12 июля 1944 г., № 164 (1731)

ФЛОТ

КРАСНЫЙ

ПОДВОДНИКИ, ИЗО ДНЯ В ДЕНЬ * * Сдвинув брови, Щедрин внимательно рассматривал эту несколько необычную схему. Она не была похожа ни на одну до сих пор виденную в книгах, учебни­ках, журналах. Подняв усталые глаза, командир вспом­нил тот день, когда в боевом напряжении смертельной схватки была прочерчена вот эта, рванувшаяся в сторону, первая ЛинИЯ. …Раннее утро, Глаз перископа отра­жает все ту же неизменную картину: сизо-серое море, низко нависшие белые клочья тумана закрывают берег. В отсеке, как и во всей лодке, напряженная тиши­на, Лишь акустик, сдерживая волнение, негромко докладывает: … Шум винтов приближается. Наконец, словно кисейную занавеску, ветерок сдвинул пелену тумана, и на го­ризонте четко обрисовались тонкие чер­ные иголки мачт, будто наколотых в уз­кие коробки сторожевиков, тральщиков, охотников. А за ними, глубоко оседая в воду, двигался огромный танкер. Привычные слова команды, напряжен­ное ожидание толчка вышедших торпед, томительные секунды тишины, при ко­торой слышно биение собственного серд­ца, и затем грохот взорвавшихся торпед. Вражеские сторожевики и охотники не жалеют бомб, которые с тяжелым гу­лом рвутся справа, слева, впереди. Стис­нув зубы, молча работают рулевые: им достается больше всех. Час, второй, тре­тий не умолкает грохот глубинок. Нако­нец, кажется, все. Можно откачать на­бравшуюся в трюме воду и этим облег­чить работу горизонтальщика, который, не снимая рук с привода, утирает потное лицо, Тихо заурчала помпа, и почти тут же опять от тяжелого грохота разорвав­шейся бомбы жалобно зазвенело стекло. Надо уходить, Уходить молча, с водой, наполняющей трюм. Снова бесконечно долго тянутся часы-- первый, второй, третий, четвертый, По­том тишина спокойная тишина под тол­стым слоем холодной заполярной воды. Щедрин снова склонился над схемой. В беспорядочном сплетении линий глаз и мозг одновременно схватили одну закономерность: в дважды случайно по­вторенном маневре линии пеленгов словно обрезались ножом. Именно здесь проти­володочные корабли врага прекращали бомбежку, начинали беспомощно и нерв­но метаться в поисках подводной лодки. Командир созвал офицеров, чтобы про­верить свой вывод. Он оказался правиль­ным, еще на какую-то долю расширил тактические возможности подводного ко­рабля, еще уменьшил опасность для экипажа. За экипаж отвечает он, Георгий Щедрин, в недавнем прошлом матрос тор­гового судна. Он, тридцатилетний офи­цер, отвечает за честь и боевую славу корабля. Никто не может упрекнуть боц­мана Дорофеева, сигнальщика Легченко­ва, акустика Круглова в том, что не выполнено задание, Все знают, что эти люди в бою сделают все, что могут, и даже больше. Друзья успокоят их: на войне бывает всяко­можно проплавать у вражеских берегов неделю-две три и не встретить ни одного корабля. Враг хитер, он старается проскочить незаме­ченным в темноте, под прикрытием тума­на в момент, когда подводная лодка ухо­дит на зарядку. То же самое могут сказать и ему, Щед­рину, Могут прибавить: немцы втрое увеличили состав кораблей охранения --- не так легко подойти к транспортам, а лезть на рожон, кон, без уверенности в успе­хе - едва ли есть смысл. Так могут сказать. Щедрин и сам зна­ет, насколько тяжел труд подводников. Враг ожесточенно цепляется за свои мор-

УВЕЛИЧИВАЙТЕ СЧЕТ   В открытом море.

ПОТОПЛЕННЫХ 

КОРАБЛЕЙ

ВРАГА!

Краснознаменная »К-21«

Творчество

Но Щедрин понимает­это не дока­зательство силы врага, это боязнь. Раз враг боится, значит нужно атаковывать еще энергичнее, делать то, чего он не ожидает, больше быть в море, у берегов противника. ские пути, Он организует целые противо­лодочные «экспедиции», ставит мины, его сторожевики и охотники часами ры­щут в поисках советских подводных ко­раблей. Быстро промелькнули дни отдыха и подготовки к новому походу. Утром лодка снова дежурила на мор­ских путях врага, Скрылись в тумане, из­расходовав впустую бомбы, противолодоч­ные корабли, Немцы были уверены, что им удалось очистить район, и вывели два больших транспорта, Сторожевики, мино­носец и катера веером прикрыли нагру­женные суда, Лодка оказалась внутри конвоя, Обстановка не позволяла совер­шить ни одного обычного, рекомендован­ного теорией и практикой маневра. Уйти мористее нельзя-там слишком светло. Начать разворот­нет времени, С кор­мы движется снежный заряд, за которым легко укроются вражеские корабли. Ну, что ж. Готовясь к походу, Щедрин предви­дел и такую ситуацию, В его голове мо­ментально созрел план атаки, отличаю­щийся от всех предыдущих. И она уда­лась, Еще один транспорт пошел на дно, На уходившую лодку посыпались бом­бы. Зазвенели стекла, в отсеках погас свет. Но радость победы удваивает силы, обостряет мысль, а спокойный голое командира и в темноте вселяет уверен­ность. Приказания выполняются мгно­венно. Точным и быстрым маневром командир уводит свой корабль от пресле­дования. Пройдет время, и можно будет раскрыть секрет этой атаки, рожденной творческой мыслью советского офицера, Можно бу­дет рассказать и о многих других похо­дах и атаках, по-своему поучительных, интересных, потребовавших огромного мужества и напряжения воли. Много можно рассказать об упорстве, настойчивости командира, трижды под­водившего лодку к вражескому берегу, трижды вступавшего в бой с караванами; о походах, в которых проверялись выво­ды, сделанные в часы напряженной ра­боты над схемами, отчетами, докладами; о походах, когда Щедрин вел корабль не так, как принято многими. И акустик по­нимающе улыбался командиру. Он знал, что все то новое, что применил в тактике командир, позволило ему слышать зна­чительно лучше и дальше; а а вахтенный офицер старший лейтенант Скопин, по­лучив доклад акустика, уже самостоя­тельно начинал разворот и, претворяя в жизнь вывод, сделанный в бою, экономил командиру полторы минуты, достаточных для того, чтобы без промаха выпустить торпеды и отправить на дно вражеский танкер в десять тысяч тонн. Много миль прошла Краснознаменная подводная лодка, которой командует ка­питан 2 ранга Щедрин. Днем и ночью подстерегала она фашистские корабли там, где немцы и не думали встретить со­ветских подводников. Семь вражеских кораблей отправлено на дно, три получи­ли тяжелые повреждения - таков счет, которым гордится экипаж, И гордится справедливо. Он вступил в войну значи­тельно позже других, но обогнал многих потому, что сам командир и его подчи­ненные научились подстерегать врага столько часов, сколько не рассчитывали и конструкторы подводной лодки, ухо­дить от преследования целых дивизионов противолодочных кораблей, атаковывать в таких положениях, которые раньше считались невозможными. Капитан П. СТАРОСТИН. 

Кто бы ни проходил по пирсу, все невольно останавливаются около этой огромной подводной лодки, прижавшейся к темным бревнам причала. На ее рубке почетная цифра «17» Немного подвод­ных кораблей прошли сквозь столько чс­пытаний, принимали участие в стольких боях, сколько выдержала Краснознамен­ная «К-21». …Весна 1942 года. Командир ведет «К-21» прямо в логово врага, На белом фоне покрытых снегом скал вырисовы­ваются фашистские корабли, В распоря­жении командира всего несколько секунд. Лунин, не уходя с мостика, командует «аппараты товсь!», Затем сразу «пли!» Проводив глазами фосфоресцирующий след торнед, командир корабля прыгает вниз. Моментально задраиваются люки. Лодка уходит, чтобы в другом месте сно­ва пойти в атаку, Этот поход был одним из самых памятных, Скромная тогда циф­ра побед увеличилась почти вдвое, Враг потерял три транспорта водоизмещением 8, 10 и 6 тысяч тонн. Борьба на коммуникациях становилась все напряженнее. Понеся тяжелые поте­ри, немцы усилили противолодочную оборону, Они специально охотились за советским подводным крейсером коман­дира Лунина. Враг посылал в море де­сятки сторожевиков, охотников, судов­ловушек. Лунин увертывался от пресле­дования, атаковывал сам, В одном из фиордов судно-ловушка обнаружило лод­ку. Немцы пошли на хитрость, Они мед­ленно стали уходить к берегу, чтобы на­вести «К-21» на крупные корабли, Со­ветские подводники разгадали хитрость врага Быстрым маневром Лунин отрезал врагу путь к берегу, Артиллеристы заня­ли свои места. Расчеты управляющего огнем Ужаровстого оказались точны. Всего два выстрела кормовой пушки «К-21», и там, где было вражеское суд­но, остались лишь щепки. С каждым походом увеличивалась циф­ра на рубке «К-21», но её экипаж, воз­вратившись в базу, снова рвался в море. Прославленному кораблю поручались но­вые сложные задания и наиболее риско­ванное из них … атаковать германскую эскадру. Это был труднейший поход. Полярный день не лавал возможности спокойно про­быть в надводном положении и несколь­ко минут. Над районом действий по­стоянно проносились фашистские само­леты, по морю рыскали охотники, сторо­жевики миноносны, «К-21» продолжала поиск, Настойчивость увенчалась успе­хом. Сигнальщики доложили: на горизон­те фашистский миноносец Через минуту в перископ стали видны крейсера и в цен­тре … линкор. Снова необычайное на­пряжение в ожидании короткой команды «пли» затем глухое вхо взорвавшихся торпед и отрыв от яростно преследующих лодку кораблей охранения. Если собрать вместе и взвесить все те бомбы, которые были сброшены врагом на «К-21» то, пожалуй, их вес будет не намного меньше веса лодки. Много раз терманское радио об являло о потоплении «К-21» но прославленный подводный крейсер вновь утодил море подстерегал фашистекие корабли и транспорты в фиордах, топил в базах. Весна 1944 года Еще сильнее оьют полводники Северного флота, В их врага подводники Северного флота, В ях первых рядах попрежнему идет экипаж Краснознаменной «К-21». Ее последний поход, начавшийся в полярный день был ущие озаращалсь в базу, артиллеристы подводного корабля дали два традиционных выстрела. Моря­ки Северного флота поздравили экипаж с новой победой. П. ИГОРЕВ

Снимок фотэкорреспонденга «Красного Флога» Б. Шейнина. всем ведь неприятно. Необщителен, лю­дей сторонится. В противовес ему другой командир не­редко заходил в кубрик, беседовал с на­ми, Когда под его командой в шторм по­шли на шлюпке, он чувствовал себя, как дома, и о нем говорили с уважением. Лсно, что такой офицер может быстрее стать командиром корабля. Этот пример относится к мирному вре­мени. На войне все труднее и сложнее. Боевая подготовка, дисциплина на пере­ходе и в бою требуют от командира не­устанной заботы о подчиненных. Каждая новая победа должна поднимать боевой дух, усиливать стремление бить врага еще злее. И если командир не зазнается, он поднимается еще выше в глазах своего экипажа, а зазнавшийся пропадет. Был у меня один офицер. Вначале он преуспевал, а потом зазнался, и военное счастье оставило его. Краснофлотцы, огорченные неудачей, ходили хмурые. Пришлось командира сменить. Назначен­ный на его место капитан-лейтенант Тере­хин в первом же походе потопил тране­порт противника. Видели бы вы радость экипажа! Краснофлотцы не спали почти всю ночь, вспоминая дерзкую атаку. По мере того, как капитан-лейтенант Тере­хин добивался новых успехов, рос и его авторитет. В одном из походов после удачного торпедирования танкера я об­ратил внимание на вертикальщика краснофлотца Хохлова. Он страдал мор­ской болезнью. Спрашиваю: … Что, Хохлов, укачался? Он посмотрел на меня и ответил: -На коленках буду ползать, а руля не оставлю, По командиру равняюсь Постоянная отеческая строгость и забота о подчиненном должны чувство­ваться во всем. В походе, в базе и на бе­регу учи подчиненного, не жалея сил своих, учи ненавидеть всей душой врага и бить его, проявляй заботу о подчинен­ном во всем, и он сделает для тебя все, он пойдет во имя Родины на любой под­виг. Капитан 1 ранга Н. МОРОЗОВ. Действующий флот.

ВОСПИТАТЕЛЬ ЭКИПАЖА ранга Каутский вернулась из похода. Сойдя своим друзьям с других кораблей: - И шторм, и засады, и охранение преодолел наш командир и потопил два транспорта. Морскому офицеру, поставленному во главе корабля, легче править служ­бу и воевать, когда он умеет управлять душой и мыслью подчиненного, как вла­стный и заботливый отец. От побудки до отхода ко сну - его забота об эки­паже. В замечательной книжке «Началь­ник и подчиненный» справедливо сказа­но: «Начальник… тогда он только ис­правен будет, когда его люди исправны, тогда он только спокоеп быть может, когда его людям спокойно. За его людей его и похвалят, за его людей и обругают; не по тебе тебя судят, а по твоим людям». Конечно, каждый командир хочет, что­бы подчиненные его любили, но не каж­дый идет к этому верным курсом, А ведь завоевать сердце подчиненного всегда можно, Поступай во всем так как пове­левают присяга и воинский долг, как со­весть подсказывает, и ты не ошибешься. К сожалению, не все офицеры и не всегда эту заповедь соблюдают. Стремясь про­слыть «рубахой-парнем» иной, с позво­ления сказать, начальник может, похло­пывал по плечу сбазаль краспофлотцу А нам с тобой, Коля, кажется, по­ра побриться. Посмотри-ка, нет ли горя­чей водички… ＿ Краснофлотцунаверняка неприятно, что командир так его величает, но, скре­пя сердце, он отвечает: Есть, товарищ командир! Завоевывать любовь подчиненных и ук­реплять свой авторитет необходимо бук­вально с момента вступления на трап ко­рабля. Помню, когда я служил еще крас­нофлотцем, к нам прибыли два вахтенных начальника. Через несколько дней во вре­мя шторма первый из них командовал вя­ло, Чувствовалось, что он укачался и вообще ему свет божий не мил. В тот день в кубрике о нем с осуждением гово­рили: Хоть бы вида не показывал, в качку



В суровой военно-морской жизни пост командира корабля является особо от­ветственным и почетным. Командиру ко­рабля Родина доверила судьбу экипажа. С ним делит он все радости и невзгоды походной жизни, ведет его в бой, доби­вается победы, Подчиненные любят справедливого и сурового начальника и всячески, даже в мелочах, хотят подчеркнуть свое отноше­ние к нему, У капитана 2 ранга М. П. Ав­густиновича виделя сделанный из снаря­да красивый бокал с надписью: «Отцу матросов от экипажа», Замечательный подарок! Пусть недорог бокал, да дорога надпись на нем, Этот бокал, как релик­вия, будет передаваться из поколения в поколение. Пусть знают дети и внуки этой моряцкой семьи, кем был для эки­пажа командир Августинович Почему моряки преподнесли ему по­дарок с такой надписью? Да потому, что капитан 2 ранта был и есть душа матро­ро­сов. Он всегда среди подчиненных, обу­чает их, занимается с большим стара­нием вносит в каждое занятие все то, чего добились в последних походах, в боях не только его люди, но и экипажи других кораблей, Он не стесняется и не считает обузой в базе и на походе, улучив минуту, притти к краснофлотцам и стар­шинам, поговорить с ними, А что нужно подчиненному? Он хочет видеть в своем начальнике человека, которому близки за­боты и нужды краснофлотцев Приглядитесь поближе к нашей флет­ской жизни. Выходят все в море с одной мыслью - найти и уничтожить врага Так думает офицер, так думает краснофлотец: одинаково много горя причинили немец­кие захватчики и тому и другому, В бою матросы прежде всего смотрят на своего командира и, когда видят в нем разви­того, хорошо знающего свое дело моря­ка, они гордятся им и с любовью произ­носят: он вел нас в бой, это с ним мы в одном походе потопили два транс­порта. Что может быть выше такой по­хвалы?! Вспоминается случай, когда гвардей­ская Краснознаменная подводная лодка, которой командует гвардии капитан 3

Кавалер ордена Ушакова Капитан 3 ранга П. Парамошкин. рядной станции. Не улыбайтесь - вто  было начало карьеры. Мой командир Из­райлевич поддержал инициативу и стал учить самостоятельным действиям. Неред­ко перед выходом в море он приказывал снимайтесь! --- и делал вид, что не обра­щает никакого внимания. А после воз­вращения с моря обязательно вызывал и обстоятельно об яснял ошибки. Так же бывало и на позиции. Он подолгу остав­лял меня, заставляя самостоятельно уп­равлять подводной лодкой, «А если я выйду из строя? Кто будет управлять? Да и вообще плох тот помощник, который не мечтает стать командиром» … лю­бил повторять Израйлевич. Парамошкин мечтал стать команди­ром подводной лодки. Его мечта осуще­ствилась. он был назнален кокандиром полвол­кой лодки, давно стоявшей в ремонте. командир дивизиона поддержал его: Помогу, не беспокойтесь, не боги горшки обжигают. А я думаю, что вы и на старой сделаете не меньше, чем на новой. - А экипаж? Толковый, только сразу в руки бе­рите, не заигрывайте, не обещайте того, чего не сможете сделать, Провинился - накажите, отличился - наградите. Эта простая формула старого подвод­ника и легла в основу работы офицера Парамошкина, С его приходом жизнь на корабле резко изменилась, Побеседовав с офицерами, а потом со старшинами, Па­рамошкин вызвал штурмана и боцмана для беседы с глазу на глаз. Не нравится мне поведение руле­вых. Что они нос перед мотористами за­дирают? Я вам, между нами говоря, ска­жу: и у тех и у других еще мало порядка в заведывании. Не любите вы технику. Всему экипажу надо тянуться, да еще как тянуться! Мотористы стали чаще посещать со­седние подводные лодки. присматри­ваться, как работают там. Придет мото­за-рист, будто друга проведать, а сам обя­Крышка рубочного люка с шумом от­кинулась, и капитан-лейтенант Парамош­кин выпрыгнул на мостик. -Открыть огонь!-крикнул он стар­шине Яковлеву. Над морем вставало южное солнце. Его лучи искрились на поверхности воды и догорали где-то у зеленой кромки берега. «Чтобы утром, чтобы в штиль, чтобы y самой базы рядом со шхуной… Нет, нет!…» - немецкий шкипер выпустил из рук штурвал и, в страхе пятясь по палубе, провалился вниз. - Ошибка, -- завопил он и, поймав первого попавшегося матроса, крик­нул: - Поднимите флаг! Немецкий флаг! В ответ засвистели пули, и к первым очередям прибавились другие. Ранен… Субмарина, -- простонал шкипер и, забившись в угол трюма, боль­ше не подавал голоса. Только трюме разорвалась граната, он обрел речи и, повторяя: «Гитлер капут…», на палубу. Раненого шкипера отдали на попечение фельдшера Певнева. - Не успели погрузиться, -- вспоми­нает Парамошкин, - подбегает ко мне Певнев, сердитый, не подступись. - Что, - спрашиваю, - фриц сбе­жал? - Не сбежал, - отвечает, -- а толь­ко прошу вас, товарищ капитан-лейте­нант, освободите меня от него. - Почему? -Сами посудите, кончится война, каждый скажет: убил столько-то фрицев. А что я, Певнев, скажу -- фрица выле­чил?… Так год назад потоплением шхуны и свой первый пленением ее команды начал боевой выход на Н-ской подводной лодке калитанфлейтенант Парамошкин. Продол­жая поиск, лодка тогда же торпедировала е один транспорт, который утром до­била наша авиация. Прошел год. лодки, ко­3 ранга 9, а коман­На боевую рубку подводной брой командует ныне капитан Парамошкин, нанесена цифра

Вместе с командиром они поднялись на мостик, и тут он им сказал то, чего не хотел говорить при всех: -Я вас, конечно, не оставлю, но, ес­ли придется срочно погружаться, сами понимаете, жизнь всего экипажа дороже. Старшина Заритовский и моторист Бридня спустились за борт. Ночью ремонт был закончен, и уже на следующий день подводная лодка продол­жала поиск противника. Во второй половине апреля, когда в Крыму разгорелись ожесточенные бои, капитан 3 ранга Парамошкин вышел на

в во в  рамошкин правильно оценил обстановку и решил нанести удар из-под солнца. Это затрудняло противнику наблюдение, а ко­мандиру подводной лодки облегчало выход атаку. Даже блеск труб миноносца про­тивника был отчетливо виден, а штурман время сближения успел зарисовать си­луэт транспорта. Придя в точку залпа, капитан 3 ранга Парамошкин подал команду, и через некоторое время два ог­ромных взрыва были отчетливо услышаны каждом отсеке. Немного позже подводная лодка вновь появилась в этом районе. Командир поднял перископ. На

зательно расспросит, как за механизмами. Часто бывал на корабле и командир ди­визиона. Он подолгу задерживался на боевых постах, беседовал с людьми, обу­чал не только старшин и офицеров, но и самого командира лодки. Однажды, - рассказывает Пара­мошкин, -- мы заходили в порт. При швартовке надо было сперва отдать якорь, развернуться и после этого подтягиваться к стенке. Я решил якорь не отдавать и сказал об этом командиру дивизиона. Швартуйтесь, - промолвил он улыонувшись и отошел в сторону, А когда я закончил, подошел ко мне и ска­-Видите ли, можно было задачу ре­шить и так, но если бы вы раньше якорь отдали, у вас на всю операцию времени ушло бы в два раза меньше. не хотел зал: мешать, но надеюсь, что вы поняли свою  ошибку --- плавать придется вам. На боевом счету подводной лодки уже числилось несколько потопленных кораб­лей. Но люди проверяются в тяжелых ус­ловиях боя, когда на карту ставится все и только от умения всей команды зависит благополучное возвращение в базу. В конце прошлого года после атаки десантной баржи подводную лодку дли­тельное время преследовали самолеты и катера противника, Управление вышло из строя, Решено было лечь на грунт, Че­рез корпус отчетливо слышались не толь­ко разрывы глубинных бомб, но и шум винтов катеров. Так пролежали до ночи. Вечером всплыли, увидели, что кругом плавает соляр. Начинался шторм, но ко­раблей противника поблизости не было. После осмотра корпуса и механизмов выяснилось, что дизель запускать нельзя. Хлопушка глушителя была заклинена на­катом волны. Подводную лодку заливало. На мостике было трудно стоять, не то что думать о ремонте. Но ремонтировать надо было, Парамошкин об явил личному со­ставу. -Если не сумеем в ближайшие часы устранить повреждения и уйти отсюда, все будет кончено. Кто желает итти за борт? -Мы пойдем. ответили старшина 2 статьи Заритовский и старший красно­флотец Бридня.

коммуникации, связывавшие порты Ру­поверхности плавали резиновые шлюпки, сновали барказы и в стороне - баржа. Выпустили еще одну торпеду, и баржа взлетела на воздух. Через несколько дней Парамошкин при­нял от соседней подводной лодки радио: в таком-то районе и в такое-то время мною замечен подбитый транспорт. Торпе­ды израсходованы­добейте. Производя вместе со штурманом Кост­роменным расчеты, командыр подводной лодки пришел к выводу, что транспорт должен пройти где-то поблизости. Весь вопрое заключался в том, кто его будет буксировать, Действительно утром заме­тили самолет, а через некоторое время по­казался один, а потом и второй катер. Это еще больше укрепило правильность пред­положения, высказанного командиром на­кануне. Не успел он сообщить об этом штурману, как акустик доложил: … Слышу шум дизеля по носу. Парамошкин поднял перископ: шел транспорт, которого лагом буксировал тральщик. - В добрый час, - сказал Парамош­кин и развернулся для атаки. Залп был дан с короткой дистанции.. Тральщик и транспорт взлетели на воздух. На закате Парамошкин возвратился и, подняв перископ, с удовлстворением отме­тил: Собачья свадьба. Катера подбирают недобитых фрицев с транспорта и траль­щика. Боевой счет подводной лодки капитана 3 ранга Парамошкина увеличился до девя­ти потопленных вражеских кораблей и транспортов. Капитан 3 ранга А. БАКОВИКОВ. Черноморский флот. мынии с Севастополем, Большое движение катеров, охраняв­ших транспорты, и наличие сильного воз­душного охранения караванов заставляли беречь короткие ночи. Зарядку произво­дили главным образом днем. Но в первые же дни пребывания на позиции не повез­ло: вышел из строя зенитный перископ. Остаться без него было немыслимо - над районом непрерывно проходили не­мецкие самолеты. Возвратиться в базу … значит потерять несколько суток, а сле­довательно, и пропустить несколько не­мецких транспортов, К командиру обра­тился коммунист главный старшина Гур­танов. - Разрешите взяться за работу, То­варищи помогут, и мы введем перискон в строй. Двое суток производился ремонт. Пери­скон опробовали. Он действовал безотказ­но. Правильно оценив инициативу стар­шины, Парамошкин здесь же, на позиции, издал специальный приказ. Он гласил: «За особые заслуги в деле устранения аварийного повреждения на боевой пози­ции главного старшину Гуртанова пред­ставляю к правительственной награде. Об являю благодарность и представляю к денежному вознаграждению главного стар­шину Григорьева и старшину 2 статьи Тишенко», Были также отмечены старший краснофлотец Битко и командир пятой боевой части инженер-капитан-лейтенант Каширин. Через несколько дней вахтенный офи­цер обнаружил вражеский караван в со­ставе двух катеров, миноносца и транс­порта. Стоял солнечный день, и заштилев­шее море затрудняло выход в атаку. Па­

дир ни, Военный ярко проявился в боях за освобождение Крыма. Это был суровый экзамен, к которому Парамошкин начал подготовку буквально с первых дней войны. За месяц до ее на­чала он пришел помощником командира на Н-скую подводную лодку, Командир встретил просто и все, что думал, выска­зал сразу: ＿ Нового я вам ничего не скажу. Уважаю в подчиненном самостоятель­ность, смелость, мысль и чувство ответст­венности, Учитесь, а на меня в обиде не будете. Действительно, - вспоминает Па­рамошкин, - я ему многим обязан. На этом корабле я совершил свой первый самостоятельный переход от пирса до