Алексвидр ФАДЕЕВ

КРАСНОМ УГОЛКЕ   * ная» переходил из рук в ру­ки, Член комитета комсомо­ла Таня Корнева собрала девушек в красном уголке и прочла статью вслух. Потом девушки стали рассказывать о своем родном крае. Одни с любовью и гордостью го­ворили о Волге, другие вспоминали Казань, третьи рассказывали, за что они любят Ярославль. Один из вечероз комсо­мольская организация посвя­тила пленительным сказкам Пушкина. Девушки любят, собрав­шись в красном уголке, по­слушать беседы заместителя директора училища Софьи Михайловны Родевиловой­о правилах поведения в об­ществе, в театре, на улице, о гигиене или на другие жи­тейские темы. В гости к учащимся при­езжают артисты, мастера ис­кусств. В красном уголке занимает­ся кружок политграмоты, a также кружки замодея­тельности: хореографиче­ский, хоровой, драматиче­ский, рукодельный. На под­мостках своей небольшой сцены ученицы устраивают концерты и спектакли, Сю­да же приходят молодые портнихи с рукоделием. Вос­питательница А. П. Аршино­ва учит девушек вышивать, вязать. Девушки любят свой крас­ный уголок. Он помэгает им зация училища умело ведет работу в красном уголке, по­вседневно уделяя ему вни­мание. Ленинград. A. КОЗЛОВА. «Комсомольской правды» Это светлая, теплая, уют­ная и самая нарядная ком­ната 23-го ремесленного училища. Стены ее украше­ны портретами, призывами, плакатами… Девушки напи­сали красивыми крупными буквами и повесили на вид­ном месте, над роялем, текст Государственного гимна Со­ветского Союза. Привлекают внимание фотовитрины «Ста­линские маршалы» и «Ге­роическая оборона Ленин­града», Ко дню 27-й годов­щины Красной Армии и к женскому празднику 8 мар­та комсомолки сделали фо­томонтажи на темы: «Крас­ная Армия-армия-освободи­тельница» и «Заслуги совет­ских женщин в Отечествен ной войне». Посетители красного уголка и сейчае внимательно рассматривают эти щиты. Вот Доска поче­та передовиков социалисти­ческого соревнования, вот стенгазета, «боевые листки». Каждая группа старается, чтобы ее стенная газета бы­ла ярче, острее, лучше дру­гой­только в этом случае она попадет в красный уго­лок. Комсомольские активисты приобрели для красного уголка настольные игры домино, лото, шашки. Ле­вушки принесли сюда биб­лиотечку-передвижку с фаб­рики «Большевичка». И красный уголок стал люби­мым местом отдыха учаших­ся: эдесь проводятся иите­бессни и нокльды, бывают жаркие споры. молодежь приехала в Ленин­град из разных уголков страны - из Ярославля и Вологды, из деревень Кали­нинской, Горьковской обла­стей, Татарской республики. Девушек волнует все, что

МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН дём

Колодая Девушка кружилась на сцене и пела, кружилась в зале и пела, она кружилась доее утра со всеми без разбора, она никогда не уставала и никому не отказывала покру­житься с ней, и ее глаза -- голубые ли они, синие ли -- ее маленькие ровные бе­лые зубы сверкали от счастья. Когда это было? Это было, должно быть, перед войной, это было в той жизни, это было во сне. Уля не знала фамилни этой девушки, все звали ее Люба, а еще чаще -- Любка, Да, это была Любка, «Любка-артистка», как иногда называли ее мальчишки. Самое поразительное было то, что во всей этой сумятице Любка стояла за калит­кой среди кустов сирени совершенно спо­койная и одетая так, точно она собирается ити в клуб. Ее розовое личико, которое она всегда оберегала от солнца, и аккурат­но подвитые и уложенные валом золотистые волосы, маленькие, словно выточенные из слоновой кости руки с блестящими ногот­ками, будто она только что сделала мани­кюр, и маленькие стройные полные нож­ки, обутые в легкие кремовые туфельки на высоких каслуках, все это было такое, точно Любка вот сейчас выйдет на сцену и начнет кружиться и пегь перед всеми этими людьми с лицами, потными и иска­женными от страха. Но еще больше поразило Улю то необык­новенно задиристое и в то же время очень простодушное и умное выражение, которое было в ее розовом, с чуть вздернутым но­сиком, лице, в полных губах немного боль­ного для ее лища, румяного рта, а гааьное, в этих прищуренных, голубых, необыкно венно живых глазах. Она, как к чему-то совершенно естествен­ному, отнеслась к тому, что Уля едва не вы­ломила перед ней калитку, и, не взглянув на Улю, продолжала спокойно и дерзко смот­реть на все, что происходило на улице, кричала чорт знает что: - Балда! Ты что ж людей давишь?… Видать. сильно у тебя заслабила гайка, ко ли ты людей не можешь переждать, детишек давишь! Куда? Куда?… Ах ты, балда-новый гол!-задрав посик и посверкивая голубы­ми в пушистых ресницах глазами, крича­ла она водителю грузовика,- водитель, как раз для того, чтобы люди схлынули, засто­порил машину напротив калитки. Грузовик был полон имущества милиний и-милиционеров, в количествезначительно большем, чем требовалось бы для охраны имущества. Вон вас сколько поналазило, блюсти­тели!- словно обрадовавшись этому новому поводу, закричала Любка.--Нет того, чтобы парод успокоить. сами фьюить!…-и она сделала неповторимое движение своей ма­лонькой ручкой и свистнула, как мальчиш ка.--Ряжки вон какие поотедали!… И чего звонит, дура!-огрызнулся с грузовика какой-то милинейский началь­нПк, сержант. Но, видно, он сделал это на беду себе. А, товарищ Драпкин!издевательски приветствовала его Любка.--Откуда это ты выискался, красный витязь? Тебя небось ветская власть поставила порядок наво­дить а ты залез в машину и кричишь на всю улицу, как попка-дурак… Молчи, пока глотку не заткнули! вспылил вдруг красный витязь, сделав движение, будто хочет выпрыгнуть. -Даты не выпрыгнешь, побоишься от стать!-не повышая голоса и нисколько не сердясь, издевалась Любка.Ты небось ждешь, не дождешься, пока за город вы­ечешь. тогда небось все свои значки да кал тики пообрываешь, чтобы никто в тебе не признал советского милиционера… Счастли­вого пути, товарищ Драпкин!--так напут­ствовала она побагровевшего от ярости но, действительно так и не выпрыгчувшего из тронувшейся машины милинейского на чальника. Человек со стороны, слыша такие ее вы­сказывания, при этой ее внешности и при том, что она спокойно оставалась на ме­сге, когда все вокруг бежало, мог бы при­нять ее за злейшую «контру», поджидаю­щую немцев и издевающуюся над несчасть­ем советских людей, если бы не это про­столушное детское выражение в ее голу­бых глазах и если бы ее реплики не были направлены только тем людям, которые их, действительно, заслужили. -- Эй, ты, в шляпе! Гляди-ка, сколько на жинку навалил, а сам пустой идешь! кричала она.- Жинка у тебя вон какая ма­ленькая. Еще шляпу надел. Горе мне с тобой!… -- Ты что, бабушка, под шумок кол­хозные огурцы ешь?- кричала она ста­рухе на возу. Думаешь, советская власть уходит, так уже тебе и не отчитаться ни перед кем? А бог на небе? Он. думаешь, не видит? Он все видит!…

гвардя страны кормилицу… Ах!…вдруг необык­новенно тихо выдохнул он из самой глуби­ны души, и слезы, сверкающие и острые, как кристаллы, выпали на его измазанное углем лицо. Старик, низко, хрипло вехлипнув, накло­голову, И Любка заплакала наварыд. Уля, кусая губы, не в силах удержать душившие ее слезы бессильной ярости, по­бежала домой, на Первомайку.  Глава третья

ЛЮБИМОЕ МЕСТО ОТДЫХА МОЛОДЕЖИ * узнают они об истории горо­да, о героическоййстойкости защитников и жителей Ле­нинграда в дни блокады. Недавно в красном уголке была лекция на тему «Архи­тектура Ленинграда». Она сопровождалась показом диапозитивов: погас свет, и на экране возникли чудес­ные здания, знаменитые па­мятники. Вот одна из прекрасней­ших площадей города - Дворцовая. На ней возвы­шается самая высокая в ми­ре колонна, высеченная из единой гигантской гранитной глыбы, Александровская ко­лонна … памятник первой Отечественной войны, воз­двигнутый в честь победы русских войск над Наполео­ном. Гуляя по городу, девушки не раз им любовались. Но только из лекции они узнали об архитектурных богатст­вах, об историческом значе­нии и художественной цен­ности многих зданий. В следующие вечера мо­лодые швейницы слушали доклады на темы: «Как поя­вилась жизнь на земле», «Планета Марс и возможна ли жизнь на ней». Часто вечерами молодежь собирается вкразном усле Так, прочитав очерк «Эго­ист», ученицы горячо обсу­ждали его и критиковали черточки эгоизма, подмечен­ные у некоторых своих под­руг. Номер газеты со стать­ей «Широка страна моя род-

- Я?… - Люба помолчала, и умное лицо втруг приняло постороннее, безразличное выражение.А я еще посмотрю,скавала она уклончиво. А ты разве не комсомолка?- настой­чиво спранивала Уля, и ее большие чер­ные глаза с сильным и гневным выраже-гил нием на мгновение встретились с прищу­ренными, настороженными глазами Любки. - Нет.-сказала Любка, чуть поджаз губы, и отвернулась.--Папка!---вскрикнула она п распахнув калитку, побежала на своих высоких каблучках навстречу группе людей, которые, заметно выделяясь среди толпы, нспутанно и с каким-то неожидан­ным почтением расступившейся перед ними, шли сюда, к дому. Впереди шли директор шахты № 1-бис Валько, плотный бритый мужчина лет пя­тидесяти, в пиджаке и сапогах, с лицом мрачным и черным, как у цыгана, и из­вестный всему городу знатный забойщик той же шахты Григорий Ильич Шевцов. За ними шло еще несколько шахтеров и военных позади на некотором расстоя­нии катилась сборная, из разных людей, толна люболытных чаже в самые необыч­ные и тяжелые моменты жизни среди лю­дей находится известное количество просто аюбопытных. Григорий Ильич и другие шахтеры были в спецовках с откинутыми башлыками. Их одежда, лица, руки были все в угле. Один из них лес через плечо тяжелый моток олентрическово кабеля, лоутой ящик с инструментами, а в руках у Шевцова был какой-то странный металлический аппарат с торчащими из него концами обнаженного провода, похожий нето на радиоприемник, нето на телеграфный передатчик. Они шли молча и точно боясь встретить­ся глазами с кем-либо из толпы и друг с другом, Пот, оставляя борозды, катился по их измазанным углем лицам. И лица их бы­ли такие измученные, точно эти люди несли на себе непомерную тяжесть. И Уля вдруг поняла, почему, несмотря на такую сумятицу, все люди на улице загодя испуганно расступались перед ни­ми,--вся дорога была перед ними свободна Это были люди, которые собственными ру­ками взорвали шахту № 1-бис … Понецкого бассейна. Любка подбежала к Григорию Ильичу. взяла его за темную жилистую руку своей маленькой белой ручкой, которую он сразу крепко сжал, и пошла рядом с ним.-«Шев­пова дочка? »- недоумевала Уля. В это время группа шахтеров во главе с директором шахты Валько и Шевцовым подошли к калитке и с явным облегчением сбросили через заборчик в палисадник, пря­мо на цветы, предметы, которые они нес­ли,моток кабеля, ящик с инструментами и этот странный металлический аппарат. И стало ясно, что все эти цвсты, высажен­ные с такой любовью, как и вся та жизнь, при которой возможны были и эти цветы и многое другое, все это было уже кон чено. со-Люди сбросити все эти предметы и неко­горое время постояли, не глядя друг на дру­га, в какой-то неловкости. Ну что-ж. Григорий Ильич, сбирайся на м пюлей посажку всем гамузом за тобой,сказал Валько, поднимая на Шевцова глаз из-под своих широких и сросшихся, как у цыгана, бро­и вей. И он в сопроводлении шактеров и воец­пых медленно пошел дальше по улице. У калитки остатись Гриторий Ильич с дочкой, которую он попрежнему держал за руку, и старик-шахтер с прокуреннымй то желтизны, редкими, точно вышиианными усами и бородкой, до крайности высохший и голенастый, И Уля, на которую они не обращали внимания, тоже стояла вядом словно решение вопроса, который ее мучил, она могла получить только здесь, Люди в толпе, сшибаясь, бранясь и плача, попреж­нему шли по всем направлениям, и никого уже не было из тех кого могли бы заинте­ресовать эти стоящие у калитки двое муж­чин и две девушки. - Любовь Григорьевна, кому сказа­но?-сердито сказал Григорий Ильич, взгля­нув на дочь, не отпуская, однако, ее руки, Сказала, не поеду,угрюмо отозва­лась Любка. - Не дури, не дури,явно волнуясь, гихо сказал Григорий Ильич.--Как можешь гы не ехать? Комсомолка… Любка, вспыхнув, вскинула глаза на Улю, но в лице ее тотчас появилось строп­тивое, даже нахальное выражение. Комсомолка без году неделя,сказа­ла она, поджав губы.Кому я что сдела­ла? мне ничего не сделают… Мне мать желко,добавила она тихо. «Отреклась от комсомола!» - вдруг ужасом полумала Уля. Но в то же менове­ние мысль о собственной больной матери жаром отозвалась в груди ее. - Ну. Григорий Ильич.таким страш­ным, низким голосом, что уливительно было. как он выходил из такого высохшего теля, сказал сташк пвишло время нам рас­ставаться… Прощай… И он прямо посмот­рел в липо Григорию Ильичу, стоявшему перед ним со склоненной головой. Григоми Ильич молча стащил с головы кепку У иго были светлорусые волосы и худое, с глубокими продольными бороздами лицо пожилого русского мастерового с го­лубыми глазами. Хотя он был уже не мо­лол и одет был в эту неуклюжую спепов­ку и лицо и руки его были в угле, чув. ствозалось, что он хорошо сложен и крепот и красив тарипной русской красотой. А может, рискнешь с нами? А? Кон дратович? спроспл он не гляля на старика и явно конфузясь. - Куда же нам со старухой? Пушай уж нас наши дети с Красной Армией вызво­ляют. А старший твой что ж?-спросил Григорий Ильич. - Старший? О нем что жи говорить.- сумрачно сказал старик и махнул рукой : таким выражением, как будто хотел ска чать: «Ведь ты и сам знаешь мой позор, зачем же спрашиваешь?»Прошай, Григогой, рий Ильич.- печально сказал он и протя­нул Шезцозу высохшую когтистую руку. Григорий Ильич подал свою. Но, видно что-то было еще нелосказано ими, и они держа зруг друга за руки, еще постояли которое время. Да… что ж… Моя старуха и, вишь, очка тоже остаются,медлонно говорил Григорий Ильич. Голос его вдруг просек­ся.--Как это мы ее. Кондратович? А?… Красавицу нашу…, Всей, можно сказать,

Кто слыхал Пучкова Дёму? Он докладчик -- просто клад: По вопросу по любому Вмнг состряпает доклад. Мнит себя он эрудитом, В фолианты не глядит он: Тему эту или ту Освещает на лету. Он не мямлит и не тянет, В полчаса отбарабанит. За язык его задень­Трижды выступит за день. Согласится без каприза Осветить любой предмет -- От внедренья кок-сагыза До движения планет, Об искусстве, о футболе, Об уборке овощей, О работе в высшей школе И о тьме других вещей. Он ученый термин врежет, Словом хлестким поразит - И, как ловкий конькобежец, По поверхности скользит. Вам знаком такой докладчик, Чемпион словесных скачек? Кое-где, быть может, он И не Дёмой наречен. Заключит доклад цитаткой, Упомянет про «момент», И доклад сошел бы гладко Под сплошной аплодисмент… Но хлопков не слышно в зале, Там пустынно и мертво, Так как все давно сбежали, Кроме Дёмы самого! B. ГРАНОВ. П. КАРАБАН.

