В их

Steere
\

se

СТАНИЦА ВЕШЕНСКАЯ, МИЛЛЕРОВСКИЙ
О tee te ee
ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ОКРУГ

Колхозника п

интеллигенция ставнцы Вешенской  
Ростовской области выдвинули кандидатом. р УСС

 

в депутаты Совета Союза
Михаила Александровича

LLUIONOXOBA  

= Колхозники и представители интеллиген­ции казачьен станицы Вешенской сображесь  
в Доме культуры для выдвижения канди­дата в депутаты Верховного Совета СССР.

Старый учитель Т. Т. Мрыхин предлагает
выдвинуть кандидатом в дёпутаты Совета
Союза Верховного Совета нашей страны
Михаила Александровича Шолохова.

Выступает 73-летний казак-колхозник
Тамофей Иванозич Воробьев.

— Кто на тихом Дону, да и во всей Рос­сии не знает нашего станичника Михавла
Александрознча Шолохова? Если, скажем,
на Волге н в Сбирн Шолохова знают по
его книгам, то нам Миханл Александрович
хороню известен, как организатор колхо­зов, как друг н созетник колхозников. До

войны слава о нашей станице гремела по
всему Дону. У нас был свой театр, педаго­гическое училище, водопровод, воло-свето­лечебница. И во все это много труда и за­боты вложил Михаил Александрович. Те­перь, когла мы восстанавливаем разрушен­ное немцами, мы чувствуем помощь нашего
{Полохова. Я поддерживаю предложение о
выдвижении Михаила Александровича Кан­дилатом в депутаты Верховного Совета
СССР.
Собрание единодушно постановило:
Выставить кандилатом в депутаты Сове­та Союза Верховного Совета СССР по
248-му  Миллеровскому — избирательному
округу Михаила Александровича Шолохова.

 

ЗАГОРСКИЙ ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ОКРУГ

 

МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

 

` Коллектив Загорского учительского Ниститута
выдвинул кандидатом в депутаты Совета Союза

Леонида Максимовича ЛЕОНОВА

Студенты, ‘профессора и преподаватели
Загорского учительского института собза­лись 3 января в зале Городского театра на
предвыборное собрание, посвященное BH­движенню кандидата ь депутаты Bepxos­ного Совета СССР.

Предложение секретаря партийной орга­кизации Учительсксго аинстигута тов. Бу­ханцова избрать в почетный презилиум чле­нов Политбюро во главе с товарищем
Сталиным зал встретил бурными аплодих­ментами. ;

С речью выступает декан историко-фило­логического факультета тов. Сахаров.

— После победоносного окончания Бой­ны, — говорат тов. Сахаров, — мы Бозвра­щаемся к мирному строительству, к созн­дательному труду. Мы снова переживаем!
волнующие дни подготовки к выборам в
верховные органы управления СОСР  Луч­их и талантлизвейших людей страны мы
вылвигаем в качестве кандидатов в депу­таты. Мы посылаем своими представителя­ми В’ Верховный Совет тех. кто своим тру­дом завосвал любозь и доверие народа.

Тоз. Сахаров ‘предлагает выдвинуть OT
имени коллектива Заготского учительско­го института канчидатом в депутаты Сове­та Союза Лесчила Максимовича Леонова.
Азтор таких замечательных произведений,
как «Барсуки». «Соть»,- «Скутаревский»,
«Дорога на океан», пьеса «Нашествие»,
улостоенная Сталинской премии, повесть
«Взятие Великошумска», написанная в дни
Великой Отечественной войны, а также. ря­ла волнуюнших н страстных публицистиче­ских выступлений, Леозид Леонов являет

 

собой пример талантливого  писателя-пат­риота, служащего своим творчеством инте­ресам нарола.

Пламенной любовью к родине и острой
ненавистью к фашистским изуверам проник­нуты талантливые статьи МЛ. Леонова,
публиковавшиеся в-дчи войны и теперь, в
послевоенный период. Ордена Трудового
Красного Знамени и Отечественной войны
1 степени, которыми советское правитель­ство наградило Леонова, — свидетельство
высокой оценки его тьорческой работы­— Выдвигая в Верховный Совет своих
депутатов, — говорит проф. Вейкшан, —
народ оказывает им высокое доверие и
честь. Это доверие вполне заслужил Лео­нид Леонов — талантливый художник,
страстный публицист, отдающий свои силы
и творчество служению народу.

Горязо поддерживают предложение Тов.
Сахарова — выдзинуть Л. Леонова канли­латом в Совет Союза выступившие затем
доцент института тов. Кудрявцев, секретарь
парторганизации тов. Буханцов, прелставч­тель комсомольской организации тоБ. Афа­насьева, ‘студентка Антонова и др.

Собрание коллектива Учительского ин­ститута принимает единогласное решение
выдвинуть писателя Леонида Максимовича
Леонова кандидатом в депутаты Совета
Союза по Загорскому избирательному окру­ry. ‘

С большим воодушевлением принимает
собрание приветствие вождю и другу совет.
ского народа Иосифу  Виссарисновичу
Сталину.

 

КИЕВСКИЙ ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ОКРУГ

 

Коллектив профессоров, преподавателей
и студентов Киевского Государственного

университета им. Шевченко выдвинул кандидатом
в депутаты Совета Нацеональностей

Павла Григорьевича ТЫЧИНУ

КИЕВ, 4 янзаря. (ТАСС). В Государст­венном университете им. Шевченко состоя­лось общее собрание профессоров, препода­зателей, студентов н служащих, посвящен.
ное выдвижению кандидата в депутаты
Совета Напиюнальностей Верховного Сове­та СССР.

Выступивший на собрании проф. С. К.
Всехевятский предложил выдвинуть канли­датом в депутаты Совета Национальностей
народного комиссара просвещения УССР,
действительного члена Академии наук
УССР, поэта Павла Григорьевича Тычину.
Он говорит:

— Павло Тычина является славным про­должателем традиций большой украинской
поэзии, ведущей свое начало от великого
поэта укрзинского народа Тараса Григорь­евича Шевченко, имя которого носит наш
университет. Я зуверен, что тов. Тычина ол*
равдает доверие народа.

 

На совещании. Коаснопресненского

3. января в Союзе советских писателей  

состоялось общемосковское собрание писа-!

телей. Собрание постановило послать Ha
окружное предвыборное совещание Красно­пресненского избирательного округа г. Мо­сквы — А. Серафимовича, . Фадеева,
А. Суркова, С. Михалкова, JI. Соболева,
А. Твардовского, М. Исаковского, С. Мар­шака, А. Софронова, В. Гроссмана, П. Ан­токольского, Л. Субоцкого, А. Первенцева,
И. Гуторова, В. Ермилова, В. Гольцева,
А. Безыменского, Л. Квитко, В. Катаева И

И. Фефера. we
*

Большой зал Краснопресненского Дома
- культуры 4 января был переполнен.  
Когда летчик-испытатель тов. Грациан­Як. РЫКАЧЕВ

 

Эта книга для детей о «детстве адмирала,
Степана Осиповича Макарова» отпечатана:
крупным шрифтом, рассчитанным на первую  
школьную грамотность; обложка книги и
помещенные в ней иллюстрации также пред­назначены для читателя, только-только по-,
знающего мир; названия глав сказочно-та-!
инственны и завлекательны: «Конь Злато-\
грив», «Мабуля-Мини», «Почтальон и CO­баки», «Генерал-книгоначальник», > «Трех-!
мачтовый селезень»...  

Внешние приметы новой книги Сергея :
Григорьева свидетельствуют, что и автор.
и издательство адресовали ее маленьким ml
тателям, не столь давно научившимся скла­дывать буквы в слова и, слова. — B фразы.
Но в конце книги напечатано: «Для сред­него и старшего возраста». ТН
между внешними приметами книги и её в©3-  
растной рубрикой вскрывает драгоценную  
особенность новой повести Сергея Григорь­ева: это книга для всех. Мир ее обши­рен, многообразен, нов, — и поэтическую  

испытают и ма­радость узнавания ‚равно
леныкие, и средние, и старшие, и совсем
большие.

Детство адмирала Макарова! Ну, конечно
же, первый игрушечный кораблик, H3TOTOB­ленный из щепок и пущенный в плаванье по
дождовой луже; первая любовь к Моро Hy
к морякам; первоё испытание водой; первые  
зачатки будущей адмиральской судьбы. Так
обычно пишутся подобные KHLTH: Aa, K
примеру. великий флотоводец, с такими-то
чертами характера, разума, профессиональ­ного поведения; требуется ретроспективно
умозаключить от «взрослого» состояния к  
«детскому». И вот по страницам наспех из  
готовленной книги шагает не всамделиш­ный мальчик, живущий по законам своего
возраста, а маленький адмирал, которого

 

С. Григорьев. «Победа моря». Детгиз. М. 1945 г.

Предложение проф. С. К. Всехевятского
поддержали студент 4-го курса Герой Co­ветского Союза В: А. Квитинский, проф:
В. И. Юденич, сталинский стипендиат тов­Вечирко и другие. `

В резолющии общего собрания коллектива
Киевского университета им. Шевченко, на
котором присутствовало 2.700 человек, го­Борится:

1. Выдвинуть кандидатом в депутаты Со­вета Национальностей Верховного Совета
СССР по Киевскому избирательному окру­гу действительного члена Академии наук
УССР поэта Тычину Павла Григорьевича,
народного комиссара просвещения УССР.

2. Просить товарища Тычину Павла Гри­горьевича дать согласие баллотироваться в
депутаты Совета Национальностей Верхов­ного Совета СССР по Киевскому избира­тельному округу.

избирательного округа г. Москвы

ский назвал имя Иосифа Виссарионовича
Сталина, под чьим гениальным руководст­вом наша страна прошла через величайшие
испытания и бури, кто ‹<пас отечество OT
фашистских захватчиков, — весь зал за­дрожал от грома рукоплесканий и криков
«ура».

С огромным воодушевлением Окружное
прелвысжрное совещание приняло постанов­ление о выдвижении товаришей И. В.

Сталина, В. М. Молотова, М. И. Калинина,  

Н. С. Хрущева, Н. М. Шверника, А. А.
Жданова, Н. А. Булганина, Г. М. Попова,
А. Н. Косыгина и А. Г. Серегиной кандида­тами в депутаты Верховного Созета СССР
по Краснопресненскому избирательному ок­ругу г. Москвы.

годы обязательно и неотвратимо
«вытянут» в большого адмирала. «Дорога
жизни» представлена как бы в наклоне:
отмеченный судьбою мальчик скользит к
будущему, преодолевая на пути расставлен­ные автором бутафорские препятствия... _

И в повести Григорьева есть игрушечный
кораблик, есть и первая любовь к морю
и к морякам, и первое испытание водон. Но
лишь в той мере, в какой это, вероятно,
было, а главное — бывает в каждой детской
жизни, тем более в морской семье, в при­морском  городе-порте. Сергей Григорьев
так написал повесть о Детстве адмирала
Макарова, словно бы он и неё ведал © его
грядущей судьбе. Но именно словно бы: на
деле в Маленьком герое повести можно уга­дать те черты, которые через «громалу
дет» сложат исторически известную лич­ность адмирала Макарова.

Мальчик живет в настоящем, большом,
серьезном мире, в подлинной исторической
обстановке. как живут и все дети, о чем
нередко забывают иные исторические писа­тели, разумеющие под исторической обста­новкой лишь ее основные координаты, а не
самый дух времени, проникающий в мель­чайшие поры жизни, в Том числе и детской.
«Большая» история ироходит где-то в <то­оне от мальчика, она Достигает его

грядущие

сознания через перемены в судьбах окоу: 

жающих его людей. И читатель ощущает
ход истории сквозь живое, поэтическое, то­есть подлинное восприятие Стешка Мака­В своей небольшой повести Сергей Гри­горьев сумел рассказать и о рождении рус:
ского «парового» флота, и о победоносной
морской войне с Турцией, и о героической
обороне Севастополя, и о встречах мальчика
с проелавленными русскими флотоводцами,
и о несчастливой любви зачинателя новой
военно-морской тактики ‘капитана Бутакова
к девупже Полли, и © тяжелых родах мате­А. ЕГОЛИН

 

 

Распвет деятельности
величайшего русского
педагога К. Д. Ушин­ского падает на 60-е го­ды, ва годы бурного 06-
щественного дьижения в
нашей стране. Столица
конца 50-х и начала 60-х
годов в представлении
  всей передовой России
  была «Петербургом Чер+
нышевского». Со стра­ниц журнала «Совоемен­ник» раздавалась — по
выраженню Ленина —
  «могучая проповедь Чер­нышевского, умевшего и
подцензурными статьями
воспитывать настоящих
революционеров».

Демократическое дви­жение 60-х годов охва­тило все стороны илео­4
логической жизни: Добролюбов, Писарев,
Варф. Зайцев — в литературной критике,
Некрасов, Салтыков-Щедрин, Ник. Успен­ский, Решетников, Слепцов, поэты «Мекры»
— в художественной литературе, «пере­движники» Крамской, Репин, Суриков — В
живописи, «могучая кучка» Балакирев,
Римский-Корсаков — в музыке, Ушинский,
Пирогов, Стоюнин — в педагогике.

Великий ученый, основоположник фус­ской педагогической науки, Ушинский
был в то же время гениальным методистом,
«учителем! русских учителей».

С одинаково блестящим успехом он Пи”
сал глубоко научное сочинение о человеке,
как предмете воспитания, и свою  замеча­тельную азбуку и книги для детей. Ушин­ский в общественном мнении в течение мно­гих и многих десятилетий стоял так высо­ко, как никто и никогда из русских педаго­гов. Вне всякого сомнения, в России „не
было педагога, чья популяоность могла бы
сравниться с популярностью Ушинского.

Ушинский выступил основоположником
начального образования в России, оя упорно
и много работал над вопросами организа­шин русской народной школы. В трудах
Ушинского главное — проблема начального
обучения, так как он считал первоначальное
обучение детей важнейшим и наиболее
трудным звеном в воспитании человека.

Ведуптей идеей в педагогической систе­ме Ушияского является идея народности.
Этот принцип воспитания он понимал ши­`роко, трактуя его в духе демократов-ше­стидесятников, вопоставляя этот прин­цип реакционной идее народности и сла­нибудь’ другим. Приняв это положение за
аксиому, мы скоро однако же встречаемся

вянофильству.

Именно идеей народности следует об’яс­нять многие особенности педагогической
системы Ушинского, сделавшие его работы
популярными среди демократически. на­строенного учительства и, вместе с тем, до­ставивнтие ему ‘немало. неприятностей в
официальных кругах.

A

Высказывания Ушинского о языке наро­да, о роли отечественного языка в воспи­тании и обучении детей имеют исключи­тельное значение. Строгая научность, стра+
стная любовь к русскому языку, тонкое пе­дагогическое чутье помогли Ушинскому
прочно заложить основы русской народной
педагогики и сделаться пионером научного
изучения родного языка в наших школах.

Статья Ушинского «Родное слово» —
это стихотворение в прозе. Читая её, не­вольно вспоминаешь лучшие страницы на­‘шей классической литературы о русском
языке, написанные Гоголем, Тургеневым,
Горьким. С

«Язык каждого народа — писал Ушин­ский, — созлан самим народом, а ие к

®

с вопросом, невольно поражающим наш ум:
неужели все то, что выразилось в языке
народа, скрывается в народе?...»

Язык, по мнению Ушинского, — совер­пеннейшее выражение народности, он яв­ляется основой обучения детей.

«В сокровищницу родного слова, — пи:
сал Ушинский, — складывает одно поколе­ние за другим плоды глубоких сердечных
движений, плоды исторических событий,
верований, воззрений, следы пережитого
горя и прожитой радости, словом, весь слел
своей духовной жизни народ бережно со­храняет в народном слове.

Язык есть самая живая, самая обильная
н прочная связь, соединяющая отжившие,
живущие и ‘будущие. поколения народа в
одно великое историческое живое целое».

Три пели ставит Унинский при обучении
детей отечественному языку: «во-первых,
развить в детях ту врожденную душевную
способность, которую называют даром сло­ва; во-вторых, ввести детей в сознательное
обладание сокровищами родного языка, и,
в-третьих, усвоить детям логику этого язы­ка, т. е. грамматические его законы в их
логической системе».

Ушинокий вылвинул глубоко прогрессив­ное положение о том, что в школах нерус­ской наниональности обучение детей долж­-но проводиться на их родном языке.

Ушинский не был человеком революцнон­ных убеждений, но в целом система воспи­тания и образования, созданная педагогом­гуманистом, находилась в прямом противо­речии с самодержавным строем. Великий
педагог отрицательно относился к полити­ке руссификации, проводимой царским пра­вительством. Он находил  малоуспешными
занятия, когда детей обучают не на родном
языке. Для ребенка в этих условиях все
чужло и непонятно. Ушинский говорил, что
ученики не проявляют никакого желания

Книга пля всех

ри Стешка Макарова, о радостях и печалях
многих и многих людей, составляющих
«население» повести (каждый из них креп­ко ложится в память!), о неумолимом ходе
времени, отмеряемого на дДиковинных Для
мальчика часах старого адмирала Бутак>-
Ba, о зримой смене исторических. эпох, . о
ломке характера Стешка Макарова, о росте
и постепенном наполнении его личности.

Но это еше не все: это. повесть и о пре­лести русской природы, и о поэтическом ге­нии русского народа, о его громадной ода­ренности, о силе и глубине его духа. Оказы*
вается, что мир маленькой повести широх,
что в ней рассказано о многом, что повесть
эта о цельном восприятии родного мира.

Пусть даже’ многое здесь и знакомо
взрослому читателю:. и события историче­ские, и вечные периретии частного быта, и
умирание старого. и неумирающее цветение
жизни. Но в детской повести Сергея Гри­горьева он увидит этот знакомый Мир как
бы заново, — словно <о старой картины
сняли густой налет слежавшейся пыли и
она засияла изначальной свежестью своих
красок:

Тайна этого «освежения» не только в
том, что мир ноказан через цельное воспри­ятие ребенка: это имело бы для взр жлого
и «старшего» читателя лишь экзотический
интерес, М даже не в том, что автор не­вольно для самого себя вышел за пределы
своего первоначального художественного
замысла: написать повесть для маленьких
о большом мире и больших людях. Тайна—
в отношении автора к миру, в его глубочай­шей любви к людям его родины, к ее пен­зажам, к ее песням, к ее языку, к ее пре­даниям, к былям. И не только любовь, но И

  глубочайшее уважение, в чудесном свете

которого ‘всякое доброе, созидающее нача­ло жизни, как бы ни было оно непримет­но, обретает великую ценность и прекрас­ный смысл. ‘

 

к. Д. ушинский

 

   
  

 

 

‘девушки Полли, мимолетно, на пути к Ран­ВЕЛИКИЙ
ПЕДАГОГ  

учиться в такой пиколе,
так как, «не слыхавша
дома ни одного велико­русского слова, начина­ют в школе с первого
же дня ломать на вели­корусский лад».

oa]

Ушинский создал учеб­ные пособия, по кото­рым в течение полувека
воспитывались — поколе­ния русских людей.

В числе этих учебных
Чюсобий книги: «Азбука»,
«Родное слово» (три
кнчги для чтения для 1,
2° и 3 классов началь­ной школы), «Руковод­ство к преподаванию по
«Рюдному слову» (для
учителей ч. Г и
«Детский мир и хрестоматия» (книга
классного чтения для детей, 2 части).

«Родное слово» является пособием для
первоначального обучения русскому язы­ку в семье и школе. Книга, вышедшая в
1864 году, выдержала свыше 150 изданий,
разошлась в миллионах экземпляров и была

для

самой популярной н распространенной в
народной школе.
шинский советовал начинать изучение

родного языка с работы над устной речью,
с упражнений, возбуждающих мысль и вы­зываюцих стремление выразить мысль в
слове. Отсюда первой формой Ушинский
выдвигал наглядное обучение, беседу тю
материалам, по конкретным образам, непо­средственно воспринятым ребенком по кар­тине или ранее полученным им путем само­стоятельных наблюдений.

В <Ролном слове» автор много места от­водит народным  пословицам, поговоркам,
прибауткам, загадкам. Важность использо­вания народных пословиц для обучения де­тей об`ясняется тем, что; как писал Ушин:
ский, «по форме — это животрепешущее
проявление родного слова, вылетевшее пря­Mo из живого, глубокого источника —
вечно юнойл вечно развивающейся души
народа».

«По содержанию наши пословицы важны
для первоначального обучения тем; что в
них, как в зеркале, отразилась русская на­родная жизнь со всеми своими живопис­ными особенностями».

Знакомство учащихся с народными по­словицами должно помочь «развить в дё­тях чутье к звуковым красотам родного
языка». Это тем болез важно, что, как от­мечал Ушинекий, на детях из, так называё­мого, образованного класса отразилась

  порча родного языка, вызванная игнориро­ванием народной речи.

При составлении своего руководства по
изучению родного языка Ушинекый столк­нулся с большими трудностями. Ему при­шлось самому составить грамматику, так как
существовавшие тогда учебники не могли
его удовлетворить. В языкознании во вое­мена Ушинского только намечалось постро­ениё ‘научной грамматики. Говоря о необхо­димости введения к школьное обучение на­учной грамматики, некоторые филологи (Ву­слаев и др.) пытались перенести изучение
грамматики в старшие классы школы (лля.
возраста 14—15 лет), чем фактически
исключали в начальной школе обучение да­Тей родному языку. Ушинский настойчиво
выступал. против этих взглядов. Он писал,
что «филология начинается с той минуты,
когда ребенок сознает связь подлежащего
с сказуемым или согласование  прилага­тельного с существительным. Работа  по­степенного  осознавания  полусознательно
‚Ими совершенно бессознательно чрез под­ние только усвоенного родного языка.
должна начаться с первых дней ученья н
по своей первостепенной важности для всё­го развития человека должна составлять
одну из главнейших забот воспитателя».

Ушинский настойчиво указывал на необ­ходимость изучения грамматики, начиная з
первых классов. В связи с этим он взялся
за задачу составления курса элементарной
грамматики, используя те научные дости­жения лингвистики, которые тогда были.
Для своего времени эту задачу“”он решил

блестяще, и грамматика была водворена в
школе на то место, которое она и должна
занимать в системе обучения родному языку.

Своими книгами Ушинский дал  почув­ствозать миллионам детей прелесть знания,
радость учения, внеб в школу живую речь,
вызвал веселый детский . смех.
«Родное слово» — чудесная, неповтори­мая книга: в ней замечательные картинки,
сказки, прибаутки, скороговорки, стихи,
заниматёльные рассказы. И все — близкое,
понятное, детское: упрямый колобок, ку­рочка-ряба, неполатливая репка, глупый
журавль и цапля.

Одаренный художник­слова, Ушинский
всегда умел построить разговор, близкий и
понятный детям. Его рассказы «Как ру­башка в поле выросла», «Четыре времени
года», < Сила — нё право» поражают про­стотой и доходчивостью.

Книги Ушинского пробуждают любовь.к
русской природе, воспитывают искреннёе
уважение к человеку труда, к крестьянину,
к народу.

В его статьях Цикла «ИМз детских вос­поминаний», в описаниях родной природы,
в переработке для детей народных сказок,
в переводах иностранных авторов чувст­вуется человек, обладающий поэтическим
даром.

Миллионы людей приобщены к культуре
К. Д. Ушинским, величайшим из русских
учителей,

Вот почему мир, воссозданный в этой по­вести, доступен каждому. Ведь и былина, и
сказка, и песня одинаково внятны и ре
бенку, и юноше, и взрослому. Чувство
любви и уважения к родной земле и ее
людям, естестьенно присущее народной по­эзии, составляет и главную прелесть пове­сти Сергея Григорьева. И совсем не слу­чайно, что народные сказки, которые раз­жалозанный в «няньки» штрафной матрос
Ничияюр Поступаев рассказывает малень­кому Стешку. неприметно сливаются в с03-
нании мальчика с восприятием деиствитель­ности и, словно волшебный ключ, открыва­ют ему богатства живого. мира.  

Трудно передать содержание повести
«Победа моря». Да к тому же интерес и
очарование ее не в стройном развитии ка”
кого-либо острого сюжета, а в том щиро­ком ‹«бессюжетном» течении жизни, един­ство которой ощущаешь < совершенной от­цетливостью. ‘

Мальчик Стешок Макаров живет в горо­де Николаеве, ему тесно и скучно в РОДНОЙ
семье. Отец, грубоватый и скудный человек,
смотритель исправительной матросской ро­ты, выбившийся из солдат в прапорщики;
мать, затаившая под гнетом трудового быта
свои душевные богатства. И мальчик, неот­стунно сопровождаемый своей «нянькой»,
штрафным матросом Поступаевым, пользу:
ется всякой возможностью, чтобы выбрать­ся за пределы дома. Его полюбил покрови­тель отца, старый адмирал Бутаков, и 3H
становится как бы приемным сыном бута­ковкой семьи. Тут и открывается ему
жизнь-—Дом семьи Бутаковых, давших рус“
скому флоту замечательного моряка Григо­рия Бутакова, находится в фокусе больших
событий времени, происходят в нем и свои
маленькие, частные события, радостные ий
печальные...

Вот, в сущности, и все, что поддается
краткому пересказу. Как рассказать «свои­ми словами» о приезде в дм Бутаковых.

ней гибели промелькнувшей мимо читателя
и опахнувшей его своей шемящей пре
лестью, как рассказать о старом адмирале

Il),  

a

 

И. СЕЛЬВ

ИНСКИЙ

 

квалифицированный труд, -

слаться хотя бы на поэму «Подвиг Али».
Почти невыполнимая в переводе по слож­ности формы и трудности языка, она тем не

‘менее читается, как хрестоматия. Материал

поэмы в ряде мест таков, что не дает пе­реводчику ни малейшей возможности нахо­дить приблизительные решения: речь идет
о загадках и разгадках, о формулах му­сульманской религии, в которых нельзя
переставить не то что слова —буквы! Шен­гели разрешил свою задачу блестяще и
остроумно. Нужно ‘быть самому мастером,
чтобы это понять.

Шенгели не боится трудностей, которые
неизбежны при переводе робайят и газелей.
Но он осложняет их тем, что стремится
сделать перевод удовлетворяющим  совре­менному нам пониманию формы. Несмотря
‚на однообразие строфы Махтума, она вы­глядит у Шенгели бесконечно разнообраз­ной, так как переводчик находит для нее

 

  ставляет—сказать пока трудно, так как

  CKHM

каждый раз новые размеры. То же нужно
сказать и о рифмах, к которым Шенгели
подходит очень взыскательно: у Махтум­Кули не могло быть задачи сочетания рифм
в разных грамматических формах — это
требование пред’являет к стиху, главным
образом, наше время.

Прекрасно владеет Шенгели стилем лю­бовной лирики Востока: Вот пример из сти­хотворения «Повелительница»:

Что таит в своих покоях сердца запертый

i чертог?

Ты царевен своенравней и властительней

i цариц!
Твой ‘любовник изнемог,
Твой зрачок его обжег,
Плачет он — тебе потеха!
Даровал тебе сам бог
Блеск султанского доспеха: :
Точно луки гвутся брови над колчанами

ресниц.

Сама по себе сложная строфа здесь OC­ложнена еще и тем, что все дальнейшие
строфы заканчиваются строкой рифмую­щейся со словом «цариц». Но и здесь, не­смотря на трудность задачи, все стихотво­Махтум-Кули Фраги.

«Избранные
Отиз. Гослитиздат, 1945.

стихи».

НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ МАХТУМ-КУЛИ

Это большой, очень серьезный и высоко­рение движется очень легко, необычайно
подымающийся   естественно и вдохновенно. ©

  до подлинного творчества. Достаточно  ©о­А вот стихотворение «Птица счастья»:

Дай птипу счастья нам. прекрасную хумай!
Туркмены бедные. мы слезы льем рекою!
Услышь меня, аллах, спаси несчастный
край:
` Нам наглый кизылбати опять грозит
войною!

В стенях. где Хйзр ходил. пусть бедный
нат народ
В державе собственной века веков живет!
Пусть нэры буйные один найдут оплот,
Пусть с общей скатерти насытимся едою!
Пуеть вместе дервинти свершают свой
намаз;
Пусть храбрым воинам один звучит сааз;
Пусть вечная весна сойдет на бедных нас,

Чтобы расстались мы е мучительной зимою!

Туркмены! Если бы мы дружно жить могли,

Мы осушили б Нил. мы 6 на Кульзум
привили!

Теке, Йомуд, гоклен. языр и алили—

Все пять!—должны мы стать единою семьею!

Я привел в пример вещи, которые кажут­ся мне лучшими. Но и остальные в огром­ном большинстве несут на) себе черты той
же высокой добросовестности и подлинной
поэтичности. Шенгели с честью выходит и5
любого затруднения не только чисто тех­нологического. Если для перевода любов­ных или военных стихов В русской поэзии
существуют <вои навыки и приемы, то
цикл стихов о вреде курения потребовал от
ЛШенгели большого стилистического’ изобре­тательства;:

Бог для Махтум-Кули—извечная краса.

Чилим же-горький дым и кейф на полчаса!

Душа твоя—нора ин благодать—лиса.
Но из норы лесу изгонит двтгм, курильщик!

Разве, читая эту строфу, не кажется, что
читаешь ее в подлиннике по-тюркски?

Особенность работы Шенгели именно В
этом! Если У одних переводы выглядят пя­той копией с оригинала, если другие ста­раются сделать перевод во что бы то ни
стало выше подлинника и увлекаются от­себятиной, то Шенгели стремится перево­дить так, чтобы читатель забыл о самом по­нятии — «перевод»... М это ему удалось.
Читая Махтум-Кули, я Не думаю о Шенге­ли, но. закрыв книгу, преисполняюсь глу­бокой благодарностью к мастерству русско­го поэта.

Мих. ЗЕНКЕВИЧ

 

„ИