КРАСНЫЙ ФЛОТ
3 июня 1943 г., № 129 (1387)
3


К. А. ТИМИРЯЗЕВ К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ давать из воды и углекислоты органиче­ские вещества и накапливать при этом излученную солнцем энергию является одной из важнейших основ существова­ния жизни на земле. В 1868 году на первом сезде русских естествоиспытателей Тимирязев демон­стрировал сконструированный им прибор для исследования воздушного питания листьев Этот прибор дал возможность крименить новые, остроуммчые по своей простоте и точности, методы исследова­чия. Замечательными вкладами в науку явились магистерская и докторские дис­сертации Тимирязева. Крупнейшие ав­торитеты того времени защищали взгляд, что действие света на процесс разложения углекислоты пропорциональ­но его действию на глаз, то-есть, свето­вому напряжению Имея против себя всех, как он сам писал, ботаников физиков мира, Тимирязев смелыми онробращается нечных лучей, а не от их яркости. Он ус­тановил также, что важнейшую роль в процессе разложения углекислоты игра­ют не желтые, а красные лучи спектра. Эта большая научная победа явилась триумфом русской науки. Президент Бри­танской ассопиации наук, выдающийся физик Горас Браун писал впостотстви что он «был поражен исключительной красотой и важностью работ мистера Ти­мирязева… которые устранили много иллюзий» B 1903 году великий русский уче­про­ный получил почетное приглашение про­честь перед крупнейшими учеными Евро­вы так называемую Крунианскую лекцию о результатах его 35-летних эксперимен­тальных исследований, посвященных до­казательству космической роли растения. Этой лекцией были увенчаны классиче­ские работы Тимирязева по хлорофилу. Он исчерпывающе доказал, что лучи красной части спектра обладают наиболь­шей энергией поглощения и представля­ют «узел, соединяющий все живое на нашей планете с источником его силы солнцем» «Не достойно ли удивления, - писал много лет спустя Тимирязев,- что сознав впервые свою творческую силу в процес­се строительства будущих судеб челове­чества, трудовые массы избрали симво­лом этой силы именно тот же красный цвет». Выдающиеся научные заслуги Тимиря­зева оценены были во всем мире, Его из­брали почетным доктором Кембриджского, Глазговского, Женевского и многих дру­гих университетов, членом Лондонского королевского общества и многих научных физических и биологических обществ­Можно без всякого преувеличения ска­зать, что история сстествознания знает мало таких имен, чьи трузы по дарви мирязевские. Уже первая кннга Тимяря­зева посвященная дарвинизму, -- «Крат­кий очерк теории Дарвина»,- была из­ложена с такой глубиной и блеском что почти через три четверти века­в 1937 году­была переиздана в качестве учеб­ного пособия для советского студенче­ства. Крупнейшим теоретическим произ­ведением по доряинизм ливаась внига логии». Задачей этого выдающегося ис­следования является раскрытие содержа­ния и всеоб емлющего значения нового исторического метода в биологии, кото­рый, по оценке классиков марксизма, на­нес смертельный удар метафизике в есте­ственных науках. Естественно-научная часть этого труда, в котором великий биолог выступает как плодотворный про­должатель Дарвина, остается и в наши дни действенным оружием в борьбе за творческий дарвинизм. Тимирязев был не только великим уче-
НАЛЕТЫ НАШЕЙ АВИАЦИИ НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ УЗЕЛ СМОЛЕНСК И СТАНЦИИ КАРАЧЕВ, КРАСНЫЙ БОР В ночь на 2 июня наша авиация дальнего действия совершила массирован. ные налеты на железнодорожный узел Смо­ленск и станции Карачев и Красный Бор. В результате бомбардировки эшелонов про­тивника на железнодорожном узло Смо­ленск возникло много пожаров, сопровож­давшихся взрывами, В районе железнодо­рожной станции Карачев наши летчики наблюдали сильные взрывы складов бое­припасов. В районо железнодорожной станции Красный Бор (западнее Смоленска) силь­ной бомбардировке были подвергнуты рас­положенные здесь крупные склады против­ника с боеприпасами горючим, вещевым и инженерно-техническим имуществом. В ре­зультате прямых попаданий бомб вся пло­щадь складов была охвачена огромными пожарами. Среди пожаров отмечено много одного вер­взрывов большой силы Все наши самолеты, кроме нулись на свои базы.
Климент Аркадьевич Тимирязев на­всегда вошел в историю русской в мировой науки как один из самых ярких благородных оё представителей. Глубокий и блестящий ивследователь­дарвинист, неукротимый борец за мате­риалистическую науку против реакции во всех её проявлениях, пламенный по­борник единства теории практики, он отдал всю свою прекрасную творческую жизнь служению «научной истине и со­циальной правде». В 18-летнем возрасте, будучи на пер­вом курсе Петербургского университета, Тимирязев знакомится с содержанием ге­ниального труда Дарвина «Происхожде­ние видов», И с тех пор до последнего дня жизни он является защитником, по­пуляризатором и выдающимся продолжа­телем великого материалистического эво­люционного учения. B.1864 году, ещё не достигнув 22- летнего возраста, Тимирязев помещает в журнале «Отечественные записки» свою первую статью: «Книга Дарвина, ее кри­тики и комментаторы». В 1865 г. он публикует книгу «Ч. Дар­вин и его учение», ставшую классиче­ским образцом популяризации дарвиниз­дареному сотии лодой. творческое освещение основ дарвинизма сохранили книге во иге всю ее ценность и в на­стоящее время. Тимирязев никогда не был кабинетным ученым. С первых шагов своей научной деятельности он тянется к народу, к практической работе на благо родины, В статье «Наука и земледелие» Тими­рязев напоминает прекрасные слова зна­менитого английского писателя Свифта: «Тот, кто сумел бы вырастить два ко­лоса там, где прежде рос один, две бы­линки травы, где росла одна, заслужил бы благодарность всего человечества», Осуществлению этой идеи великий рус­ский ученый отдал все силы своего та­ланта. В научных исследованиях, специаль­ных книгах, статьях, лекциях, во всей своей кипучей долголетней деятельности он последовательно осуществлял единство теории и практики. В полевых условиях бывшей Симбирской губернии Тимирязев участвует в агрономических опытах по изучению влияния минеральных удобре­ний на рожь и овес. Откликаясь на тя­желый неурожай 1891 года в Поволжье, Тимирязев публикует специальную рабо­ту «Борьба растений с засухой». Ему принадлежит заслуга первого про­ектирования опытных станций для борь­бы за повышение урожайности. После Октябрьской революции эти станции в огррмной степени содействовали расцве­ту нашей сельскохозяйственной науки. Основные научные исследования Тими­рязева посвящены углубленной разработ ке двух великих открытий XIX века эволюционного учения Дарвина и закона превращения энергии. Тимирязев был первым в мире ботани­ком, который занялся эксперимонтальной проверкой закона превращения энергии применительно к растениям. В своих классических трудах, соста­вивших новую главу в физиологии расте­ний, Тимирязев проследил судьбу сол­нечного луча в растении до его превра­щения в химическую энергию. Он дока­зал, что все те силы, при помощи кото­рых движется и работает наше тело, инеют своим начальным источником сол­нечную опергию. Хлеб и картофель, все, ставляющие питание человека и обеспе­чивающие его жизнедеятельность, есть, в конечном счете. конденсированная в сложных органических соединениях сол­нечная энергия. Каменный уголь, торф, нефть не что иное, как остатки некогда существо­вавших растительных организмов, и пред­ставляют поэтому огромные резервы сол­нечной энергии, накопленной миллионы лет назад­Способность хлорофила это­го самого интересного, по выражению Дарвина, органического соединениясоз-
мом: ным, но и великим гражданином своей родины. Прекрасен и обаятелен образ Ти­мирязева-натриота. Всю свою долго­летнюю плодотворную жизнь он отдал служению родному народу. С восторгом принял Климент Аркадьевич Октябрьскую революцию и отдал все силы своего ума, весь свой авторитет мирового ученого делу построения нового общества. В 1919 году, в 76-летнем возрасте, он публикует сборник статей под названием «Наука и демократия», С полным правом указал Тимирязев в этом сборнике, что он, «не колеблясь, стал под «красное зна­мя» как раз в те дни. когда темпые силы всего мира набросились на него в наде­жде еще раз потопить его в крови». B. И. Ленин, которому Тимирязев по­слал книгу, ответил ему следующим пись­«Дорогой Клементий Аркадьевич! Большое спасибо Вам за Вашу книгу и добрые слова, Я был прямо в восторге, чи­тая Ваши замечания против буржуазии и за Советскую власть. Крепко, крепко жму Вашу руку иот всей души желаю Вам здоровья, здоровья и здоровья! Ваш В. Ульянов (Ленин)». Избранный железнодорожными рабочи­с пламенным призыном трудящимся отдать свои силы на строи­тельство великой советской родины, по­добно тому, как героическая Красная Ар­родину от врагов. Нельзя без волнения читать горячие строки этого влохновен­ного призыва великого гражданина на­шей родины Они звучат как призыв и в наши суровые дни: «После изумительных, самоотвержен­ных успехов наших товарищей в рядах Красной Армии, спасших стоявшую на краю гибели нашу Советскую республику и вынудивших тем удивление и уважение налих врагов.очередь за Красной ар­мией труда. Все мы, стар и млад, тру­женики мышц и труженики мысли долж­ны сомкнуться в эту общую армию тру­да, чтобы добиться дальнейших плодов этих побед… Работать, работать, работать! …Нет в эту минуту труда мелкого, не­гоовно че важного, а и подавно нет труда посты ного сть один труд необходимый и осмысленный Но труд старика может иметь и особый смысл… может подогре­кать энтузиазм молодого, может присты­дить ленивого. У меня всего одна рука здоровая, но оне могла б вертель рукоятку и она могла бы вертеть рукоятку приво­да, меня всего одна нога здоровая, но и это не помешало бы мне ходить на топчаке». Таков был клич к народу в тяжелые, но великие своей исторической значи­тельностью, дни гражданской войны, клич, провозглашенный всемирно приз­нанным ученым и любимым другом тру­дящихся Климентом Аркадьевичем Тими­рязевым, который, по выражению другого гениального русского ученого, академика И. П. Павлова, «был источником света для многих поколений». Последние слова Тимирязева были об­ращены к Владимиру Ильичу Ленину и большевистской партии. За день до смер­ти он сказал лечившему его врачу-ком­мунисту: «Я всегда старался служить чело­вечеству и рад, что в эти серьезные для меня минуты вижу вас. предотавителя которал действительно слу жит человечеству Большевики, проводя во деникнам,я веро и убежден его с счастью… Я всегда был ваш и с вами». аСоветский народ глубоко чтит намять великого ученого и патриота, отдавшего все силы своего выдающегося ума и та ланта для процветания своей родины, для борьбы за ее культуру. В исторические дни отечественной вой­ны образ Тимирязева, как и образы всех великих сынов русского народа, влохнов­ляет нас на борьбу о немецко-фашистски­ми захватчиками смертельными врага­ми нашей родины и нашей культуры.

Налет немецкой авиации на Курск Днем 2 июня немецкая авиация круп­ными силами произвела пять налетов на железнодорожный узел и город Курск. В этих налетах участвовало до 500 самоле­тов противника. Некоторое число немецких самолетов прорвалось к городу и беспоря­дочно сброшенными бомбами нанесло мате­риальный ущерб. Есть жертвы. При отражении налетов вражеской авиа­ции на Курск развернулись сильнейшие воздушные бои. Наша истребительная
авиация в результате этих боев напесла тяжелое поражение противнику. По пред­варительным и неполным данным, в райо­не Курска нашими летчиками сбито в воздушных боях 93 немецких самолета­Кроме того, 30 самолетов противника уни­чтожено огнем зенитной артиллерии. Та­ким образом, всего в течение дня в райо­не Курска сбито 123 немецких самолета. Наша авиация потеряла 30 самолетов,
Северный флот. Артиллеристы Н-ской Краснознаменной подвода ной лодки во время боевойтревоги. Фото Н. Веринчува. Ознаменование 100-летин со дня рождения K. А. Тимирязева В связи с исполняющимся 100 лэти­ем со дня рождения Климента Арка­дьевича Тимирязава, в ознаменование его выдающихся заслуг перед роди­го. ной в деле развития физиологии ра­стений, агрономической науки, пропа­ганды и развития дарвинизма, Совнар­ком СССР принял постановление об увековечении памяти великого учено­Государственному научно-исследова­тельскому институту ботаники при Московском университате имени Ломо­приовоено имя имирязе ва.В Московском государственном поуниверситете и Сельскохозяйственной академин имени К А. Тимирязева уч­реждены по два аспирантских стипан­дии имени К. А. Тимирязева в 800 руб. лей в месяц и по 5 студенческих сти­пендий в 400 рублей в месяц. Академии Наук СССР и Всесоюзной академии сальскохозяйственных наук имени В. И. Ленина поручено издать приво-тостишенные юбилейные сборники, посвященные 100-летию со дня рождения К. А. Ти­мирязева. Совнарком СССР обязал Огиз РСФСР издать собрание сочинений К. А. Тимирязева, а также моногра­фию о жизни и трудах великого уче­ного. В Москве на доме № 2 по улице Грановского, где жил К. А. Тимирязев, устанавливается мемориальная доска. (TАСС). ЧЕМУ УЧИТ БОЕВОЙ ОПЫТ Надавно в комсомольской организа. ции Н-ской части состоялось интерзс­ное собрание с вопросом «Чему учит нас боевой опыт». С докладом высту­пил командир части. Он подробно рас­сказал комсомольцам об одном прове­денном бое, в котором комсомольцы тт. Воробьев Крохичев, Журавлев о колов, Авдаев и Ковалев проявилисно­ровку, личную инициативу и умение орионтироваться в сложной обстанов­Был такой случай. Во время огнового налета врага была перебита связь, соединяющая подразделение с коррак­зровоныи постами оммунист возможности получить указание от
Идейно вооружать командиров задачи. В летных частях прививаются беседы с командирами о выполнении воинского долга, о повышении моральных и боевых качеств, о командирской чести, Майор Мещеряков в непринужденной обстановке начал рассказывать летчикам о чести командира. Завязался оживленный разго­вор, летчики приводили примеры, гово­рили, в частности, о доблестном поступ­Повышение идейного уровня командно­го состава всегда было предметом заботы большевистской партии. Отечественная война потребовала от политорганов уси­ления воспитательной работы с командира­ми, ибо чем выше идейная вооруженность командира, тем лучше он решает боевые ке летчика-истребителя Рассадкина, ко­торый в воздушном бою заслонил своим самолетом от трассы «Ме-109» самолет командира части, В других беседах речь шла о наших Героях Советского Союза Баштыркове и Гаврилове, о выполнении ими воинского долта. Недавно член партии капитан Кисе­лев заместитель командира эскадрильи, лев, заместитель командира сделал на партийном собрании доклад «Мои 150 боевых вылетов». И в докла­де и в прениях центральным был вопрос о командирской настойчивости и воле, о выполнении воинского долга, Киселев вы­сказал свои взгляды на торпедную атаку. А на другой день он на деле проявил исключительную волю и настойчивость, потопив дерзким торпедированием фашист­ский транспорт. Регулярные занятия по военно-полити­ческим вопросам заинтересовали команди­ров и дали толчок к повышению своего политического образования. Собеседования по некоторым темам про­ходили очень активно. Так, например, по теме «Война и политика» беседой руко­водил пропагандист Круглов. Выступали семь командиров, возник спор, В резуль­тате каждому стало ясно, что надо взять­ся за книгу. Что читают командиры? Следует отме­тить отрадное явление-- они стали с ин­тересом читать классическую литературу. комаглирм ототно читали «аблаткий истории ВЕЛ(б)», военные произведения оэтом ны в свете марксистской философии. Груп­на командиров (инженер-капитан Ланич, тия. Им во многом помогают политработ­ники. Некоторые товарищи и во время вой­ны занимаются политическим самообразо ванием. Инженер-капитан Ханин прочел «Критику Готской программы» Маркса, «Государство и революция» Ленина, от­дельные главы из «Материализма и эм­пириокритицизма», 6-ю и 8-ю главы «Краткого курса истории ВКП(б)», читает журнал «Под знаменем маркоизма». Под­полковник Ведмеденко при всей своей за­нятости нашел время для изучения чет­вертой главы «Краткого курса» прочел «Философские предшественники марксиз­ма» Юдина. Летчик майор Лапшенков прочел военные произведения Энгельса, все труды Тарле все известные книги из мемуарной литературы. Инженер-капитан Караваев с увлечением читает «Две так­тики» Ленина, старшие лейтенанты Сту­калов и Зюков­«Историю дипломатии». даже некоторые политработники не рабо­тают над собою так, как эти командиры, а живут за счет старого багажа знаний. Наша ближайшая задача создать возможные условия для самообразователь­ной работы командира. Простое дело принести в землянку книгу, возбудить в ней интерес, организовать ее обсуждение. Но за это дело некоторые политработники не берутся, Например, в одной и той же части два заместителя командиров эскад­рилий по политической части старшие лейтенанты Соболев и Балабан решают эту задачу по-разному. Соболев заботится культурно-политическом воспитании летчиков, систематически меняет в биб­лиотеке передвижку, приносит в землян­ку классическую литературу, Балабан же такой заботы не проявляет - не удиви­тельно, что летчики этой эскадрильи жа­луются на отсутствие литературы. Несколько слов о лекциях для команд­ного состава. Тематика лекций крайне ог­раничена -- обычно о текущем моменте отечественной войны, международном по­ложении, военно-политической подготова ке. Мало лекций на исторические темы и соверненно не прежтикуются вкономиче­ские обзоры. В этом повинны не только пропатандисты соединения. На мосто очень трудно достать необходимый матери­ал, а политуправление Северного флота в отношении мало помогает. С большим интересом командный состав прослу­шал лекцию «Полководческое искусство товарища Сталина» Условия фронтовой жизни затрудняют учебу командиров, но они не могут и не должны препятствовать воспитанию коман­диров. Долг политработников - пепре­рывно улучшать это дело. Подполковник А. КРЫЛОВ. Северный флот.


командира о дальнейших действиях, сами связь. лейтепант Федин, военврач 3-го ранга Филиппов, техник-лейтенант Иванов) изу­После доклада начались оживленные прения. Выступавшие комсомольцы го­ворили о том, чему их научила война и что они должны сделать, чтобы еще успешнеа разить врага. A. КОНОВАЛОВ. АМЛИНСКИЙ.Краснознаменный Балтийский флот. чает четвертую тлаву «Краткого курса». Знакомясь с выступлениями товарища Сталина в период отечественной войны, с его работами по вопросам философии и марксистской диалектики, командиры лучше осмысливают происходящие собы-
добрую руку. лось. Все захохотали, ион постучалложечкой о стакан, Но вот встал капитан­У нас сегодня гость,сказал он, и возможно, что он несколько удивляет­ся: «В чем же дело?» Дело в том, что я женюсь, это основное Кто против? Поднимите руки. У меня другая точка зрения, и эта точка зрения в данную ми нуту сидит рядом со мной в белом платье и боится, что я расскажу, как это случи­Как же это случилось? Очень про­сто, дорогие друзья. За год до войны я пришел к этой девушке и спросил, не хо­чет ли она стать моей женой. Ну-ка, что ты ответила, Липа? --- спросил он живо, обернувшись к Олимпиаде Петровне и положив к ней на плечо большую, Она засмеялась и ничего не сказала. Согласилась, торжественно об капитан, - но с условием: «Это будет, сказала она, - когда ты при­дешь на белой яхте с серебряными пару­сами» На этот раз такой оглушительный хо­хот раздался в салоне, что засмеялись или проскринели что-то даже прогорев­шие доски переборок­Она мечтала о красоте, - продол­жал капитан, - и жизнь казалась ей сказкой. Однако реальная действитель­ность привела меня в порт на этом бое­вом корабле, который ничем не напоми­нает белую яхту. Но для нее он пришел, как мечта потому что теперь она поня­ла, что наш черный сгоревший танкер красивее самых белых яхт в мире. Пото­му что красота в душе, убежденно ска­зал капитан, - в исполненном долге, в победе, И когда я снова пришел к ней… Было совершенно ясно, что произошло, когда капитан снова пришёл к Олимпиаде Петровне. Но мы выслушали его до кон­ца, а потом встали и со звоном ударили стаканами над столом. Это был тост за жизнь, которая продолжается, за любовь, которая победит…
«Буря» всего только тридцать одну ми­нуту, Теперь, пожалуй, можно было и отлох­нуть, тем более, что командующий пред­ложил желающим сойти на берег. Но желаю щих но оказалось. Корабли подходили с операций, и нужно было снабжать их горючим, а не отдыхать, тем более, что тан Макаров, который здесь, в этом тес­ном салоне казался еще толще и выше, встретил нас на пороге. Привет, - гулко сказал он. -- Ну. в ничего особенного, в сущности говоря, не случилось. Вот почему команда танкера «Буря» ходила в полуобгоревших робах, А штур­ману просто повезло-- накануне один мо­рячок одолжил у него штатский костюм, чтобы пойти с девушкой в театр Мы обошли танкер, вернулись, и капи­как моя яхта? он представил меня русой, рослой ле­обшив-явил вдруг вспыхнувшей, когда она протяну­ла мне руку, и сказавшей тихо: Олимпиа­да Петровна. - Прошу садиться! И мы с шумом уселись за стол, Я по­смотрел на этот великолепный стол, ук­рашенный цветами, на довольного, грубо­румяного капитана, на его нежно-румя­ную подругу, которая так тихо сидела рядом с ним, опустив глаза, и понял, на какое торжество пригласил меня капитан. Лёша встал, и мы услышали первый тост, традиционный тост моряков: - За тех, кто в море! И стоя мы выпили за тех, кто в море. Потом мы выпили за радиста-сигналь­щика Петю Шлыкова, который был ранен голову и с залитым кровью лицом за­ставил себя встать, чтобы посемафорить на берег. Потом за буфетчицу Катю Калмыкову, которая, сидя в салоне, ждала раненых и, не дождавшись, спустилась вниз и вме­сте с мужчинами стала гасить огонь. Потом за капитана, который вместе с кочегарами, по пояс в ледяной воде, ис­правлял повреждения.
Двери, переборки, мебель, огнетуши­тели всё, что попало под взрывную волну, полетело как листочки бумаги на сквозняке. Перекорежило листы железа в палец толщиной, сломало, как спички, ребристые бимсы. И все это были пустяки в сравнении с тем что увидел, выбравшись из-под об ломков мебели, капитан Макаров. Танкер горел - вспыхнули сложенные на палу­бо доски, Ещё минута - и пламя ветром закинуло на корму, Воды не было, огне­тушители сметены взрывом, пожарная ма­гистраль перебита… Пятьсот тонн мазута лениво покачива­лись в кормовом трюме. Проше всего было, разумеется поки­нуть корабль. «Но для нас - сказал мне, смеясь, Лёша Брагин это было, пожалуй, слишком просто». Пробегая мимо люка, который вёл в котельное отделение капитан услышал странный шум. Листом сорванной ки пробило борт ниже ватерлинии, и ко­тельное отделение быстро заполнялось во­дой, Бороться, стало быть, нужно было На­уже не только с огнём, но и с водою. верху на налубе каждый тотов был за ведро воды прозакладывать душу чорту а внизу кочегары яростно боролись с во­дой пытаясь уелать пробоинхполори­ну квадратного метра, Это было невоз­можно, и тогда, задыхаясь в дыму, они выгребли жар из топки и выбрались из котельного вплавь, убедившись в том, что переборки выдержат давление. Между тем горловина кормового люка­деревянная горловина, через которую ка­чают мазут, уже пылала. Все летело в огонь робы, полушубки, фуфайки. о­лые, черные, страшные моряки грулью падали наэтот ворох одежды, из-под кото­рого выбивалось пламя. натиска и стал Огонь не выдержал
но был салон. Теперь этому трудно было поверить. Стены этого «салона» были черны от дыма, потолок пробит и люст­ра -- то, что некогда называлось люст­рой -- была влеплена в него как в тес­то. Пустая рама висела над перекошен­ным буфетом, у которого был забавный, обиженный вид. Конечно, здесь был пожар. Но в втом полусгоревшем салоне стоял под белой скатертью длинный стол, и этот стол был великоленно накрыт по крайней мере на двадцать приборов, У каждого прибора стояла - не лежала, а стояла­салфетка какая-то рыба с толстой звер­ской мордой лежала в центре стола, и эта рыба была украшена цветами Цвета­ми - это на шестьдесят девятой парал­пос-врочем, цветы нежные поляр­ные маки -- стояли еще и на буфете и петтице лормана торчал пветок. Очевидно, капитан Макаров пригласил ме­ество, сто было очень интересно. Забыл сказать, что штур штурман вообще был одет превосходно. В штатском си­нем костюме с длинными отворотами, в желтых ботинках. Но только он один. Через полчаса в салоне собрался почти весь экипаж и, начиная с буфетчицы, кончая первым помощником, - все были в изодранных полуобгоревших робах, Снова загадка! Терпение мое, наконец, кончилось, Я вынул блокнот и стал зада­вать вопросы. Вот что несколько дней назад произош­ло с танкером «Буря». Налитый до краев густым фиолетово­чёрным мазутом, он стоял на якорях, снабжая горючим приходившие с опера­ций оуда Северного флота Три «Юнкерса», внезапно выскочив из-за отвесной ска­лы, прикрывавшей бухту, один за дру­гим спикировали на него и сбросили бом­бы. Одна попала. Еще в воздухе от нее оторвался стабилизатор и, падая, она ку­выркалась как брошонное полено, Она упала боком, в центре по левому борту пробила обшивку спардска и взорвалась.
РАССКАЗ.
B. Каверин
БЕЛАЯ Высокий, полный, медвежеватый он сидел в офицерском клубе и лениво пил вино, заложив за ухо погасшую сигарету. Да пожалуй, о нем можно было сказать, что это человек, который любит переки­нуться словечком! Он просто заговорил меня, и к первому часу ночи мне уже нужно было что-то передвигать в голове. чтобы его полное доброе лицо не расплы­валось в румяный круг с движущимися детскими губами. Всю жизнь на пожарном букси­ре, сказал он, когда я спросил, где он служил до войны. - Но на каком? На историческом, «Лебедин», может, слы­шали? Он с опаской посмотрел на меня и весь засиял, когда я спросил, не тот ли это «Лебедин», на котором друзьяиродные некогда провожали на полюс лейтенанта Седова. Тот самый сказал он с тордо­стью, --- Вы женаты? Что? Я спралпиваю, женаты ли вы? нетерпеливо переспросил капитан. Да, много лет. Ну и как? Я рассмеялся: … Очень хорошо. У меня даже дети. Двое. Ага. у вас дети, - с тлубоким удовлетворением сказал капитан, - вот видите, это уже совсем другое дело. Не совсем ясно было, почему это «дру­гое дело», но я не стал до поры до вре­мени углублять этот вопрос, Несколько минут мы сидели и курили молча, Потом я спросил, на каком корабле он теперь пришёл в порт и были ли у него доро­гой столкновения с противбиком. - Были, - живо ответил он, - Что касается корабля, на котором я пришёл…
ЯХТА У него стало лукавое лицо и он по­детски оттопырил губы. Белая яхта с серебряными паруса­ми, -- сказал он смеясь, - летела сю­да, как на крыльях, Приходите завтра в час дня и вы увидите её. Не поддается описанию. Название - «Буря» до­бавил он, вставая и протягивая мне толс­тую, твёрдую руку… На другой день я был в порту. Какая «Буря»? Танкер? Вот он,- указав огромную рыжую посудину, зава­ленную железным ломом сказал мне товой. - Капитан? - Макаров. Точно. Танкер «Буря», капитан ан Макаров. Должно быть, у меня был растерянный вид, потому что он серьёзно посмотрел на меня и на всякий случай проверил мои документы. Вот тебе и белая яхта! Без особенной морской лихости я осторожно взобрался на танкер по шаткому трапу. - Эй, есть тут кто? Где-то наверху открылась дверь Остро­носый маленький, с чёрными сросшими­ся бровями человек выглянул и спросил, что мно нужно. - Капитана Макарова, - отвечал я с досадой. Он спустился вниз и очень официаль но мы представились друг другу. Это был штурман «Бури» Лёша Брагии. Теперь мы друзья и поэтому я называю его просто Лёша, … Может быть, мы пройдем в салон? Капитан просил вас подождать. Он пое­хал за Олимпиадой Петровной. Очевидно, Лёша полагал, что я знаю, кто такая Олимпиада Петровна, Мы про­шли в салон. Садон это было здорово сказано! Возможно, что здесь когда-то действитель-
опадать Вот и все. Часы остановились ровнона девяти, Капитан, любивший порядок, сно­одна. тапкере ва завёл их г девять тридцать Стало быть, смерть гостила на