1795-АлекСандр    к самым могучим Грибоедов принадлежит

Сергеевич СВетОч русСКОИ кульТуры   Философские, общественно-политические и литературные мнения Грибоедова сложились в атмосфере этой борьбы, и все его твор­чество в целом, а «Горе от ума» в первую эчередь, представляет собою отно из нап­более отчетливых проявлений декабристской революционной идеологии в сферах искус­ства. В этой связм возникает важный вопрос о том, как решал Грибоедов проблему русскс3 национальной культуры. Это существенно для правильного исторического осмыслива­ния «Горя от ума» и всего творческого на­следия Грибоедова. * * * Проблема культуры, просвещения, «ума» стояла в центре внимания людей грибоедов ского поколения, занимавших передовые Грибоедов сыпрал великую роль в исто­рии русской культуры. «Горе от ума» -- не только одно из высочайших выражений нашего национального искусства, но и ди­намическая сила русской культуры, ока­завшая глубокое и разнообразное воздейст­вие на общественную мысль, художествен­ную литературу и театр. Комедня «Горе от ума» в течение 120 лет своего исторического существования пи­когда не воспринималась только как худо­жественный памятник прошлогго, но сохра няла силу могучего идейного влияния на людей разпых поколений, разных убежде­вий и разных эстетических вкусов. Комедия Грибосдова осталась бессмертной что разоб­и доныне, конечно, не только потому, в ней с громадной силой и страстью лачены «нравы» своекорыстного и онного общества стародворян­ской фамусовской Москвы. В комедии есть и другая сторо­на: в ней есть громадное по­зитивное содержание, вмещен­ное в обаятельный образ Чац­когосмелого борца, вступив­шего в поединок с фамусов­ским миром. Именно в связи с образом Чацкого--представителя юной. тлядящей вперед, в будущее, России двадцатых годов прош­лого века, Грибоедов выдви­нул в своей комедии такие глубокие жизненно-важные темы, которые в течение всего XIX века служили темами пе­редовой русской литературы и доныне находят опору в исто­рической действительности. Именно Чацкий с его «возвы­шенными мыслями», бурным патриютическим воодушевле­нием, проповедью ума и куль­туры, высоким представлением о гражданской чести, твердо­стью воли и общим благород­ством всего своего облика­внес в комедию тот животвор­ный дух, ту ясную и смелую мысль, ту пламенную страсть, которая пробивается сквозь сатиру и по сей день вызы­вает мощный эмоциональный отклик. реакци  * * * нем, модном, дворянском «европеизме», из­под которого выпирала азиатская дикость крепостничества. Грибоедов, как передает его современник, питал глубокое презрение к «правственному ничтожеству, прикрывав­шемуся лаком иноземной образованности». И сам Грибоедов, и его творчество, и «Горе от ума», и Чацкий -- непонятны вне атмосферы 1812 года, самого важного события грибоедовской эпохи. Победа Рос­сии в Отечественной войне показала всему миру национальный облик русского челове­ка, подвела итоги целой полосы русской жизни и имела велиное революционное зна­чение. Отечественная война сыграла ис­ключительно важную рось в формированим русского национального самососнаниия, не­отделимом от общественной борьбы за сво­боду. Творчество Грибоедова, про-

Грибоедов-1945   Его рукописная комедия «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его на ряду с первыми нашими поэтами. 

