3

2 октября 1943 г., № 233 (1491) 

КРАСНЫЙ ФЛОТ

 

Комсомольское собрание  Прорезая облака, идут на запад крас­извездные машины. Где-то тяжело, с рвномерными перерывами, ухают ору­ия А тут­у памятника героя граж­анской войны Сладкова - тишина ухо­ящего дня. Ее нарушают только голоса краснофлотской молодежи, сгрудившейся подножия памятника. Крепкие парни, згорелые, слишком подвижные от из­бытка сил и энергии, внимательно всмат­риваются в то новое и необычное, что их окружает… Иван Давыдович Сладков… Да, сыхал о нем­замечательный был мо­сты, чтобы там перевязать рану. Но горсточку мужественных Вражеское кольцо сжималось. Майоров оказались отрезанны­Патроны кончились. Майоров наты, приготовил две последние гра­-- исступленно Русс, сдавайсь! кричал немецкий офицер.

Налеты нашей авиации на железнодорожные узлы Витебен, на аэродромы противнина бомбардировала немецкие воинские эше­Орша, Могилев, Джанкой и В ночь на 1 октября наша авиация

лоны на железнодорожных узлах Витебск, Орша, Могилев, Джанкой. Разрывы бомб наблюдались на железнодорожных путях, в местах стоянки вагонов с боеприпа­сами и военной техникой, цистерн с горючим и наровозов. Возникли пожары и произошло несколько изрывов большой силы. В ту же ночь наша авиация произвела налеты на аэродромы противника, на которых было установлено скопление немецких самолетов. В результате бомбар­дировки уничтожено и повреждено значительное число самолетов противника. На склад одном из аэродромов горючего. прямым попаданием бомбы подожжен крупный 

- Большевики в плен не сдаются! ответил Майоров. ряки, себя Последовал оглушительный взрыв. Мо­не видя иного выхода, подорвали гранатами. Они погибли, но и унич-

Два наших самолета не вернулись на свои базы.

рак! Да, уж был моряк --- знаменитый! Н зря наша часть удостоилась носить тожили окружившую их группу немцев. Участники собрания с необычайным волнением слушали рассказы о боевой его имя… Молодым краснофлотцам очень хоте­дсь узнать, где, когда и в каких де­зах отличился Сладков. Один из них сал рассказывать всё, что слышал о вм. Товарищи с огромным интересом лушали, Но многое о жизни и деятель­нсти героя гражданской войны рассказ­чк не мог им поведать--- он не знал, чо в годы царизма Сладков был органи­мором партийных ячеек в гуще мат­росских масс, что он активно подготовлял фот к революционным выступлениям. Н знал рассказчик, что именно Сладков занял с моряками Петроградский воен­ный порт и что воспитанные им гарнизо­ны некоторых фортов проявили исключи­тельный героизм в те дни, когда Петро­граду угрожала опасность со стороны ин­тервентов. А почему нашей части, а не какой­лбо другой присвоено имя Ивана Давы­славе части, Каждое выступление моло­дого краснофлотца было клятвой на вер­ность родине. -Мы обязаны в совершенстве изу­чить боевую технику, - говорил красно­флотец Карасев, -- должны отлично владеть своей специальностью, чтобы за­менить наших старших товарищей, по­гибших в боях за родину, Верьте, това­рищи, мы не посрамим чести сладковцев. Будем бить врага рили: «Здорово бьют сладковцы!». После собрания краснофлотцы энер­гичнее взялись за изучение боевой тех­ники. * * * В другой части соединения (парторг Нашигорев) оказалось много молодых краснофлотцев, потерявших за годы оте­чественной войны родителей, братьев, сестер, Старший краснофлотец Валенти­на Кадыкова потеряла мать-- она была

Формирование характера Статью капитана Стрижаченко «О военно-морской педагогике» горячо об­суждали в каждом подразделении, в каж­дой аудитории нашего училища. Я по­стараюсь изложить эти мысли, сильно волнующие меня, как и каждого кур­санта. Флотский офицер должен обладать оп­ределенными качествами, которые соз­дают ему авторитет, обусловливают мето­ды его боевой деятельности и обеспечи­вают успех в бою. Он должен быть до­стойным славных традиций русских мо­ряков. Боспитание человека - дело большое и сложное. Воспитание будущего офице­ра еще более благородно и сложно. Оно доступно не всякому. Осуществить его может лишь тот, у кого за плечами со­лидный путь, большой опыт флотской кизни, кто хорошо понимает еще неок­душу юноши­курсанта. Очень важно для воспитателя его чутье, позволяющее определить, каких случаях нужно поощрять подчи­ненного, в каких взыскивать, воздейство­ьать на самолюбие, и т. д. Нам известен, например, такой случай. Курсант Н. после долгого пребывания в госпитале возвратился в училище. Появ­ление его, как это зачастую и бывает, могло остаться незамеченным. Но вече­ром он был вызван одним из старших офицеров. Тот поздравил курсанта с выз­доровлением, усадил в кресло, расспро­сил о личных делах, приказал трудиться, чтобы догнать товарищей по учебе, обе­щал помочь. Юноша почувствовал на своем плече теплую и суровую руку ко­мандира. Он надолго запомнил эту бесе­ду. И несомненно, если аналогичный случай произойдет в его будущей офи­церской практике, он поступит так же, как сделал его командир. Это - штрих из практики умелого воспитателя,но совокупность их вместе с более значимыми и серьезными игра­ст немалую роль в формировании харак­тера морекого офицера. Значительная часть повседневного воспитания приходится на долю младших командиров, т. е. на таких же курсантов, обладающих еще недостаточным жизнен­ным опытом, но отличающихся от ос­тальных быстрее, чем у других, приви­вающимися чертами командира, успеха­ми в учебе и общественной работе. Все­гда ли верны их методы воспитания? В некоторых случаях они не умеют отде­лять личных чувств и симпатий от дол­га. Ротные же командиры не имеют воз­можности уделять достаточно внимания каждому курсанту. Несомненно, класс от­вечающем высоким требованиям, офице­ре-воспитателе. Преподаватели должны внушить слу­ко­торой они обучают. Но для этого надо знать каждого курсанта и сделать все, чтобы он гаубоко познал и полюбил дан­ный предмет. Курсант П. увлекался од­ной дисциплиной, уделял ей много вни­мания, но она давалась ему нелегко. Не­редко он выслушивал замечания молодо­го преподавателя. На зачете курсанту по­пался трудный вопрос, и он не сдал заче­та. Тогда П. решительно поставил своей целью овладеть предметом и после упор­ных трудов добился этого. Три раза при­ходил он к преподавателю с просьбой принять перезачет. Дважды слышал хо­лодный ответ: «Мне думается, вы еще слабо знаете материал. Пойдите поучите еще», а в третий раз -- короткое: «Вам будет сообщено о дне пересдачи», - и больше ни слова. Зачет, в конечном сче­те, П. успешно сдал. Но куда полезней было бы, если бы преподаватель понял курсанта и даже, может быть, похвалил его за настойчивость и упорство. Наши преподаватели пользуются боль­шой популярностью. Это как раз те офи­церы, которые умело используют свой бо­гатый опыт, авторитет и воспитывают ка­чества, необходимые флотским офицерам. Требовательность их жесткая, поэтому и результаты высоки. К такому преподава­телю, несмотря на его высокое звание, можно обратиться и по вопросам учебы, и за советом, нужным в личной жизни. Па­мять о них курсанты сохраняют навсегда. Покидая училище, молодой офицер обязан знать и понимать литературу, хо­рошо разбираться в искусстве. Он должен быть знаком с новыми произведениями, уметь вести себя в любом обществе, дол­жен быть вежливым, корректным. Все эти качества приобретаются не сразу. Их на­до развивать с первых же дней пребыва­ния в училище. Звание морского офицера дается роди­ной не каждому. Право на ношение звез­дочки на погонах и кортика символа славных офицеров русского Военно-Мор­ского Флота - приобретается только по­сле трудного пути. Курсант на каждом шагу должен чувствовать, что он избран­ный человек, что ему выпала честь стать офицером советского флота. Один из курсантов, побывавший на фронте, рассказывает, как он с группой пехотинцев понал в окружение. И созна­ние того, что он курсант-моряк, что под гимнастеркой на нем тельняшка, боязнь запятнать свою честь не позволили ему сделать ни шагу назад. Он поднялся пер­вым в атаку и повел за собой остальных. Кольцо врагов было прорвано. Не все бывалые моряки делятся с кур­сантами опытом прожитой жизни. А ведь им есть что рассказать, - это было бы очень полезно и впоследствии пригоди­лось бы. Недаром курсанты так любят, ко­гда во время лекции офицер-преподава­тель приводит примеры из своего прош­лого. Молодые люди надолго запоминают слова преподавателя. Придет день, и жизнь заставит их вспомнить, о чем го­нужный выход. ворил бывалый моряк, и, быть может, это даст возможность правильно оценить свои силы в создавшейся обстановке, найти Курсант Г. ЛАГОВСКИЙ. Н-ское Военно-морское училище.



Действующая армия. Немецкая пушка и стрелковое оружие, захваченные насту­Максим ТАНК Белорусь! И матери, и те сироты, Отцы которых здесь, в бою, У партизанских пулеметов Легли за Белорусь свою. К оружью, Белорусь, к оружью! Салют Москвы гремит тебе. Встречай своих героев дружно И лютых ворогов добей! Вперед, боец! Отмщенье катам! Ударь нещадно вновь и вновь, Чтоб на штыке твоем расплатой Не остывала вражья кровь! Ведь только там, где месть проходит, Испепеляя вражий прах, Опять, как некогда, восходит Младая зелень на полях. Перевел с белорусского Николай БРАУН. Фото Э. Евзерихина (ТАСС). пающими частями Красной Армии.

К оружью,

Когда услышишь дух смолистый И звоны вереска -- ты знай, Что близко родины границы, Край юности, отцовский край. Когда увидишь тучи дыма, Следы недавние могил, Знай - за расцвет земли родимой Здесь бой непримиримый был. Когда Москва салюта громом Зарю, как знамя, всколыхнет, Знай - мы опять пробились к дому, Где Белорусь родная ждст. Тогда, боец и брат мой кровный, С каких бы ты ни шел путей, Тебя встречают, как родного, На рубежах земли твоей: И бор, встающий к звездным зорям, И Днепр и Неман, и земля, Что нелиняющим узором Свои раскинула поля,

довича? -- допытывалась молодежь. Никто не мог об яснить. Краснофлот­разошлись… убита при вражеском артиллерийском обстреле, брат ее повешен немцами. У ПОДВИГ ПАТРИОТА старшего краснофлотца Ручина погиб­ли два брата и сестра, третий брат ранен. Сам Ручин имест два тяжелых и два легких ранения. Комсомольская организация решила обсудить на собрании вопрос о мести гитлеровским захватчикам, Долго и тщательно готовилось это собрание. Комсомольцы написали лозун­ги и плакаты, сделали витрину, выпусти­ли специальный бюллетень. Были посла­ны письма фронтовикам. В ответ коман­дир подразделения Миронов и бойцы Кручинин, Ушаков и Кубанев писали: «Мы, комсомольцы-фронтовики, с боль­шим волнением прочитали ваше письмо, в котором вы призываете нас к мести за гибель родных и близких от немецких рук. На ваш призыв мы отвечаем делом. Краснофлотец Кубанев истребил со сво­им расчетом 25 немцев, краснофлотец Миношкин -- 38, старший краснофлотец Астафуров - 35. Счет нашей мести ра­ся беспощадно зверье». стет. Мы разделяем ваше горе и клянем­истреблять двуногое До начала собрания все комсомольцы знали содержание этого письма. Собра­ние вылилось в яркую демонстрацию советского патриотизма. Ненавидеть нем­ца -- значит отлично учиться и овладе­вать боевой техникой, для того, чтобы еще крепче, сокрушительнее бить по фа­шистским мерзавцам, Под таким лозунгом прошло собрание молодых краснофлотцев. Мих. ЛАТУНОВ. Краснознаменный Балтийский флот. цы Прошло несколько дней, и все они, наконец, узнали славную историю своей части­узнали на комсомольском собра­нии, организованном по инициативе ком­сорга Лебедева, Об этом собрании потом долго вспоминала комсомольская моло­дежь -- оно открыло им страницы исто­рии части, разожгло в них страстное же­лание возвеличить ее боевую славу но­выми делами и подвигами. Впервые на этом собрании услышали молодые краснофлотцы, что еще в 1905 гду воспитанники части, носящей те­перь имя Сладкова, участвовали в рево­люционном движении. Узнали и о том, ккв феврале 1917 года, когда была рас­среляна в Петрограде мирная демонстра­ця моряки поклялись до конца жизни быь верными делу революции и ото­миь за погибших товарищей. И ото­В жестоких боях с немецкими захват­чками сладковцы нерушимо хранят бо­евые традиции моряков, С гордостью и уважением говорят они о подвигах ко­мендора Николая Григорьева, минера Ва­оньева, подводника Юрова, бесстрашно­г санитара Сергея Щенникова, отваж­ного разведчика Петра Пушкарева. на­гражденных орденами Советского Союза. В бою за родину геройской смертью пли воспитанники части краснофлотец Исиков и старшина Майоров, В жаркой схватке Исиков был тяжело ранен. Стар­шина Майоров взял на плечи ранепого бойца и стал ползком пробираться в ку-

КНИГИ ДЛЯ ОСВОБОЖДЕННОЙ КУБАНИ

ственной литературы насчитывающая тысяч книг. Трудящиеся Армении кубанцам 33 тысячи книг. 12 послали

КРАСНОДАР, 1 октября. (ТАСС). Из Грузин для восстановления библиотек края получена партия политической и художе­

ИЗ ПОСЛЕДНЕЙ ПОЧТЫ 

Неуважение

к читателю

Читатель «Красного Флота» старший лейтенант М. Поляков прислал в редакцию письмо и вырезку из газеты «За родную Волгу». Тов. Поляков пишет: «Посылаю статью капитана административной служ­бы т. Липкина «Минер». В этой статье, как вы хлама. увидите, много литературного Краснофлотцы посмеиваются, читая подоб­ные произведения». Краснофлотцы, действительно, имеют все основания посмеиваться и даже воз­мущаться очерком «Минер». В очерке речь идет о командире отряда тральшиков стар­шем лейтенанте тов. И. Мы не воспроизво­дим полностью фамилии этого боевого офи­пера, ибо очерк «Минер» может разве только скомпрометировать человека, о ко­тором т. Липкин взялся писать и написал столь легковесно и безответственно Менее чем в двести строк автор попы­тался втиснуть всю жизнь старшего лейтенанта. Получилась чепуха, усугублен­ная к тому же литературной безграмот­ностью. Начать с такого хотя бы «перла»: стар­ший лейтенант, «с тех пор, как он помнит себя, глядел на мир с палубы». Мать тов И. работала кашеваром на торговом судне, и это дало авгору повод к такому смехотвор-

ному утверждению: «Стоя на носу, мальчик часами любовался военными красавцами кораблями, идущими по величавой Неве». С природой автор поступает не менее своенравно. Из статьи, например, явствует, что и песок дрожат в воздухе» «вода Странны чувства героев очерка, Об од­ном юноше автор сообщает, что он был «теже навек уязвлен любовью к морю». Пейзаж изображается так И. очерке краснофлотцы? « На мою думку, товарищ старший лейтенант, буй прицеплен неправильно». Командир соглашается с краснофлотцем и благодарит его за внимательность: «- Исправьте немедленно, - приказал «…Дремотный мир влаги зыблется меж тихих берегов». Хотите знать, каким языком говорят в -Есть исправить!--Баранов оглянул­ся.- Булыгин, айда со мной! С помощью минера Булыгана Баранов быстро исправил положение». Можно привести немало других выдер­жек из очерка, но и сказанного достаточно, чтобы понять, что, публикуя «Минера», ре­дакция проявила неуважение к читателю.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 1 октября. ября. (Спец, корр, ТАСС). Немцы отступали, 60-летний житель Анапы Андрей Лукич Болотный с чердака своего дома увидел, как группа гитлеровцев заложила на до­рое несколько мин и ящики со взрыв­чакой. Через некоторое время к этому нсту подехали два немецких мотоци­киста и, откинув камень, прикрывавший шнур, пытались поджечь его, чтобы про­извсти взрыв, У Болотного была заряже­нвинтовка, Он открыл огонь по гитле­ровцам и те, очевидно решив, что их об-

стреливает несколько человек, на мотоцикл и поспенно скрылись. Болотный остался около дороги ожи­оветупления наших войск Векоре по­казался первый советский танк. Андрей «укич остановил его и, рассказав коман­диру танка в чем дело, поднялся на бро­ню машины, Под обстрелом неприятеля Болотный провел танк безопасным ме­стом. Затем он вернулся обратно и дож­давшись сапер, показал им, где были заложены немецкие мины.

Парторг дивизиона Иван Петрович Гармаш Парторг дивизиона сторожевых катеров старший лейтенант Гармаш был на ка­терах, Он беседовал с офицерами, стар­шинами и рядовыми, инструктировал проргов катеров, корректировал планы их работы, помогал агитаторам и редак­торам «Боевых листков». Прошли партий­ные и комсомольские собрания. Люди вы­ступали активно, говорили горячо, стра­сно. На катере, где парторгом Лукиенко, выступали даже те, кто обычно молчал на собраниях. Ввечерней тишине над палубой мор­моо охотника торжественно и грозно овучали слова клятвы, налисанной бицером Алимовым: Мы, офицеры и краснофлотны CK-085, клянемся, что в бою не посрамим о оружия, чести и славы морской до а выполним боевое задание Презре­неиненависть трусам и паникерам! Смерть немецким оккупантам! огда Алимов прочитал весь текст, вволнованные люди потянулись к листку бумги, на котором под портретом варища Сталина были написаны слова шиты, Каждый торопился запечатлеть подписью страстную готовность бься с врагом до последнего дыхания… в Гармашу подошел парторг одного из чтеров старшина 1-й статьи Иванов. - Как дела? - спросил его Гармаш. -Все в порядке, - ответил Ива­в. - Сейчас выпускаем «Боевой ли­ск». По плану осталось лишь прове­от беседу с десантниками. -По плану, товарищ Иванов, оста­еще забрать у немцев Новороссийск. вак люди? Готовы драться? Гармаш пристально взглянул на парт­а катера. - Готовы, - тихо, но твердо ответил Линов. -- У них такая злоба на фрица, ч, если надо будет, на руках перенесут IссаHT… Это хорошо. Люди у вас боевые, зу­стые. Думаю, что беседу с десантниками уше всего провести Орехову. Он давно сужит и сумеет сказать десантникам, что hонечно, вы поможете ему, Как ду­мсте ? мыслей, воспоминаний Вот письма от же­ны, пришедшие из Сталинградской обла­сти. На них размашистые, неровные ка­рандашные линии -- дело рук сына Гар­маш бережно складывает письма в пачку. Вот фотографии друзей, жены, товарищей. Одну из них, где жена с сыном, он прячет между листками об емистого блокнота. С блокнотом Гармаш никогда не рас­помсток карандашом. ни стается. В него заносит все, что знает о людях своего дивизиона в результате ча­стых бесед. Здесь тщательно собраны све­дения, необходимые политработнику, за­писаны разнообразнейшие факты, даты, цифры, останавливавшие внимание Гар­маша при чтении газет, журналов и книг, Были выписаны целые абзацы из произ­ведений Ленина и Сталина, классиков ху­дожественной литературы. Этим богат­ством пользовался парторг, проводя бе­седы, собрания, выступая с докладом. Гармаш спрятал блокнот в карман. Потом собрал и аккуратно сложил кни­ги. Три из них -- самые любимые: «0 Великой отечественной войне Советского Союза» Сталина, «История гражданской войны» и «Рассуждения по вопросам морской тактики» Макарова. Они оберну­ты в бумагу, на полях -- множество Сборы в поход закончены. Гармаш по­смотрел на часы и сказал Галатенко: Пора! Мичман взял фуражку и пошел прово­дить парторга. Катера ушли. Комсорг дивизиона долго ходил по освещенным луной улицам Ему хотелось разобраться в мыслях, понять, почему Гармаша так любят на катерах. Молодой, только начинающий политра­ботник, комсорг дивизиона, естественно, мечтал быть таким же, как Гармаш. У кого же учиться комсоргу, как не у парторга? И Галатенко перебирал в па­мяти все, что узнал о своем старшем товарище за недолгое время совместной работы. Уроженец Полтавской области, Гармаш выделялся свойственными украинцу чер­тами: жизнерадостностью, умением пошу­тить и попеть, способностью не унывать при каких обстоятельствах. Трудовая -По-моему правильно, Механик на­шего звена - - старый коммунист. Еще один вопрос. Шесть человек подали заяв­ления о приеме в члены и кандидаты пар­тии. Дело упирается в рекомендации. Надо помочь товарищам. - - Гармаш полез в карман. --- Я обещал вашим Тю­мину и Карпову дать рекомендации. Вот они - возьмите. Ой, как ребята обрадуются, Карпов теперь горы перевернет. -Не затягивайте оформления доку­ментов. Люди перед боем тянутся в пар­тию. Это естественно. Они идут на бой, как на трудный, но радостный подвиг. Ну, желаю вам успеха! Гармаш протянул Иванову руку. Стар­шина крепко пожал ее и отправился на катер. Он чувствовал огромный прилив сил -- точно вырос за несколько минут разговора с Гармашем, А тот шел по бе­регу к наспех отремонтированному доми­ку, где жили офицеры дивизиона. Шел и лумал: «Все ли сделано? И так ли сде­лано?» Гармаш поднялся по лестнице в ком­нату, которую по старой привычке назы­вал каютой. За столом комсорг дивизиона мичман Галатенко что-то записывал в тетрадь. Особой радости лицо мичмана не выражало. Ты чего скривился? - спросил Гармаш. - В поход не берут, -- раздраженно ответил комсорг. Правильно делают. В дивизионе не будет ни меня, ни замполита, Вот ты и будете брать без останешься за всех. А Новороссийск вы

Малая Земля, Я недавно там был. Вот как живут там люди… И полился увлекательный рассказ о му­жестве и стойкости моряков, собиравших­ся под носом у немца - в трехстах мет­рах от него --- вырастить пшеницу и вое­вать так, чтобы никакая немецкая сила не могла с ними ничего поделать. Валобуеву стало стыдно. Запинаясь от волнения и стыда, он стал просить парт­орга дать ему возможность показать себя в бою, исправиться. По просьбе Гармаша его оставили в комсомоле и перевели на действующий корабль. Сейчас Валобуев один из примерных комсомольцев. Та­кова была сила рассказа о Малой Земле, куда вместе с первыми десантниками вы­саживался и сам Гармаш.

школа, пройденная с детства, -- колхоз,  шахта, завод - воспитала в нем огромную работоспособность, сознание, что никто не в к гов. сделает за него того, что назначено ему. Наконец, служба на флоте - на Севере, на Азовском и Черном морях -- превра­тила Гармаша в культурного офицера, на­веки полюбившего море, не способного нормально жить, если под ногами не ка­чается палуба, а ухо не слышит шума волн. - Ну, а работа с людьми? Откуда это? - задавал себе вопрос мичман. Он десятки раз наблюдал, как люди, вернувшись из тяжелого похода, усталые, сразу же направлялись к Гармашу. И ухо­дили от него такими, точно усталость и сомнения остались в комнате парторга. А настежь открытую дверь вливались дру­гие. Для каждого находились совет и шут­ка, ответ на любой вопрос. Парторг не принимал никаких исповедей и провинив­шихся не жалел. Если он говорил, то всю праввду, Если ругал, -- резко и обидно. Если утешал, - душевно и просто, Сам примерный в дисциплине, он был беспоща­ден к нарушителям порядка, к нерадивым, лентяям и невеждам, независимо от ран­Таких надо разоблачать, -- говорил он, - и показывать всем. Они мешают нам бить немца. Галатенко знал и другое: Гармаш умел, как очень немногие из политработников, сочетать непримиримость к нарушителям порядка с чуткостью к людям. Он вспом­нил несколько случаев. Краснофлотец Валобуев, находясь в ты­ловой базе, напился и устроил дебош. Ни­зовая комсомольская организация, не раз предупреждавшая Валобуева, исключила его из комсомола. Валобуев не особенно переживал это событие. Гармаш вызвал его к себе. Разговор был продолжительным и суровым. Парторг спросил Валобуева, давно ли он получил письма от своих братьев, сражающихся на фронте, знает ли, как они воюют. -Что же вы им в ответ напишете? Что вас из комсомола исключили на третьем году войны? Валобуев молчал, но не подавленный стыдом, а скорес озлобленный - что, де­скать, он привязался ко мне. Гармаш это  видел. Помолчав минуту, сказал Ваш катер на ремонте. А есть такая

  лубу. меня!… -Не надо, Агаджанов, --- осколок по­пал в живот… Приподними меня… Вот так… Хочу посмотреть, как действуют ре­бята. взрывы, где было особенно опасно. Другой катер подошел к самой приста­ни, откуда били автоматчики и пулемет­чики. Рекомендованный Гармашем в чле­ны партии краснофлотец Карпов первым выпрыгнул на берег, навстречу огню, крикнул: «За Родину! За Сталина! Матро­сы, за мной!» --- и увлек за собой десант­ников. Шаг за шагом занималась штурмом повороссийская земля, Катера шли и шли в порт. Наступал последний, смертный час немцев. Гармаш горяшим взором смотрел на панораму боя. Он не думал о смерти. Он давно воспитал в себе сознание того, что ему придется пожертвовать свою жизнь. Для него в эту минуту важным было другое: он видел, как пламень его слов, сила его мыслей, воплощенная в людях, вели их на бой, к победе. - Значит… все правильно… - услы­хал склонившийся над парторгом сиг­нальщик. Это были последние слова парт­орга. взорван склад с боезапасом. На брекватере застрочил немецкий пулемет. Боцман старшина 1-й статьи Владимир Струль ус­тановил прицел, дал очередь, вторую. - Еще, боцман, еще! - говорит Гар­маш, стоя рядом. --- Молодец, бьешь в са­мую точку!… Прибавь им, гадам! Вражеский снаряд разорвался у самого почувствовал, как что-то большое повалилось на него. Он на се­кунду оторвался от пулемета, поддержал надающего парторга, положил его на на­-Ничего, боцман, прибавь им еще… за С мостика к Гармашу бросился азер­байджанец Самсон Агаджанов -- сигналь­щик и санитар. Он расстегнул парторгу реглан и китель. А ребята лихо ворвались в порт, де­сантники высаживались на берег. Парт­орг одного из катеров Лукиенко молние­носно ввел в строй заглохшие моторы. Грицаенко действовал там, где бушевали Старший инженер-лейтенант Г. ПАДАЛКА.

В беседе с краснофлотцем Прониным, заснувшим на посту, Гармаш воспользо­вался эпизодом из фильма «Чапаев», по­казывающим, как беспечность часовых привела кразгрому чапаевского штаба и гибели самого Василия Ивановича. Про­нин, уж подвергнутый строгому взыска­нию, только иосле беседы с парторгом осознал всю тяжесть своего проступка, С той поры он несет службу безупречно. Да, Гармаш умеет подойти к человеку. Он говорит с ним так, чтобы зазвучали самые сокровенные струны души и сердца. Все, что он, Гармаш, знает, что происхо­дит вокруг, что прочитано, услышано, уви­дено, пережито, - все он направляет к одной цели: помочь человеку освободиться   от недостатков, воспитать в себе лучшие качества. - Этому и мне надо учиться, --- вслух произнес мичман. ** * Ночь разрывается тысячами огневых взлетов, прошивается трассами пуль и снарядов, освещается прожекторами, по­жарами, светящимися снарядами. На­встречу этому пеклу и в самое пекло -- в Цемесскую бухту - идут катера. Спе­циально выделенные морские охотники вызывают огонь на себя, подавляют вра­жеские огневые точки. На палубе одного из них стоит парторг Гармаш. Он переходит с одного боевого поста на другой, подбадривая людей шут­кой, добрым, дружеским словом. Видя око­ло себя фигуру парторга, люди действуют спокойнее и увереннее. Вот уже погашен вражеский прожектор,

меня! Очень интересно… И на твой век хватит. Впереди Керчь, Севастополь, Одесса, весь Крым… не плачь, не горюй. Ну, дитятко, Оба расхохотались. Гармаш присел и серьезно спросил: но комсомольцы -Ты остаешься, твои идут в бой. Уверен ты в них? - Уверен, -- твердо сказал комсорг. - Ну, добре. Гармаш стал перебирать свое небольшое хозяйство, откладывая то, что надо взять с собою. Каждая вещь рождала десятки

Черноморский флот.