3

2 декабря 1943 г., № 284 (1542)

КРАСНЫЙ ФЛОТ

ПОЛИТОТДЕЛ И ГАЗЕТА Поставленная Центральным Комите­том ВЕП(б) задача - всемерно повы­сить роль фронтовой печати в политиче­ском, военном и культурном воспитании личного состава, сделать газету важней­шим центром политической работы -- предявляет к политработникам серь­зные требования. Речь идёт о том, что­ы политработнаи усвлили свой участне нчити, в похиторганы улучшная руко­водство газетами, Практика там, где полиготделы действительно руководят га­детой, последняя пользуется заслужен­ным авторитетом у читателей. Наоборот, газета, которой политотдел не руководит, всгда оказывается скучной, серой, неин­пересной, не имеощей влияния на крас­нофлотцев и офицеров и не пользующей­ся их поддержкой. со Случайно ли такое положение? Нет. В значительной мере это результат невни­мания к газете, плохого руководства е10 стороны начальника политотдела под­полковника Сторублякова, ограничившего руководство газетой вызовами редактора и «накачиванием» его. Инструкторы по­литотдела в газету не пишут видимо не считал ным сотрудничество в ней слоиы кров­делом. При таком отношении газета, ритетом у курсантов училища. Плохо руководит своей газетой и на­чальник политотдела другого авиаучили­ща - подполковник Лазарев, В основном ном его руководство сводится к утверждению планов работы редакции. Инструкторы политотдель игнорируют свою газету. По­литотдел училища даже не озаботился оз­накомить военкоров с директивой началь-

Начались занятия в суворовских военных училищах 99 Немеп оскорбил нашу совесть По этой земле прошел немец. Страшный  Старика обвинили в «краже 66  государства». В комендатуре фашистские охранники издевались и глумились над Фесенко. «Рус, твой любит тепло? … спрашивали они. - Твой будет сейчас очень жарко!». Розги были у немцев всегда наготове. Они раздели и жестоко избили отца моря­ка, затем пинками выбросили его за во­рота. Павел Васильевич-человек крепкий, и слезу выжать из него нелегко. Но по до­роге домой, на заснеженных улицах, на ледяном ветру он плакал тяжелыми, ску­пыми слезами от невыносимой обиды, Продав все что удалось сохранить от немцев, Анастасия Борисовна понесла од­нажды на базар два последних куска туа­летного мыла. Какой-то немец спросил о цене, потом сказал, что денег у него при себе нет, Анастасия Борисовна поверила и пошла за немцем. Бандит расплатился с ней пощечинами. Он хлестал старуху по щекам и приговаривал: Фюнф маркен!… Еще фюнф маркен… Мыло он отобрал, заявив, что оно по­ступает в «фонд немецкого командова­ния»… Слишком долго было бы писать о всех оскорблениях, всех унижениях, которым подвергали немцы семью балтийца. Немцы не знали о том что сын стариков Алек­флоте. Иначе они не упелели бы. Семьям советских мо­ряков пощады не было. Анастасия Бори­совна рассказала нам как немецкие из­верги хватали советских людей и расстре­ливали. В Мариуполе немцы убили тысячи взрослых и детей. КАЛИНИН 1 декабря. (ТАСС). В 8 ча­сов утра проиграл горнист, и в просторный зал клуба вошли, четко отбивая шаг, юные суворовцы, сопровождаемые офицерами и воспитателями. Начальник училища генерал-майор Виз­инлии прининеет рапорт от дежурного, началом учебм  Скама о училще а его питомцев, генерал провозглашает здравицу товарищу Сталину. Зал огла­шается трехкратным громовым «ура». Парад окончен Обявляется распорядок дня. Под звуки оркестра дети организован­но покидают клуб, чтобы через несколько минут по сигналу горниста занять места в классах. Во всех классах--двух пригото­вительных в четырех основных - проходи­ли занятия по русскому языку, математике, английскому языку. Сегодня же, после бывшие юные партизаны Николай Мишен­насильника вора. Немцы жгли родильные ко, Лазарь Бурштейн и другие. дома и заводы. Тонны аммонала поднима­ли в небо домны и клубы, Труд сотен ты-





ВОРОНЕЖ, 1 декабря. (ТАСС). Ровно в 7 часов утра горнист заиграл зорю, Воспи­сяч людей за многие годы уничтожался ор­дой варваров за час, Немец отравил танники выстроились в ровные шеренги на поверку, затем строем вошла в просторные, лением… снетные калосы, Начались ванятия в поро­нежском суворовском училише. Среди вос­питанникоз сын Героя Советского Союза полковника Петрова, сын Героя Советского Союза капитана Козьмина, сын партизана и сам партизан Василий Аксенов, воспитан­ник воинской части, участник обороны Во­ронежа Шесенко и другие Воспитатели воронежского училища в большинстие своем заслуженные воины Краснон прмии, бывшие фронтовики, имею­и высшее педагогаческое образование. 1 со НОВОЧЕРКАССК (Ростовская область), декабря. (ТАСС). Сегодня в 8 часов утра начались занятия в новочеркасском суво­ровском училише. Для будуших офицеров Красной Армии отведено прекрасное здание светлыми оборудованными классами Для учащихся приготовлено уютное общежитие. Училице имеет свой клуб библиотеку, чи­тальный зал, духовой оркестр. даже самый воздух: всюду пахло гарью, Битва уже ушла от Миуса к Дне­пру. На места недавних боев вы­нал первый снег, В городах Приазовья кипит напряженный труд восстановления. Люди строят, создают и, как о кошмаре, вспоминают жизнь под немцем. В разрушенном сожженном Мариуполе, среди закопченных руин, мы встретили пожилую женщинухуденькую, сгорблен­ную, со следами горя и слез на исхудав­шем лице. Это была мать балтийского мо ряка Александра Фесенко -- Анастасия Борисовна. - Товарищи офицеры вы не с Балти­ки? - спросила она. Дрожащими руками она достала фото­карточку, хранившуюся на ее груди. Это был портрет ее сына с надписью: «Помни, мамочка, сына -- балтийца-моряка! Твой Шура. Кронштадт, 5.1.41 г.». У разрушенного домика на Пушкинской, 51, где двадцать лет жила семья Фесенко, где пролетело детство Александра и где проходила его морская юность, Ана­стасия Борисовна рассказала нам скорб­ную повесть двух последних лет своей жизни. Семья Фесенко имела свой домик на Пушкинской улице. А сейчас здесь руины, осыпавшаяся штукатурка, груда оплывших кирпичей, осколки стекла - и ничего больше. Вряд ли балтийский мо­ряк Александр Фесенко узнал бы с перво­го взгляда и свою мать Анастасию Бори­совну и отца - Павла Васильевича: два года неменкой окдупации состарили их на двадцать лет. Павел Васильевич Фесенко, паровозный машинист, был стахановцем, пользовался в городе почтением и уважением его порт­реты появлялись на страницах газет. у довищной невозможной в те годы показа­лась бы даже мысль о том, что кто-нибудь осмелится не только действием, но даже словом оскорбить, обидеть семью рабоче­го.



ника Главного политического управления обеда и небольшой прогулки, начались за­о краснофлот­Военно-Морского Флота ской печати. нятия по верховой езде. Среди 500 воспитанников училища два внука легендарного героя гражданской вой­ны Василия Ивановича Чапаева, племянник Серго Орджоникидзе, сын Героя Советского Союза капитана Гастелло, сын Героя Совет­ского Союза Водопьянова г многие другие. В числе воспитанников­участники боев с немецкими захватчиками, удостоенные вы­соких правительственных наград. Это -

Печатнал газета - орган политотдела, и он несёт за неё полную ответственность. Начальник политотдела обяван не адми­нистрировать, не онекать, не придирать­ся к мелочам, а руководить газетой по существу оказывать редактору компе­тентную помощь и поддержку. Просмотр и утверждение плана газе­ты - дело важное и необходимое. Но этого мало. Начальник политоргана или заместитель командира по политчас­ти должен выдвигать неред редактором очередные задачи и мероприятия, подска­вывать ему новые вопросы и темы, тре­бовать от редактора творческой инициа­тивы, искания новых форм и ме­тодов работы, проверять выполнение сво­их указаний, бывать в редакционном кол­лективе беседовать с редакционными ра­ботниками, прислушиваться к их голосу, особенно необходимо держать редактора в курсе событий, информировать его об очередных задачах соединения добивать­ся, чтобы редакция газеты имела по­стоянную связь со штабом, с командира­ми-специалистами. На какие вопросы следует политорга­нам направить внимание своих газет: Тазета - действенное орудие политиче­ского, военного и культурного воспита­ния личного состава. Она должна воспи­тывать читателей в духе большевистской партийности, пламенного советского пат­риотизма, безупречной преданности делу Ленина­Сталина и ненависти к врагу. Газета должна освещать боевые подвиги, прославлять героизм и мужество красно­флотцев и офицеров, оперативно освещать боевые события в частях и подразделе­ниях, мобилизовать всех бойцов и офице­ров образцовно выполненио прса Маршала Советского Союза товарища Сталина. Газета вводит партийных и не­партийных большевиков в курс решений, директив и указаний руководящих полит­органов, осведомляет их о том, что дела­ют партийные организации данного сое­динения, как они помогают командова­нию в выполнении боевых задач, как они мобилизуют коммунистов и комсомольцев на босвые дела и подвиги. Краснофлотским газетам следует зна­чительно шире освещать партийную и комсомольскую жизнь, поднимать вопросы идейно-политического воспитания, боль­шевистской закалки молодых коммунистов и комсомольцев, освещать опыт проведе­ния партийных собраний, роста партии. Отличительная особенность большеви­стской печати -- глубочайщая партий­ность, идейность, принципиальность, правдивость, связь с массами, предельная доходчивость, популярность изложения. Поэтому политорганы и паргийные орга­низации обязаны всячески стремиться к тому, чтобы краснофлотские газеты обла­дали этими качествами всегда и в полной мере. Майор А. МИШУРИС. Первый танк 

Германский самолет ,Ю-88 С-611 Отсутствие в германских военно-воздуш­ных силах специального самолета-штур­мовика заставляет немцев приспосабливать  для этой цели другие типы машин, как, на­пример истребитель «Фокке-Вульф-190». К числутаких «штурмовиков» относится и са­молеттипа «Ю-88 С-6». Эта машина являет­сямоделью одной из последних серий обще­известного немецкого пикирующего бомбар­дировщика «Юнкерс-88» От других серий по внешнему виду «С-6» отличается тем, что носовая часть фюзеляжа у него не застек­лена, а закрыта металлическим коком. Кро­ме того на этом самолете не предусмотре­но бомбометание с пикирования, вследствие чего тормозные решетки на плоскостях и наружные бомбодержатели отсутствуют. Основное отличие «Ю 88 С-6» - в более мощном стрелковом вооружении направлен­ном вперед. В люльке нижнего стрелка и носовой части фюзеляжа неподвижно уста новлены три 20-мм пушки «Эрликон» и три пулемета «МГ-17» калибра 7,92 мм Запас снарядов на каждую пушку­120 штук, на пулеметы - по 1000 патронов. Из этого во­оружения огонь ведет летчик Для стрельбы назад вверх установлены 2 пулемета «МГ-81» калибра 7,92 мм. Ниж­няя задняя полусфера прикрывается спарен­ныма пулеметами «МГ 81» Однако из-за те сноты в люльке стрелка (в ней установлено вооружение летчика) оружие зачастую не вооруков спаривается. Второе существенное отличие этого са­молета заключается в усиленном брониро­вании спереди. Перед приборнов доской толщиной 70--80 мм. Бронесидение имеет стальной наголовник. На самолете устанавливаются 2 мотора «ЮМО-211» по 1175 л. с. или «БМВ-801

Сербин, как правило, указывал редакто­ру, что ему следует учесть при освеще­нии боевой делтельности и жизни лётчи­ков части. чальник политотдела неустанно за­ботился и о действенности газеты. На страницах газеты была напечатана статья «В стороне от главного», в кото­рой говорилось о слабой постановке льтработы в одном из подразделений. Полковник Сербин в день опубликования этой статьи приказал заместителю коман­дира указанного подразделения принять необходимые меры. Статья обсуждалась на комсомольском и партийном собрани­ях и заместитель командира добился ис­правления отмеченных газетой недостат­КОВ. Этому примеру следуют и другие руководящие работники дивизии. На­чальник штаба дивизии и начальник оперативного отдела штаба информиру­ют редактора о воздушных боях и овыводах, которые нужно из этих боев сделать. Нередко они критически разби­рают опубликованные материалы. Не случайно поэтому данная газета­одна из лучших среди флотских. В ней не­мало интересных материалов о боевых подвигах балтийских соколов, их боевом опыте. Газета выдвигает актуальные вопросы, интересующие летно-техниче­ский состав дивизки поплохо освещаст и подтическо работ, Сталина «О Великой отечественной войне Советского Союза». Можжно привести немало других приме­ров серьёзного отношения политорганов к своим газетам, делового руководства учатью и помощи ей, Но имеют место, сожалению, и явления отрицательные, Некоторые начальники политотделов не уделяют серьёзного внимания своим газетам, систематически не руководят ими, не держат редакторов в курсе задач соединения, оценки командованием про­ведённых кораблями и частями операций. Газета «За сталинские кадры» авиа­училища - одна из наиболее отсталых. Половину её площади занимают офи­циальные материалы и перепечатки из центральной прессы. Страницы газеты за­полняются случайными материалами не отражающими учебы курсантов. По суще­ству газета превращена в информацион­ный листок, повествующий об отдельных фактах жизни авиамастерских и других подразделений, обслуживающих курсан­тов, За три месяца газета не поместила ни одной статьи, пропагандирующей бое­вой опыт, не опубликовала ни одного ма­териала о ненависти к врагу, Большин­ство статей и заметок написано тремя четырьмя авторами. 

Д-2». Максимальная скорость­470 км в час - достигается на высоте 5000 м Дальность полета - до 2.200 км. Бомбо вые отсеки, расположенные в фюзеляже рассчитаны на 10 бомб весом по 50 кг каждая. Противник впервые применил в бою «Ю-88 С-6» весной нынешнего года на южном участке советско-германского фронта. Нем­цы предполагали, что самолет, имея уси­лет. ленное вооружение для стрельбы вперед и повышенную бронезашиту, сможет действо­вать как штурмовик на поле боя и против малых кораблей. Кроме того, он предна­значался для дальних разведок, бомбарди­ровок и выполнения функций ночного ист­ребителя. Однако первые же бои показали, что «Ю-88 С-6» не может итги на в какое сравнение с нашим замечательным штур­мовиком «Ильюшин-2». Самолет легко уязвим при обстреле с земли не только сзади, но и онизу и спереди, Моторы с расположенными впереди радиагорами и топливными насосами внизу легко выво­дятся из строя или поджигаются. Кроме того, и бронирование летчика - не на­дежное прикрытие для него, Уязвимость недостаточная скорость самолетов «Ю-88 С 6» позволяют истреби­телям довольно легко нагонять и сбивать их, Огонь наших ночных бомбардировши­против «С-6» также оказался эффек­тивным Отмечены случаи когда наши бортствелки. своевременно открывая ствельбу по «Ю-88 С-6», сбивали их. вуют о просчете немцев, стремавшихся создать неуязвимый многоцелевой само­Майор Ч. ЮРЬЕВ.

Каждый день при немцах был пыткой. Голодные, оборванные, босые бродили ста­рики Фесенко по городу в поисках карто­фельной шелухи или кукурузных почат­ков, в которых после обмолота застряло несколько зерен. Квалифицированный ма­шинист вынужден был побираться. В Мариуполе русскому человеку ничего не полагалось, Все было для немцев, Рус­ские граждане Мариуполя встречали ко­роткую падпись: «Только для немцев, рус­ским вход воспрещен!». Когда худенькая, сгорбленная женщи­на --- мать балтийского моряка Анастасия Борисовна Фесенко говорит: «Немец ос­корбил нашу совесть», чувствуешь всю силу этих грозных слов. Немец не только расстреливал --- он хотел покорить душу топтал его до­стоинство, он поганил самые его святые чувства. Но, что бы ни делал немец, к каким бы подлостям он ни прибегал, ему удалось поставать на кодели советсто­го человека, познавшего, что такое сча­стье, свобода, совесть. Есть обиды, есть оскорбления, которые не забываются и не прощаются. Когда, моряк, ты встретишь помни: в бою немца, немец избивал розгами отца военного мо­ряка, немец хлестал по щекам его мать, немец сжег и разрушил его дом, его род­ной город. Плати же немцу за все полной мерой! Кровью, только кровью должен немец от­ветить за то безмерное горе, которое он принес нашему народу, за те страшные злодеяния, которые он свершил на нашей земле. Капитан Л. СОЛОВЬЕВ. Капитан Е. КАМЕНЕЦКИЙ.

Но вот в город ворвались немцы. Павел Васильевич был избит розгами в немец­кой комендатуре. Старого, седого русско­го рабочего хлестали розгами сопливые немецкие щенки! Немецкий жандарм бил по лицу мать моряка Анастасию Борисовну, Ту самую, которую в своих пискмах ее сын называл пенной заболью «дорогая иамочна», Даже в эти страшные годы она ни на ми­нуту не расставалась с портретом сына­балтийца и хранила его на своей груди. Немцы прогнали с Павла Васильевича паровоза и поставили его сторожем в проходной заводской будке. Анастасию Борисовну они заставили работать убор­щицей в управлении воинских зданий. Их квартиру разрушили. Старики пересели­лись в какую-то жалкую дырявую халу­пу. Зима стояла суровая, Ледяной ветер продувал халупу насквозь, У стариков не было даже щепки дров, чтобы сварить хо­тя бы кукурузную кашу. Однажды после дежурства старик выб­рал на железподорожных путях из шла­ка куски угля и, уложив их в кошелку, пошел домой. Надзиратель задержал его. 

г. Мариуполь.

50 лет со дня смерти Н. М. Пржевальского ФРУНЗЕ, 1 декабря. (ТАСС). Исполни­мавший участие в его путешествиях, рас­сказывает о деятельности ученого. На берегу озера Изсык-Куль возвышает­ся памятник, на мраморе которого начер­тано: «Первый исследователь Центральной Азии», Отсюда лежал путь последнего, прерванного болезнью и смертью путешест­вия Пржевальского в Тибет, К памятнику устраиваются экскурсии школьников и прини-трудящихся. лось 50 лет со дня смерти выдающегося исследователя Центральной Азии Николая Михайловича Пржевальского В школах Пржевальска сейчас прово­дятся беседы о жизни исследователя, Уст­раиваются выставки карт его путешествий и открытий, 90-летний рыбак Джаркимбай Султанбеков, состоявший одно время пере­водчиком Николая Михайловича и  



старшего лейтенанта Г. Фещенко. Фото В. Федотова. 

Действующий флот­Батарея командира

руку. Когда ты была жива, когда я ви­дел, чувствовал тебя каждый день, тогда я еще не понимал, как сильно я тебя любил. 0, моя бедная, бесценная, зачем ты так рано ушла и оставила нас с маль­чиком без тепла твоего и красоты?… Только тебе я могу сказать: нет прекрас нее счастья -- любить в женщине чи­стую и полную жизни красоту ее ума, ее лица, ее характера и желания сделать тебя счастливым! Я трудный, требова­тельный человек, но я любил тебя, и я тоскую без тебя особенно тогда, когда че­го нового достигаю. Никому не скажу, как мне сейчас тоскливо без тебя, друг мой!… Но мелодия уже летела и летела впе­ред, унося тоску куда-то в высоту и рас­сеивая ее искристой метелью. Мелодия ле­тела все дальше и, будто произая изузо­ренное морозом стекло, неслась все вы­неукротимая, как само упорство и вера. Мелодия летела, как жаркий весен­ний ветер, который словно рассеял дым в небе, и звезды, зимние родные звезды, казалось, глянули прямо в глаза, Роди­на, родина, в тебе наша сила, смысл и честь нашей жизни, ты могуча, и мы пол­ны мощью твоей, и воля неистощимая и свет бескрайный горят в нашем взоре! Ты жива, и мы живы! «Что со мной?», -- спрашивал себя Юрий Михайлович, чувствуя, как в гру­ди его, сливаясь с мечтой и печалью, ра­стет и ширится торжество, выше которо­го он еще не знавал в жизни своей. это со мной?» -- думал он, опьяненный легкостью и точностью зву­ков, летящих, льющихся из-под его смычка… под-«Что Мать с Сережей, оба пушистые и про­хладные, оба в осыни снежинок, вошли в комнату. Сережа, румяный, полусонный, ховольный, валялся с ног,-скорей бы в Мне послышалось, что ты играл, Юра? - спросила мать.  Окончание см. на 4-й стр.

В уральский морозный вечер вдруг будто ворвались гулы и громы отдален­ного боя, и небо словно всклубилось ды­мом и кроваво-золотым заревом пожаров. И гром и дым, окружив конструктора своим плотным, горячим дыханием, будто говорили ему: «Ты--наш, мы все вместе, мыодно целое, мы-сила неисчисли­мая!». Сердце его вдруг стиснуло радостью, гневной, жестокой, блаженной, она рва­пась из него на лась из него на простор, у него не ста­ло слов, чтобы выразить ее даже для се­бя самого. Он не заметил, как взял скрип­ку, эту старую служанку его мыслей, ко. торой он распоряжался так властно и небрежно. Нет, сейчас он взял ее тре­петными, жаркими пальцами, - и музы­ка, словно дождавшись наконец своего часа, завладела им. Он не помпил, с чего начал играть -- с Мендальсона, Крей­слера или Паганини. Он жаждал только отдаваться стремительной и сладкой си­ле звуков, которым только сейчас он уз­нал настоящую цену и радость. Вдруг привычная боль уколола его: вот этому вальсу Крейслера любила подие­вать она, милаяего жена. Сначала она под­певала тихонько, своим небольшим, но таким вериым голосом, потом все сме­лее - и наконец, не выдерживая боль­ше, вскакивала с места и кружилась, ритмично, мягко, будто плыла в тихой, прозрачной воде. А он посматривал на нео украдюой, чтобы не помешать востор­гу этого движения под музыку. Она певала, и верхняя ее губка с нежным си­неватым пушком смешливо и капризно поднималась, а темные, как украинские вишни, глаза сияли и улыбались музыке и ему, 0, милая, умница моя, как бы ты радовалась сейчас нашей общей победе!… Завтра утром мы вместе с тобой пошли бы в пох, на поржество. Сколько раз, тайком, посяеивалсь ло руву там, под высокими сводами нашего нового це­ха. Никто,никто не заметил бы, как я сжал бы твою маленькую, пропитанную сухим, энергическим теплом, родную мне

глазами во всем мерзостно-опасном своем по обличье. Ожившие псы-рыцари всегда напоминали о себе могильным смрадом своих злодеяний. Он создавал свой танк не только для того, чтобы истреблять их сейчас, но и для того, чтобы уже никог­да, - слышишь ты, Родина, и вы, чест­ные люди во всем мире! - чтобы уже никогда не могли подняться из своих могил упыри истории, чтобы уже никог­по, да не могли топтать чью-либо землю, б то великий народ, или маленькая В каждом техническом расчете он, Костромии, видел действле, на их гибель, но видел и их ствие: мертвецы, принявшие вид живых, особенно остервенелы, бешено-жестоки, чума не так жадна и прожорлива, как они они бешено будут ствовать, хвататься за жизнь своими мертвыми, ледяными руками. Враг пред­ставлялся ему коварным, по-волчьи уверт-он ливым, по-волчьи умным, с хищным острым чутьем зверя, с железными зубами, которые тем сильнее чешутся, чем боль­ше ему мешают рвать на части теплую человечину. Представляя, как они будут противодействовать, конструктор вычис­лял каждый шаг своей машины. 0, блаженство неутолимой ненависти, когда представляешь себе, как твой танк нападает, давит, погребает под собой пе­мецкие дзоты, батареи, пулеметные гнез­да, немецких автоматчиков, немецкую пе­хоту, офицерье и солдатню, как смешива­ются с землей их поганые кровь и кости!… Так, так, вы получили то, что вы хоте­ли: поднявший меч погибнет от меча!… Рази, мой танк, истребляй гитлеряков, как самое смерть, - и да здравствуют жизнь, мир и свобода! Вот почему, доро­той ты мой товарищ-танкист, я старался, тобы управление танка было наивозмож­проще; чтобы действовать тебе легче бнстрое. Красная Армия, родная, ло­ь народа! Вот мы создали для тебя но становилась мощь твоего подвига. Про­наш труд, обстреляй своими практи будь страна. Юрий направленное противодей­противодей. ждем их!… ческими замечаниями из-под самого огня,

Анна КАРАВАЕВА 1

глубокий и открытый, всегда звал кон­структора видеть мир открыто, беспощад­по-четко, без иллюзий и самообольщений. В этом жестоком мире войны будут еще долгие месяцы боев, крови, лишений, тру­да, постоянно подавляемых страданий. 0, сколько еще придется поколесить его машине по просторам советской земли, чтобы истребить всех до последнего нем ца, которые еще поганят ее, святую, род­ную его землю, оскорбляют видом своих зеленых жабьих шинелей его родную русскую природу.

Отрывок из романа «Огни» 

открытие нового цеха сборки и выпуск с его мощного конвейера первой маши­ны - среднего танка - назначены были на утро. Завтра сойдет с конвейера првии таик Лесогорского завода. Время, люди и все узлы больших и малых опе­нометрировано, «засечено точно», как го­ворил Юрий Михайлович, до последней секунды: танк сойдет с конвейера ровно в восемь утра. Все бригады первого кон­вейера даже поклялись, что никакая «за­доринка» не испортит торжества. Когда Юрий Михайлович вернулся из цеха, было уже довольно поздно. В ком­нате тепло и тихо: бабушка и внучек отправились на вечер в детский комби­нат, да и загостились там. Юрий Михайлович поужинал, налил стакан крепкого чаю и только сейчас по­чувствовал, как он сегодня устал. Следо­вало бы лечь пораньше но спать не хо­е сь: тревожно-радостное возбуждение, которое он принес из цеха, все еще кипе­ло в мыслях и в крови, как крепкое ду­стое вино, Он сидел за своим рабочим солом, словно завороженный этим внут­ренним кипением и той особенной прон­зительной асностью всего сознания, которая владеет человеком только в мину­ы самых важных свершений его жизни. Да, он свершил то, над чем напряженно работал, о чем мечтал все эти тяжелые месяцы, - средний танк, сконструиро­ванный им, завтра станет в строй и нач­не собет и новых тисяи советских боевых машин. Юрий Михайлович испатывал чувство, очень родственное чувству под ема на вершину, когда человек делает широкий вздох и озирает все вокруг, как бы впер-

вые видя все, пройденное им: вот как все это выглядит! Однако в его вздохе не было того оттенка остановки, которая как бы венчает собой восхождение. Остановка? Точка?… нет, точки не будет: созданная им машина не просто металл для боя, не просто высокая воеп­ная техника. Нет, наш лесогорский танк -- часть нашего человеческого бы­тия. Как человек в разное время жизни, танк не может остаться неизменным, Все, что потребуешь ты, фронт, будет выпол­нено в кратчайший срок. Мы даем тебе новую машину, Красная Армия, но мы не спускаем глаз с немца: все, что они при­думают, мы засечем, мы пойдем им на­перерез, ударим им в лоб, и с флангов, и с тыла, Вам еще не спилось, немецкие варвары, как нейстребимо, как упорно сопротивление разума, нашего ясного, гордого разума свободных людей!… Вдруг, как широкое солнечное поле, где видна каждал травинка, -- вдруг яр­ко и вримо прошла перед ним работа его разума, строгое напряжение техничо­ских расчетов, неустанно взвещивающая каждый шаг точность, требовательность проверки, еще и еще раз проверки… и неновторимо преобразуемое вдохновением разума, особенное видение мира как бы вновь родилось в нем, развернулось и за­звучало всеми красками и голосами. Он своего обещания Сталииу в по Кремле. Он всегда думал о нем и слышал его слова, требующие «шагать в ногу с жизнью». Взгляд темных глаз Сталина,

И русская природа расстилалась перед ним бескрайными полями, мягкими холма­ми равнинной страны, оврагами, лесами и перелесками, березовыми шепчущими рощицами, Величавая ширь испокон ве­ку проезжих и бранных дорог дышала в лицо ему дерзкими ветрами древней рус­ской воли, а тайные тропы в неведомых врагу лесных мохнатых чащобах, по-над бережком ручьев и речек, посылали ему павстречу приветный ломкий шумок сво­их спутанных вствей, запахи мхов и бо­лот, перекликающиеся голоса птиц. Виде­лись ему одетые в алмазно-голубой пан­цырь зимние русские дороги, виделась медлительная русская весна с перезвона­ми калелей и заморозков, виделась распу­тица, метелица с буйной ее силой на рос­сийском приволье… Эх, ты, танк, огне вая моя машина, грозная наша месть! Властвуй над временем, над дорогами и просторами. Выть тебе, боевая машина, быстроходной, маневренной - всююду и всегда, в любое время года и в любой местности, и потому том, гле не од­вражеская машина застрянет, спотк­земли гневно вздыбясь пройдешь ты земли. гневно взльонсь, проконьверь советский танк!… Враг виделея всегда. Он стоял передмы