проявлениям русского духа. «Горе от ума» есть произведение та­ланта могучего, драгоценный перл русской литературы. 23, Trece

ИЗ ЛЕНИНСКИХ ЦИТАТ Ни одно из произведений русской и западноевропейской литературы не цитировалось Лениным чаще, чем «Горе от ума». На протяжении своей 30-летней публицистической и ораторской деятельности Владимир Ильич десятки раз обращался к гениальной комедии, Характерно, что особенно часто Владимир Ильич цитировал «Горе от ума» в 1905--1908 годах и в 1917 году­в пору наиболее развернутой полемики Ленина с много­численными противниками большевиков. Ленин пользуется комедией Грибоедова прежде всего как великолепным памятником русского художественного слова. Вслед за Грибоедовым употребляет он слово «гиль» (I, 237) и та­кие выражения различных его героев, как «влеченье, род недуга» (XII, 200), «дистанция огромного размера» (XVII, 449 и др.), «рассудку вопреки» (XVII, 254), «в своей тарелке» (XVIII, 68). и множество иных, не менее «крылатых» выражений. Вместе с ярким и полнокровным языком «Горя от ума» на страницах сочинений Ленина появляются грибоедовские персонажи. Среди них мы встретим Чацкого, Молчалина, Фамусо­ва, Скалозуба, Лизу и Софью. Не все из этих людей названы Лениным по имени; но он несомненно пользуется ими как «типами» русской действительности, внимательно учитывая особенности их социальной психологии, характерные черточки их поведения. Однако Ленин не просто «воспроизводит» грибо­едовские характеры: он переводит их в новый социальный план. «Фамусовщина» и «молчалинство» трактуются Владимиром Ильичем как явления политической жизни, Опираясь на образы Грибоедова и по-новому истолковывая их, Ленин показывает, какой живучестью обладают эти явления, впервые представшие перед нами в гениальном творении Грибоедова. Говоря о расправе царского правительства со студентами, Ленин вспоминает созданный Грибоедовым образ аракчеевского солдафона: «Расправа нужна примерная: отдать в солдаты сотни студентов! «Фельдфебеля в Вольтеры дать!» -- эта формула нисколько не устарела. Напротив, ХX-му веку суждено уви­дать ее настоящее осуществление» (IV, 70). В Скалозубе Ленин подчеркивает его непримиримую враждебность ко всему новому. Столь же живуч и грибоедовский Репетилов. Ленин оттеняет в этом персонаже его безусловную вредопосность, Репетиловское вранье, чувствительные слова «о честности высокой» не имеют, конечно, ничего общего с подлинной общественно-политической борьбой. Цитируя одно из самых крикливых словечек грибоедов­ского героя, Ленин устанавливает современный политический эквивалент «репетиловщины»: «Шумим, братец, шумим» таков лозунг многих революционно настроенных личностей, увлеченных вихрем событий и не имеющих ни теоретических, ни социальных устоев» (V, 145). Говоря так, Ленин уста­навливает прямую преемственность между Репетиловыми и «революционным авантюризмом» начала ХX века. Вместе со Скалозубами и Репетиловыми на страницах ленин­ских сочинений фигурируют и Фамусовы. Владимир Ильич рас­сматривает их как политических мещан, готовых «подличать до невозможности» (Х, 369). «Кумовство» побуждает современных Фамусовых так же, как это делали их предки, защищать «своего человечка», покровительствовать своим «домочадцам», лакей­ствовать перед нужными им людьми. Вместе с этим «наши Фамусовы» унаследовали от грибоедовского персонажа и страх перед общественной молвой: у них есть своя «кадетская Марья Алексевна», осуждения которой они так страшатся (XI, 26). Всего чаще Ленин использует образ Молчалина. Мол­чалиными, по Ленину, являются «люди скромных претен­зий и мелких расчетов» (XV, 113), все те, кто «составили уме­ренный и аккуратный устав развития революции…» (XXIII, 372). Пожалуй, ни одним своим литературным образом Владимир Ильич не заклеймил с такой силой явление политического оппор­тунизма. Словечко «молчалинство» фигурировало в произведениях Ленина как синоним политической трусости, покорности, низко­поклонства. Он с величайшим презрением говорил о вреде в по­литике «вежливости, осторожности, бережливости, дипломатич­ности, тактичности, молчаливости и прочих молчалинских добро­детелей» (XI, 29). В том же плане общественно-политической сатиры использует Ленин мысли Чацкого. Он часто вводит в свои статьи и речи иронические и саркастические реплики грибоедовского героя. Многократно пользуется Владимир Ильич выражением «А судьи кто?», всякий раз вкладывая в него уничтожающую силу пре­зрения к многочисленным противникам большевизма. Еще чаще употребляется Лениным другое выражение Чацкого: «Смеши­кать два эти ремесла есть тьма искусников,- я не из их числа». Эти саркастические слова служат Ленину для изобличения много­чксленных перебежчиков из других партий, всех тех, кто «гибкими» формулировками стремился затушевать глубочайшую разницу между революционной теорией и оппортунизмом: «Подменять идейную борьбу по серьезнейшим, кардинальнейшим впросам мелкими дрязгами в духе меньшевиков после второго сезда есть тьма охотников» (XIV, 35). Еще чаще пользуется Ленин третьей репликой Чацкого: «послушай, ври, да знай же меру!»; этот иронический совет Репетилову проходит буквально через всю ленинскую публицистику, обращаясь к народникам, меньшевикам, всякого рода ревизионистам.   Охотно обращался Владимир Ильич и к словам Софьи: «Шел в комнату, попал в другую»: «Говорят, история любит иронию, любит шутить шутки с людьми. Шел в комнату - попал в дру­ую. В истории это бывает постоянно с людьми, групнами, на­правлениями, которые не поняли, не сознали своей настоящей сущности…» (XVII, 482). Так грибоедовский образ еще раз слу­жит задачам сложного политического обобщения. Нам остается указать на характерную реплику служанки изы: «Минуй нас пуще всех печалей, и барский гнев и барская любовь». Ленин дважды употребляет эту реплику: один раз в защиту русских крестьян, друтой -- для характеристики «бал­канских народов», сделавшихся обектом сложной игры империа­листических держав (XVI, 158).

ВысокиЕ ЧУВСТВА Можно говорить о бессмертии «Горя от ума», как изумительно­го художественного полотна, отразившего целую эпоху русской жизни. Можно говорить о замечательном мастерстве Грибоедова­драматурга, о великолепном языке его комедии, о той «соли и мудрости» грибоедовского слова, которое живет и будет жить в нашей речи, «обратившись в пословицы, поговорки, примене­ния, эпиграфы и афоризмы житейской мудрости» (Белинский). Но еще больше хочется говорить о том, что делает комедию

никнутое пафосом утвержде­ния свободы и достоинства человека, отразило главные тенденщии этого, революцион­но оформлявшегося националль­ного сознания. Грибоедов зане­чатлел в комелии основной со­циальный копфликт своего временн-- борьбу нового со Грибоедова близкой нам сегодня, что роднит ее с величайшими произведениями мировой литературы. Умрут, как давно умерли герои Грибоедова, те пороки, кото­рые заклеймил писатель. Но гениальное творение великого мастера будет жить и волновать сердца людей, ибо это со­здание глубокого ума и чувства, выражение мыслей и стремле­ний, вечно дорогих и близких человеку. Конфликт между Чацким и той средой, в которой он вращает­ся,- это не только столкновение ума с глупостью, передовых старым, борьбу двух поколе­ний, уже тогда начавшуюся борьбу «отцов» и «детей». Знаменитый историк Клю­чевский имел все основатия назвать комедию Грибоедова самым серьезным, политиче­ским произведением русской литературы XIX века. Но «Го­ре от ума» безусловно также и самое национальное произве­дение русской литературы двадцатых годов. Белинский справедливо назвал его «пер­вой русской комедией», в кото­рой «все насквозь пропикнуто глубокою истиной русской дей­ствительности». * * * Народ упоминается в «Горе от ума» бегло, но упоминания о нем многозначительны, Цен­тральная тема комедик тема «ума», от которого терпит горе благородный и свободомысля­щий человек,раскрывается в своем историческом значении только в свете овладевшей со­значием Грибоедова идеи наро­да как творца истории и со­эдателя культуры. В «Горе от ума» Трибоедов поднял голос в защиту жизне­деятельного творческого разума как основы культуры и просве­щения. Вместе с тем он впер­вые в русской литературе выдвинул тему противоречия разума и «неразумной» дей­ствительности. «Умным» или «умником» в грибоедовское время называли человека не просто умного, но «вольнодумного», чело­века передовых убежлений, Чацкий -- об­раз такого человека, Герцен правильно на­звал его «декабртом», Грибоелов в свосй ру по комелии расскавал о сульбе именно талого умного человека, не пожелявщего прими­риться с правами и порядками фамусовско­го мира. О том, как глубоки и оригинальны для О том, каи глубоки и оригинальны для своего времени были мыели Грибоедова о русском народе, о его исторических судь­бах, о его борьбе за нациюнальную культу­о его будущем, свищетельствует дошед­ший до нас замечательный спенарный план народно-героической драмы об Отечествен­ной войне 1812 года, которую Грибоедов залумал написать, по всем данным, после того, как было создано «Горе от ума», Судя этому плану, Грибоедов в полной мере уленил громадную роль Отечественной вой­в становлении национального самосозна­ия русского народа. План драмы о 1812 годе свидетельствует о том, что Грибоедов овладел подлинно исто­рическим мышлением. Его критический взмляд помог ему пра­вильно понить и опонить значение народа как тлавной движущей силы истории. * * * Грибоедов выдвинул в своем творчестве такие темы, которые оставались действен­аыми и в последующее время, Не