во имя ребенка. Все это никакого отно­шения к сюжету, собственно говоря, не имеет ибо семья и не распада­лась, жена не вышла замуж за другого человека, а мужу всказалось что онапругого в пье­се была видимость движения и раз­вигия темы, в неевредены отец жены и ее тетка, которые суетятся, стремясь всеми силамиосложнить снтуацию, Один уговаривает героиню вернуться к мужу, другая - «послу­голоса сердца» А ее уго­варивать не нужно, потому что она мечтает быть с мужем и только к мужу и лежит ее сердце. Какое количество усилий, уменья, выдумки затрачено на то, чтобы распутать простейшее недоразуме­ние, доказать, что дважды два -- четыре, Вошга впадает в Каспийское море, а безукоризненно верные и любящие друг друга муж и жена и составляют хорошую советскую IV семью!

ис­жакте десять лет не было такого шаться скандала»), она изрекает: «Если бы это случилось в театре, я бы по­требовала деньги за билеты обрат­но», С этим нельзя не согласиться! Есть очень торопливые драматур­ги. Ходят, присматриваются, при­слушиваются, какая тема нынче «в моде», Потом принеравливают к этой теме какой нибудь очень ста­ренький волевить исли сксти Ведь так не трудно узнать в вышеиз­ложенном сюжете комедин И Лу­ковского десятки скетчей, посвящен­ных незадачливым мужьям, воз­вращающимся из командировки, нра­вом коммунальных квартир, где обя­зательно прожныает манстр вроде Солохи Марковны.человек, Но ведь есть же темы. кото­рым не должна приказаться рука халгуры. По совести сказать, она не должна прикасаться ни к одной те­ме. Но это, так сказать, в идеале, А на практике, может быть, стоит уступить ей склоки на кухнях ком­мунальных квартир, И чтобы боль ше она ничего не смела касаться,  III.

страны О многочисленных пьесах ав­торов «семейных робинзонад» раых робинзонад» этого сказать нельзя. Они не восприняли эту тему как художники. Они хотят жить в искусстве на иждивении боль­шой темы.

Один из героев пьесы Н. Пого­дина «Сотворение мира» Колоколов, любящий человек, любящий выражаться вы­говорит так: «Все мы Робинзоны и едем в А едут они в родной город, раз­рушенный немцами, и Колоколову в дни восстановления города прихо­дится на собственном опыте убе­диться том, что он не Робин­зон и кругом - не Робинзония, и что только совместный и общий труд, общая связь, чувство локтя могут помочь поднять город из развалин и построить еще более пре­красную и счастливую жизнь. рассуждают, Драматурги наши как Колоколов. Пьесы их похожи на семейные робинзонады Есть че­ловек, вернувшийся с фрочта, и семья его, в которой его ждут или не ждут, и больше ничего! Словно все герои находятся на необи­таемом острове, и за пределами квар­тиры, в которой живет семья, - пу­стынный океан. Упомянутые мною пьесы, в ущ­ности, не заслуживают серьезного обсуждения. Это произведения ре­месленной драматургии, лишенные

Есть одноактная пьеска «Саша и Сашенька», написанная режиссером и драматургом В. Гольдфельдом. Это как бы алгебраическая формула мнюгих наших пьес, посвященных семейным конфликтам Человек воз­вращается домой и, никого не за­став, сразу все про себя рассказы­вает как упал его самолет и как товарищи, думая, что он погиб, сообщили об этом жене. А он в это время дрался - конечно, на Кар патах. И дальше недоразумение завя­зывается и развязывается ровно на двух страницах. И все счастливы, и всё хорошо. Пусть все, кто захочет писать по этой схеме, ознакомятся с нехит­рой пьеской «Саша и Сашенька». Для того, чтобы прочесть ее, нужно всего пять минут, но, она отменяет все пре­дыдущие и все последующие пьесы, романы, сценарии, водевили, скетчи, драмы и комедии, сделанные по столь убогому шаблону.

Драматурги усиленно ищут таких положений, которые заключают в себе элементарную драматическую коллизию. Многим из них услуж­ливое воображение подсказывает коллизию, которая, как им кажется, требует не творческого значия жиз­ни, а только сюжетной ловкости. Такой представляется им колли­зия в семье человека, пропавшего в начале войяы без вести Он по­пал в окружение, потом бежал из немецких лагерей для военноплен­ных, дрался где-то на Карпатах, в рядах партизан, а после победы возвращается домой. Что случилось в его семье?

  го у подножья памятника героям Плевны. Тонко нарисована ограда Твер­ского бульвара. Может быть, ей следовало быть несколько массив… ней, Ее изящество лучше подчер­кивал бы большой цоколь из борто­вого камня. Хороший фонтан­в сквере «Неф­тегаза». Его центральная часть, по­лучившая форму многоярусной ро­зетки из листьев, отлита из метал­ла, который сознательно «выя лен». Поэтому грубоватость литья и свар ки не портит впечатления. Приведенные примеры дают воз­можность судить об общем уровне ра­бот 1945 года. Пока достигнуты толь­ко частные успехи. Такое положение естественно на первых порах. Но в архитектуре частность не вос­принимается вне системы целого. Песня из фильма и даже ария из оперы часто исполняются отдельно, вне «ансамбля» постановки. В архи­тектуре это невозможно. «Постанов­ка» всегда налицо. Мы часто встре­чаем слово «ансамбль», но еще не про никлись пониманием того, как мо­гущественно в действительности его влияние на все, даже самые мелкие, отдельные формы городского пейзажа.

ИНТЕРЬЕР ГОРОДА  «малых форм» решается еще особая проблема. Художественная задача благоуст­ройства состоит в том, чтобы создать формы, являющиеся промежуточными между «большой природой» и «боль­шой архитектурой». Для этого созда­ются особые формы архитектуры, ко­торые служат как бы пластическими ступенями, переводящими от одного мира к другому: от замкнутого, ис­кусственного единства городских гро­мад к всеоб емлющему естественному единству природы. Это «гибридная» среда, сочетающая, с одной стороны, такие формы приро­ды, в которые привнесена архитекто­ничность, и с другой - такие формы архитектуры, у которых их родство с природой наиболее очевидно. В такой, промежуточной среде, про­никая друг в друга, архитектура и природа помогают друг другу своими контрастами, Природа здесь не вы­ступает в своих стихийных формах, и архитектура становитоя более дроб­ной. Но они усиливают и обогащают друг друга. Травяной газон воспринимается когда он обрамлен четкой острее, линией металлического штакетника, Каменная стена кажется сильней и стройней, когда рядом с ней «дер­раскидистая крона дерева. Течение реки становится

боте» находится около пятнадцати километров литых оград. Произведе­ны новые многочисленные посадки деревьев, кустарников, цветов и газонов; количество таких посадок исчисляется доброй сотней тысяч. Значительность проделанной работы станет особенно ясной, если доба­вить, что она выполнена срасчетом на долговечность, из добротных ма­гериалов (литье из чугуна, алюми­ния и бронзы, отделка гранитом, лабрадором, белым камнем и пр.) и по широкой программе. Сейчас особенно важно дать не… лицеприятную, этой работе. Не все здесь одинаково удачно. Грубы и непривлекательны ограды Боткинского проезда, скве­ра на площади Восстания, а также решетки на площади Павелецкого вокзала. Есть случаи искажения в натуре хороших по замыслу дета­лей (ограда у Савеловского вокза­ла). Но есть работы - и их значи­тельно больше, - несомненно укра­шающие город, являющиеся ценным вкладом в его архитектуру. К их числу надо отнести прежде всего новое архитектурное решение Ар­батского сквера, Ильинского сквера, Тверского бульвара и сквера у за­вода «Нефтегаз»*. Новый Арбатский сквер оченьна­ряден. Красивы простые гранитные подходы со стороны площади. Хо­рошо найдено сочетание белого камня и темного металла ограды Рисунок ее звеньев богат и содержа­гелен. Удачен новый по типу для Мо­сквы небольшой фонтан в центре скверa. Однако, скульптура, венчаю­щая этот фонтан, могла быть выпол­нена лучше. Вообще при использовании скулй­туры в городском ансамбле нужно пред являть к ней самые высокие тре­бования. Своеобраэна ограда Ильинского сквера. Чугунные гирлянды из ду­бовых листьев и шары на цоколе из лабрадора подчеркивают мемо­риальный характер сквера, разбито­* Архитектура Арбатского и Ильин­ского скверов выполнена по проектам архитектора Г. Луцкого, а планировка по проектам архитектора М. Прохоро­вой и М. Коржева, По проектам Г. Лун­кого выполнены также ограды Твер­ского бульвара и сквера завола «Нефтегаз». Фонтан в этом сквере вы­полнен по проекту архитектора Г. Крюкова.

В том же Арбатском сквере общая ат­мосфера (именно то, что и существен но для его посетителей) в решающей степени зависит от взаимоотношения его архитектуры с задними фасадами окружающих домов и со зданием ки­нотеатра и станции метро. Это отно­шение не в пользу сквера. И подлин­ное художественное значение каждой архитектурной формы самого сквера устанавливается окончательно только в зависимости от ее отношения к дру­гим формам и к тому целому, которое они вместе составляют. Поэтому так бросаются в глаза чуждые формы фонарей, ваз и ска­меек, установленных в сквере. Повидимому, первым и наиболее реальным средством избежать пе­строты и разнобоя в оформлензи скверов является внедрение прин­ципа гарнитурности в проектиров? ние и изготовление «малых форм». Нужны комплекты, состоящие из павильона, витрины, фонаря, огра­ды, скамьи, урны, штакетника и пр. задуманные в виде стилистиче­ски единого гарнитура. В нынеш­нем же году некоторые районы, производя благоустройство своих участков, уподобились человеку, купившему в различных универма… гах отдельные части своего костю­ма. Надо также сказать, что архи­текторы пользовались очень огра­ниченным ассортиментом изделий. А ведь в области «малых форм» мы имеем богатое наследие. Взять хо­тя бы культуру городских насаж­дений. Мы не используем богатей­ших архитектурных возможностей разнообразной фигурной стрижки. Мы подчас примитивно используем скульптуру, как изобразительную, так и орнаментальную, декоратиз­ную. Следует разнообразить палит… ру материалов: керамика, разнооб­разные окраски естественного кам­ня, литой камень, цветное стекло могут найти применение в скверах столицы. Мы со­зидательного труда. У нас есть все для того, чтобы сде. лать наши города еще более пре­красными. Существенное условке в этой области­воспитание кадров, художников, проникнутых сознанием важности своего дела, слособных чувствовать поэзию и красоту тех форм, которые связывают город с природой, заключенной в его границах.

н соколов

Скучный термин «благоустройст­во» относится к одной из самых ув­лекательных областей архитектуры города. Дорожки красивых буль­варов, зелень газонов, удобная скамья у разросшейся липы, строй­ный силуэт фонаря, плеск воды в фонтане, ваза или скульптура сре­ди цветущей клумбы, «оград узор чугунный» имногое другое все это поэтические и близкие человеку фэрмы «малой архитектуры». Когда эти элементы городского благоустройства полнсценны, гулка по городу приобретает особое очарование, город вспоминаешь с теплотой и благодарностью. Для культурной жизни, конечно, прежде всего необходимы хорошие, красивые и удобные жилища. Дома составляют основу архитектурного образа города, его костяк, его тело Но как только человек выходит из дома, он на всей территории, не заня­той строениями, попадает в среду, ко­торую тоже надо архитектурнс оформить, применяя особые средст­ва выразительности. Благоустройство важно для че­ловека живущего в городе, а зна­чит и для города в целом по двум причинам, и трудно сказать, какая из них важнее. Прежде всего, архитектура «ма­лых форм» непогредственно окру­жает человека. Ее обекты малы, они встречаются на каждом шагу. «Это моя любимая скамья» или «это моя любимая прогулка» как часто можно услышать такие приз­нания. Любимая улица, аллея, сквер или скамья есть у каждого. Илю­бят в данном случае, «не рассуж­дая». То обстоятельство, что подобные призязанности широко распрестра­вены, свидетельствует о важном значении малых форм городской архитектуры, В повседневном быту мы особенно часто сталкиваемся ними (как с «любимыми», так и с «нелюбимыми»), пользуем я ими, видим их, ибо они постоянно нахо­дятся в поле нашего зрепля. По­этому их эстетическая роль весьма значительна, Предметы городского благоустройства принадлежат всем Скверы и бульвары посещаютсяча-

ЗАМЕТКИ АРХИТЕКТОРА про-нием. к они ще чем кино или театры. Табачный ларек, фонтан или витрина с газе­той невольно привлекают внимание прохожего. Вторая причина по которой «ма­лые формы» имеют большое значе­ние, - совсем иного порядка. Город всегда так или иначе свя­зан со своим природным окруже­Природа «вклинивается» в го­род скверами и бульварами, садами пригородов, особенностями микро­климата, водными гладями, глини­стой, песчаной или каменистой поч вой его дворов. Это - среда, в ко­торой «живут» произведения мону­ментальной архитектуры. При создании своих произведений, какому бы архитектурному жанру ни принадлежали, зодчий неиз­менно решает вопрос о взаимоотно­шении форм природы и архитектуры. Крупнейшие сооружения зодчества всегда связаны с пластикой, присущей природе данной страны. Но в области

Деталь ограды дома № 17 по Кропоткинской улице час все поняли, что архитектура «малых форм» входит важной состав­ной частью в общую красоту горо­да. В этом отношении поучителен пример Москвы. Работы по благо­устройству нашей столицы полу­чили в 1945 году особый размах. Они начались еще в дни войны и с каждым месяцем привлекают все больше сил и средств. Важным ус­ловием их успешного проведения является социалистическое соревно­вание районов столицы. Что же сделано за последнее время? Реконструированы Тверской и Нарышкинский бульвары, буль­вар у завода имени Сталина, Аль­инский сквер и сквер у Боткинской больницы. Созданы новые скверы у Арбатской площади, около завода «Нефтегаз», на площади Журавле­ва, на площади Восстания. Приве­дены в порядок и обнесены новыми монументальными оградами скверы у Савеловского и Павелецкого вок­залов, а также множество бульва… ров, газонов, садов площадок или больших дворов во всех районах Москвы. В настоящее время «в ра-

жавным», когда его сдерживаетбе­реговой гранит. И даже небесная даль обретает Насколько, наконец, организован­становится само пространство нее улицы, когда по сторонам ее стоят ряды изящных фонарей; насколько  красивей простор площади, когда те же фонари, памятник мачты флагштоков или мозаичная мосто­вая подчеркивают ритм и метр ее Без этих элементов го­уподобляется картине без ва­монологу без интонаций. Все эти вопросы сриобретают важность дни первостепенную в восстановительного строительства.  До войны мы часто строили го­и поселки, забывая о необхо­Сей… димости их благоустройства.

Деталь ограды Ильинского сквера

Ограда Арбатского сквера