Ладожская

военная флотилия,

 

Катер­охотник перед швартовкой,

 

ии

Фото Н. Канайкина,

 

ИНСТРУКТОР

Инструктор политотдела капитан Белов

` прибыл в полк, когда тот переходил на
новую материальную часть. В первый же
день Белов узнал, что в эскадрильях ча­сто возникают горячие опоры о достоин­ствах и недостатках нового самолета, Эта
необычная боевая машина
вполне нормально вела себя и ва взлете
ив воздухе. Тем не менее некоторые лет­чики и техникм относились к ней нело­зерчиво, Поэтому освоение новой матти­ны протекало недостаточно быстро и ров­но, $ зремени полку было дано мало —
приближался период интенсивных боевых

несколько

действий.

Из разговоров е командирами и партор­теми эсжадрилий, с атитаторами и рядовы­ми летчиками инструктору политотдела
стьло лено, что в освоению новой техни­зи парторганизация подошла слишком од­носторонне, делячески. Вроме беспредмет­ных разговоров на собраниях ‘и редкого
выпуска бюллетеней парторг Березкин и
хомсорг Швечков почти ничего не делали.
Многие летчики были мало знакомы е те­бывалые
воины оставались в стороне от партийно­политической работы, & некоторые агита-`
торы даже сами подпали под влияние рас­бказчиков о «теневых» сторонах нового

кущими событиями. . Опытные,

самолета. .
Капитану Белову, после того как

необходимо в первую

вой же самолет,

Олин из опытных истребителей флота
твардии капитан Сорокин охотно пошел
навстречу парторганизации, На открытом
собрании он рассказал летчикам полка о
качествах нового самолета и яркими при­мерами из личной боевой практики. до­казал, что в умелых руках эта машина

«тановится грозой для врага.

Последующие собрания и беседы акти­зитов положили начахо перелому. Раз­говоры о каких-то ‘недостатках новой ма­шины прекратились, летчики стали бы­©трее осваивать ее.

Капитан Белов на месте помогал парт­оргу переключить всю партийно-полити­ческую работу на решение главной зада­Чи -— освоение новой материальной ча­CTH,

Через месяц капитан Белов снова по­<етил одну из эскадрилий полка. Летчики
уже совершили на новой машине ряд вы­тотов, провели серию воздушных боев.
ня радушно встретили инструктора, а

утарого знакомого, ив беседах 6

затрагивали волнующие их вопросы. Но
время пребывания
эскадрильи на передовом аэродроме парт­организация вновь ослабила воспитатель­у кото из летчиков поя­Белов заметил, что за

ную работу. №ое ‘
зились излишняя самоуверенность и Bae:
ботанность. Инструктор побеседовал

агитаторами, подовазал парторгу, как ак

ивизИровать их деятельность.
( целью укрепить дружбу между та

вым составом взаимодействующих мото

инструктор посоветовал парторганизам

‚ и командиру истребительной эскадрильи

организовать совместно © командованием

л парторганизацией штурмовиков вотречу

1чиков обоих подразделений. Вотреча
а, которую капитан Белов пои . орга
низовать, прошла весьма оживленно. =.
Калитан Белов пользуется в panne
единения большим уважением. ‘86 :
вязанный с коммунистами, он Boerne
знает положение в эскадрильях, их ea
щие задачи, и поэтому все его ee
целеустремленны и опора otis
езждет в чають не для того, что i B

Для обобщения боевого опыта Ha ее
из боевых флотов создан кабинет ан Ради
В своей деятельности работники iene
опираются на широкий актив флагм ae
механиков соединений, ‘офицеров
боевой части кораблей, pies

В частности, в кабинете собран и vane
ботан материал по борьбе за ее д пя­гвардейского корабля, где команд ани
той боевой части гвардии ан ра­2 ранга Купем. Выпущена епециаль и.
бота, обобщающая опыт борьбы за ших в
пяемость малых ‘кораблей, участвовае! Всего
операциях: подводных лодок .. pone ов,
разработано более ине них

corn
те полезным пособием
Заслуженным вии
а о живучести,

Тридцать
фотоснимков являются И
для специалистов флота.
манием пользуется выставк
‘озданная кабинетом. :

