1 г., № 153 (1411)

КРАСНЫ

И ФЛОТ Случай на катере государство 3 Забота о семьях   Злым багрянцем, горящею далью Наливаются вечера. И одетые сталью, и груженные сталью, На заданье идут катера. Свищут мины, как древние стрелы, Колкий, огненный ураган. Но давно с этим свыкся быстроглазый и смелый Краснофлотец Владимир Цуркан. Вот однажды кипела работа: Бронекатер грузился в дыму. Звонко вздрогнуло что-то, тонко взвиз… гнуло что то И хлестнуло с налету корму. Шип раздался внезапный, змеиный. Разом кровь подступила ко рту: Три шипящие мины, три ударные мины Разорвутся сейчас на борту! Смерть клеймо свое черное ставит. Старшина из отсека кричит: - Кто там с краном играет? Кто там воздух мне травит? - То не воздух: то мина шипит. Страшной эта минута зовется… У бойцов столько страшных минут! Миг­и катер взорвется, и команда взорвется, Брызги взрыва корабль захлестнут. Но моряк не дрожит пред бедою. Ты моряк? Значит, стоек и тверд! Взял он мины рукою, и однуза дру­гою, Он их вышвырнул быстро за борт! Отдышался Цуркан, оглянулся Краснофлотцы толпятся вокруг. Молодчага, Володя! Как рукою кос­нулся - Не боялся, не думал: а вдруг?… Не готовился парень к ответу, Но ответил Цуркан -- хоть куда: - Медлить времени нету, думать вре­мени нету, - Вот о чем я подумал тогда. …Запах степи, дыханье верблюжье До затонов доносят ветра. людей, и оружье, и людей, и оружье И K бурям битвы везут катера! Семен ЛИПКИН. Совегский народ, наше окружают постоянной заботой семьи во­еннослужащих, инвалидов отечественной войны, семьи погибших воипов. Право на пособия и пенсии, льготы по нало­гам и поставкам сельскохозяйственных детей в средних и высших учебных заведениях, преимущества в жилищно-бытовом уст­ройстве и в снабжении, трудоустройство жен фронтовиков и забота о повышении их квалификации, воспитание многих ты­сяч детей воинов в интернатах, детдомах, яслях на средства государства -- всё это твердо узаконено советским правитель­ством. Сами трудящиеся, помизо мероприя­тий государства, всемерно помогают семь­ям фронтовиков. Можно привести мно­жество примеров, когда рабочие я кол­хозники по собственной инициативе со­действуют бытовому устройству родите­лей, жен и детей бойцов и командиров. Жена краснофлотца Беба Антонина Яков­левна, эвакуированная с тремя маленьки­ми детьми, оказалась в затруднительном положении: не было дров, дети не име­ли теплой одежды. На помощь ей при­шли колхозники: они поместили семью моряка в теплую, удобную квартиру, выделили ей необходимое количество про­дуктов, снабдили детей обувью и одеж­дой. Колхоз ежедневно отпускал бесплат­но по поллитра молока на каждого ре­бенка. Сейчас т. Беба работает в колхо­зе, неоднократно премирована. О том, как радушно приняли ее колхозники, она написала мужу на фронт. На имя председателя колхоза пришло от красно­флотца письмо, в котором он пишет: «Я очень рад и искренне благодарю колхозников за оказанную моей семье по­мощь, Письмо жены меня очень взвол­новало, влило струю бодрости и уверен­ности в победе. Я спокоен за свою се­мью, уверен, что она не бстанется в нужде, ей всегда помогут». Людмила Михайловна Россова оста­лась без мужа. Он пал смертью храбрых в дни прорыва блокады Ленинграда. Са­ма Людмила Михайловна кри аварии ма­шины была ранена и помещена в боль­ницу. Теплой заботой окружили меди­цинские работники и местные жители жену погибшего воина. Ее часто наве­щали совершенно незнакомые люди, и каждый приносил хотя бы маленький подарок. Двух ее маленьких детей, Колю и Валю, взяла жена железнодорожного служащего Вера Сурмилина и ухаживала за ними, как за родными. Пока т. Рос­сова лежала в больнице, соседи по квар­тире своими силами отремонтировали ей комнату и кухню, привезли и напилили дров. Сейчас т. Россова работает заве­дующей детскими яслями, посещает ве­черние курсы медицинских сестер. Она поставила себе целью овладеть специаль­ностью медицинской сестры и отпра­виться на фронт. Большую поддержку оказали местные организации жене краснофлотца Людмиле Васильевне Ромашкиной. Она осталась с тремя детьми и нетрудоспособными ро­дителями. Семье военного моряка были выделены средства, вырученные от вос­кресника, выданы ордера на получение обуви. Ее в первую очередь обеспечили углем и светом. Людмила Ромашкин по­ступила на завод. Дети при помощи об­щественниц были устроены в ясли. рят нах, рпоты гом. фронтовиков Все эти и многие другие факты гово­о том, что заботу о родителях, же­детях фронтовиков советские пат­считают своим гражданским дол­По в семье не без урода. Есть еще от­дельные работники и учреждения, кото­рые не только не проявляют должного внимания и заботы о близких фронтови­ков, но грубо нарушают законы, ограж­дающие интересы семей военнослужащих. В военную прокуратуру Краснознамен­ного Балтийского флота обратился с жа­лобой старший лейтенант Лымарь II. Т. о том, что его семья, проживающая сей­час в г. Саратове, находится в тяжелых бытовых условиях. Два раза обращался т. Лымарь к военному комиссару Волж­ского райвоенкомата г. Саратова. По этому же вопросу в райвоенкомат обра­тилось с ходатайством командование во­инской части, где служит т. Лымарь. Однако райвоенком по жалобам т. Лы­маря и ходатайству командования части мер не принял и не счел даже нужным дать ответ. Прокуратура приступила к подробному выяснению обстоятельств этого дела. Несомненно, виновные в без­душном отношении к нуждам семьи фрон­товика понесут заслуженное наказание. Трудоустройство членов семей фронто­виков - одна из важнейших форм по­мощи им. Необходимо не только в пер­вую очередь предоставлять работу женам и детям бойцов и командиров, но и вся­чески заботиться о повышении их квали­фикации. Однако находятся люди, кото­рые с недопустимым пренебрежением от­носятся к этому серьезному делу. В столовой Н-ского воинского учреж­дения работала в качестве вольнонаемной жена краснофлотца Юналайнина А. E. Добросовестно относясь к делу, она не раз получала поощрения. Несмотря на то, что гражданка Юналайнина имеет ребенка и, кроме того, беременна, она была неожиданно уволена из столовой. коние; гражданка Юналайнина продол­жает работать на прежнем месте. Бывают еще случаи бюрократизма п волокиты при назначении пособий и пен­сий семьям фронтовиков. Гражданка Не­федова потеряла трудоспособность по ста­рости лет. Единственный сын ее, красно­флотец, на иждивении которого она на­ходилась, погиб в бою. Когда она обра­тилась в местные органы, чтобы послед­ние помогли ей получить справку о ги­бели сына на предмет получения пенсии, люди не разобрались в этой просьбе и ограничились бюрократической отпиской: «Ваш сын переведен в другую часть». Только вмешательство военной прокура­туры помогло матери погибшего моряка получить необходимые документы. Советский закон, органы суда и про­куратуры стоят на страже интересов се­мей защитников родины. Веякий, кто пы­тается нарушить или обойти законы, кто проявляет бюрократическое, пренебрежи­тельное отношение к семьям военнослу­жащих, несет и будет нести суровое на­казание. Забота о семьях фронтовиков -- это половина всей нашей заботы о Красной Армии и Военно-Морском Флоте, это госу­дарственное дело первостепенного значе­ния. Капитан С. МОТЫРЕВ. Краснознаменный Балтийский флот.

Командир Когда-то М. В. Фрунзе очень хорошо сказал о двух линиях политического и военного руководства, которые должны сходиться в руках единоначальника-коман­дира. Злободневность этого высказывания я сейчас, в дни отечественной войны, приобретает особый смысл. Жизнь каждо­дневно подтверждает значение и необхо­димость именно такого сочетания руко­водства, исходящего от одного лица в ча­сти -- от её командира. У нас часто говорят: командир отец и душа своей части. И действительно, во многих случаях такая фраза не пустой звук, а истина. Отец интересуется всем А как же в таком случае командир, наделённый от солдатской души почётным званием отца, имеет право чем-либо не интересоваться в своем доме? Никакого права он не имеет. Тем более это спра­ведливо, когда речь идет о политической работе, долженствующей в полной мере обеспечить успех всей боевой деятельно­сти части, ибо речь идет о воспитании всей суммы качеств, определяющих мо­ральное лицо воина, его стойкость и волю его к победе. И где в какой-либо мере нарушается одно из этих двух неразрыв­ных условий - совмещение политическо­го и военного руководства воедино, - там неизбежны серьёзные недостатки и в одной и в другой области. В этом мы имели повод однажды убе­диться, когда командир подразделения всю политическую работу передоверил своему заместителю, а своим уделом считал толь­ко строевую область, Стоило только сопо­ставить результаты, порядок и организо ванность в его подразделении с теми, ко­торые были у его соседей, по-иному по­дошедших к делу, и мы увидели суще­ственную разницу. Командир, забывший о своем долге - повседневно вникать в работу партийной и комсомольской орга­низаций, выглядел не совсем привле­кательно и в боевой жизни эскадрильи. Как-то один командир чистосердечно нам признался: «Никак не пойму, с чего начать, как войти нам в политическую работу», Не исключено, что некоторая, очень незначительная, часть командиров действительно «плавает» в этих вопросах, и долг наших политоргановим помочь А часто случается так В часть приехал ин­структор политотдела. Может быть, он проделал значительную работу, но коман­дир обычно встречается с ним только в кают-компании, все остальное время по­литработник разговаривал с агитаторами, секретарем парторганизации, замполитом. Их как будто он инструктировал, кое за что распекал, но до командира так и не дошел. Невдомёк такому политработнику, что подобным отношением он сам искус­ственно удаляет командира от политиче­ской работы. В нашей части установилось твёрдое правило: командир­первый ответчик за состояние политического воспитания, а в его власти использовать все возможности для того, чтобы дело воспитания и за­калки было поставлено должным образом.  Такая постановка вопроса развязала ини­циативу командиров всех рангов и уже приносит ощутимые результаты. Командир эскадрильи майор Фокин со знанием дела вникает в существо пар­тийно-политической работы как умелый военачальник-большевик. Мелочей в этом отношении для него не существует. Рас­скажем о незначительном, казалось бы, случас по очень хорошо характеризую­щем его. Обычно после полета или в ожи­лании взлета летчики собирались возле КП. Подмостив под себя какой-либо сруб или рассевшись на травке, часами они просиживали здесь, Вместе с ними быва­ли и политработники, и они считали, что времяпровождение вполне нормальное. Майор Фокин как-то обратился к ним с 

и

политическая упреком, принесшим большую пользу. Ря­дом с КП, в кольце прекрасных листвен­ных деревьев, по совету Фокина, сделали несколько скамеек. Появились газеты. Здесь же на стэнде висел теперь «Боевой листок», который раньше вывешивался там, где не бывали летчики. Так коман­дир эскадрильи помог парторганизации создать благоприятные условия для мас­совой работы. Это далеко не единичный пример. Мож­рассказать, но как удачная операция. проведенная лётчиком другой эскадрильи, или подвиг отдельного экипажа является предметом большого разговора Фокина с коммунистами, агитаторами; он учит их умению ценить успехи товарищей и уме­ло распространять заслуживающий внима­ния опыт. От заботы об организании тоста то подбора повестки дня на очередное парт собрание, от личной беседы с агитатором до выступления с докладами всё за­нимает внимание и всем этим занимает­ся командир эскадрильи. Как велико значение инициативы ко­мандира, видно на таком весьма нагляд­ном примере. В одной из наших эскадри­лий длительное время не ладилось дело с политической работой. Замполит старший лейтенант Ермак формально относился к своим обязанностям, работал без того группоргов. огонька, который обычно зажигает других и создает обстановку творческой делови­тости. Партийное бюро не действовало, прозябало. Командир эскадрильи майор Стародуб при полной нашей поддержке серьёзно предупредил своего заместителя, но этим предупреждением он не ограни­чился. Командир пришел на заседание бю­ро и остро поставил перед членами нарт­бюро вопрос об их деятельности. Он вы­сказал своё неудовлетворение помощью ему со стороны членов бюро и показал им, как широко поле их деятельности. Потом он выступил на созванном по его инициативе совещании звеньевых парт­Так, постепенно, всё быстрее начинало вертеться колесо приводились в дви­жение все рычаги. На этом не успокоил­ся командир. Спустя некоторое время после партийного собрания, обсуждавшего доклад об авангардной роли коммунистов, выяснилось, что бюро не выполнило один пункт решения. Майор Стародуб решил тогда прибегнуть к помощи нартийного актива, который потребовал созыва пов­торного собрания с сообщением бюро, по­чему оно нарушило волю собрания и не выполнило его решения. После выступле­ния командира эскадрильи высказалось ещё одиннадцать партийных активистов, и каждый из них во весь голос критико­вал бюро. Такая резкая постановка вопро­са оказала своё влияние. Повысилась от­ветственность каждого члена бюро за судьбу всей организации, теперь уже бю­ро наверняка поняло, как следует самому уважать решения своей организации, что­бы авторитетно требовать такого же ува­жительного, дисциплинированного отноше­ния к решениям и поручениям парторга­низации от каждого коммуниста. Плодотворное совмещение политического руководства с многообразной военной дея­тельностью видных летчиков-бомбардиров­щиков Фокина и Стародуба -- прекрас­ный пример всем нашим командирам. И никакие ссылки на занятость, на специ­фичность условий того или иного подраз­деления или рода войск не могут быть к серьёзным доводам. Нужно только, чтобы вкус к политической рабо­те был настолько развит, как и вкус, скажем, летчика к полетам, кораблеводи­теля к плаванию. Тогда одно дело не бу­дет страдать за счет другого. На нынешнем этапе отечественной вой-

работа ны весьма возросло значение агитации, сила живого, пламенного слова большеви­ка-агитатора. Нечего греха таить, кое-где наша массовая агитация страдает весьма существенными недостатками. И причина всех бед здесь кроется в неумении подоб­рать состав квалифицированных, уважае­мых, политически грамотных агитаторов. До недавнего прошлого в числе агитато­ров у нас было немало людей, явно не подготовленных к этому ни по своему об­щему развитию, ни по своему знанию военного дела, ни ворить с людьми.своему умению го­Мы так сделали: для атитации среди лётчиков подобрали наиболее авторитет­ных командиров --- таких, как командыр звена старший лейтенант Афонин, стар­ший техник-лейтенант Гладков, летчик Тарабрин, заместители командиров эскад рилий, штурманы. К их голосу прислу­шиваются летчики. И мы считаем обяза­тельным при подборе агитатора учиты­вать не только его личное мастерство как вочна, что совершенно необходимо, но и его культурный уровень, умение владеть сердцами слушателей, его значие литературы. Когда мы убедились, что старший техник-лейтенант Лукьянов не умел найти контакта с группой, приш­лось его заменить. И ещё одно обстоятельство не следует упускать. У нас порой считают, что агитация - это удел определенно, раз навсегда, или по крайней мере на дол­гое время созданной группы. Несостоятель­ность подобной практики опровергает са­ма жизнь. В ряде случаев для агитацион­ных выступлений и бесед следует привле­кать командиров, которые постоянно не в состоянии заниматься агитацией, а пе­риодически могут с большой пользой. В условиях Действующего флота, осо­бенно в летных частях, обычно далеко отстоящих от больших центров, нередко можно услышать глухое роптание на не­достаток квалифицированных кадров для чтения лекций, докладов, рассчитанных на командира. Кое-кто этим даже пытается обяснить слабое участие некоторых ко­мандиров в политической работе. Так ли это? Факты говорят: нет. Мы даже не го­ворим о лекторах, которые должны перио­дически приезжать в часть. Речь идет о собственных офицерских кадрах, которые с успехом могут выступать с докладами и лекциями для командного состава. Когда мы так подошли к делу, мы в этом еще раз убедились. Большинство прочитанных лекций удовлетворило офицеров нашей ча­сти, они были прослушаны с огромным вниманием и интересом.



КОМПОТЫ ИЗ ФРУКТОВ НОВОГО УРОЖАЯ СТАЛИНАБАД 30 июня, (ТАСС) На консервных предприятиях Таджикистана компотов из фруктов началась выработка нового урожая Ленинабадский консервный комбинат ежедневно выпускает более 150.000 банок консервированного урюка. Исфаринский завод, помимо компота, по­видла и джема, изготовляет витаминную пасту из зеленых грецких орехов. Годовой план выпуска этой пасты выполнен на 183 процента. Канибадамский завод начал выработку консервов из абрикосов.

Всё это безусловно активизировало уча­стие командиров в политической работе, и нет никакого оправдания тем военачаль­никам, которые выискивают причины оп­равдать свою пассивность, попросту гово­ря, свое нежелание по-пастоящему руко­водить политической работой. Герой Советского Ссюза гвардии подполновник A. ЕФРЕМОВ.

Черноморский флот.

КОЛХОЗНИКИ БЕРУТ НА ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ, ПОТЕРЯВШИХ РОДИТЕЛЕЙ ИВАНОВО, 30 июня. (ТАСС). Члены Острецовского колхоза, Родниковского рай­она,- инициаторы оказания помощи в вос­становлении животноводческих ферм кол­хозов освобожденных районов­решили взять на воспитание из Сычевского райо­на Смоленщины 25 детей потерявших во время отечественной войны родителей. Для детей выделяются колхозный дом, продук­ты, собираются постельные принадлежно­сти кухонная посуда. Благородный почин острецовцев горячо подхватывают другие колхозы Родников­ского и других районов области. Члены Красновского колхоза имени Ленина берут на воспитание 15 осиротевших ребят из того же Сычевского района, колхозники артели имени 12 лет РККА 12 детей. Всего колхозники Родниковского района берут на воспитание около 200 детей, ро­дители которых погибли на фронте или замучены немецко-фашистскими бандитами.

Правый фланг На краю земли Отлив обнажил каменистую прибреж­ную полосу на перешейке между полу­островами, кусок песчаного в ракушках дна и устья впадающих в гавань Во­сточного Озерка ручь в. Дожидавшнеся этого часа подводы и автомашины с продовольствием и прибывшими накапу­не с Большой Земли снарядами для по­левой артиллерии двинулись напрямик с Рыбачьего на Средний, по пути, где только что была шлюночная глубина и человек не мог пройти даже вброд. Ношади, легко ступая по упругой гальке, протантывали колею, машины оставляли на мокром песке узоры шин, воё это сохранится до очередного прилива, он сгладит волной следы дви­жения, как утюгом. Путь по отливу наиболее популярен у шоферов и ездовых на полуострова. ут не только ближе, но и легче про­схать, ибо можно миновать непролазную дорогу, что наверху, где зимой тонешь в снегу, а летом и в спегу, и в во­де, и в грязи. за перешейком, однако, блаженству приходит конец, снова начинается подто­ченный ручьями снежный наст и кустар­ник на нем, переплетенный проводами полевой связи. Надо пригибаться к луке седла, чтобы не задеть за провод и бла­гополучно выбраться наверх. Наши кони с трудом проходили сквозь вгу чахлую, но плотную чащу и по спанцевым плитам скал, как по ступе­ним, карабкались на террасу дороги, вьющейся вдоль вершины горы. Снег и внезап­стал чередоваться с ным крутым карнизом лужами, дорога оборвалась и над желтым потоком, - он разлился аатопил мостки. Пришлось спешиться, чобы помочь впереди едущим красно­блотцам перетащить груженные какими­о ящиками сани на другой берег пото­перевести и сво­ка, а потом под уздцы их коней. оворят, что только один рове человек способен без тать на этой дороге - это краснофлотец Смыслов, бывший московский мастер французской борьбы, седающий, как шу­тят в его части, по аттестату два пай­ка. Фронтовая дорога требует исключи­тельного напряжения сил, и люди, рабо­тающие на ней под огнём вражеской ар­тиллерии, проявляют много мужества и самоотверженности. Мы под езжали ближе к фронту. У подёма из лощины на снежную равни­ну, ограниченную впереди зеленым боло­том, возле трупа лошади в сугробе стоял столбик с чёрной надцисью на фанерной о Проезд группами воспрещён!», Возле столбика остановилась колонна траснофлотнев, пополнение на фронт. От неё по-двое отделялись бойцы и, соб­людая большой интервал, пересекали опасный участок. На снегу они представ­ляли для немцев отличную цель и по­этому не задерживались, зато дальше, за снежной равниной, они сливались с мши­стым болотом и там вновь шли строем до следующего опасного места. Ездовой посоветовал придержать коней и пропустить очередную нару бойцов. Но как только наши силуюты спроектирова­лись на горизонте, в стороне от дороти разорвался снаряд, он вырвал в снегу черную бесформенную рану и осыпал всё кругом осколками и гарью, а ездовой, вологодский колхозник по второму году службы, сердито сказал: Поспешить придётся распсихо вался фриц-то, дьявол его побери. Но двум-то конникам шестидюимовыми. Ридно, наши нагрели-то ему морду. Это уж всегда как им дзоты раздолбают, так и псих в голову… По перешейку, соединяющему Средний материком, нам пришлось пойти пеш­с ком. Землянка полковника Рассохина поме­щалась на доброй глубине станции Московского метрополитена: спускаться в неё надо по вырубленным ступенькам в снегу, Полковник -- молодой подтянутый человек с двумя орденами Красного Зна­мени сидел у карты и что-то отмечал цветным карандашом; во всем его облике 

березы, а потом сады, сейчас самый цвет в садах… Он вдруг встал и вышел на воздух. Мы легли на бугорке и молча стали смотреть на тот берег, каждый, вероятно, думая об одном и том же: о широте и богатстве нашей страны. И невольно здесь, на Крайнем Севере, вспомнились южные края, где тоже есть крайняя точка, где левый фланг венчает на суше похожая на гриб башня над Цемесской бухтой и где воюет рота стар­шего лейтенанта Георгия Джербинадзе. Перед башней немецкое кладбище удач­ным барьером стоит между нашим и их станом. Но там, за их станом, - наша, облитая родной кровью земля, Тамань­страдалица, разорённая немчурой, сож­жённые сады и обугленные виноградные лозы. С вершины той башни видишь си­луэты с детства знакомых строений и до­мов, угрюмые пепелища и горе за ними, и это горе, горе обездоленных родичей, вперёд, к мщению. стоны замученных немцами душ зовут А тут, на правом фланге, на месте, где кончается весь наш огромный фронт, на последнем куске русской земли возле Ва­ряжского залива, где близко, совсем на­против, просит пули волчье фашистское сердце, тут человек не видит впереди себя родные сады и разоренные селения, он видит скалы и скалы и чёрные отроги холодных гор, и всё же он чувствует ро­дину, думает о ней, и сердце его бьётся вровень с сердцем бойца на юге, бьётся ненавистью к врагу, стремится воздать ему и за Тамань, и за далекую отсюда Украину. Да, хороша и велика страна на­ша, - сказал в эту солнечную ночь на краю земли Иван Ребристый, и я подумал что никогда наш человек, где бы он ни был, не забывает о тех, кто рядом, о тех, кто справа или слева дерётся вместе с ним по всему огромному фронту, не те­ряет чувства локтя со всем народом на Большой ли или на Малой Земле, и может быть, именно на краю, на рубеже, дало­ко от её прелести и богатств, далеко от матерей и жен, в суровости и строгости фронтовой жизни особенио остро ощущает свою любовь к стране, к родине, к родной благодатной земле. Вл. РУДНЫЙ. Полусстров Средний.

Повёл стрелков главный старшина   Агейченко. С немецкой стороны сразу же открыли дикую стрельбу­им всё тут видно, как на ладони. С нашей стороны ответил пулемёт Овсянникова, подбросил огоньку даже Бурханский из своих соро­капятимиллиметровых. Агейченко петлял под немецкими пулями, замучил спут­ников, но до места доставил их в цело­СТИ. Позже мы пошли с Ребристым к за­ливу. Была солнечная ночь. Плавленный шар низко остановился над Баренцовым морем, и мы шли ему навстречу. Немцы опять возобновили стрельбу, но теперь вместе с нулемётчиком Овсянниковым им ответил и расчет ПТР­на той стороне сразу всё стихло. Возле обычной землянки с амбразурами мы остановились. Ребристый пригласил внутрь­там было очень тесно: трудно построить под носом у неприятеля, на виду у него просторное укрытие. Он от­крыл заслонку амбразуры и, показывая на однообразный горный кряж, где нахо­дится противник, сказал: Вот самая правая точка правого фланга. Имеем, можно сказать, все основа­ния по уставу, как правофланговые, держать знамя всего фронта. До той сто­роны тут, как в Москве, через площадь перейти, А пожалуй, так просто и не пе­рейдёшь. Хотя наши ходили, гранатами их забрасывали. Чёрной угрюмой грядой от залива до залива, перевитой белыми полосами веч­ного снега, в тумане неполного заката лежал хребет Муста Тунтури - Чёрной горы, чужой горы, где начинался враж­дебный мир и враждебный край. Там про­ходит фронт от губы Кутовая слева до губы Малая Волоковая в Варяжском за­ливе или, как его иначе называют, в Варангер-фиорде. Какая всё же большая страна! задумчиво сказал Ребристый. Ле­жишь тут, как над пропастью, а вспоми­наешь свою Каменку. Вы не были в Ка­менке на Днепре? Ну, напрасно. Какие там сады-- ох, сады, не то что горы эти треклятые. Я иногда на них смотрю и думаю: с каким же это удовольствием поеду я после войны в поезде через всю страну, Поезд пойдет долго-долго - и всё   березы, березы мимо, и сосны, и снова

фронта, на полуострове правофлангового подразделения морской Другой берег залива - линия немец­Фото Вл. Рудного. Ещё не родился тот фриц, что за­кроет дорогу к нашему правому флангу. Ничего, проскочим, не первые и не пос­ледние. Мы подбежали к неглубокой траншейке перед бугорком­она вела в еле замет­ную нишу в камнях. Вход завешен был плащ-палаткой, за ней оказалась дверь. Ребристый открыл её, и навстречу нах­нуло дымом. Огонёк осветил тесную земляноч­ку в камнях, часы-ходики на стенке и под ними вырезанную из «Правды» фо­тографию чехословацкого бойца, сражаю­щегося на советско-германском фронте. Связной жарил на чугунке свежую ры­бу, рядом он поставил котелок с водой и вевле печки разложил сушить сапоги командира. Командир снял трубку телефонного ап­парата, столь неожиданного в этой об­становке. - Одесса!- вызвал он полевой кара­ул у залива. Емельянов? Ты просил прислать налку. Длинную налку, палку, я говорю, длинную, понимаешь?… Ту, что ты просил, ясно?… Будет палха… «Лин­кор» обещал… - Так как, Емельянов? -- продолжал Ребристый. Пройдут к тебе сейчас двое с палкой? Пройдут? Ну, тогда встречай, пусть Овсянников их обеспе­чит… Он предупредил все остальные точки своего участка; все приготовились к про­ведению этой маленькой своеобразной опе­рации­невредимыми под сосредоточенным огнём врага провести расчет противотан­кового ружья на точку вместе с гро­моздким, но сильным оружием и боезапа­сом.

На крайней правой точке Средний у Баренцова моря. Командир пехоты старший лейтенант Иван Ребристый. кого фронта.

чувствовалась школа долгой службы на знаменитых курсах «Выстрел», недаром на Севере за ним утвердилась репутация одного из умнейших и боевых команди­ров морской пехоты Проводим небольшую операцию, - зал полковник генерал прикавал олковнкенерал приказал немнев и по­тонить как следует фрицев. Три дзота уже разбиты. Сейчас добавим ещё. Полковник вызвал связного и приказал проводить на правый фланг к старшему лейтенанту Ивану Ребристому. Старший лейтенант в это время смотрел в тылах батальона кинофильм «Котовский» пришлось его немного обождать. На пути в роту он всё ещё оставался под впе­чатлением картины. Не часто здесь, на переднем крае такое довольствлот от шёл по перешейку вниз, к расположению своей роты, и приговаривал: Ну и хлопцы, от давали панам пить… Он шёл по бесчисленным скатам и ло­щинам навстречу врагу по-хозяйски, как человек, вслепую знающий эти места, бе­режно инструктировал новичка, где нуж­но перебежать, а где можно и спокойно пройти, шагом; он обходил снежные пла­сты, чтобы не стать на них мишенью, рекомендовал в случае обстрела не хо­рониться за камни, ибо все заметные ориентиры у них пристреляны он вёл себя ровно и достойно, как человек, бы­валый на войне, не выставлял бессмыс­ленно вперед грудь, но и не слишком хо­ронился, и когда часовой у одного дзота предупредил командира, что за двадцать минут до нас немцы в этом месте обстре­ляли минами одного лейтенанта и ходить, мол, пока там не рекомендуется, Ребри­стый спокойно ответил: