eH

Ленин-—читатель Чехова.

 

 

 

 

 

 

 

29 ЯНВАРЯ 1935 Г., № 28 (6274).

   
  

А. П. Чехов нарялу с Пушкиным, Не­красовым, Шедриным, Толстым ‘и Горьким
принадлежал к числу писателей, наиболее
любимых: Лениным.

Самое раннее свидетельство о характере
ленинского восприятия произведений Чехо­ва относится к самарскому периоду (хотя,
безусловно, Ленин читал его еще в
ни). В своих воспоминаниях о жизни .Де­нина в Самаре зимой 1892—1893 гг. А. И.
Елизарова пипет:

«..Остался у меня в памяти разговор с
Володей о появившейся в ту зиму в одном
из журналов новой ‘повести А. Чехова:
«Палата № 6». Говоря © талантливости
этого ‘рассказа, © сильном впечатления,
произведенном” им, Володя вообще. любил
Чехова,—он определил всего. лучше это
впечатление следующими словами: «Когда
я дочитал вчера вечером-этот рассказ, мне
стало прямо-тави жутко, я не мог оета­ваться в своей комнате, я встал и вышел.
У меня было такое ощущение, точно ия
заперт в палате №. 6». . Это было поздно
вечером, все разошлись по своим углам
или уже ‘спали.  Перемолвиться ему было
не с кем. слова Володи приоткрыли
мне завесу над его душевным состоянием:
для него Самара стала уже тажой «Пала­той № 6», он рвался из нее почти Так
же, как больной Чехова. И он твердо ре­шил, что порвет с ней следующей же
осенью»;

Щурнал, в котором впервые был напе­чатан рассказ «Налата № 6>,—«Русская
мыель»: ‘1892 г.) № 11. Этот журнал
двадцатилвухлетний Ленин брал в hopor­ской Самарской библиотеке. В’ архиве этой
библиотеки нашелся абонемент на имя
Ульяновых за 1893 год. Характер взятых
книг свидетельствует о том, что этим а60-
нементом в основном пользовался Владимир
Ильич. Вроме того. в абонементе  перечиеле­ны отдельные помера журналов «Русское
богатство», «Вестник Европы», «Русская
мысль» и «Северный вестник» з& нослед­ние месяны 1892 года и за первые семь
месяцев, 1893 года (лва номера «Русского
богатства» за 1893 год. сохранились даже
с пометками Ленина). Кроме «Палаты
№ 6»; в «Русской мысли» *в те месяцы
был помещен «Рассказ неизвестного чело­века», а в «Северном вестнике» — рассказ
«Жена». Что этими книгами и журналами
пользовался из всей семьи Ульяновых пре
имущественно Владимир Ильич, ясно. и из
того, что абонемент закрылея 21 августа,
т. е. через четыре хня после выезда Лени­на из Самары в Петербург (см. А. Вухар­ский: «Ленин — читатель Самарской биб­лиотеки». «Книгоноша». 1924 г., № 13, и
У Ленинский сборник, стр. 552),

Ленин следил за чеховскими новинками
и в последующие годы. 31 января 1901 го­да на сцене Московского Художественного
театра внервые была ‘поставлена пьеса
«Три сестры». Напечатана она была в
февральской книжке «Русской мысли» 38
тот же год. И уже 7 (20) февраля Ленин
пишет из Мюнхена своей матери в Москву:
«Бываете ли в театре? Что за новая пьеса
Чехова «Три сестры»? Видели ли ее и как
зашли? Я читал отзыв в газетах. Превос­ходно ` ипраот в «Художественном-общедо­стуцном», ло сих пор вспоминаю © удо­вольствием‘ свое посещение в проптлом году
вместе с беднягой Колумбом (И. Х; Лалаяли­цем]» (см. «Письма Ленина к родным»,
erp. 262). Ifo ‘словам Н; К. Крупской, Ле­нину’ понравилась другая пьеса Чехова —
«Дядя Ваня», которую он смотрел в Мо­сковском Художественном театре после ре­волюции.

24 декабря 1904 г. (т. е. через Б ме­сяцев после смерти Чехова) Ленин Be
время речи А. В. Луначарского на одном
партийном собрании  затисал: «Русское
безвременье. (Чехов)». (XVI Ленинский
сборник, стр. 283).

В 1912-1916 гг. М. П. Чехова выпу­стила шеститомное издание писем брата.

 
  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
   
   
 
 
   
  

ET CO MHA. POR

д

Издание имело большой успех среди самых
различных слоев населения России; эти
письма показали Чехова «без грима» —
жизнерадостного, OCTPOYMHOTO, культурного
собеседника. Этим изданием заинтересовал­ся и Ленин. В письме к В. А. Барпинскому
из Цюриха от 11 апреля 1916 года Н. К.
Крупекая пишет: «Владимир Ильич просит
посылать ему сюда библиотечные книжки.
Просит прислать письма Чехова, если что
есть нового из Горького, Фауста по-русски»
(ХГ Ленинский сборник, стр. 219).

После революции Ленин неоднократно
перечитывал Чехова. В сентябре 1918 r­да, когда Ленин стал поправляться после
ранения, он составил список книг для чте­ния, в котором залисаню: «Чехова Спич­ки». Денин, очевидно, вспомнил чеховский
рассказ «Шведская спичка» и захотел сно­ва его перечитать. (ХХ! Ленинский сбор­ник. стр. 283).

В августе 1919 года Ленин просмотрел
ряд номеров «Книжнюй летописи» за 1917,
1918 и 1919 шт. и сделал отметки около
TeX книг. которые его заинтересовали и
которые он просил достать ему. Помимо
изданий по политическим и историческим
вопросам, Ленин отметил ряд книг и пю бел­летристике, при чем бросается в глаза 060-
бая заинтересованность Ленина произведе­ниями Чехова. Так, в № 1 «Квижной ле­тописи» за 1919 год Ленин явственно си­ним кружком отметил ХУП том сочинений
Чехова. В № 3 «Летописи» 1919 г. Ленин
отметил ХУШ том собрания сочинений, в
котором также напечатаны художественные
произведения Чехова. Из 223 книг, пере­именованных в № 9 «Летописи» за тот же
год, Ленин отмечает только одного Чехова
(ХХИ том), хотя в этом же указателе, почти
рядом, имеются указания на только-что вы­шедшие произведения ева, Королеп­ка, Номяловского, Щелрина, Толстого, На
первой странице этого выпуска «Аетопи­си» Ленин снова. повторил указание на
ХХИ том. И, наконец, на первой странице
№ 10 «Внижной летописи» за 1919 гол
Ленин отметил: «Чехов отсутствующие]
томы». В этом номере «Летописи» помеще­но описание ХХ, ХХ и ХХ томов сечине­ний Чехова. Во всех просмотренных номе­рах «Инижной летописи» Ленин не пропу­стил ни одного чеховского тома.

Образы чеховских персонажей сильно за­печатлелись у Ленина, он уже в самых
ранних работах неоднократно пользовался
ими ‘для сравнений. Так, еще при жизни
Чехова Ленин пользуется для сравнений
образом «Человека в футляре». Этот раю­сказ появился в июльской книжке «Рус­ской мысли» 1898 года, а уже в 1901 году
в статье «Внутреннее обозрение» Ленин го­ворит о резкционерах: «Прекрасно виитаз
в себя тот дух низкопоклонства и бумаж­HOMO отношения к делу, который царит во
всей иерархии российского чиновничества,
они подозрительно относятся ко всем, кто
непохож на гоголевского ‘Акакия Акакиеви­ча или, употребляя более современное cpas­нение, на человека в футляре» (т. [№, стр.
316). В работах Ленина имеется 20 двух
десятков ‘сравнений с образом человека в
футляре. Всленинеких ‘статьях встречается
и другой чеховский образ — «Душечки».
Одна из ленинеких заметок так и названа:
«Социал-демократическая хушечка», и 110-
священа она Потресову. И, наконец, не­сколько раз Левин иронически цитирует
шаблонные выражения учителя географии
из рассказа «Учитель словесности».

В своих воспоминаниях о Ленине Н. В.
Крунезая пишет: «Владимир Ильич при вы­боре книг по беллетристике особенно лю­бил те книги, в которых отражались в ху­хожественном произведений те или иные
общественные идеи». евидно, поэтому
Ленин так любил произведения Чехова а
Tak часто обращался к его образам.

И. ЗИЛЬБЕРШТЕЙН.

 

 

ПИСАТЕЛЬ ВРАЧ ПАЛАТЫ

Щедрин умер в 1889 году, в глухую
пору общественной реакции, когда Только
харксистский взгляд мог различить брез­жущий рассвет нового периода, связанно­10 с рабочим движением. Буржуазная ян­теллигенция осыпала могилу Щелрина той
либеральной попой словесностью, над *0-
Торой. покойный так 320 ‘издевался. Никто
не расслышал тотда и не мог расслышать
удивительных слов, которые сказал в част­ном письме молодой, только входивший в
«большую» литературу писатель, еще не
расставитийся с веселым псевдонимом ——
Антоша  Чехонте, А он написал; «Mee
жаль Салтыкова. Это была крепкая, силь­ная голова. Тот оволочной дух, который
живет в мелком, измошенничавшемся ду
шевно русском интеллитенте среднего по­шиба, потерял в нем своего самого упря­мого и назойливого врага. Обличать умеет
каждый газетчик... но открыто презирать
умел один только Салтыков».

Сволочной дух! — это сказано силь­но и совсем по-шедрински. Яено — Че­хов не только читал Шелрина, но и понй­мал его. Сопоставление этих имен кажет­ся странным: что же общего между злым,
суровым, колючим  Шелриным и MAPRUM,
снисхолительным Чеховым? Но разве всем
известные. насьщенные глубоким сатири­ческим содержанием образы челов@а в

футляре. унтера Пришибеева, Душечки не.

продолжают галлереи,  щедринских  TH­пов, хотя бы ив 060бой, своей собствен­ной чеховской манере?

Нет необхотимости перебирать отхельные
Чеховские образы. Вели вызвать их всех
по очереди, -по именам из рассказов и п9-
вестей — врачей. чиновников, инженеров,
либеральных помещиков, писателей, жур­налиетов. ” бфицеров. актеров, адвокатов,
то пройдет перел нами, словно на параде,
вся аоуия буржуазной интеллигенции, BS
дореволюпионная Россия в верхней сво­ей. интеллитептекой прослойке, и селян
есть соели них. такие. которые свободны
сами от «сволочного». духа. то все рав­но они погибают ‹ душевно. средн все­общей этой атмосферы мелкого душевно!о

ЛАВСКИЙ.

 

Д. ЗАС

мошенничества. Большинство  поражено
«сволочноетью», меньшинство страдает
дрянным .бессилием.

Й если в произведениях Щедрина про­ходит прел нами Россия 60—80-х голов,
и незаменимым источником служат’ оня
для изучения в лицах и образах эпохи
разлаголощегося крепостнического общества
и нарождающегоея капиталистического, то
в рассказах и пьесах Чехова— драгоценный
источник для знакомства с. веей в суш­ности дореволюционной порой, в особенно­ети же с 90-ми годами. Капитализм , пеле­живал полосу своего расцвета, и буржуал­ная интеллитенпия  прятала  «сволочной
дух» под пышными словами о культурном
своем призвании.

Корни позднейшего контрреволюцяюнно­го саботажа буржуазной интеллигенции,
вредительства некоторой. ев части, упорно­го сопротивления. пролетарской революции
можно. просделить по произведениям Чехо­Ba, как по матерналам предварительного
следствия. И тут же можно найти не ма­ло таких ‘работников. науки ‘и культуры.
которые честно и-самоотверженно служали
своему. делу, но в’ оботановке «еволочной»

  
 
   
 
 
   
  
  
 
   
 
   
  
  
 
 

бессилие, нередко на гибель. Достаточно
вепомнять старого’ профессора и ажалеми­ка из. «Скучной истории» и для. пол­ноты картины сопоставить с этим, замечя­тельным чеховоким образом недавнюю речь
академика Баха на московском областном
с’езле. советов.

a

llomaayii, manGonee spaHnas, наиболее
‘жалкая фигура в’ чеховской коллекции —
это Лаевекий из «Дуэли». Своим дрянным
бессилисм. своей либеральной болтовней ча
возвышенные темы он вызывает гадливое
чувство у зоолога и Фулущего иселедова­г Арктики— фон-Корена. Фон-Корен /ro­теля
ворит даже. что Лаевских  нало уничто­жаль.  ДЛобролушный. доктор Самойленко
спрапиивает в ужасе: о.
— Скажи мне, если бы того... п029-

жим, государство или общество поручило
бы тебе уничтожить его, ты бы... решился?

 
 
  
  
   
  
  
   
  
  
    
  
  
  
  

эпохи. были абречены на олиночество, ча.

ПРАВДА.

 

 

А. П. Чехов и А. М. Горький в мае 1900 г. в Ялте.
С фотографии, хранящейся в Литературном музее.

п О Oo. Oo oO

Чехов помогает нам бороться.

Чехова много читали, читают и будут

читать. Он еще очень долхое время не. вый­дет из списка тех авторов, к которым охот­но обращается читатель из различных кру­тов нашего общества, в том числе и из
круга технической интеллигенции, в кото­рой принадлежу и я.

Чехов своими произведениями у моего

поколения вызывал глубокое отвращение ко
всему мелчному,
презирать отсутствие нравственной и обще­ственной выдержки. Этой последней стозю­ной творчества Чехова и определяется его
исключительное значение.

пошлому И заставлял

Чехов — летописен духовного вырожде­ния сталюй русской интеллигенции;  развер­Любимый  писатель широчайших масс

Чехов прежде всего удивительный ма­стер маленького рассказа («Франт», «Док­тор»). Я Чехова не только читаю, но и

изучаю его. Ясность, точность и тибкость

языка в нем поразительны. Умение в сжа­той форме так резко обрисовать каждую
деталь в расеказе, умение отыскать самое
главное, незатруженность лишними пер”о­нажами — это главное достоинство ма­стерства Чехова. После того, как прочи­таешь хотя бы один ‘рассказ Чехова в
сравнить его с произведением нашего на­чинающего писателя, кажется, что сдела­ню оно из полена, грубо отесано. Обидно,
410 такой большой мастер художественно­го слова описывал маленьких, ненужных
людей, не находя в жизни героического,
не противопоставлял им больших людей,
людей большой воли, стремлений и жизие­радостности.

С произведениями Чехова я познакомил­ся давно, еще задолго до’ революции. & то­му времени я уже имел представление о
тем, что общество делится на классы, и
был революционно настроен. Я принимал
участие в распространении прокяамаций
получил боевое крещение при разгоне ма­евки.

Чехов произвел на меня значительно мень­шее впечатление, чем Горький и Решетников.

Произведения этих писателей звали к борь­бе, чего нельзя сказать про произведения
Чехова. Однако я читал его с большим ин­тересом. Я и теперь, когда позволяет вре­ОБРЕЧЕННЫХ

— Рука бы не дрогнула, — отвечает
фон-Корен.

On, действятельно, пытается расстрелять
Лаевского, вызвав его на дуэль. сов
сем He «по-чеховски». И, конечно, фол­Корен, -—— ‘эта неудачная копия Базаро­ва в 90-х годах, тдубоко несимпатичен
Чехову. Однако сам Чехов систематически

уничтожает своих интеллигентов, и ни у,

кого из русских писателей (разве у До­стоевского) He гремят так часто, револь­веры. В «Чайке»  Треплев  стреляется
дважды и убивает себя. Иванов, как и
Треплев, заканчивает пьесу самюубийством.
Дяля Ваня стреляет в профессора. Бафова
Тузенбаха убивает офицер («Три сестры»).
Фон-Корен стреляется © Лаевским... И это
совсем не случайно: В сущности. и у тех,
кто не стреляется, положение такое, что
нало бы кончать с собой. Что такое, по Че­хову, жизнь бедной Сони из «Дяди Вани».
или трех сестер, ‘важ не’ замена высшей
меры наказания пожизненным  заключе­ниёи?..

Нет выхода у дореволюционной буржу­азной интеллигеннии/ Она’ обречена. И ла­сковый, милый, нежный писатель Чехов
хелит среди этих обреченных и как врач
ставит неумолимый хиагноз: смерть. И ае
только буржуазная интеллигенция зараже­на смертельным” нелугом, а`и все буржу­азное ‘общество. Писатель Чехов так и
говорит о нем словами врача, в терминах
и в стиле «истории болезни»;

— «On, ‘как мелак, правильно судив­ший о хронических страданиях, коренная
причина которых была непонятна и неиз­лечима, ий ‘на фабрики смотрел как ма че­доразумение, причина которого была тоже
неясна и неустранима, и все’ улучшения 3
жизни фабричных он не ечитал лишними,
но приоавнивал их к лечению неизлёчи­мых болезней». («Случай из практики»).

_ Диагноз поставлен правильно:  вапита­лизм ноизлечим. Это писатель Чехов co­знавал совершенно отчетливо, и поэтому он
так ясно видел признаки смерти на линах
своих героев ий так спокойно посылал их
па смерть. А в чем причина болезни бур­жуазного общества и как уничтожить ca­° Мастер слова.

  пролетарский писатель Максим Горький, но

   
   
 
 
 
 
   
 
    
   
   
 
 
 
 
 
 
   
   
  
 
 
   
   
 
 
   
  
   
   
   
  

п п п п О

‘

нувший перед нами трагизм и пошлость до­революционной русской жизни, он звал нас
к светлому будущему, в какой-то новой,
яркой жизни, тем самым способствуя обно­влению общества -— революции. В этом —
его огромная заслуга.

Но и в настоящее время творчество Че­хова продолжает сохранять свое значение.
Он — не только историк-бытописалель, но
и писатель, помогающий нам бороться с не­врастенической расхлябанностью и мелоч­ной пошлостью буржуазных пережитков.

К. ЯКОВЛЕВ,

Профессор физики Первого
московского университета.

’Тероическое Чехов в своих рассказах не
залечатлевал, горькая ирония звучит в
каждом его произведении. Две  величе­ственные фигуры русской литературы пыи
в олно и то же время по разным дорогам:
Горький и Чехов.

Безнадежноеть, трусость, подлость че­ловеческая обрисованы ‘Чеховым ярко и
правливо, но борьбы ¢ этой подлостью,

борьбы со строем, порождающим эту пол­лость, Чехов не показывает, ‘как это де­‘лает Горький, —— в этом огромный недо­статок Чехова, его близорукость.

Чехов навсегда останется любимым пи­сателем широчайших мае. Мы любим его
за яркость образов, за умение ` показать
нам обывателя царской России таким, ка­ким он был. ТОМУЛИН Н. В.

Красноармеец Московской
Пролетарской стрелковой дивизии.

мя, заглядываю в книги Чехова, Его я счи­таю крупным мастером слова. Нашим в08-
ременным писателям есть чему поучиться
у Чехова.

о Повторяю, большюй роли в формировании
моего революционного сознания Чехов не
играл, значительно больше влиял великий

Чехова я ценю как крупного писателя, до­ставившего мне большое художественное

наслаждение.
М. А. ЗАЙЦЕВ.
Мастер инструментального цеха
завода «Шариноподшипник».

 

 

Чехев о „толстых“ журналах.

(Неопубликованное письмо А. П. Чехова к И. Н. Потапенко).

   
 
 
 
 
 
   
  
  
   
 
 
 
    
 
   
 
  
  

В главном управлении будут держать
твое прошение не три месяца, ках ты пи­шешь, а, вероятно, не больше недели. За
сим, раз журнал издает и редажтирует Пэ­тапенко, то уж этого достаточно, и ни Ма­мины, ни Чеховы не прибавят ничего, уве­ряю тебя. Мы, т. е. я, ты и Мамин, —-люди
одного поколения. А вот если бы ты взял
в соредакторы кого-нибудь помоложе, на­пример, Леониха Андреева, тогда друтое бы
дело, пожалуй.

Ну, будь здоров и благополучен, желаю
тебе всего хорошего. Обнимаю тебя крепко.

Твой А. Чехов.

Здесь уместно привести мнение Чехова
с толстых журналах, передаваемое М. №.
Первухиным в его не напечатанных пол­ностью воспоминаниях: «Повидимому, наш
журнал отжил. Нужно что-то другое. Аль­манахи— это хорошо. Но это— временное.
Это ведь чисто случайное. Вероятно,
просто-напросто, нужен тот же самый
журнал, только совершенно реформирован­ный. Может быть, двухнедельными, & то
и недельными книжками. Переводы по
тридцать печатных листов-—к чорту. Вме­сто них в каждом номере — интересная
загтраничная корреспонденция. Париж,
Лондон, Берлин, Рим, “Константинополь.
Общее число печатных листов должно
быть увеличено». ;

Чехов. сомневался в‘ целесообразности
создания новых жургалов, когда и’ старые,
как «Вестник Евроны», «Русекое богат­ство», «Русская мысль», «Мир божий»,
расходились общим тиражом в пятьдесят
тысяч. «В России, — говорил Чехов (при­водим выдержку из тех же воспоминаний
Первухина), — сто. пятьдесят ^ миллионов
человек. Значит, одна книжка журнала
фактически приходится на три тыеячи
человек. В России есть целые города, ку­да не выписывается ни один ежемесячник,
хотя там имеется и интеллигенция, хотя
тула игральные карты выписываются чуть
ли не вагонами. В Pocenn, правда, в  Си­бири, но все же— там еще пелые’ колос­сальные губернии и области, куда, напри­мер, «Вестник Европы» испокон веков
выписывается в одном экземпляре. На всю
область, величиною с пол-Европы!».

Таков был культурный уровень цар­ской России в начале нашего века!

Г. ПРОХОРОВ.

В 1903 году приятель А. П. Чехова
писатель И. Н. Потаценко решил издавать
журнал. Mae

21 февраля в письме к Чехову Потален­ко писал: «Я возвратился к старой мечте
0 своем журнале и собрал маленькую ар­тель для издания его. Нас трое: Мамин-Си­биряк, Вас. Немирович-Данченко и я. Но
мы желаем тебя, как четвертого... Журнал
начнется 1 января 1904 г. но хлопотать
нужно теперь» (письмо не издано). На это
предложение Чехов ‘отвечал из Ялты
26 февраля 1903 г., он писал, что не мо­жет жить в Петербурге и, следовательно,
как издатель не может влиять на журнал,
& главное, что во главе журнала должно
быть одно. лицо, один хозяин.

7 марта.1903 г. Иоталенко писал Че­хову; «Ты бам понимаешь, как ты нужен
нам для ‘успеха дела. Одно из отличий
журнала в глазах публики будет то, что
OH издается четырьмя литераторами, и
если в числе их будет Антон Чехов, то
успех издания обеспечен» (письмо не из­дано).

является  печатаемое здесь
впервые пасьмо А. П. Чехова:

12 марта 1903.

Нет, милый мой Ильяс, нам надо пови­даться и поговорить; а так мы едва ли урз­зумеем друг друга. Я нашу тебе, чт я не­здоров, что всю зиму буду жить за грани­цей, а ты повторяешь свое предложение —
подписываться соиздателем. Стало! быть, я
буду даром деньги получать, так, что ли?
Ты пишешь, что я боюсь, как бы не по­паеть в легкомыеленное дело и не оказать­ся в глупом положений. Ничего подобного
я не писал тебе и не понимаю, откуда
ты почеринул сие. Я повторяю: не могу быть
хозяином или сохозяином, потому что
здоровье мое ‘неверно и потому что не могу
жить в Петербурге. Называться же хозяи­ном и не быть им — это как-то не уклады­вается у меня в сознании.

Вероятнее всего, что я тебя не понимал.
Лучше бы всего повидаться ‘нам до моего
от’езда за границу. В Москве я буду в конце
мтреля, в конце фоминой. За границу по­еду 1 июня, в Швейцарию. 0 том, где я
буду в Швейцарии, сообщит тебе моя же­на, которая на святой неделе будет в Пе­тербурге купно со всем театром.

К моей болезни прибавился у меня плев­рит, который держался почти всю зиму до
весны; и теперь осталось еще немножко.

 

Смелый новатор.

Чехов гениален во всем: в юмористиче­озаряет фигуру его. Испытываешь нвобы­ских рассказах, в «сериозной» беллетри­чайную приятность, узнавая, что Толстой
стике, в драмах, в теоретических высказы­несколько раз читал вслух в кругу семьи
ваниях, в письмах. чеховскую «Душечку».

Хорошую книгу можно определить по сле­Чехов создал новую драматургию. Тол­дующему признаку: после прочтения она   стой не признавал .ее. 0н говорил, что Ча.
забываеяся. Странно, но это так. Казалось   хов пишет пьесы еще хуже, чем Шекспит.
бы, должно быть наоборот: хорошая книга  Однако, если судить © драматургическом
должна залюминаться во всех своих дета­строе «Иитвого трупа», то можно сказать,
лях. Однако происходит обратное: ту книгу,   что Толстой многое разделял во взглядах
которая поразила твое воображение, всякай   Чехова на драму.
раз читаешь как бы заново. Помнишь толь­Замечателен вкус Чехова. Ни одного 0б­ко в общих чертах сюжет, помнишь, кто   щего места, ни одного серого куска нет
действует, но, принимаясь за очередное чте­в его вещах. Они никак. не устарели. Что
ние, ‘целые страницы получаешь как бы  касается драм, то и теперь они кажутся
в подарок. стоящими впереди нас. До сих пор еще не

Мне кажется, это — свойство великих   освоена их удивительная механика.
книг. Этим свойством обладают книги Че­Что представляет собой Чехов лля нас?
хова. Я множество ‘раз читал «Рассказ не­Вне всякого сомнения, целый ряд вещей
известного человека».- Но он как бы пи­Чехова угнетает поихику. Носле прочтения
шется для меня постоянно. их мир кажется грустным. Начинаешь ду­Чехов был новатором, После него стали   мать тогда, что Чехов­пессимист. Но в 06-
писать иначе. Сама фактура прозы изме­новном вещи его пронизаны верой в то,
нилакь.   что жизнь будет прекрасна.

Тургеневский пейзаж кажется абстракт­Он верил в силу человеческого ума,
ным в сравнении с пейзажем Чехова.   в науку. Это был настоящий гений, смелый
Мир природы и вещей стал ярко видимым   новатор, человек, «выдазвливавший из себя
в произведениях Чехова. по капле раба». .

Любовь Толстого к Чехову особым светом ЮРИЙ ОЛЕША,.

 

мую болезнь, этого писатель-врач не знал.
Он не верил ни в какие либеральные ре­цепты, относился к ним с насмешкой, и
это одно ставило его много выше всех
современных ему писателей.

3.

Чехов был врачом. Это не просто справ­ка из биографии его, не случайное и, в
сущности, постороннее литературе обетоя­тельство. Чехов получил и усвоил меди­цинское образование, которое стала для пе­го научным мировоззрением. № людям и
явлениям буржуазного общества он подхо­дил как в больным. Отсюда его ясность,
трезвость, его материализм. Он по суще­ству своему был чужд всякой миетике, хо­тя и погрешил в отдельных немногих рас­сказах мистическими фразами.

Но это был, конечно, материализм чело­века, получившего только естественно-на­учное образование, материализм буржуаз­ного врача. С этим связаны были обычные
недостатки механистического буржуазного
мировоззрения. В молодости своей, вырос­ший в обстановке политической реакции, и
кризиса прежнего, народнического /револю­цпионного мировоззрения, Чехов на всю свою
жизнь сохранил скептическое отношение в
общественным теориям; Он видел ясно, что
«сволочной дух» буржуазной интеллиген­пии и всего буржуазного общества—это н
результат и симптом неизлечимой обще­ственной болезни. Но причина ему остава­лась неясна, и средств борьбы с этой «бо­лезнью» OH не знал. Он враждебно отно­сился к либеральному знахарству, но скеп­тичесни относился и к марксизму. В рабо­чем движении он нё рассмотрел новой си­лы. В крестьянах видел только салошную
темную массу.

Он предчувствовал революцию, но и к
ней относился слержанно, как врач, ко­торый ничего не может сказать о явле­HMM, если не видел его, не прошупал своей
рукой. Скептицизм человека, который поч­ти всю свою жизнь провел в «сволочной»
среде, боролся © радостной належлой, что
наступает нечто совсем новое. Максим
Горький в своем лине вопломал для Чехо­ва эту. где-то за гозчзонтом назревающую
революцию. Чехов либел Горького, — но п
был какой-то холодок в их отношениях.
Писатель-скептик дружелюбно, но педовер­типо относилея к писателю-эятузиасту.

Именно потому. что Чехов не знал, в
чем причина смертельной болезни буржуаз­ного общества, и не верил, что можно б0-  ловий: когда исчезнет капитализм. Куль­ротьея с этим обществом, не видел ника­тура в обширном смысле этого слова, как
ких общественных сил для этого, — он не  уничтожение всякой грязи, темноты, ©в0-
любил борьбы. В нем было достаточно лич­лочного духа в отношениях, была его
ного мужества для протеста против уду­идеалом. Этому идеалу нехватало действен­шающей атмосферы царизма, и его отказ   ности, потому что не было действенности
от звания академика после того, как при­в натуре Чехова, ‘и не случайно он всех
казом царя был исключен из Академии   своих действенных героев наделял чертами
наук А. М. Горький, был ‘политическим   отрицательными и делал их несимпатичны­выступлением. Ero политические симпа­ми. Таков доктор Львов в «Иванове», та­тии были с буржуазной демократией, но  ков фон-Корен в «Дуэли». Это непременно
в борьбе партий он занимал позицию «в  жесткие, ограниченные и самодовольные
стороне от схватки». Это была позиция   люди. Тип нового действенного человека,
врача, а не борца. тип революционера неё давался Чехову.
Среди буржуазной интеллигенции ¢cBOe­Студента в «Вишневом саду» он сделал чу­го времени он был действительно, как врач   A@KOM и фигурой комической. Революцион­в палате среди безнадежно больных, среди   ное рабочее движение делалось заметным
обреченных. В диагнозе своем он был бес­явлением в русской общественности. По­пощален. Как У Щедрина, У него была ЯВИЛИСЬ первые большевики Sr ЛЮДИ заме­сильная, крепкая голова. Ясность и’ пра­чательные, выдающейся силы, оригиналь­стота мысли выразились в простоте и ного ума. Чехов их не заметил. Так врач
яснобти его творчества, в чудесном   Не замечает здоровых людей.
его юморе, и таким же простым, ясным,  Принял ли бы Чехов пролетарекую ре­пушкински прозрачным, пушкински *пле­волюцию? Вопрос этот не праздный. Чехов
нительным был его язык. Но ‘своих осуж­ведь не случайно остается одним из наи­денных на смерть героев’ он не преследо­более любимых писателей советской стра­вал, а, как врач. жалел и для каждого   ны. И то, чего он не договорил сам, до­находил ласковое, утешительное слово. (н  сказали за него писатели, родственные ему
не знал гнева, или скрывал гнев, и пре­по всему своему  писательскому  скааду,
зрение к буржуазной интеллигенции смяг­его братья по’ любви к большой культуре,
чалось грустью. On, не колеблясь, подни­не вмешающейся в рамки буржуазного об­сал смертный приговор «Вишневому са­щества. Чехов стоит в одном ряду с Ана­ду», но с обреченными ‘его владельцами   толем Франсом, с Ромэн Ролланом, у них
прощался, как е близкими и милыми люль­есть общие черты, и у нас нет никаких
ми. Он лействительно был им близок по   оснований думать, что к пролетарской ре­происхождению своему, по всем своим род­волюции, открывшей путь всему’ человече­ственным и литературным связям. И хотя   ству к новой великой культуре, Чехов от­сам поднялся высоко нал классовой своей! несся бы иначе, чем Анатоль Франс и Po­средой и преодолел ее ограниченность, но мэн Роллан., Можно сказать с уверенностью.
был заражен ее недугами и носил в душе   что Чехов не оказался бы с теми, кто сво­своей неверие; скептицизм, боязнь прямой   лочной лух свой не может прикрыть уже
и решительной борьбы. никакими «демократическими» фразами.

4 А Чехов не только любимый, но и не­: ? обходимый писатель в советской стране.

Когда он заставлял своих героев гово­Конечно, не все его произведения сохра­рить, Что жизнь «через двести лет» будет   нили и свежесть красок и близость новому
прекрасна, то была в этом его добродунтная   читателю. Нет пужлы лакировать его ли­ирония, не было злой насмешки. Чехов Зе­тературный облик и из писателя, жалев­рил. ‘что настанет время, когда жизнь бУ-. егр обпеченных и смотревшего на них с

дет прекрасной. Он не случайно указы­= i
вал сроки, которые, по его мнению, выхо­мягкой улыбкой. лелать злого сатирика и
борца. Но чудесный язык Чехова, его за­дили лалеко 3a пределы буржуазной  демо­кратии. «Через двести лет» —^ это зпачи­Мечательное мастерство, его превосходный

л0: совсем в лругих общественных ‹ усло­юмор — это богатейшее достояние в клас­виях. и в рассказе «Случай из практики»   сическом наследстве, полученном проле­он даже уточнил общий характер этих ус­тариатом.