Помощники Марии 

Максимовны

Александр Фадеев 

  Вызов криворожцев принят 

 

Дать в 1945 году 150 тысяч тонн угля сверх плана - обязательство молодых шахтеров СТАлИНО, 7 апреля. (Наш корр.). Еще до войны соревновалась молодежь двух бассейнов --- Донбасса и Криво­рожья. Недавно из Кривого Рога в Дон­басс прибыла делегация, в коточую во­шли знатные горняки Иван Стадник, Наля Егорова и др. В честь приезда криворожцев молодые шахтеры стали на стахановскую вахту. Накануне бригада Марии Гришутиной выполнила норму на 430 процентов, а сама Гришутина-- на 910 процентов. Вызов криворожцев молодые горняки комбината «Сталинуголь» приняли с под емом. От имени шахтерской молоде­жи Сталинской области договор подписа­ли Иван Загребной, Мария Гришутина, Григорий Сериков, Виктор Пряхин и др. Молодые горняки Кривого Рога обязались до 1 мая дать сверх плана 10.000 топп руды, создать дополнительно 220 моло­дежных бригад. Молодые шахтеры Ста­линской области обязались к 1 мая дать сверх плана 30.000 тонн угля, а к кон­цу года 150.000 тони. Кроме этого, 12.000 молодых рабочих будут обучены ведущим профессиям. Во время пребывания криворожцев бригады Марии Гришутиной и Нади Его­ровой заключили между собой договор на соревнование. Гришутина обязалась выполнить план на 180 процентов, а Падя Егорова -- на 200 процентов. Мария Гришутина свои обязательства с честью выполняет. Па-днях она уста­повила новый рекорд, выполнив за одну смену 15 норм. Спектакль в госпитале B Московском эвакогоспитале, где на­чальником майор медицинской службы C. Я. Шютте, местный драмкружок при уча­стии выздоравливающих раненых поставил спектакль «Без вины виноватые» А. Остров­слого. Постановщик спектакля, молодой развед­чик-лейтенант С. Седов, в последний раз проверил мизансцены с Незнамовым, кото­рого играл гвардии лейтенант В. Власов. Двадцатитрехлетний майор А. Эзерин, фронтовик с 1941 года, сражавшийся еще в отрядах легендарного Доватора и прибыв­ший в госпиталь после жарких боев в Прус­сии, тренировался в искусстве носить цилиндр Мурова. Актрисы, сотрудницы госпиталя, перед началом спектакля волновались. Испол­нительница роли Кручинивой - секре­тарь комсомольской организации и началь­ник клуба М. Клавдиева шопотом повторя­ла текст. У Коринкиной(диэтсестра З. Госсе) от волнения пропал голос. Галчиха (заве­дующая канцелярией Покровская) уверяла художника спектакля -- кавалера шести ор­денов сержанта Платонова, что у нее «обя­зательно ничего не выйдет». Наконец спек­такль начался. В зрительном зале воцари­лась тишина. Когда со сцены зазвучали слова пьесы Островского, можно было не опасаться за успех спектакля. Недостающее мастерство восполняла искренность. Увлеченные зрите­ли реагировали горячо, бурно ободряя ис­полнителей. Кончился спектакль. Отгремели аплодис­менты, Раненые неохотно разошлись по палатам и долго еще делились впечатле­ниями. ° E. ПЯТАКОВА. Молодые композиторы Киева КИЕВ, 7 апреля. (Наш корр.). В Союзе советских композиторов Украины состоялась творческая встреча молодых композиторов ботке. Киева с лауреатом Сталинской премии ком­позитором Ю. А. Щапориным, Студенты Киевской консерватории Юдифь Рожавская, Николай Дремлюга и Анатолий Коломиец выступили со своими произведе­ниями. Ю. Рожавская исполнила несколько вокальных провзведений, Н. Дремлюга--три части из «Весенней сюиты», Анатолий Коломиец познакомил собравшихся с укра­народными песнями в своей обра­Юрий Александрович Шапорин отметил успехи молодых композиторов и дал творче­ские советы.

Сегодня «Комсомольская правда» деева «Молодая гвардия». Это большое произведение,

начинает печатать новый роман А. Фа­посвященное жизни и борьбе молодых героев-

для себя, шока они не нагрянут и не нару­шат ее счастливой походки. Уля Громова, Валя Филатова, Сала Бондарева и все остальные девушки толь­ко этой весной окончили школу-десята­летку на руднике Первомайском. Окончание школы--это немаловажное со­бытие в жизни молодого человека, а окон­чание школы в дни войны - это событие совсем особенное. Все прошлое лето, когда началась вой на, школьники старших классов, мальчи­ки и девочки, как их все еще звали, рабо­тали в прилегающих к городу Краснодолу колхозах и совхозах, на шахтах, на парово­зостроитольном заводе в Ворошиловграде, а некоторые ездили даже на Сталинградский тракторный, делавший теперь танки. Осенью немцы вторглись в Донбасс, за­фронт на юге, люди из занимаемых немца­ми няли Таганрог и Ростов-на-Дону. Одна Ворошиловградская область еще оставалась свободной из всей Украины, и власть из Киева, отступавшая с частями армии, ие­решла в Ворошиловград, а областные учре­ждения Ворошиловтрада и Сталино, бывшей озовки, распсложились теперь в Красно­доне. До глубокой осени, пока устанавливался районов Донбасса все шли и шли через Краснодон, меся рыжую грязь по улицам, и, казалось, грязи становится все больше и больше от того, что люди наносят совсем было приготовились к эвакуации в Саратовскую область вместе со своей шко­лой, но эвакуацию отменили. Немцы были задержаны далеко за Ворошиловградом, Ростов-на-Дону у немцев отбили, а зимой пеицы понесли поражение под Москвой, на­чалось наступление Красной Армии, и все надеялись, что все еще обойдется. Школьники привыкли к тому, что в их уютных квартирах, в стандартных, камен­ных, под этернитными крышами домиках в Краснолоне и в хуторских избах «Перво­майки» и даже в глиняных мазанках на «Шанхае» -- в этих маленьких квартир­ках казавшихся в первые недели войны опустевшими оттого, что ушел на фронт отец или брат, теперь живут, ночуют, ме­няются чужие люди - работники приш­лых учреждений, бойцы и командиры став­ших на постой или проходиаших нз фронт Они научились распознавать все роды войск, воинские звания, виды оружия, марки мотоциклов, грузовых и легковых машин, своих и трофейных, и с первого взгляда разгадывали типы танков - не голько тогда, когда танки тяжело отдыха­ли где-нибудь сбоку улицы, под прикры­тием тополей, в мареве струящегося от бро­ни раскаленного воздуха, а и когда, по­добно грому, катились по пыльному Во­рошиловградскому шоссе и когда буксовали по осенним, расползшимся, и по зямним, заслеженным, военным шляхам на залад. Они уже не только по обличью, а и по звуку различали свои и немецкие самоле­ты, различали их и в пылающем от солн­в пыли, и в звездном, и в ца, и красном от черном, несущемся вихрем, как сажа в аду, донецком небе. Это наши «лаги» (или «миги» или аки») говорили опи спокойно. - Вон, «мессера» пошли!… - Это «Ю-87» пошли на Ростов, небрежьно говорили они. Они привыкли к ночным дежурствам по отряду ПВХО, дежурствам с противогазом через плечо, на шахтах, на крышах школ, больниц, и уже не содрогались сердцем, когда воздух сотрясался от дальней бом­бежки и лучи прожекторов, как спицы, скрещивались вдали, в ночном небе нал Ворошиловградом, и зарева пожаров вста­вали то там, то здесь по горизонту, в и когда вражеские пикировщики среди бела дня, внезапно вывернувшись из глубины небес, с воем обрушивали фугаски на тя­нувшиеся далеко в степи колонны грузо­виков, а потом долго еще били из пушек пулеметов вдоль по шоссе, от которого в обе стороны, как распоротая глисоером вода, разбегались бойцы и кони. Они полюбили дальний путь на колхоз­ные поля, песни во весь голос на ветру с грузовиков в степи, летнюю страду среди необ ятных пшениц изнемогающих под тя­жестью зерна, задущевные разговоры в впезалный смех в ночной тиши, где-нибуд в овсяной полове, и долгие бессонные почи на крыше, когда горячая ладонь девушки, не шелохнувшись, и час, и два, и три покоится в шершавой рукс юноши, и утрене пля зоря занлиается дая бледииодинскими ми и роса блестит на серовато-розовых этернитных крышах, на красных помидорах и капает со свернувшихся желтеньких, как цветы мимозы, осенних листочков ака­ций прямо на землю в палисадпике, и пах­нет загнивающими в сырой земле корняма отвянувших цветов, дымом дальних поже­ров, и петух кричит так, будто ничего пе случилось… И вот этой весной они окончили шко­лу, простились со своими учителями и орга­низациями, и война, точно она их ждала, глянула им прямо в очи. 23 июня наши войска отошли на Харь­ковском направлении. 2 июля завязались бои на Беллородском и Волчанском натрав­лениях с перешедшим в наступление про­тивником. А 3 июля, как гром, разрази­лось сообщение по радио. что нашими войсками после семимесячной обороны оставлен город Севастополь. Старый Оскол, Россошь, Кантемировка, бои западнее Воронежа, бои на подступах к Воронежу, 12 июля - Лисичанск. И вдруг хлынули через Красподон наши от­ступающие части. Лисичанск это было уже совсем ря­дом. Лисичанск - это значило, что завтра в Ворошиловград, а послезавтра -- сюда, в Краснодон и Первомайку, на знакомые до каждой травинки улочки с пыльными жас­минами и сиренями, выпирающими из па­лисадников, в дедов садочек с яблонями и в прохладную, с закрытыми от солнца ста­венками хату, где еще висит на гвозде направо от дверей шахтерская куртка стпа, как оп ее сам повесил, придя с работы, передтем, как итти в военкомат, в хату, где материнские теплые, в жилочках руки вы­мыли до блеска каждую половицу и полили китайскую розу на подоконнике, и наброся­ли на стол пахнущую свежестью сурового полотна цветастую скатертку, - может войти, войдет немец! (Продолжение следует)

краснодонцев, «Молодая гвардня» - роман о нашей жизни, о войне, о молодых людях, современниках и участниках грозных событий, потрясших мир в послед­ние годы.

Действующие лица романа не являются точными портретами молодогвар­дейцев. Но в Олеге Кошевом, Ульяне Громовой, Сергее Тюленине, Любе Шевцовой и других персонажах романа читатели узнают лучшие черты своих любимых героев-краснодонцев. Имена их стали священными для нашей молодежи, как имена борцов, погибших за свободу своей Родины, за великое дело избавления человечества от ига фашизма. Вперед, заре навстречу! Товарищи в борьбе! Штыками и картечью проложим путь себе… Чтоб труд владыкой мира стал И всех в одну семью спаял, - В бой, молодая гвардия рабочих и крестьян! Песня молодежи ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава первая воду. ми, - сказала Уля, и мрачный тусклый огонь позолотил ее очи. А ведь как мы хорошо жили, вель правла, Улечка? -- сказала Валя с вы­ступившими на глаза слезами. - Как хорошо могли бы жить все люди на свете, если бы они только захотели, если бы они только понимали! - сказала Уля. Но что же делать, что же делать!- совсем пругим, детским голоском нараспев сказала она, и в глазах ее заблестело озор­ное выражение. ° Она быстро сбросила туфли, надетые на босую ногу, и, подхватив в узкую загорелую жменю полол темной юбки, смело вошла в - Девочки, - лилия!… - воскликну­ла выскочившая из кустов тоненькая и гибкая, как тростина, девушка с мальчи­шескими отчаянными глазами. -- Пет, чур моя! - взвизгнула она и, резким движе­нием подхватив обеими руками юбку, блеснув смуглыми босыми ногами, прыгну­ла в воду, обдав и себя и Улю всером ян­тарных брызг. --- Ой, да тут глубоко!-- со смехом сказала она, провалившись од­ной ногой в водоросли и пятясь. Девушки -- их было еще шестеро -- с шумным говоро овором высыпали на берез берет Все c Шумным говор берег Все они, как и Уля и Валя и только что впрыс­нувшая в воду тоненькая девушка Саша, были в коротких юбках, в простеньких кофтах. Донецкие каленые ветра и палящее солнце, будто нарочно, чтобы оттенить фи­зическую природу каждой из девушек, у той позолотили, у другой посмуглили, а у чной прокалили, как в огненной купели, руки и ноги, лицо и шею до самых лопа­ток. Как все девушки на свете, когда их со­бирается больше двух, они говорили, не слушая друт друга, так грожно, отланао, выражением уже самой последней крайно­сти и надо было, чтобы это знал, слышая весь белый свет. …Он с парашютом сиганул, ей­богу! Такой славненький, кучерявенький, беленький, глазки, как пуговички! - А я б не могла сестрой, право слово, я крови ужас как боюсь! … Да неужо ж нас бросят, как гы мо­жешь так говорить, да быть того не может! зараза! что ты! - Ой, какая лилия! Майечка, цыганочка, а если бросят? Смотри - Сашка-то, Сашка-то, вот Так уж сразу и влюбиться, что ты, ы, - Улька, чудик, кула ты полезла? - Еще утонете, скаженные!… Они говорили на том характерном ля Донбасса смошанном грубоватом наречии, которое образовалось от скрещения языка центральных русских губерний с украин­ским народным говором, донским казачьмм диалектом и разговорной манерой азовских портовых городов­Мариуполя, Таганрога, Ростова-па-Дону, Но как бы ни говорили девушки по всему белу свету, все стано­вится милым в их устах. Улечка, и на кой ляд она тебе сда­лась, золотко мое? -- говорила Валя, бес­покойно глядя добрыми широко расставлен­ными глазами, как уже не только загоре­лые икры, но и белые круглые колени по­други ушли под воду. Осторожно нашупывая поросшее водо­рослями дно одной ногой и выше подобрая подол, так что видны стали края ее чер­ных штанишек, Уля сделала еще шаг сильно перегнув высокий стройный стан, свободной рукой подцепила лилию. Ола из тяжелых черных кос с пушистым расплетенным концом опрокинулась в воду и поплыла, но в это мгновение Уля сделала последнее, одними пальцами, усилие и вылернула лилию вместе с длинным-длив­пым стеблем. Молодец, Улька! Своим поступком ты вполне заслужила звание героя союза… не всего Советского Союза, а, скажем, вашего союза неприкаянных дивчат с рудника Первомайки! -- стоя по икры в воде и та­раща на подругу округлившиеся мальчише­ские карие глаза, говорила Саша. - Давай квиток! -- и она, зажав между колен юбку, своими ловкими тонкими пальцами вправила лилию в черные, крупные, вью­щиеся по вискам и в косах улины воло­сы. - -Ой, как идет тебе, аж завидки бе­рут!… Обожди, - вдруг сказала она, под­пяв голову и прислушиваясь. - Скребется где-то… Слышите, девочки? Вот прокля­тый!… Саша и Уля быстро вылезли на берег. Все девушки, подняв головы, прислушя­вались к прерывистому, то тонкому, оси­ному, то низкому, урчащему рокоту, ста­раясь разглядеть самолет в раскаленной добела воздухе. вушек. - Не один, а целых три! - Где, где? Я ничего не вижу… -Я тоже не вижу, я по звуку слышу… Вибрирующие звуки моторов то слива­лись в одно нависающее грозное гуденье, то распадались на отдельные, пронзитель­ные или низкие, рокочущие звуки, Само­леты гудели ужо где-то над самой головой, и, хотя их не было видно, точно черная тень от их крыльев прошла по лицам де­-Должно быть, на Каменск полетели, переправу бомбить… Или на Миллерово. - Скажешь - на Миллерово! Милле­2 рово сдали, разве не слыхала сводку вчера? - Все одно, бои идут южнее. - Что же нам делать, дивчата? Говорили девушки, снова невольно при­слушиваясь к раскатам дальней артилле­рийской стрельбы, которая, казалось, при­близилась к ним. Как ни тяжела и ни страшна война, какие бы жестокие потери и страданил ни несла она людям, юность с ее здоровьем и радостью жизни, с ее наивным добрым эгоизмом, любовью и мечтами о будущем хочет и не умеет за общей опасностью не и, и страданием видеть опасность и страдание

Пионерки 5-й средней женской школы г. Тулы частые гостьи в доме матери­героини Марии Максимовны РЫЖКОВОЙ, Семь сыновей Марии Максимовны сражаются на фронтах Отечественной войны. Девочки помогают ей по хозяйству, читают ей книги. Фото II. ЛИСЕНКИНА. (ТАСО). пишут под ее диктовку письма на фронт,

 Почему комсомольские работники гор. Фрунзе забыли дорогу в общежития молодежи? ся нередко в искаженном виде. Газеты не выписаны. Библиотечка растеряна. Партком инструментального завода при­крепил общежития к цехам. Но многие начальники, парторги и комсорти цехов решили, что хватит с них того, что опи изредка сделают официальный визит в бара­ки, гло живет молодежь. - Было это в 6 часов вечера после войны,- начал Александр Семенов.- Па­рень из нашего города Фрунзе, вернувший­ся с фронта, встретился с Антошей Рыбки­ным… И Саша, довольно улыбаясь, оглядел слушателей, Его импровизация явно нра­вилась ребятам, Семенов сочинил целый рассказ, где мелькали имена героев изве­стных кинокартин, литературных произве­дений. Когда Александр кончил, его дружно похвалили все слушатели. Молодец, Шурик! И откуда это у те­бя берется… От скуки до всего додумаешься. Ворно, поддержал его Василий Га­лимов.-- Скучно мы здесь живем… Галимову 17 лет. На заводе он уже два года. Считается отличным слесаром-регули­ровшиком, зарабатывает по 1.200 рублей в месяц. Работа ему по душе. Старые рабо­чие и мастера зовут его по имени-отчеству. Серьезный, работящий юноша пользуется Уважением среди товарищей. Но вот окончился рабочий день. Пора уходить из цеха, но не хочется возвра­щаться в холодный барак. Неприглядно здесь: грязный земляной пол, засаленные озелла, давно нестиранные наволочки и простыни… Тускло горит единственная лампочка, свет ее не достигает даже сере­дины комнаты. Не один Василий Галимов ощущает то­ску по чистоте, уюту, хорошему отдыху. У соседа по койке 16-летнего Георгия Се… рафимова, воспитанника детского тома, в дивы пер одного ротственникПо­мом стало для него общежитие. И для дру­гих юпошей, живущих уже многие меся­их цы в разлуке с семьей, этот барак стал вторым домом, Но как мало его обстановка папоминает домашнюю… Иногда в общежитие забегает воспитатель­ница Райхман, но это случается так редко, что многие жильцы забыли о ее существо­вании, никто не знает даже ее фамилии.на Ребята наперебой просят ее рассказать о боятпемпами о маршалах Советского Сооза,о русских писателях -Читайте газеты, я вам не энцикло­педия, обрывает вопросы Райхман. Дайте газету. - Нету. -Тогда дайте книт. - Покупайте сами. Так заканчивается разговор. Радио в Южном поселке, где расположено свыше десяти общежитий, нет. Новости передают-

Нет, ты только посмотри, Валя, что фто за чудо! Прелесть!… Точно изваяние, ноиз какого чудесного матерьяла! Ведь она не мраморная, не алебастровая, а живая, но какая холодная! И какая топкая неж­ная работа, человеческие руки никогда бы так не сумели. Смотри, как она поконт­ся на воде, чистая, строгая, равнодушная… А это ее отражение в воде, - даже трудно сказать, какая из них прекраспей, а краски? Смотри, смотри, ведь она не бе­лая, то-есть она белая, но сколько оттен­ков-желтоватых, розоватых, каких-то не­бесных, а внутри с этой влагой она жем­чужная, просто ослепитель тельная, - у людей таких и красок, и названий-то нет!… Так говорила, высунувшись из ивового куста, девушка с черными волнистыми ко­сами, в яркой белой кофточке и с такими прекрасными, раскрывнимися от внезапно хлынувшего из них сильного света, во­влажневшими черными глазами, что сама онз походила на эту лилию, отразившуюся в темной воде. - Нашла время любоваться, и чудная ы, Уля, ей-богу! - отвечала ей другая давушка, Валя, вслех за ней выкуаташия лодостью и добротой лицо. И не взглянув на лилию, беспокойно поискала взглядом по берегу девушек, от которых они отби­лись: - Ау!… - Ау!… ау… уу!- отозвались на раз­ные голоса совсем рядом. - Идите сюда!… Уля нашла лилию, сказала Валя, любовно-насмешливо взгля­на подругу. И в это время снова, как отзвуки даль­пего грома, послышались перекаты орудий­ных выстрелов--оттуда, с северо-залада, из-под Ворошиловграда. --- Опять! -Оиять…- беззвучно повторила Уля, свет, с такой силой хлынувший из гла ее, потух. -Неужто они войдут на этот раз Боже мой! - сказала Валя. - Помнишь, нак в прошлом году переживали? И все обошлось! Но в прошлом году они не пол­ходили так близко. Слышишь, как бу­хает? Они помолчали, прислушались, - Когда я слышу это и вижу небо, акое ясное, вижу ветви деревьев, траву под ногами, чувствую, как ее пагрело сол­нышко, как она вкусно пахнет, мне де­вается так больно, словно все это уже ушло от меня навсегда, навсегда, -- грудным, волнующимся голосом заговорила Уля. Душа, кажется, так очерствела от этой войны, ты уже приучила ее не допускать в себя ничего, что может размягчить ее, вдруг прорвется такая любовь, такая жа­лость ко всему!… Ты знаешь, я ведь только тебе могу говорить об этом. Лица их среди листвы сошлись так Близко, что дыхания их смешивались, и они прямо глядели в глаза друг другу. У Вали глаза были светлые, добрые, широко рас­ставленные, они с покорностью и обожани ем встречали взгляд подруги, А у Ули глаза были большие, темнокарие, не глаза, а очи, с длинными ресшицами, молочными белка­ми, черными таинственными зрачками, из самой, казалось, глубины которых сно­ва струился этот влажный сильный свет. Дальние гулкие раскаты орудийных валнов, даже здесь, в низине, у речки, отдававшиеся легким дрожанием листвы. всякий раз беспокойной тенью отражались на липах девушек. Но все их душевные силы были отданы тому, о чем они гово­рили. -- Ты помнишь, как хорошо было вчера   в степи вечером, помнишь?-- понизив го­лос, спрашивала Уля. -- Помню,- прошептала Валя. - Этот закат. Помнишь? - Да, да… Ты знаешь, все ругают на­шу степь, говорят, она скучная, рыжая, холмы да холмы, и будто она бесприют­ная, а я люблю ее. Помню, когда мама еще была здорова, она работает на баштане, а я, совсем еще маленькая, лежу себе на спине и гляжу высоко, высоко, думаю, пу как высоко я смогу смотреть в небо, пони­маещь, в самую высочину? И мне вчера так больно стало, когда мы смотрели на закат, а потом на этих мокрых лошадей, пушки, повозки, на раненых… Красноармейцы идут вразброд, такие измученные, запыленные. 1вдруг с такой силой поняла, что это ни­какая не перегруппировка, а идет страш­ное, да, именно страшное отступление. По­этому они и в глаза боятся смотреть, ты заметила? Валя молча кивнула головой. - И наши краснодонские власти тоже боятся в глаза смотреть,- все притворя­ются, будто ничего не происходит, а никто не говорит, что же нам-то делать? Я как посмотрела на степь, где мы столько песен спели, да на этот закат, и еле слезы слер­жала. А ты часто видела, чтобы я плака­ла? А помнишь, когда стало темнеть?… Эти все идут, идут в сумерках, и все время втот гул, вспышки на горизонте и заре­во, - должно быть в Ровеньках, - и за­кат такой тяжелый, багровый, Ты знаешь, я ничего не боюсь на свете, я не боюсь ни­какой борьбы, трудностей, мучений, но если бы кто-нибудь нам сказал --- ты дол­жна делать то-то, то-то, а то никто ничего не знает, и эта безвестность очень мучает… Что-то грозное нависло над нашими душа-

Секретарь Пролетарского райкома ком­сомола т. Ковалевский на всех конферен­циях и совещаниях неизменно твердит: «Паш райком боевой, рабочий», Кроме это­го, надо полагать, общеизвестного факта, он о своем районе, пожалуй, немного знает. В общежитиях инструментального завода, мясокомбината, станции Пишнек, завода имени Фрунзе он не бывал. Ему невдомек. как живут молодые рабочие предприятий района. О чем бы ни сообщили Ковалевскому, он отвечает: «Знаю, занимался», хотя допод­линно известно, что он об этом слышит впервые. Молодежь Южного поселка вынуж­дена сама стирать белье, прачечная не справляется. - Слышал! Занимался, ничего не вы­шло. Страна заботится о своем молодом поко­дении, выделяет специальные средства и фонды для молодежи, Но начальник адми­нистративно-хозяйственного отдела инстру­ментального завода тов. Олейник, когда к нему приходят с просьбой выделить талоны на промышленные товары для моло­дых рабочих, неизменно отвечает: «Для них талонов нет. Пусть поработают, поучатся, тогда получат», Есю зиму он держит общежития без топлива, для эко­помии мыла распорядился пореже стирать белье. Неужели нельзя найти управу на Олей­цика? Разве бюро райкома комсомола не обязано встать на защиту прав молодежи? чиновников можно найти управу в рай­коме партии, прокуратуре, у директора за­вода тов, Тарасенко. В городе Фрупзе -- столице Киргизии -- живет немало известных ученых, инжене­ров, врачей, учителей. Общежития могли бы стать центром культурной и воспита­. тельной работы среди молодежи. К сожа­лению, комсомольские организации этого не понимают. Они не проявляют элементарной заботы о быте молодых рабочих. М. МЕНЬШИКОВ. гор. Фрунзе, Киргизия.

СЛЕТ ЮНЫХ ОХОТНИКОВ В городе Аша Челябинской области со­стоялся районный слет юных охотников. Среди участников слета - две девушки: Мария Любимова и Александра Емалты­нова, Это отличные охотники, они сдали государству более чем на две тысячи руб­лей пушнины каждая. Восемь лучших юных охотников народ­ный комиссар земледелия СССР наградил значками. «Отличник социалистического сельского хозяйства». Участники слета обязались 10 процен­тов стоимости сданной пушнины лить в фонд помощи детям фронтовиков. Они призывают всех юных охотников стра­ны последовать их примеру. A. ВАСИЛЬЕВ. 

НАУЧНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ДЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ СОЛНЕЧНОГО ЗАТМЕНИЯ ЛЕНИНГРАД, 7 апреля. (ТАСС). Пул­ковская обсерватория посылает научную экспедицию в район Сортавала. Здесь луч­шее место для наблюдения полного солнеч­ного затмения, которое произойдет 9 июля 1945 года. В ближайшие дни начнется вы­бор наблюдательных площадок. Заместитель начальника экспедиции про­фессор А. В. Марков сообщил: В задачи нашей экспедиции входит изучение внешней оболочки солнца, так на­зываемой солнечной короны, наблюдать ко­торую можно только во время полного сол­нечного затмения. В экспедиции принимают участие круп­нейшие советские ученые.

* ДНЕПРОСТРОЙ * * * ВСТРЕЧА С ПАРТИЗАНОМ В клубе инженерно-техниче­ских работников Днепростроя состоялся традиционный вечер молодежи, на котором партизан М. Андросов рассказал о боз­вых делах дважды Героя Со­ветского Союза Кавпака. ТРУДОВОЙ УСПЕХ ТОКАРЯ БЕЛКИНА У станка токаря механиче­ского завода Белкина лежит груда роликов Реже. Только за первую половину дня ол об­точил их втрое больше чем по­лагается по норме. Качество роликов отличное.

СЕГОДНЯ *

ОНИ УЧАТСЯ МАСТЕРСТВУ ЧЕТЫРЕ НОРМЫ В СМЕНУ { станция. Бригада гидромонтажников Баринова и Михайленко, рабо­тающая на под еме щигов пло­тины, добилась рекордной вы­работки. За смену она подняла два шита, выполнив з дание на 400 процентов. У ФИЗКУЛЬТУРНИКОВ В просторном помещении на Левом берегу заканчиваются отделочные работы. Здесь ско­ро откроется спортивный зал. Летом на Днепрострое бу­дуг открыты стадион и водная хозники, приехавшие на восста­новление Днепрогэса, получат здесь специальность бетонщя­ка, машиниста крана, электри­ка, монтажника, дежурного по станции. В отделах главного механи­ка, главного электрика, жел з­нодорожного транспорта, на участках работать Днепрогэса начинают курсы по повышению

квалификации. Молодые кол-

АНСАМБЛЬ ПЕСНИ 

ТАК РАБОТАЛИ КолХОЗницЫ Марии Кириченко помощь восстано­вигелям Днепрогэса из колхоза имени Кагановича Ново-Злато­польского района. Бригада до­билась самой высокой выря­давала за ботки в районе. Она

В клубе инженерно-техниче­ских работников Днепростроя состоялось первое занятие ан­самбля русскойпесни и пля­ски.

ПЕРЕД ЭКЗАМЕНАМИ Школы Правого и Левого берегов пе­реживают сейчас напряженные дни: плотники, бетонщики, сле­сари -- слушатели школ-- го­говятся к экзаменам.

смену до 350 процентов задания. колхозниц

рабочей молодежн Девять молодых

сделали за восемь дней пребы­вания на Днепрострое столько, сколько должны были сделать по норме 184 человека.

в ДРУжБЕ с КНИГой    Восемнадцалилетний помощ­ник машиниста Александр Га­линский­один из самых ак­гивных читателей клубной биб­лиотеки, За три месяца он про­чел более двадцати книг, в том числе «Дело Артамоновых», «Избранные рассказы» и «По­Горького, следние рассказы»

«Чапаев» Фурманова, рассказы Короленко, избранные стихэ­гворения и поэмы Пушкина.