Поселок Первомайский был самым ста­рым шахтерским поселком в этом районе, ат него, собственно, и начался город Крас­подон. Первомайским, или в просторечии Первомайкой, он стал называться с недав­него времени. В прежние времена, когда уголь в этих местах еще не был обнару­жен, здесь расположены были казачый ху­тора, самым крупным из которых считьлся хутор Сорокин.

двоеУголь открыли здесь в начале века. Пер­вые шахтенки, закладывавшиеся по пла­сту, были наклонные и такие маленькие. что уголь подымали конными или даже ручными воротками. Шахтенки принадле­жали разным хозясвам, но по старой памяти весь рудник называли - рудник Сорокин. и рядом. Шахтеры, выходцы из центральных рус­ских губернтй и с Украины, селились по хуторам у казаков, роднились с ними, да сами казаки уже работали да шахтах, разрасталися, деллися, строились Закладыватись новые шахты - за длин­и ным холмом, по которому пролегает теперь ворошиловградское шюссе, и дальше, за балкой, что разделяет теперь город Красно­дон на две неравных части. Эти новые шах­ты принадлежали одинокому помещику пр­манкину, или «бешеному барину», поэтому новый поселок, возникший вокруг шахт, первое время назывался в просторечье по­селок Ярманкин, или «Бешеный». Дом са­мого «бешеного барина», каменный, серый одноэтажный дом, в одной половине кото­рого был разбит зимний сад с диковинными растениями и заморскими птицами, в те времена один стоял на высоком холме за гордостьотаким называли «бешеным». Уже при советской власти, в годы пяти леток, в этом районе были заложены новые крупные шахты, и центр рудника Сороки­на переместился в ту сторону, застроился стандартными домиками, крупными здания­ми учреждений, больниц, школ, клубов. На холме, рядом с домом «бешеного барина», выросло красивое, с крыльями, с высажен­ными перед главным под ездом молодыми де­ревпами здание районного исполкома. А в самом доме «бешеного барина» разместилась проектная контора треста «Краснодонуголь», служащие которой уже и понятия не имели, что это за дом такой, где они проводят третью часть своей жизни. Так рудник Сорокин превратился в город Краснодон. Уля, ее подруги и товарищи по школе росли вместе со своим городом. Совсем еще маленькими школьницами и школьниками в праздник тревонасаждения они участвовали в посадке деревьев и кустов на заваленном мусорными кучами и поросшем лопухамп пустыре, отведенном городским Советом под парк. Мысль о том, что здесь должен быть парк, возникла среди старых комсомоль­цев тех еще поколений, что помнили «бешеного барина», поселок Ярманкин, первую немецкую оккупацию и граждан­скую войну, Некоторые из них и сейчас работали в Краснодоне, у иных уже седи­па пробрызнула в волосах или в казап­ком буденновском усе, но в большинстве жизнь разбросала их по всей нашей земле, а кое-кто полез высоко в гору, А руково­дил той посадкой саловник Данилыч, он и тогда уже был старый. Но он и теперь ра­ботал в парке старшим садовником, хотя стал уже совсем ветхим. И вот он разросся, этот парк, и стал лю­бимым местом отдыха для взрослых, а для молодежи он был даже не местом, а самой жизнью в пору ее юного цветения. Он рос вместе с ними, он был юн, как они, но его зеленые кроны уже шумели на ветру, и в солнечные дни там уже было тенисто и можно было найти таинственные укромные ков. уголки, а ночью под луной он был пре­красен, а в дождливые осенние ночи, ко­гда опадал мокрый желтый лист, виясь и шурша во тьме, там было даже страшнова­то, в этом парке. Так росла мололежь вместе со своим пар­ком, вместе со своим тородом и по-своему крестила его районы, слободки, улицы. Отстроят новые бараки,- это место так и назовут «Новые бараки». Уже и бара ков никаких нет, уже каменные дома во­круг. но название переживает то, что его породило. До сих пор существует окраина «Голубятники».--когда-то это были три теревянных хибарки на отлете, и мальчиш­ки водили там голубей, теперь там тоже стандартные дома «Чурилино» это и вовее один домик, где жил шахтер Чури­лин. «Сеняки» - там был раньше сенной двор, «Деревянная» -- это совсем отдель­ная улица за переездом, за парком, она так и осталась отлельной от всего города, и темики остались те же, деревянные, и там живет девушка Валя Борг с серыми гла­зами и светлорусыми золотящимися коса­ми, самолюбивая девушка не старше сем­надати лет. «Камонная» - это улица пер­вых стандартных каменных домов, Теперь таких домов много, но только эту улицу называют «Камонной»: она была первой. А «Восьмидомики» - это уже целый рай­о, несколько улин на том месте, где стоя­ло всего восемь таших стандартных доми­Со всех концов нашей земли стекаются люди в Донбасс, И первый вопрос у них: где жить? Юитаец Ли Фан-ча слепил себе на пустыре жилье из глины и соломы, а потом стал лепить комнатки одну к дру­как соты, и сдавать их в наем, пока пришлые люди не поняли, что незачем сни­мать компатки у Ли Фан-чи, можно слепить и свои. Так образовался обширный район лопящихся друг к другу мазалок.этот не-район назвали «Шанхаем». Потом такие же мазанки-соты возникли вдоль всей балки, разделяющей город, и на пустырях вокруг города, и эти гнезда мазанок стали назы­вать «шанхайчиками». (Продолжение следует)

По следам выступлений

«КОТОРЫЙ ЧАС?»

Школьники­трактористам B МТС будет направлено 16.000 тысяч книг Пионеры и школьники Заплавской школы Комсомольского района решили взять шефство над тракторными будка­ми. Школьники комплектуют библио­течки, собирают художественную лите­ратуру, пишут лозунги, рисуют плака­ты. Пионеры оборудуют в тракторных будках красные уголки. Инициативу заплавских школьников поддержали учащиеся, комсомольцы дру­гих районов Сталинградской области. Комсомольцы Михайловского, Фролов­ского, Комсомольского, Березовского, Да­ниловского, Фрунзенского, Раковского районов решили собрать для тракторных отрядов 16.000 книг. В райкоме комсомола созданы инициа­тивные группы, которые руководят сбо­ром книг среди населения. Фрунзенский райком комсомола уже направил в тракторные отряды 10 биб­лиотечен. Бригада выездной редакции «Ком­сомольской правды» в Сталинград­ской области.

ский обком ВЛКСМ признал правильными изложенные в письме факты и наложил на виновных взыскание. Как сообщили из об­кома комсомола, часы тов. Сугоняко вру­чены,

В «Комсомольской правде» 3 апреля под заголовком было опубликовано письмо бригадира молодежной бригады тов. Сугоня­ко о том, что ему не выдали присужденную за хорошую работу премию -- часы. Пензен-

В Московском институте инженеров землеустройства началась подготовка к весен­ней экзаменационной сессии. На снимке (на переднем плане): студент 4-гокурса A. ГРАВАН и студент 5-го курса Ю. СОЛОМИН в фотограмметрической лабора­Фото 3. НЕВЕРОВОЙ. (ТАСС). тории готовятся к экзаменам.

 Выражение самодовольства никогда не покидает лица Саши Киреева: ни в дни отдыха, когда он, расфранченный, уходит из дома, оглашая лестничную клетку гром­ким свистом, ни в часы жесточайшей фи­зической усталости. Печать глубокого вну­треннего довольства лежит на его красивом челе. Да, лицо Саши красиво. Правильной формы нос, четко очерченные, по-ребячьи слегка припухлые губы, ясные большие глаза, густые брови, подправленные брит­вой, что придает его физиономии некоторую искусственность. Безалаберный по натуре, Саша в то же время любит порядок и уют у себя дома. Любит он и благодатное спокойствие в сво­ей душе. Впрочем, там всегда царит равно­весие. Душа Саши Киреева свободна от тревог, присущих юношеской природе, По­этому Саша часто поет. Нет, он скорес мурлычет себе под нос. В его мурлыканье можно узнать мотив песенки, которую сего­дня поют все. Слов он не знает: память не держит их. Когда представляется случай списать их у товарища, у Саши не оказы­бается карандаша. - Ладно, потом спишу… Саша не знает наизусть ни одного стихотворения. - Кто такой Рахманинов? - Поэт. Он написал стихотворение «Сирень». Вернувшись с работы домой, Саша обна­жается по пояс, моется под краном, тороп­ливо, молча с едает приготовленный ма­терью обед и начинает облачаться в свой «выходной» костюм. Он старательно завя­зывает галетук, как девушка, прихораши­вается, чистит свои хромовые сапоги гар­мошкой и поспешно уходит. Иногда мать вкрадчиво спрашивает: Куда же теперь, сынок, в такой поздний час? - Пойду пройдусь, - неопределенно этвечает Саша ломающимся баском. - Отдохнул бы после работы… - Я не устал… Из мужчин Саша самый старший в семье. Мать ему не перечит. Вот старшая сестра Зина, технолог на заводе, где рабо­тает Саша, иногда допытывается: -Где ты каждый вечер пропадаешь? Говорят, танцульками увлекаешься? - А тебе какое дело? Не нравится мне это. Остался бы дома, почитал. Я там «Взятие Велико­шумска» принесла. Ведь ты за месяц ни одной книжки не прочитал. Откуда тебе это известно? Я знаю… Да, Саша не охотник до чтения. К кли­гам, которые приносит сестра, он не при­трагивается. Он к ним равнодушен.

 работе дурака валял, -- сказала Зина с воз­мущением. - Я прошу оставить меня в покое, бросил Саша решительно и еще ниже на­клонился над тарелкой с супом. Брови его сошлись на переносице. Он показывал этим, что не желает больше продолжать разговор. Но Зина, сидящая напротив, про­полжала: - Одной физической силой не возь­мешь, Человеку знания необходимы, как воздух. А что ты знаешь в свои семнат­нать лет? Саша знает мало и не хочет знать больше. Когда у них, в молодежной бригаде аги­татор читает вслух газету, Саша не слу­шает, переговаривается, вызывая справед­ливые нарекания. Был у Саши товарищ, можно сказать, закадычный друг -- Коля Быстров. Они играли в одном дворе, учились в одной школе, вместе во время войны пришли на завод. И здесь у них на первых порах были общие интересы. Потом в их отноше­ниях появился холодок. Дело в том, что Коля поступил в школу рабочей молодежи, решив во что бы то ни стало без отрыва эт производства получить законченное среднее образование. Они стали реже встре­чаться, а когда встречались, то им не о чем быля говорить. - Привет! --- восклицает Саша. -- Как живешь? - Ничего. А ты? - Тоже ничего. Почему в клубе тебя не видно? Учусь. ну… - Понимаю: науки постигаешь. Ну­Потеряв друга, Саша не почувствовал особого огорчения, У него свой круг инте­ресов. Пусть эти интересы не простирают­ся дальше клуба «Осоавиахим», Он живет ими не без удовольствия. Он доволен со­бой. Он доволен всем. Сашу лишь раздра­жает Зина своими попытками вмешаться в его жизнь… Когда наши войска овладевают городом, Саша не пытается найти его на карте. По его мнению, все идет так, как и должно итти. Однажды кто-то сказал: - Лопух ты, Саша. Невзначай брошенное слово прилипло к парню. Теперь его так и зовут: Лопух. Нам обидно за Сашу Киреева. Неужели он заслужил такую кличку? Неужели он не возьмется за ум и не изменится? И. АРТАМОНОВ. … «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 11 апреля 1945 г. 3 стр.

 его внешний вид: в В кино Саша не пропускает только аме­риканские и английские фильмы, почитая их за высшее достижение мировой кине­матографии. Он не знает дороги в Большой зал Консерватории. В театры попадает слу­чайно, когда на этом настоит Сима Чакова, его партнерша на танцовальных вечерах в клубе «Осоавиахим». Всем зрелищам Саша предпочитает тан­цы. Он входит в шумный зал уверенной ноходкой завсегдатая, Рослый не по летам, с прической «полубокс», в брюках, за­правленных в сапоги, он чувствует себя тут, как рыба в воде. Девушкам он кажет­ся внушительным. Только Зина осуждает - Ты похож на «человека» из трактира, Нелестное сравнение не коробит Сашу. В душе лишь возникает легкая досада, что Зине, вопреки установившемуся мнению о нем, не нравится его персона. Танцует он усердно, в поте лица, с энер­гией дровосека. Приглашая на танец не­знакомую девушку, Саша не говорит: «Разрешите…» Он смело подходит к ней и коротко бросает: - Пойдемте… Он не допускает мысли об отказе. Если же девушка говорит, что она не танцует, то Саша язвит: - У вас что--аппендицит? Он не расстается с этой остротой и не изобретает ничего нового. Как-то раз Зина пригласила брата на лекцию о происхождении вселенной. билета. - Пойдем, Александр, у меня есть два -Не пойду. Я усну от скуки. - Удивляюсь, как ты за станком не засыпаешь. - То на работе… - Вот я и удивляюсь… -Да что ты пристаешь ко мне с глу­постями! -- сорвалось у Саши грубо, чем он тотчас раскаялся, хотя и не подал вида: лицо его попрежнему освещалось из­нутри светом самодовольства. Не смей так разговаривать со мной! -- вскипела Зина. - Я старше тебя, и ты обязан вести себя почтительно… … А зачем ты лезешь ко мне со своими лекциями? - Я не лезу. Я приглашаю тебя, бал­беса, послушать интересные вещи. Ведь от твоих пяти классов осталось только одно воспоминание. Стыдно быть таким неоте­санным… - Ничего. Я обойдусь без твоей куль­туры. рабочим. А я что, по-твоему, серость? Меня на заводе хвалят… - Я хочу, чтобы ты был культурным -- Этого еще нехватало, чтобы ты на

Никто не обращал на ее реплики внима ния, и она не могла не видеть этого,--по­хоже было, что она восстанавливает спра­ведливость для собственного развлечения E. бесстрапие и спокойствие так понравились Уле, что Уля почувствовала мгновенное до верие к этой девушке и обратилась прямо к ней: Люба, я комсомолка с Первомайки, Ульяна Громова, Скажя мне, почему такая паника? -Обыкновенная паника.--охотно ска­зала Любка, дружелюбно обратив свои голу­сые сияющие и дерзкие глаза на Улю. Наши оставиля Ворошиловград, оставили еще на заре. Получен приказ пемедленио эвакупроваться всем организациям. А райком комсомола?--упавшим голо­сом спросила Уля. Ты что, пентюх облезлый, девчонку бьешь? У, злыдень! Вот выйду, напотлач тебе!--тоненьким голоском завопила Люб­ка какому-то мальчишке в толпе. Райком комсомола? - переспросила она. - Райком комсомола, оп, как и полагается, в авангар­де, он еще на заре выехал… Ну, что ты. девушка, глаза вылупила?- сердито ска­зала оча Уле. Но вдруг взглянула на Улю и, полляв, что происходило в ее душе, улыб­нулась:Я шутю, шутю… Ясно, приказали ему, вотони выехал, не сбежал, Ясно тебе? как же мы?-вдруг вся перепол­няясь метительным чувством, гневно спро сила Уля. ты, стало быть, тоже уезжай, Команда такая еще с утра дана, Где ж ты была с утра? -А ты? --- в упор спросила Уля.





f) X . и O

Продолжение. См. «Комсомольскую праз­ду» №№ 83, 84,