только созданиная обитиатая галлерея реалисти­чески обобщенных типов стародворянской Москвы, не только чудесный язык Грибое­дова жили и живут в народной памяти, но и его пламенная шатриютическая страсть, его вера в будущее Россши и русского на­рода, Всем своим творчеством Грибоедов ут­верждал идею национального величия рус­ской культуры - самобытной, имеющей глубокие народные корни. Этой утверждаю­щей стороной своего творчества Грибоедов был близок и дорог всем передовым деятс­лям русской литературы и общественной мысли, Герцен и Беличский, Чернышев­ский и Добролюбов развивали и дополняли его мысли о России и русском народе. От Чадкого ведут свою родословную все граж­данские герол классической русской лите­ратуры XIX века. вВолна полняран Гоибостовым Волна, поднятая Грибоедовым в русской литературе, прошла сквозь весь XX век. Она лошла и до нашего времени. Мы читаем «Горе от ума» или смотрим его в театре и чувствуем Грибоедова нашим современни­ком когла он обличает подлость и поч­лость, невежество и чванство во имя бла­городства и ума, культуры и овободы. Великий Грибоедов и сейчас учит лю­бить родину, родной народ и родную куль­руру, Он близок нам всем складом своей души и ума, всем содержанием своего твою­чества, глубоко пационального по духу. Вл. ОРЛОВ. и идей с косностью, искренности с лицемерием. Это прежде всего столкновение личности с безликой массой, утверждение высокой ценности человеческой личности, с одной стороны, и отрицание человеческого достоинства­с другой. Самые различные проявления мелочности, низости и пошло­сти рисует Грибоедов в живой галлерее представителей фамусов­ской Москвы. Но особенно отталкивает в каждом из них полное отсутствие чувства собственного достоинства, презрение к чело­веку. Чиновный барин Фамусов, требующий к себе уважения соот­ветственно своему положению и связям, целиком исповедует не­хитрую жизненную мудрость Молчалина: и для того и для дру­гого самое важное в человеке это умение «сгибаться в перегиб», когда того потребуют обстоятельства, не сметь «своего суждения имсть», В знаменитом Максиме Петровиче, в «московских ту­зах» Фамусова больше всего восхищает именно это. Элементарное проявление чувства собственного достоинства в других людях вызывает у лакеев-Молчалиных испуганные восклицания: «Как можно!», «Ведь надобно ж зависеть от других»; у господ Фамусо­вых--грозные обвинения: «Он вольность хочет проповедать», «Да он властей не признает!». Все окружающие люди для Фамусовых, Хлестовых, Тугоуховских делятся на две категории: тех, перед которыми надо пресмыкаться, не стыдясь любого унижения, и тех, над которыми можно издеваться, кто сам угодливо сгибается перед ними, Впрочем, есть, пожалуй, л третья категория, о кото­рой так ноподражаемо говорит Скалозуб: «Довольно счастлив я в товарищах моих, Вакансии как раз открыты: То старших выключат иных. Друтие, смотришь, перебиты». Моральной оценки, этических критериев для них не сущест­вует, Пусть перед ними «лгунишка, картежник, вор», но, если только он «мастер услужить», для него раскрыты все двери; будь он «хоть честный человек, хоть нет, для нас равнехонько, про всех готов обед», ибо «у нас ругают везде и всюду прини­мают». Этому миру раболепства и душевной пустоты, этому страш­ному «безлюдью» в комедии Грибоедова противостоит человек, в котором особенно ярко выражено человеческое: честь, гордость, благородство, неукротимое стремление к свободному из явле­своен личности, своих склонностей и стремлений. В «толпе мучителей», в среде, отравленной ложью и лицемерием, Чацкий томительно, безнадежно одинок. «Мильон терзаний» разрывает его грудь, горячие, по бесплодные слова ненависти обращает он к этой не желающей слушать его толпе разряженных кукол; и эти терзания, это одиночество, конечно, результат не только умственного превосходства Чацкого над окружающими его людь­ми. Чацкий не только очень умен он благороден и честен, искренен и горд, и ему страшно и душно в этой среде но только потому, что его не понимают, но и потому, что в ней «все та-же гладь и степь, и пусто и мертво», что здесь «неистре­бима вражда к свободной жизни», к стремлениям ума, «алчу­щего познаний», к благородному жару души, рвущейся к красоте, к «творческому и прекрасному». Страстная жажда жизни, полной, осмысленной, человечной в самом высоком смысле этого слова, горячее утверждение права человека на такую жизнь­вот что питает взволнованные монологи Чацкого, Глубочайшал трагедия его в том, что жадно стремящийся к людям, к «прелести встреч» и радости «живого участья», он тем не менее ощущает себя «потерянным в много­людстве», Мысли Чацкого, писал Белинский, «выходят из благо­родного начала, из бьющего горячим ключом источника жизни. Его остроумие вытекает из благородного и энергического него­дования против того, что он… почитает дурным и унижающим человеческое достоинство». Ценность и цельность человеческой личности, достоинство человека всегдави во всем для Чанкого на первом плане, Он произносит смелые, обличительные речи против крепостниче­ства, он не может примириться с тем попиранием человече­ского достоинства, которое неизбежно связано с правом одних людей распоряжаться судьбой других. Чацкий разражается пламенной тирадой против нелепой моды на все иностранное, против «жалкой тошноты по стороне чужой». В его полных негодования и желчи словах, бичующих всех этих приверженцев «шутовских образцов», в его горячих обращениях к народу, которому чуждо и ненавистно это «рабское, слепое потражанье», слышится боль оскорбленного достоинства человека и гражданина, уязвленное чувство национальной гордости. В горькие, полные тягостных сомнений минуты, котда ему кажется, что Софья любит другого, не одна лишь ревность жжет его сердце. Добиваясь имени счастливого избранника, он больше всего хочет узнать, достоин ли тот любви Софьи: «но Вас он стоит-ли? Вот Вам один вопрос». И в самый тяжелый для него миг, когда он узнает об измене Софьи, больше, чем горечь потери, больше, чем муки разбитых надежд, гнетет его со­знание, что его чувство грубо оскорблено, что так унизил сн­себя, «страстно и низко» расточая нежные слова. В своей статье «Мильон терзаний» Гончаров сравнивал Чац­кого с лучшими люльми тогдашней России…с Белинским и Герце­ном В сарказмах Герцена он слышал «эхо грибоедовского смеха бесконечное развитие острот Чацкого», в горячих импровизациях Белинского улавливал «те-же мотивы и тот-же тон», что в речах Чацкого, и с болью пибал, что, подобно Чацкому, Белинский «умер, уничтоженный «мильоном терзаний», убитый лихорадкой ожида­ния и не дождавшийся исполнения своих грез». То, что во времена Чацкого и Белинского было лишь грезой, стало теперь явью. Человек, его счастье, его достопиство … во имя этого живет и борется наш народ. И высокие, гуманистиче­ские мысли и чувства бессмертной комедии Грибоедова навсегда останутся блязки и дороги нам, как вечное утверждение ценно­сти человеческой личности, как горячий призыв к благородству духа, как выражение горячей ненависти ко всему рабскому, пош­лому темному, унижающему достоинство человека. H. КАЛИТИН.



Пушкин, прочитав «Горе от ума», написал Бестужеву: «В комедии «Горе от ума» кто умное действующее лицо? От­вет: Грибоедов. А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком(имен­но с Грибоедовым) и напитавшийся мыслями, остротами и сатирическими заме­чаниями». Действительно, в комедии Грибоедова есть незримо присутствующее и в то же время главное действующдес лицо -- сам Грибое­дОВ. Пылкий, добрый и благородный Чацкий, его разумеется, не автобиографический образ. Он во многом уступает живому Грибоедо­ву. Но ему гениальный автор доверил не­которые из своих мыслей и чувств, на при­мере его горестной судьбы продемонстри­ровал свое понимание тех общественно-по­литических, философско-исторических и эти­ческих тем своего времени, которые стали темами его собетвенных душевных пережи­- валий, Поэтому, выясняя идейную пробле­матипу «Горя от ума», необходимо иметь представление о самом Грибоедове, о его характере и об основах его мировоззрения. B характере Грибоедова, чрезвычайно оригинально и резко выраженном, была од­на черта, отличавшая его от большинстваот современников Это -- непреодолимая аость к активной деятельности. Меньше всего Грибоедов хотел наблюдать жизнь со стороны. Не оставаться праздным наблюда­телем, но самому практически участвовать происходящем, быть творцом, трудить­так он понимал назначение человека. в ся Этой стороной своего характера (котати ска­зать, отразившейся в образе Чапкого) Гря­боедов оказывается очень бливоч нашему представлению о роли общественной прак­тики человека.

А. С. Г Р И Б О Е Д О В.

Портрет работы И. КРАМСКОГО. 

общественные позиции. Декабристы и их друзья боролись за нациюнальное самоопре­деление русской культуры, за ее «самобыт­ность», и вся литературная практика Гри боедова была проникнута пафосом сохране­ния самобытных основ русской культуры в ее исторически сложившихся формах. В патриотинмо Грибосдова не было ни­ролов чего от шювииаистинеско тотершимости против его паменная любовьк оссии и ко всему нациолальному пиолольо не противо­речила тому глубокому уважению, с кото­рым относисся он к истории, культуре и нравам других народов, в частности, на­родов, населявших Россию, Так, например, в одном официальном документе Грибоедов смело и широко станил рошрос о сблиитения русских с «новыми их соградьланами» в кавказье, без различия языков и вероиспо­веданий, на основе «преследования взаим­ных и общих выгод» и «начертания зако­нов, согласных с местными обычаями», Он прямо призывал правитольство отрввалься «препрассудков» шовинистической склон-доключительностирлоны всем своим подданным, какой бы они нация не были». Этой стороной своей действитель­по ности, еще мало изученной, Грибоедов яв­ственно перекликается с нашим временем. Его мысль о том, что русскому народу чужды националистическая ограниченность и не­терпимость (по свидетельству современни­ков он настойчиво выдвигал эту мысль), от­венает нашему представлению о дружбе на­Русскую культуру Грибоедов мыслил как одия из участков общемирового нуль­турного движения, понимал ее в связи с культурным миром Запала и Востока, Но при этом, по убеждениям Грибоедова, она должна была оставаться именно русской на­циональной культурой. Грибоедов, отлично знавший историю рус­ского народа, ясно сознавал древность оте­чественной культуры и непрерыянвсть се развития. Он недаром так прилежно изучаа летолиси. «Слово о полку Игореве» и на­родные песии, так живо интересовался эпо­хой Пстра; недаром, вовсе не будучи свя­ошей, он любил бывать в церкви, потому что, как он обяснял, там «собираются рус ские люди; думают и молятся по-русски» его «приводила в умиление мысль, что те ле молитны читаны были при Владимире. Тмитие Тонеком Дмитрие Донском, ве, Мономахе, Ярославе, ве, в леве, Новгороде, Москве…» Уважение к древности и богатству на­циюнальной культуры, созданной русским вародом в многовсковых трудах и героиче­ской борьбе с врагами родины, со всей силой сказалось в комедии «Горе от ума», где Грибоедов устами Чацкого обличал «не­чистый дух пустого, рабского, слепого пол­ражания». В этом обличении проявился не упря­мый и узкий национализм, а прогрессивное стремление уберечь самобытность нацио­нальной культуры от растворения во внеш­

Все, что мы знаем о Грибоедове, характе­ризует его как горячего-патриота, выше все го ставившего интересы родины и видев­шего жизненную задачу человска в не­устанном служении народу. Оп сам отда­вал родине все свои силы и способности «человека государственного», как его на­зывали современники. Не только великий поэт, но и выдающийся дипьюмат, он ве­рой и правлой служил России и сложил за нее свою гениальную голову в далеком Ира­не, пав жертвой политической провокащии. для Грибоедова, как и для всех передо­вых русских людей его времени, пережив­ших великие испытания Отечественной вой­ны 1812 года, чувство любви к ролине, напиональной гордости неразрывню слива­лось с не менее пламенным чувством не­нависти к самодержавию и крепюстниче. ству, унижавшим национальное достоинство России, глушившим все передовое и гени­альное, что выдвигал русский народ. Грибоедов с юных лет был теснейшим образом связан с кругами будущих декаб­ристов. Он был своим человеком в этих кругах и, очевишно, состоял членом одной из ранних декабристских организаций. Гра­боелов вступил в литературу в 1815 - 1817 гг., когда формировалось декабрист ское движение. когда шла_натряженная идеологическая борьба между реакционны­ми защитниками старых порядков и про­возвестниками новых освободительных идей. 



Таковы цитаты Ленина из «Горя от ума». Ленин ни разу не задерживается на них со своими комментариями: образы Грибоедова, так сказать, вступают в борьбу «с хода». Из раз­розненных цитат на страницах сочинений Ленина как бы вновь складываются образы грибоедовских героев, Они становятся резче: образ Чацкого у Ленина, например, делается болсе непримиримым, наполняется ненавистью ко всякого рода примиренчеству и оппортунизму, Всюду Ленин переводит образы Грибоедова в новый план: его интересует не дворянская Москва, а современная ему полигическая действительность. Ленинские цитаты из «Горя от ума» лишний раз свидетель­ствуют об исключительной жизненной силе одной из величайших русских комедий. Они вместе с тем говорят и о том, что велико­лепное мастерство Грибоедова нисколько не утратило своей силы. В нашу эпоху оно участвует в борьбе с явлениями старого мира социалистической культуры. A. ЦЕЙТЛИН.   



Силуэты работы В.

КОНОВАЛОВА,