У Александра Герасимова B. ГАПОШКИН послеоктябрьского искусства, Можно только сожалеть, что эта картина не находится в Третьяковской галлерее. Вспоминаются разнообразные по трактовке и всегда оригинальные портреты товарища Сталина. Много лет работает художник над образом любимого вождя, много удачных пор­третов, проникнутых сердечной тел­лотой, отмеченных все новыми живо­писными исканиями, созданы им Ху­ках, столько наблюдательности, ли­ричности, Совсем молодой мастер». В вопросах искусства Герасимов всегда принципиален и последовате­лен. Многолетняя борьба с «левака­ми» создала ему немало врагов. Ос­новное художественное кредо его, мне кажется, можно было бы сфор мулировать так: «Чувство современ­ности, оплодотворенное мастарством великих реалистов прошлого, - это наше искусство». Прекрасный знаток мирового ис­кусства, изучавший его на подлинни­ках за границей, он больше всего любит русское искусство, Репин, Су­риков, Серов, Коровинимена, наи­более близкие ему. Их же он под*ем­лет, как мечи, в борьбе с рецидива­ми формализма в нашем искусстве. линный репинец в лучшем смысле этого слова. Глубокий психологизм, экспрессивность характера, неисто­вый живописный темперамент и цве­товая напряженность, порой совер­щенно виртуозный мазок--во всем этом как бы живут традиции велико­го русского мастера Репина. Правда, кое-что есть и спорное в работах Герасимова: некоторые ра­боты как будто «недотянуты» в ко­лорите, жестковаты, иногда безраз­личны, Но безусловно это происхо­дит не от недостатка одаренности у их автора, а от неизменной спешки, «заказной горячки» в предвыставоч­ные кампании, иногда от вынуждеч­ного пользования фото из-за отсут­ствия живого об екта. Приходится только сожалеть, что такие досадные «побочные» обстоя­тельства, сплогь и рядом мешающие меньшой художественной «братии», влияют иногда и на таких маститых и ведущих мастеров, как Герасимов. Перед моим уходом из мастерской художник как бы вспомнил: «Подож дите еще минутку, покажу вам свое интимное». И откуда-то достал не­сколько акварелей и маленький аль­бом с рисунками пером. Этосюита миннатюрных рисунков и набросков, посвященных Тарасу Бульбе: кулач­ный бой, Сечь, гордая голова Тараса на коне, опять бой и т. д. Удиви­тельный масштабный контраст: на мольбертах монументальная «Теге­ранская конференция», «сгусток сов­ременности»,-н крошечные листики интимных размышлений о далеком прошлом… И что же? Они тоже жи­вут. Ибо это истинные жемчужины. Покидая мастерскую, чувствуешь, что побывал в замечательной лабора­тории искусства, где неистощимо бьет творческая мысль большого ху­дожника-патриота. 