O6o6iaa Gonpmoh MaTephan, SEE pao!
Woraer owuepam maTou боевой ча ei
лй в повышении квалификации, : seenty.
ческой работе по живучести и судор

on
детально ознакомился с состоянием пар­тийной жизни в полку, стало ясно, что
очередь развеять
предубеждение к новой боевой машине.
‘OH предложил парторганизации полка,
обратиться за помощью к базирующимся
нелалеко твардейцам, уже освоившим та­ПОЛЕЗНОЕ М

ПОЛИТОТДЕЛА

познакомиться © положением дет, & что­бы помочь командиру и парторганизации
разрешить центральную задачу, стоящую
перед частью Ha данный периол. На этом
главном Белов и концентрирует внимание
партийных работников. Тесная связь 6
частями позволяет ему быть именно там,
где необходимо, во-время предупреждать
ошибки на месте, обучать молодые кадры
практике партийной работы.

В олном из полков парторг уехал в от­пуск, Вапитан Белов, вная, что его заме­стителю Шилову, молодому партийному
руководителю. предстоит самостоятельно
провести важное заседание партбюро, от­правляется в полк. На заседании он 3а­ботливо и тактично поправляет замеети­теля парторга, подсказывает правильное
решение.

°В другом подразделении затормозилея
ост партийной организации. Капитан
елов лично знает там многих краено­флотцев и младших комантиров, достой­ных быть в рядах ВЁП(б). Ему ясно,
что разговоры нарторга об «иечерпанных
резервах» неосновательны, Но мало раз’-
яенить парторгу ошибку — надо ему до­казать, что он неправ. И инструктор идет
в подразделение.

Tak работает старший инструктор
Н-ского политотдела капитан Белов. Нет
дня, чтобы он не общался с партийными
активистами. Если Белова нет в ‘части,
парторгя идут к нему и всегда получают
ясный, толковый ответ. Тесная связь ©
люльми, целеустремленность и оператив­ность — вот стиль работы Белова.

К сожалению, далеко не все инструк­торы работают, как капитан Белов.

Некоторые из. них слишком много
времени проводят в аппарате, зани­маются перепиской, от которой очень

часто нет никому пользы. Ответетвенный
политработнию майор Горшков, например,
38 три с половиной месяца только 17
дней провел в частях, остальное же вре­мя ушло у него на составление различных
отчетов и сводок. ,

Большинство инструкторов проводит в
частях две трети своего времени, но это
мало приносит пользы, еели инотруктор
пытается охватить. в И поэтому
упуевает главное. Нередко поеле дли­тельного пребывания в части инструктор
не имеет ясного представления ни 06 од­ном из основных вопросов,

Старший инетруктор политотдела кз­питан Афонин пробыл в части 10 дней.
3 декаду Афонин  пэречитал все
протоколы и планы работы парт­организаций, собрал сведения 0 дис­циплине, боевой подготовке, 0 cfa­че коммунистами зачетов по  мате­риалыной части ит. д. В результате он
пришел к выводу, что партийно-полити­ческал жизнь в Части протекает целе­устремленно и вообще неплохо. Но когда
его стали расспрашивать о деталях, о том,
намного ли улучшилоеь положение с дис­циплиной и учебой, капитан Афонин вы­нужден был признать, что его оценка не­правильна. Произошло это, конечно, по­тому, что инструктор завяз в бумагах и
сволках, и они заслонили от него людей,
живое дело.

Неумение или нежелание ухватиться за
решающее звено, увлечение веякого рода
сведениями и цифрами неизбежно приво­IAT к скольжению по поверхности, к не­конкретным выводам. Определить глав­ное, сосредоточить на нем внимание парт­организации, научить  парторга или
заместителя ‘ командира корабля по
политчасти. как практически обеспечить
выполнение задачи, — в 9т0м и заклю­чается подлинная оперативность инструк­тора политотдела. ;

Капитан П, СТАРОСТИН,

Северный флот,

Памятник
.  repow
краснофлотцу
Ивану Голубец

СЕВАСТОПОЛЬ, 12 июля. (По `телегра­фу от Haw, спец, корр,), На холме, с
которого открывается чудесный BAX Ha
Стрелецкую бухту, против места, где
пал героической смертью краснофхотед
Черноморского флота Иван Годубец, не­Сколько дней назад был открыт памят­НИК. Белый обелиск, увенчанный Kpac­ной звездой, далеко виден с еевастололь­склх дорог, ведущих к Херсонесскому
маяку.

На фундаменте памятника в лучах 3а­ходящего солнца сверкает надпись:
«25 марта 1942 года, в дни героической
обороны Севастополя, в Стрелецкой бух­те вражеским енарядом был подожжен
CH-0121. Краснофлотец Иван Карпович
Голубец, чтобы предотвратить взрыв
глубинных бомб и спасти стоявшие вбли­зи корабли, рискуя своей жизнью. бро­силея к очагу пожара. Одну за другой он
сбрасывал глубинные бомбы. — Ценою
жизни краснофлотец Иван Голубец спас
стоявшие корабая. = =,

Правительство посмертно  присволло
ему звание Героя Советского Сотоза».

С гордостью и глубоких уважением к
памяти героя-матрое» читают. про 06-
бя краснофлотны и офицеры, прибыв­ие на митинг, эти простые и пламенные
слова, Быть таким, как он, любить и
беречь свой корабль, как берег Иван Го­лубец, — вот мысль, которая была у веех
краснофаотцев и офицеров, собравшихся
на митинг по случаю открытия памя”-
ника, :

Ветер медленно колыхал живые цве­ты, заботливо посаженные и политые
уками краснофлотцев Н-ской части.
ees открый представитель  политот­дела капитан-лейтенант Аверчук. Он под­роёло рассказал о героическом подвиге,
который совершил краснофлотец Иван
Голубец. Указывая на якорь-цепи и яко­ри, которыми обнесена могила, капитан­лейтенант Аверчук говорил:

— Два с лишним тода назад здесь
смертью храбрых погиб один из лучших
ваших боевых товарищей аа
Иван Голубец. Мы тлубоко чтим память
тероев, с кем бок о, бок сражались в дни
героической обороны Севастополя. Сей­чае, когда наша доблестная Красная Ap­мия и Военно-Морской Флот наносят
один за другим сокрушительные удары
по противнику, мы на могиле матроса­героя даем клятву сражаться еще реши-.
тельнее, чтобы окончательно добить из­раненного немецкого зверя в его же бер­логе. т

За ним слово взял старшина 1 статьи
Спивак. Шосле него выступил старший
лейтенант Шепель. Офицер Шепель яв­лялея очевидцем и участником героиче­свой борьбы за живучесть катера Ch-0121
После него с большой речью выступил
капитан {1 ранга Андриус:

— Славные традиции старшего поко­ления моряков, которые еражалиеь о
нервого дня Великой Отечественной вой­пы, молодежь, пришедшая сейчас Ha
флот, свято чтит. Она хочет сражаться,
она хочет быть такой, как прославлен­ный воин Иван Голубец.

Никогда не померкнет слава © под­Bure героя-краснофлотца. Вечно над его
могилой булут цвести живые цветы. Мо­лодые воины, приходя сюда и созерцая
Стрелецкую бухту; где были разгромле­ны остатки немецких войск, бежавших
из Врыма, с благоговением снимут свой

бескозырки, остановившись у памятника ‘
   герою-краснофлотцу.

 

Здесь офицеры могут получить консульта­цию, справочную, литературу, материал,
рассказывающий об опыте отдельных ко­ето живучести систематически
проводятся лекции для офицерского соста­ва. Инженер-майор Ервиц прочитал кН
о полводном бетонировании, инженер-ма op
Добровольский — на тему «Уход за техни­ческим состоянием корпуса систем и уст­ройств». Эта: лекция собрала широкую ау­диторию, состоящую He только из коман­диров пятых. боевых частей, но и мая.
ков командиров. Много лекций и докладо
прочитано преподавателями Е
ского ордена Ленина инженерного и
ша им. Дзержинского, Капитан 2 ранга С .
лус сделал доклад о борьбе за А
подводных лодок и погружение с a is
ченной пловучестью. Доктор техни НИ
наук профессор Усатый прочел pens ый
применении постоянных и РА
ков на различных. массах кора seats ae
В работе кабинета активное уча me oe
нимают крупные специалисты — и р

 

ЕРОПРИЯТИЕ

капитан  ! ранга Кравченко, капитан 2 ранга
Никольский, инженер-капитан 1 ранга
Шапкин, инженер-капитан 2 ранга Мацко,
инженер-капитан 3 ранга Самарин и другие.

Кроме сбора материала и пропаганды
опыта кабинет живучести проделал боль­шую работу по внедрению новых методов

: борьбы за живучесть, скоростного судоре­монта ит. д. В частности, по инициативе
кабинета на флоте широко внедряется ме­тод подводной электросварки и резки ме­талла. Этот метод дал значительный эф­фект при ремонте одного из крупных кораб­блей флота. Сейчас организовано несколь­ко станций для подготовки подводных
сварщиков на. кораблях,

В настоящее время в кабинете живучести
готовится специальная модель боевого .ко­рабля для практического обучения офице­ров пятой боевой части по вопросам’ непо­топляемости,  

Капитан И. ДАЛИН,

Действующий флот, (По телеграфу),

ЕЩЕ enti ЧЕРИ ee ee eee

nkrEAtLn MA & HU?

КОРАБЛИ ИДУТ К ОСТРОВУ

 

 

 

 

За тридцать минут‘ до выхода кораблей
в море капитан 2 ранга Герасимов приехал
на «пятьсог одиннадцатый» ужинать. В
рубке на застланном газетой ящике его
уже ждала тарелка супа — хитрый кок,
изучивший привычки комдивз, заранее
остудил суп-—и капитан 2 ранга сразу
принялся за еду.

Герасимов ел суп, перешучивался с флаг­артом. Молостовым, веселым и добродуш-.
HHM «богом войны», ках тот сам себя назы­вал, и по тому, как неторопливо Герасимов
ел, ни словом не обмолвившись о пред;
стоящей операции, и по тому вообще, что
он спокойно ужинал за полчаса до начала
этой ожерации, можно было понять, что
него все готово и теперь остается только
ждать приказа, чтобы сняться ¢ якоря и
выйти в море.

С командиром корабля Герасимов тоже
говорил о вещах посторонних, не имевших
никакого касательства к операции; он не
пытался прелостеречь его от повторения
каких-либо прошлых ошибок и не делал
никаких посулов на будущее. Только про­щаясь, он на мгновение задержал руку ко­мандира в своей руке и сказал:

— Вы знаете, как называют этот остров,
Погорелов?

— Остров-часовой, как будто бы, — от­ветил Погорелов, улыбаясь.

— И еще остров-ключ. Прикажитё сиг­нальщику, чтобы следил повнимательней.
Собраться нужно будет быстро.

Он откозырял и легко поднялся по трапу
на высокий досчатый нирс, а Погорелов,
проводив его коротким взглядом, направил
бинокль на другой пирс, туда, где должны
были грузиться на тендеры  десантиики.
Потом он передал бинокль мне, и я хорошо
разглядел приткнувшиеся к причалам не­большие суда и людей, втаскивавших Ha
один из тендеров 45-миллиметровую пуш­ку. Погрузка, видимо, шла к концу.

В 22 часа старший лейтенант Погорелов,
откинув верхний люк рубки, занял свое ко­мандирокое место. Он стоял в рубке, заши­щенный бронированной стенкой, и так
‚он должен был стоять час, два, три,
восемь, стоять до тех пор, пока на следую­щее утро, а может быть и день, корабль не
пришвартуетея к той стенке, от которой
вчера отправлялся в поход. Конечно, он
мог бы управлять кораблем, закрыв верх­ний люк, и вилеть все, что ему нужно бы­ло видеть, через узкие шели, прорезанные
в стали. Но какой же командир решится на
310, если расчет автомата и пулеметчики
‘остаются на палубе, зашишщенные только
касками и нагрудными панцырями, если
сигнальщик тоже обязан беспрерывно на­хсдиться на палубе и замечать все, что
Делается вокруг, как бы ни ‘было ему
страшно и как бы ни был силен огонь про­тивника.

Когда мы вышли из Бьерке-зунда, солн­це уже село, наступила белая ночь, и каза­лось, будто корабли, идущие впереди, и
лесные массивы берегов. задернуты ‘зана­веской из тонкого прозрачного тюля. Толь­ко тендер, который шел на буксире в де­сяти метрах от нашей кормы, был виден
отчетливо и так же хорошо была видна
45-миллиметровая пушка, поставленная по­нерек_ палубы, и -выцветшие гимнастерки
пехотинцев, и большеглазая кудрявая де­зушка, очевидно санитарка, сидевшая воз­ле матроса-пулеметчика с тендера. Было
очень тихо и тепло, и в эти мннуты тиши­ны и покоя не верилось, что и корабли и лю­дн на этих кораблях приближаются к то­му месту, где тишине суждено будет пре­рваться выстрелами и где их, несомненно,
ждет большое испытание, тяжелый бой, а
может быть, и смерть.

Мы разговаривали почему-то шопотом и
все чаще поглядывали на тендер и на бес­страстных с виду пехотинцев, молча ды­мивших папиросками и думавших, вероят­HO, O TOM, что вот эта белая теплая ночь
и тишина, и слабый плеск воды -— все это
сегодня лишнее и было бы лучше, если бы
небо теперь было закрыто тучами и шел
дождь и дул бы холодный ветер, потому
что тогда жизнь все-таки не казалась бы
столь прекрасной, как сейчас, и не была
бы в сердцах людей легкого сожаления
с Том, что очень скоро им придется рас­статься с уютной палубой тендера в под
вой и грохот снарядов вступить на землю,
занятую врагом, не зная, доведется ли уви­деть завтрашнюю зарю или нет. И пред­<лавляя себе то, о чем думали сейчас пе­хотинцы, мы проникались к ним той особой
мужской нежностью, которую трудно или
вовсе невозможно выразить словами, и ког­да один Из матросов нашего корабля ска­зал, что если через несколько лет будет
создан музей Отечественной войны, то та­кая вот выцветшая зеленая гимнастерка

пехотинца займет в ней самое почетное ме­сто, все одобрительно покивали головами, а
Молостов сказал: «Да, это будет справед­ливо»,

К 12 часам ночи наш караван подошел
к фарватеру, то-есть к тому самому проли­ву. откуда тендеры должны были итти к

регу своим ходом. Как раз в это время
на горизонте показалось два дыма, и тор­педные катера тотчас развернулись в их
сторону. Однако дымы вскоре исчезли, и
катера вэрнулись обратно, —в конце концов
это могло быть и уловкой немцев. Во вся­ком случае противник, несомненно, обна­ружил караван, потому что не успел еще
отдать буксирный конец наш тендер, как
впереди метрах в восьмистах разорвался
‘пёрвый финский снаряд. Вслед за ним ра­зсрвался второй снарял, потом третий,
четвертый, и в 00 часов 13 минут в вахтен­ном журнале появилась запись: «Против­вик из береговых батарей открыл огонь по
фарватеру».

Снаряды. рвались теперь беспрерывно, и
по тому, как они ложились, можно было
понять, что финны заранее хорошо при­стрелялись и прорваться через фарватер
вам будет трудно. Впрочем, как бы там ни
было, а нужно было итти внеред в пролив.
прямо под снаряды финских батарей, и итти
быстрее, не теряя немногих и поэтому осо­бенно драгоценных ночных минут па коле­бания. Наш тендер отдал буксиочый конец
и медленно проплыл мимо, держа’ направ­ление на пролив, и почти BCH команда
«пятьсот одиннадцатого», сгрудившись у
борта, провожала его приветственными воз­гласами, Счастливо, пехота, счастливо,

друзья!

Через восемь минут в вахтенном журна­ле появилась ещё одна запись: «Противник
слкрыл огонь по фарватеру с островов».
Теперь уже било сразу несколько финских
батарей, и черные фонтаны воды, до стран­ности похожие на столбы земли, которые
возникают тоже после разрывов снарядов,
вытягивались выкоко вверх. Молостов,
нервничая, ходил по палубе и часто повто­рял себе под нос: «А вот сейчас моя уда­рит, а вот моя сейчас как даст!»,

«Моя» — это была железнодорожная ба»
тарея дальнобойных морских орудий, ко»
торой Молостов командовал почти все три
тода войны. Когда-то, еще в финскую кам­>

От специального корреспондента
«Красного Флота»
>

нанию, Молостов был корабельным артил­леристом и плавал на эесминце, а в июле
сорок первого он ушел на сухопутный фронт
и ‘там сражался очен» хорошо — одно из его
орудий первым на Балтике получило право
нарисовать на стволе звезду: в контрбата­рейной стрельбе расчетом этого орудия была
уничгожена немецкая пушка, стрелявшая
по Ленинграду. Вернувшись на Корабль, Мо­лостов, как и прежде, ревниво относился
к успехам своей батареи, искал в газетах
фамилии знакомых артиллеристов и бывал
очень доволен когда ему говорили, что о
нем справлялся командир дивизиона или
просто кто-нибудь из комендаров. Узнав,
что его батарея будет поддерживать огнем
вынешний десант, он чрезвычайно обрадо­вался и теперь с нетерпением ожидал того
момента, когла ему удастся наконец
услышать «знакомый голосу.

«Знакомый голос» действительно зазву­чал, но различить его в общем артиллерий­ском хоре мог, пожалуй, только Молостов,
Финны били по фарватеру с нарастающим
ожесточением, и тихая до этого вода про.
лива замутилась и покрылась белыми ба­рашками, точно начинался шторм. Но ко­рабли все-таки шли вперед, и все так же
невозмутимо стоял на своем месте Погоре­лов, и так же спокойно, по крайней мере
внешне, доносил о происходящем сигналь­mak: «б снарядов в 15 метрах от левого

‚борта, 4 снаряда в 25 метрах от правого

берта».

Выскочили вперед шедшие на флангах
катера-дымзавесчики, и за ними потянулась
тяжелая плотная полоса желтоватого ту­мана. Пелэна становилась все длиннее и
толще, она расползалась в стороны и уже
закрыла остров ни добралась до нас, и те­перь в полуметре от борта ничего нельзя.
было увидеть, Только лопаюшиеся звуки

разрывов, упорно не отстающие от `корабля, .

нгпоминали нам, что финны продолжают
сгонь и сквозь дымовую завесу.

Вошел в рубку капитан-лейтенант Кама­€P, помощник командира корабля — плот­ный черноволосый человек, одетый в теп­лую куртку с башлыком. Кашляя и зады­хаясь и ругая дымовую завесу, он уселся
на койку и стал свертывать папиросу.

— Кажется, один бронекатер они все­таки накрыли, — сказал On,  морщась. —
Вот, только накрыли или на мину он напо­ролся, я так и не понял. Взрыв и удар,
а потом все затянуло, я и разглядеть не
успел.

Он сунул в рот папиросу и сказал:
— Пойдемте покурим, что ли...

Мы вышли на палубу, плотно притворив
за собой тяжелую дверцу. Завеса уже на­чинала рассеиваться, и, хотя дым еше стоял
в воздухе, все-таки можно было разгля­деть ‘идущие поблизости корабли и черные
фонтаны разрывов. Камаев не успел зажечь
спичку, как метрах в сорока от левого бор­та разорвалось сразу шесть снарялов, и мы,
пригибаясь, поспешно перебежали на пра­вый борт. Тотчас же с десяток снарядов
разорвалось по правому борту.

 Завеса вскоре почти совсем ^ рассеялась,
и остров, на который нам предстояло’ выса­лить десант, стал виден’ очень отчетливо.
Финские снаряды ложились теперь сзади,
сравнительно далеко за кормой, видимо, мы
прошли наиболее пристрелянный участок
фарватера, :

Корабль застопорил ход, и-на, несколько
секунд стало совсем тихо — (HERB! поче­му-то прекратили стрельбу, и только при­глушенно рокотали моторы. Потом тороп­ливой скороговоркой затарахтели финские
островные пулеметы, и сразу велед за
этим гулко ударили орудия флагмана, и
громко закричал командир нашей БЧ-И,
младший лейтенант Сергеев: «Кормовая...
Несовая... Залп!» : :

Tpoxnyn залл, теплый воздух ворвался
в рубку сквозь щели, и Молостов одобри­тельно крякнул: «Вот это так!» Прильнув
к щели, я смотрел на финский остров. То
там, то здесь на берегу вспыхивали узкие
язычки пламени. Финны били по рейлу из
пулеметов, хотя они, несомненно, должны
были понимать, что для нас их огонь не
спасен, а тендеры пойдут к берегу, только
когда корабельные пушки заставят эти
самые пулеметы умолквуть, навсегда. Все­таки, должно быть с отчаяния или от рас­терянности, финны стреляли, и это радова­ло Погорелова и Сергеева, потому что ина­че пришлось бы вести огонь наудачу, а сей­час можно было прицеливаться по вспыш­кам.

Корабельные артиллеристы стреляли, ви­‚ димо, хорошо, количество вспышек на бе­регу с каждой минутой уменьшалось, а
значит, уменьшалось и количество пуле­метных гнезд, Зато финны снова открыли
огонь береговых Фатарей. Но теперь уже
никто не обрашал внимания на финские
снаряды, — слишком много было работы у
каждого офицера и краснофлотца, и слиш­ком мало оставалось времени до того мо­мента. когда тендеры с десантом пойдут к
острову,

Огонь прекратился так же внезапно, как
и начался, — тендеры пошли к острову. Те­перь слышались только редкие разрывы
финских снарядов и захлебывающийся пу­леметный клекот — стреляли пулеметчики с
тендеров и стреляли, но очень вяло, с
острова, В одном месте, откуда пона­чалу било сразу несколько пулеметов, за­иялся пожар, и бледное на бледном фоне
белой ночи пламя лизало ‘прибрежные ва­луны. Опять промчались вдоль всего остро­ва дымзавесчики, и опять желтая пелена,
накрыв прежде тендеры, стала от берега
ползти к нам. Завеса была поставлена во­время, финские батареи в третий раз откры­ли огонь, и на этот раз такой жестокий, что
от флагмана поступило приказание — вести
стрельбу, маневрируя.

Начинался рассвет, или, точнее говоря,
просто стало светлее, чем было ночью. Фин­ны попрежнему стреляли по рёйду, и снаря­ды аккуратно ложились то с левого, то с
правого борта, а один разорвался чуть ли
не вплотную с кормой, и Погорелов взвол­нованно крикнул: «Как винты?» Винты,
однако, были в порядке, Откуда-то, нето
но радио, нето! семафором, нето еше ка­кими-то путями, стали  просачизаться на
корабль слухи: тендеры. почти без потерь
высадили десант, на острове идет бой, ра­зорвавшимся на палубе снарядом убиты
командир группы высадки капитан 3 ранга
Скворцов и несколько офицеров, еще пдин
корабль в результате прямого попадания
снаряда новрежден и потерял управление
Вести были и приятные и печальные, но
настроение у всех было в общем хорошее, а
когда финны внезапно перенесли огонь всех
свбих батарей на остров, мы и вовсе обра

 

довались, в не потому, что избавились от
опасности, а иотому, что перенос огня озна­Yad, что финскому  гарнизонугна  остро­ве прихолится туго и наши успешно. про­двигаются вперел Постепенно финны. пере»
носили огонь с береговой черты в тлубь

‚ острова, и по разрывам финских снарядов,

перемешавшихся с юго-востока на северо»
запад, то-есть к противоположному берегу,
мы могли довольно точно определить, где

нахолятся сейчас наши и куда отступают
финны.
Солнце взошло на чистом, бэзоблачном

небе, и первые, еше не очень жаркие его
лучи осветили хмурые, неприветливые хе”
ры, корабли, курснруюшие по проливу, и
узкую лесистую полоску земли, за которую
сейчас шел бой. «Наглушили финны ры­бы», — сказал Камаев, но смотрел он поче­му-то не в воду, где действительно плава­ло на поверхности много глушеной рыбы, а
вверх, в небо, Вероятно, он не услышал, а
тем особым чутьем, какое бывает только у
людей, долго и непрерывно находившихся
на фронте, угадал приближение самолетов,
потому что звук моторов мы услышали се­кунд через гридцать.

— Сигнальшик, — крикнул Погорелов,—
что за самолеты? = }

Прошло еше полминуты,

— «Ильюши», — закричал сигнальщик.—
«Ильюши» идут. 1

з Спохватившись,
доложил:

OH официальчым тоном

— Группа «Ил-2» и четверка истребите­лей, товарищ командир,

«Илы», не поверив сразу нашнм ракетам,
сделали над кораблями круг и степенно, не
торопясь, перевалились в пикирование, при­целиваясь по тому месту, откуда финны
стреляли по острозу.

Солнце поднялось уже довольно высоко,
и хмурая вода Выборгского залива, согретая
утренним июльским теплом, поголубела, за­искрилась, заулыбалась. Чайки хлопали
крыльями над самой водой.

Маленький кусочек мира лежал перед
нами — живого, дышащего, сочного мира, в
котором шла война и в котором всех нас
сейчас интересовал не самый мир. не ве­бо это и не море, а самолеты, которые
могли внезапно появиться над нами, маны,
скрытые под водой и тайно ждущие своей
жертвы, люди на острове, следом за кото­рыми шли ва запад разрывы финских зна­рядов, Разрывы эти были единствеяным
вестником, сообщавшим нам о продвижении
десанта, но толком мы все-таки ничего не
знали, и на лицах людей нетрудно было
уловить выражение тревоги и ожидания.
Посеревший и осунувшийся за ночь Пого­релов смотрел воспаленными, часто мигаю­щими глазами то на остров, то на флагман­ский корабль, то на совершенно спокойного
с виду Камаева, а тот в свою очерель смот­рел на остров, на флагман и на Погорелова,
и так вели себя все. словно надеялись, что
кто-то или что-то прервет наше выяужден­ное бездействие, и люди, несмотря на ликую
усталость, вновь займутся тяжелым, но
привычным трудом и не будут молчаливо
созерцать этот остров, который для всех нас
был сейчас не «часовым» и не «ключом», а
просто землей, на которой сражаются и гиб­нут наши товарищи,

На флагмане неожиданное в полную мощь
заработали моторы, корабль тронулся с ме­ста, и Погорелов и Камаев, и все другие об­легченно вздохнули, когда сигнальщик
просемафорил нам. приказание Герасимова:
«Следуйте за мной», Оставляя далеко поза­ди за собой остальные корабли. мы в киль­ватер за флагманом шли прямо к финскому
берегу. Теперь вражеские батареи могли
обстреливать нас не из-за острова, а прямой
наводкой.

Очень скоро уже не в бинокль, а невоору­женным глазом можно была разглядеть
маленькие красные катера финнов, которые
на полном ходу носились между берегом и
островом—видимо, они доставляли на OCT­ров  яолкрепления. Флагман и наш
корабль открыли огонь почти, одновремен­‘но. «Кормовая... Носовая.. Залп!»

Сергеев не отрывал глаз от финских ка­теров. Залп! Залп! Один из катеров, окру­женный фонтанами воды, завертелся на ме­сте и круто повернул. назад, — был ли он
поврежден или просто не решился проры­вать нашу огневую завесу — мы не знали.
Финны поняли опасность. Из-за дома с

красной крышей на берегу сверкнуло пла--

мя, и шесть снарядов с тяжелым грохотом
взорвались за нашей кормой. Все равно
залп! Вше шесть финских снарялов по пра­Bomy борту. Залп! Погорелов резко пере­кладывал корабль — справа налево, слева
направо. Залп! Затарахтели наши пулеметы,
И сразу же послышалось пение вражеских
пуль — на пулеметы финны отвечаля пуле­метами, Несколько пуль с цоканьем  впи­лись в стальную стенку рубки, и я неволь­вс отскочил от шели.

— Зайди в рубку, — сказал  стоявшему
на палубе Камаеву Погорелов, — Поделре­nat!

Он сказал это таким тоном, как будто сам
был надежно укрыт от финских пуль и как
будго он не имел столько же шансов быть
подстреленным, как и Камаев,

Я посмотрел на Камаева. Камаев стоял
возле пулемегчика н указывал ему ча фин­ский берег, видно, он присмотрел там ка­кую-то подходящую цель. Я подумал, что
наверно ему, профессиональному солдату, в
бою действительно неведом страх и что ес­ли и приходят ему в голову мыели о смерти,

то лишь тогда, когда он находится
в безопасности а сейчас им владеют
только азарт. боя и одна единственная

мысль: умением своим, нервами, зубами,
кровью, чем угодно вырвать у врага победу.

Прилетели вновь наши «Илы», потом,
по-шмелиному подвывая, появилась чет­верка «Мессершмиттов», завертелась в
дымчатом от жары небе карусель воздущ­ного боя, а на воде. и на земле, как и преж­де, рвались снаряды, пели пули, и люди, как
й прежде, не нервничая и не торопясь, с
достоинством и тем спокойствием, какое
отличает умение и знание дела, выполняли
свой солдатский долг. ;

Дием, когда солнце было уже в. зените,
мы вошли в одну из бесчисленных бухт
Выборгского залива. По корабельному рас­писанию уже минуло время обеда, но мы
только садились завтракать, а после зав­трака команде нельзя было отдыхать и По­горелову нельзя было покидать своего
командирского места, потому что кончился
бой за остров, но He кончилось сраже­ние в Финском заливе, не кончилась
война на Балтике, и корабль и его экипаж
еще ждали впереди большие бои и большие

победы,
И. БАРУ

Краснознаменный Балтийский флот.

 

а