в МаСТВРСКИх ХУДОЖНИКОВ

Эрмитаж сегодня Во главе сосвоим директоромака­демиком И. Орбели, фанатически лю­бящим Эрмитаж, сотрудники тушили палающине кталноли песок в здание дворца для борьбы с пожа­рами, укрывали в подвалах бесчис­ленные скульптуры, мебель, рамы, витрины. При этом многие не прекращали научной работы, Крупнейший специа­лист в области истории прикладного искусства Э. Кверфельдт написал большой труд по истории стильной мебели, обнимающий период от вре­мен античности до XIX века. Многие замечательные члены коллектива Эр­мигажа погибли в эти тяжелые дни блокады, выполняя свой долг. Нет уже крупнейшего специалиста-нуми­змата Ильина, погиб видный ученый Кубе, умер Дервиз и многие другие. Уже с 1944 года начались в музей­но-дворцовых зданиях восстанови­тельные работы. Об обеме их дает представление следующий факт: ког­да были вставлены в окна музея стек­ла, общей площадью в два гектара, то оказалось, что нужно остеклить еще очень много окон. В октябре 1945 года была проведе­на реэвакуация коллекций, Прибытие первого ящика с резвакуированными ценностями в здание музея было оз­наменовало пуском курантов Зимне­дворца, не действовавших 29 лет, го и поднятием над Зимним дворцом штандарта. …Вот ящик с тончайшим старым китайским фарфором, вот баул с ред­чайшими античными изделиями из стекла, здесь скрыта знаменитая, приобретенная в свое врремя с огром­ными трудностями Петром Великим, Венера Таврическая - бесценный па­мятник древнего искусства. В этом ящике -- ценнейшие рисунки и пас­тели, В другом - 6 полотен Рем­брандта и «Мадонна Литта» Леонар­до да Винчи. В третьем … сотни ред­чайших предметов из золота и драго­ценных камней - целая история ев­ропейского ювелирного искусства, и знаменитые скифские клады. Не раз­бились ли редчайшие фарфоровые изделия, не появились ли следы сы­рости на нежнейших пастелях, не от­ломилась ли деталь у хрупкой дра­гоценной скульптуры Микельандже­до нст ли плесоии или парацины на знаменитых полотнах Рафаэля и Ве­ласкеза? Вот вопросы, которые волно­вали всех сотрудников. Эрмитаж обладает первоклассным научным коллективом, руководимым директором Эрмитажа академиком И. Орбели. В коллектив входят чле­ны-корреспонденты Академии наук К. Тревер, А. Якубовский, М. Добро­клонский, профессоры - М. Матье, В. Левинсон-Лессинг, И. Лурье, М. Шербачева, Ж. Мацулевич, Б. Пиотровский, А. Быков, Т. Ка­менская, А. Иессен, М. Грязнов, Е. Лисенков и многие другие. Этот коллектив продолжает напряженно работать над рядом научных проблем и научно-популярных работ, среди которых одно из первых мест зани­мает многотомная Всеобщая история искусств. По ряду наук, в частности, по ряду разделов вспомогательных исторических дисциплин (сфрагисти­ка, палеография, нумизматика и др.) Эрмитаж располагает не только круп­нейшими, но и единственными в СССР специалистами. Как-то было подечи­тано, на скольких языках разговари­вают сотрудники Эрмитажа, и оказа­лось, что число их превосходит 40, среди них - редчайшие древние на­речия, совершенно исчезнувшие в на­стоящее время. Эрмитаж не просто восстанавлива­ется, а возрождается в расширенном виде, в смысле увеличения экспози­ционных площадей и новых экспона­тов. Огромный Зимний дворец теперь полностью передан Эрмитажу. Общая кубатура зданий Эрмитажа достигает фантастической цифры … миллиона кубических метров. Двадцать пять лет тому назад по инициативе и под руководством И. Орбели при активном участии К. Тревер, А. Якубовского, М. Матье и др. начал создаваться в Эрмитаже новый отдел - отдел Востока, пер­воначально насчитывавший около 6.900 памятников. Сейчас этот отдел является самым крупным в музее музеем истории искусства и культу­ры народов Востока, насчитывающим свыше 100 тысяч памятныков. По ря­ду коллекций, как, например, по соб­ранию иранского искусства, он стоит вообще вне конкуренции, а в области скифского, греко-бактрийского ис­кусства является единственным и монопольным хранилищем памятии­ков. В последние годы в Эрмитаже был создан и другой новый, теперь первоклассный отдел, -истории пер­вобытной культуры, обогащенный редчайшими и ценнейшими памятника­ми, обнаруженными научным коллек­тивом музея во время археологичес­ких экспедиций. Ныне, в связи с рас­ширением экспозиционных площадей музея, стала возможной организация важнейшего отдела - отдела русской культуры, который должен, в част­ности, с исчерпывающей полнотой на выдающихся памятниках показать нигде сейчас систематически не де­монстрируемую историю различных видов национального прикладного ис­кусства, включая сюда и гранильное, и мебельное, и шпалерное, и ювелир­ное искусство. Сейчас ведется напря­женная работа по созданию этого но­вого отдела. Эрмитаж непрерывно обогащался новыми памятниками за счет покупок и приобретений, не прекращавшихся даже в годы суровой блокады Ле­нинграда. Общее число музейных предметов Эрмитажа сейчас превышает 1,6 мил­лиона памятников. Эрмитаж прочно и заслуженно за­нял почетное место среди самых крупных музеев мира. При всех боль­ших экспозиционных площадях, му­зей в состоянии показывать зрителю только часть своих коллекций. Но да­же и при этом общий маршрут осмот­ра экспозиций музея превышает 22 километра. Возобновление деятельности Эрми­тажа - подлинный праздник совет­ской культуры, ибо этот музей играл и играет выдающуюся роль в разви­тии искусства и культуры народов СССР. Несколько поколений круп­нейших русских художников и среди них Суриков, Репин, воспитывались на собраниях этого музея. Коллекции Эрмитажа послужили серьезной ос­новой для роста и воспитания многих видных ученых нашей страны. Ленинградская общественность встретила открытие Эрмитажа с ог­ромным энтузиазмом. 8 ноября в Эр­митаже побывало свыше 25 тысяч зри­телей - цифра, невиданная в истории музея.





Широкое снежное поле, низкий го­ризонт почти сливается с небом, лихо мчится удалая русская тройка н мелькают по сторонам бревенчатые крестьянские избы, и кажется, нет мочи ямщику сдержать неукротимый бег своих разыгравшихся гнедых. Это одна из ранних картин худож­ника, Простая и правдивая по цвету, она надолго запоминается своей ори­гинальностью и динамичностью ком­позиции. А вот «Баня». Опять незатейливый сюжет, скромный серовато-коричне. вый фон деревянных стен, но сколько жизни и силы в этих обнаженных до­родных русских женщинах, как ма-

Открылся Государственный Эрми­таж - крупнейший музей СССР и один из самых крупных музеев мира. Вновь стали доступными широким массам зрителей его бесчисленные со­кровища. Полностью восстановлена знамени­тая Галлерея героев 1812 года, лод­жии Рафаэля, открыты залы антич­ного искусства, демонстрируется ис­кусство Западной Европы XVXVI веков, функционирует большая вы­ставка памятников искусства народов Востока, Кроме того, экспонирована выставка драгоценностей, так назы­ваемая «Особая кладовая», открытая в значительно расширенном по срав­нению с довоенным временем виде. Одновременно действует Кутузовская выставка. В скором времени будут открыты дополнительно некоторые разделы картинной галлереи, отдел нумизматики, отдел истории перво­бытной культуры, выставка памятни­ков искусства древнего Египта. Нападение фашистов в 1941 году прервало работу Эрмитажа, На эт ния Эрмитажа посыпались бомбы и снаряды. Около 30 снарядов попало в здания музея. Но все основные цен­ности в начале все остовные ден­на Урал. Тонны упаковочных матерн­алов, таких, как папиросная бумага, пробковые опилки, клеенка, были из­расходованы для предохранения пред­метов от повреждения. Скульптура укреплялась в ящиках при помощи специальных пружиня­щих конструкций. Некоторые полот­на заклеивались слоем папиросной бумаги, предохраняющей красочный слой от трещин и выпадания. При этом много инициативы и изобрета­тельности проявили музейные рестав­раторы, возглавляемые замечатель­ным мастером и знатоком реставра­ционного дела Ф. Каликиным. Со­трудники Эрмитажа эвакуировали на расстояние нескольких тысяч кило­метров один миллион сто семнадцать тысяч памятников (это в 28 раз пре­вышает общее число экспонатов Третьяковской галлереи!). Вывезенные в глубь страны сокро­виша Эрмитажа тщательно хранились группой сотрудников музея во главе с проф. В. Левинсоном-Лессингом. В хранилищах строго соблюдался не­обходимый режим температуры и влажности, по всем правилам музей­ного хранения было организовано на­блюдение за состоянием вещей. Пос­тоянно производились вскрытия ящи­ков для определения состояния цен­ностей и для их переупаковки. Научные сотрудники Эрмитажа, на­ходившиеся в эвакуации и хранившие основные музейные коллекции, в пе­риод Отечественной войны прочитали в госпиталях, школах, воинских час­тях несколько тысяч лекций по воп­росам искусства Профессоры М. Гряз­нов и А. Иессен вели археологичес­кие раскопки, обнаружившие стоянки первобытного человека на Урале. Реставраторы Эрмитажа провели ре­ставрационные работы над картинами  Свердловского, Нижнетагильского и Омокого музеев.  Необычайно велики заслуги ра­ботников музея, остававшихся в Ле­нинграде, мужественно в условиях блокады хранивших остававшуюся часть коллекций и оберегавших зда­ние Эрмитажа вместе с принадлежа­щим ему Зимним дворцом. 

стерски передано ощущение мокрого, стерски передано ощущенбой дожник неутомимо ставит перед со­компановка фигур. Эта картина одна из самых прекрасных работ художни­каеще не закончена. Акварельный вариант ее висит на стене мастерской. Любимый жанр Александра Гера­симова портрет. Здесь творческий темперамент мастера проявилсяс наи­большей полнотой, Сколько остроты, художнической наблюдательности в раскрытии того или иного характера, сколько разнообразной выдумки, ка­залось бы, в совершенно ограничен­ных возможностях портретной компо­зиции, Неисчислимая галлерея пор­третов ученых, артистов, генералов, художников наших современников, созданная этим мастером, хорошо из­вестна всей стране. Сейчас в мастер­ской художника в работе новая груп­па портретов. Вот балерина Головки­на - она как бы вторит прекрасному портрету Лепешинской, созданному Герасимовым еще до войны и находя­щемуся сейчас в Третьяковской гал­лерее Талантливая артистка трени­руется перед выступлением. Вырази­телен ракурс лица; аксессуары ин­терьера написаны с поистине серов­ской артистичностью колорита, Да и вообще вся благородная, розовато-се­рая гамма картины--мягкая, воздуш­ная, трепетная - перекликается с творчеством Валентина Серова, этого «мага» живописности в русском пор­третном искусстве. Откуда-то из-под подрамников из­влекается небольшой портрет Игоря Грабаря, И сразу среди присутствую­щих в мастерской возникает веселое оживление это исключительно удач­ная работа мастера. Известный ху. дожник и ученый Игорь Эммануило­вич Грабарь на холсте, «как живой»: характерно выражение рта, он как бы собирается что-то сказать, за стекла­ми очков угадываешь прищуренный, проницательный взгляд, затылок, вы­лепленный несколькими ударами ки­сти, предельно-пластически экспрес­сивен. Еще и еще раз хочется смот­реть на этот удивительный портрет. Художник недавно вернулся из за­граничной поездки, оттуда привезена им серия портретов маршала Воро­шилова, маршала Толбухина и дру­гих. В отличие от прежних портретов, они как-то особенно нарядно-цвети­сты, живописно насыщены. Основные произведения Герасимо­ва, над которыми он работает послед­ние два года, это Московская кон­ференция министров иностранных дел и историческое заседание руководи­телей трех держав в Тегеране. Слож­ность и грандиозность задач, стоя­щих перед художником в этих рабо­та , рчевидны, когда смотришь на огромные, во всю мастерскую, полот на. За круглым столом сидят делега­ции трех великих стран-победитель­ниц. Рузвельт обращается с какой-то репликой к товарищу Сталину, Этот момент и является у художника свое­бразным узлом всей композиции. Главное, что привлекает наше вни­мание - это образ товарища Сталина. В нем и мудрая простота великого вождя, и серьезность данного исто­рического момента, и обаяние люби­мого нами человека. Много сложных ассоциаций, свя­занных с суровыми днями Отечест­венной войны, вызывает у зрителя эта еще далеко не законченная картина. Сидя в мастерской художника, пе­ред множеством холстов, закончен­ных и начатых, невольно вспомина­ешь сотни других работ мастера, раз­бросанных в музеях и дворцах куль­туры. «Ленин на трибуне» - волную­щий образ вождя, Не случайно этот  портрет в миллионах экземпляров разошелся по нашей стране, Это луч­ший портрет Ильича, и, собственно говоря, это одно из первых произве­дений подлинно советской реалисти­ческой живописи, знаменующее со­бой определенный этап в развитии новые, все более сложные задачи; в ряде случаев портрет перерастает «И. В. Сталин на XVI партсезде», «Гимн Октябрю», «Первая конная», «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле» Инадо сказать откровенно, это единственный у нас мастер, ко­торому по плечу столь грандиозные задачи в искусстве задачи создания монументальных исторических груп­повых портретных композиций, Дар художника--редчайший и удивитель­ный, Когда только он успевает всз это делать? Вот сидит он у себя в мастерской спокойный и простоватый, прищуриваясь и улыбаясь разговари­вает с вами, пыхтя неизменной своей трубкой. А сколько у него дел вне этих стен! Председательство в Орг­комитете Союза советских художди­ковруководство художниками всей страны, этим огромным и капризным хозяйством. Представительство в раз­личных руководящих органах искус­ства и т. д. Как каждый истый ху. дожник, он подолгу может восхи­щаться чужими удачами, любит го­ворить о творческих успехах своих коллег Йогансона, Грабаря. Павло­ва, Петра Котова, Сергея Герасимо­ва, Ефанова, Пластова и многих дру­гих. Помню, однажды в Оргкомитете, захлебываясь от восторга, он расска­зывал о маленьком карандашном ри­сунке Жукова «Домик зимой», «Ах, как сделано, как сделано, повторял Александр Михайлович, крыша-то засыпана снегом; он чистую бумагу оставил, только кое-где ударил ка­рандашом и заставил ощутить кров­лю. Артистически сделал!» Со сто­роны можно было подумать, что Жу­ков настоящий бог рисунка, а гово­рящий эти слова-только какой-ни­будь начинающий самоучка. Вот и теперь он вдруг заговорил: «Какие мы на-днях прекрасные пей­зажи Бакшеева смотрели! Всехпора­зил старик, столько свежести в крас­

Л. Овсянников, Автопортрет. (Рису­нок пером). И. БРОДСКИЙ Мастер пвелного эстампа Работы Леонида Федоровича Ов­сянникова впервые появились на весенней выставке 1909 года в Ака­демни художеств, где экспонировался его цветной офорт «Мать с ребен­ком». Эта работа была отмечена пре­мией имени Куинджи. Ученик В. Матэ - выдающегося русского художника гравера - Л. Овсянников не стал его подражате­лем. Суховатая манера учителя с его дробной, хотя и сильной техникой не мешала ученикам этого мастера раз­вивать свои индивидуальные наклон­ности. Искусство цветного офорта и гра­вюры, тогда очень новое, увлекло Л. Овсянникова на путь самостоятель… ных интересных опытов. Будучи пенсионером академии, Л. Овсянников выполнил за границей две офортные копии: в Мадриде с Ве­ласкеза («Ребенок из Валенси») и в Лондоне с Рембрандта («Голова ста­рухи»). Совет академии одобрил результа­ты заграничной поездки Л. Овсянни­кова и в виде поошрения поручил ему выполнить заказ - репродуци­ровать в офорте «Запорожцев» Репи­на Работа над этим офортом заняла у художника три года. Дальнейшее развитие Л. Овсянни­кова характеризуют поиски новых живописных возможностей графики. Чувство декоративного органично обединено у него с пониманием пла­стики формы, знанием ее законов и большой свободой в средствах ее вы­ражения. Гравюрам на картоне Л. Овсянни­кова свойственны особая прелесть гу­стого, живописного тона и богатство цвета и фактуры. Исполненные су­хой иглой гравюры «Пейзаж с лу­ной», «Деревья», «Вечер», «В парке» отличаются многообразием художест­венных эффектов, тонкостью цвето… вых и тональных определений. Эти цветовые возможности глубо­кой печати при работе на картоне раз­нообразно используются художником и особенно успешно применяются им в пейзажах. Именно в пейзажах творческий облик Л. Овсячникова   раскрывается наиболее полно и орга нично. Каждому его пейзажу прису… ще эмоциональное содержание. Серия последних работ Л. Овсян­никова на темы Самарканда - сви­детельство значительного роста ма­стерства художника. Если в первый, ранний период его творчества он до­бивался решения преимущественно свето-теневых задач, то теперь живо­писность целого достигается им на основе разработки цвета.В компо­зициях «В старом городе», «У Реги… стана», «Дорога в город», «У хауза» он достигает очень сильных обобще­ний, Правда, в отдельных работах он подчас чересчур увлекается экзотч­кой Востока. Умение передать экспрессию ли­ца всегда отличало художника: «Го­лова старика», «Портрет В. В. Ма­тэ», «Автопортрет» - убедительные решения по пластике формы, остроте комппозиции и верности психологиче­ской характеристики. Менее интере_ сен художник в тех пейзажахи порт… ретах, где он лишь иллюзионистски воспринимает внешний мир и не ищет целостного эмоционального образа. В целом выставка Л. Овсянникова прекрасно иллюстрирует итоги 35- летнего творческого пути талантли­вого художника. Выставка работ художника Л. Ов­сянникова открыта в Ленинградском союзе советских художников.



 

Но велика была их радость, когда при вскрытии ящиков не было обня­ружено никаких повреждений. По возвращении ценностей, кол­лектив музея принялся с необычай­ной энергией за восстановление экс­позиций, День и ночь шли восстано­вительные работы. На 22-й день экс­позиции были восстановлены, и ма­жорная музыка духовых оркестров радостно приветствовала первых по­сетителей - красноармейцев, ученых, артистов, рабочих, генералов, офице­ров, служащих, студентов. Ко дню своего открытия Эрмитаж выпустил целую серию научных работ и иссле­дований. Так, вышли в свет I том «Трудов отдела античного мира», I том «Трудов отдела нумизматики», исследование И. Левиной о Гойе и др.



В Эрмитаже, Академик И. Орбели осматривает распакованные картины, слова: «Я люблю вас, Наденька». Кто он и что переживает, чего ждет от него Наденька? По выражению де­вушки, сидящей у рояля, чувству­ешь, что не он ее герой, не его она них много сказано. Я возьму худож­ника, который по живописному сво­ему дарованию меньше этих гиган­тов, меньше и Федотова, родона… чальника русского жанра, я буду го­ворить о Владимире Маковском, не­обычайно даровитом художнике, об­ладавшем талантом психолога, Да, мне кажется, что он был бы замеча­тельным актером.Я попробую разо­брать некоторые его картины, рас­сказать, о чем они говорят мне. Возь­мем его картину «Об яснение в люб­ви». Не надо подписи, Не надо обяс­нений. На даче летом, когда так ча­сто зарождаются всякие мысли н мечты о любви, о которых так чу­десно пишет в своих рассказах Че­хов, студент в белом кителе стоит у рояля, красный от смущения, рас­сматривает свои ногти, выдавливая ждала, не его, глуповатого, обыч­ного, которого, в лучшем случае, ждет карьера бесталанного юриста. Рассказать все это так тонко, так изумительно мог бы еще только Че­хов. Найдите это в западном искус­стве, изошренном в мастерстве вы­полнения. Разве можно найти что ли­бо подобное у голландцев? Я убеж… ден, что только русский талант спо… собен на это. Возьмем другую простенькую кар­тинку «К сыну». Мать пришла к сы­нишке, принесла ему калачик. Сы­нишка отдан к сапожнику, пережил побои, издевательства, бегал за вод… кой. Так и чувствуются слова мате­ри: «Потерпи, сынок, станешь сам мастером, все пройдет». О многих картинах Маковского можно писать целые рассказы. Я предвижу, что художники с нической улыбкой спросят меня: «Стало быть, вы ориентируете со­ветский молодняк, о котором вы так печетесь, на Маковского? Ориенти­руете на Маковского, когда у нас есть Суриков, обладающий талантом неизмеримо большего масштаба, ху­дожник-психолог, драматург шек­спировского размаха, и мастер вели­чайшего живописного дарования, есть Репин, обладающий теми же качествами?» Я отвечу: «Может быть Шекспир, может быть и Чехов, с его дачными рассказами, с чудесным рассказом о Ваньке - подмастерье сапожника, пищущем «на деревню,

Фото В. Федосеева (ТАСС).   этого Я никогда не понимал и, вероятно, никогда не пойму величайшей узости. сектантства некоторых художников; один на всю жизнь «ушиблен» Ма­тиссом, другой Дереном, третий всю жизнь молится на Александра Ива­нова. Почему нельзя оценить худож­ника в меру дарования, отпущенного ему природой? По-моему, это совер­шенно неверно. Если я взял Маков­ского, то именно затем, чтобы обос­новать мое глубокое убеждение, что в советском искусстве именно жанр является его ахиллесовой пятой. Причины оскудения живописи в этом отношении для меня ясны: между ис­кусством передвижников, между жи­дедушке» каракули о своей тягост­ной жизни». Почему я опять и опять называю имя Маковского? Потому, что жанра советского у нас, в сущ­ности, еще нет, Если и есть попыт­ки его создать, то единичные. Мы пыжимся поднять обязательно значи­тельные и «великие» темы, сплошь да рядом с негодными средствами. Я не хочу, чтобы меня упрекнули в не­дооценке больших тем, но я хочу сказать, что нам нужны и картины, раскрывающие повседневную жизнь. Я также предвижу вопросы ху­дожников, облеченных в одежды слу­жителей «великого» искусства: «Как можно говорить об анекдотах Маков­ского, когда есть Рембрандт, Тициан, Веласкез, Веронез, великие францу­зы, наконец, наш гениальный Алек­сандр Иванов?» вописью Сурикова и Репина и после­дующим искусством произошел глу­бокий разрыв. Импрессионисты от­крыли новые возможности живопи­си. Но вскоре живописцы, в том чис­ле и ряд классиков импрессионизма, не удовлетворенные достижениями импрессионизма, как искусства цве­та и света, перекинули мост к мо­иро­нументальнойформе, но вместо того, чтобы обратиться к великим традициям старых мастеров (как это случилось с Эдуардом Мане, открыв­шим миру глаза на Веласкеза), они вдруг встали на путь формализма и до дошли до Пикассо на Западе и черного квадрата у Малевича у нас. Дальше итти было некуда. Мы пережили увлечения жи­вописными достижениями импрес­сионистов, они обогатили нас, мы пе­режили и увлечения монументальной формой, они помогли нам задуматься о твердом каркасе композиции, Мы пережили всяческие «измы». И, нако­нец, обуяла нас тоска: когда же, ког­да же появится картина, или, вернее, картины, где бы художники различ­ных складов - трагики, лирики, ро­мантики, каждый сообразно своему дарованию, на основе всех завоева­ний живописи прошлого и последних лет, скажут свое слово о нашей дей­ствительности, но такое слово, в ко­тором бы жил человек со всеми сво­ими страстями, со всеми тончайши­ми движениями души. У нас есть все предпосылки для этого. Особенно ве­лики наши надежды на молодежь. Наша задача - воспитывать их в этом направлении. Я предвижу еще один вопрос, ко­торый мне может быть задан: «Не опасно ли становиться на точку зре­ния зрителя, который зачастую еще не разбирается во всех тонкостях искусства, не грозит ли художникам тогда опасность оказаться в хвосте? Ведь мы имеем примеры, когда со­зременники художника осуждали его, а следующие поколения, наобо­рот, восхищались им - для них он становился классиком. Так, напри­мер, было с Эдуардом Мане во Фран­ции. Так было со многими русскими художниками». Вопрос законный и серьезный. Я думаю следуощее: гений всегда опе­режает современность, гений всегда тянет эпоху вперед. Гений всегда оказывает величайшее влияние на рождение нового искусства. В истин­ном гении собираются, концентриру­ются еще не осознанные большин­ством духовные потенции народа; он выражает в своем искусстве народные чаяния своего времени. Он оформля­ет в своем искусстве не только по­требности новой формы, которые жи­вут в художнике, но и еще не осоз­нанные потребности зрителя. На­прасно бояться, что народ чего-либо не поймет. Народ не поймет того, что не нужно ему, а непонятное, далекое от него никогда не будет гениаль­ным никогда не будет классикой. Но очень возможно, что народ не примет очень многих художников­индивидуалистов, оказавших все же большое влияние на искусство. Дол… жно ли всецело отвергнуть этих но­ваторов или быть благодарным им? Если многие не понимают и недооце­нивают такого художника, то люди искусства, конечно, согласиться с этим не могут. Есть художники для художников. Они существуют закон… но, как возбудители, как искатели новых путей, как экспериментаторы, открывающие новые возможности.

Н. Ханаев.

Портрет работы А. ГЕРАСИмова

ИОГАНСОНнапяливать вое толкование того или иного образа, идет на новом диапазоне, органически с новым толкованием обра­за, и никогда не разрывает гармонии целого. И тогда перед нами будет но­вое явление, а не лоскутное одеяло компиляций. Как это часто бывает, «модники» в искусстве оказываются, по существу, голыми королями. На­днях в газете «Советское искусство» была помещена статья В. Городинско­го, посвященная Василию Ивановичу Качалову, где автор называет его «прекрасным вокалистом». Это глу­боко справедливо, Я воспользуюсь этим примером, чтобы подчеркнуть мою мысль, Читает Качалов Маяков­ского - у него один диапазон, чита­ет Пушкина - другой, Читает Есени­на-третий. Все у него осмысленно, проникнуто чувством. А раз оно, это настоящее чувство, владеет артистом, ни одной фальшивой ноты не издаст звуковой аппарат, который сам по се­бе у него чудо по совершенству пе­редачи тончайших ощущений, Вели­колепная школа Станиславского не позволяет великому артисту быть вульгарным и «нажимать». Мысль и чувство у подлинного художника рождают музыкальность. Музыкаль­ные возможности художника-ак­тера помогают предельно ясно бы­разить смысл слова. Это подлин… ная классика. Отсюда такой тесный контакт художника и зрителя. Образ доходит через обаяние голоса, через правдивость его эмоцнонального зву­чания. Так в реалистической живопи­си через правду и красоту живопис­ных созвучий доходит до зрителя мысль художника. Будет ли это изо бражение цветов, фруктов, пейзажа, будет ли это портрет, картинавсе равно, Если зрителя это захватывает, поднимает, художнику еще более за… когда актер «нажимает», желая что­то подчеркнуть, но, нарушая тем са­мым гармонию, только режет ухо слушателя. Подлинный новатор, преподнося но­хочется жить и работать; значит восхищение художника природою сообщилось зрителю через музыку красок. ние совершенно бесспорно: в подав­ляющем большинстве художники глу­боко осознали, что только реалисти-связанном ческое искусство способно выразить жналь своей внохи, ее думы и надежды. И как только художник (очень часто даже с хорошими наме­рениями), желая, как ему кажется, только более «остро», более «нова­торски» выразить содержание, от­клоняется в сторону,-так неизбеж­но он становится слабее, он говорит менее понятно и тем самым углубляет разрыв между собою и зрителем. Реалистическое искусство есть та­кое искусство, когда художник в пре­дельно ясной форме доносит свою мысль до зрителя, в форме настолько высокой, что зритель сначала не заме­чает ее, он только слышит биение своего взволнованного сердца. Ху… дожник, преодолевая форму, раду­ясь своей победе над природой, до носит свою мысль и свое чувство до зрителя. Вот тут-то и наступает мо­мент, когда нужно подумать о том, что такое реалистическая форма, что такое подлинное новаторство, что та­кое острота формы. Если в свое время Ренуар или Дега выразили женщину Парижа, то для выражения сущности нашей совет­ской женщины, нашей советской де­вушки необходима иная, созвучная нашей современности форма. Кто же будет с этим спорить? Эту форму нужно искать. Нашел ли ее кто-либо из нас - это вопрос, В одном мы сойдемся, именно в том, что высокая форма реалистического искусства не­сет в себе сочетание музыкальных и пластических начал с глубоким пси­хологическим содержанием. Более то­го, глубокое психологическое содер­жание не может быть выражено без использования этих музыкальных и пластических начал живописи. И ког­да «псевдоноваторы», задумываясь над так называемой остротой живо­писного языка, «нажимают» педали, желая во что бы то ни стало быть новыми, то это приводит часто, по­просту говоря, к срывам голоса, и только. Так часто бывает на сцене, скому счету», часто возникает вопрос: существует ли разрыв между тем, что хочет видеть советский зритель, и тем, что дает художник, и если су­ществует, то почему? Одно положе-

перед зеркалом в костюм «дэнди», ни на себя веригиюродивого, Он работает. Пушкин не потому был великим поэтом, что он был новатор, наоборот, он был новатором пото­му, что был великим поэтом Это уне… го рождалось в процессе творчества органично. Мы, прожив в молодом со­ветском государстве 28 лет, страшно торопимея, иные истерики кричат в тревоге где же новая форма? Кри­чат и не замечают, что всем ходом со­бытий она созидается, что культура советского художника достаточновы­сокааи она растет. Растет и его ма­стеретво. Севетский художник сегод­ня к самому себе предявляет уже не те требования, какие он предявлял вчера. Новая форма не должна по­явиться в результате преждевремен­ных родов. Задачи, поставленные со­ветским народом советскому искус­ству, слишком велики и серьезны. Мы, работники искусства, зараже­ны профессионализмом, который веч­но, как тень, идет с нами. Писатель, актер или художник постоянно и не­заметно вбирает в себя впечатления и ощущения жизни. Беседует ли он с прекрасною женщиной, он не про­сто любуется ею, - он наблюдает, как подернулась губа, как сузились веки, как ветер развил локон волос, и уже, как Плюшкин, собирает все, что попадается под руку, все, что может пригодиться. Смотрит ли он на небо - он уже запоминает, как нежно переливаются тона зари, пере­ходя в пурпур заката и вместо того, чтобы после дневной работы поды… шать воздухом, чего доброго, побе­жит тотчас же за этюдником. Пой… дет ли в музей, - и уже незаметно для самого себя начинает «нюхать» картину: как это сделано, как под­малевано, чем лессировано. Порой, сам обозлившись на себя за это, пой­дешь в музей просто посмотреть кар­тины, как смотрит советский зритель, и при этом посмотреть такие, кото­рые были бы интересны содержанием, не привлекали бы особым гурманст… вом живописи. Как необычайно инте­ресно тогда видетьв картинахпрошлое своего народа, обстановку, костюмы, архитектуру прошлого, жизнь раз­личных классов старой России, Кро­ме того, как восхищает и берет за тонкость психологической кан­душу вы произведения, ясность мысли рус­ского художника - основное каче ство русского таланта. Я не буду го­ворить о титанах русской живописи Сурикове, Репине, потому что о

Б

еще более прекрасным, еще более близким своему народу. Нам, рус­ским людям, скорее свойственно не­дооценивать себя, нежели восхищать­ся своими достижениями. За годы войны художники прошли трудный путь, переключившись в эти дни в основном на малые формы Это­го требовала война. Важно было тот­час же откликаться на события дня. Вместе с тем мы накапливали впечат­ления, пока ооздавалась дистанция времени, позволяющая правильнее ви­Каждый новый этап в историн нашей родины заставляет нас, лю­дей искусства, задуматься о том, что уже сделано нами и что нужно еще сделать, чтобы искусство наше стало деть общую картину, картину целого. Задачи работы над большой фор­мой в искусстве, работы, прерванные войной, опять встали перед советским художником. Великая Отечественная война обогатила наше искусство но­вым великим содержанием-легендар­ными подвигами, совершенными со­ветским народом. Родина вправе пред явить художнику - отразить в картинах недавнее прошлое, отразить правдиво, ярко, понятно. Отразить так, чтобы сердце художника и сердце зрителя бились в унисон. Достижения советской живописн несомненны. На ближайшей выставке наш советский зритель увидит их и выскажет о них свое правдивое мне ние. Но мы по-хорошему жадны, мы постоянно стремимся к совершенно­му. Поэтому и я, признавая все то хорошее, что есть в советской живо­писи в целом, поразительно выросшей за прошедшие 28 лет, все же болею за те недочеты, которые имеются в нашем искусстве. Основная наша заботаэто, конеч­действительно думает тается в тогу «аристократа души», стоящего на вершине горы, с высоты которой, кстати сказать, не увидишь, что делается на земле, если он и сам способен быть зрителем то не будет никакого разрыва между зрителем и художником. На творческих встречах, или в беседах об искусстве в тесном кругу друзей, когда начинается горя­чий спор и оценка тех или иных яв­лений в искусстве идет по «гамбург-





Мне кажется, что искренний ху­дожник любого склада души и даро­вания никогда не старается быть но­ватором, Ему некогда ни рядиться-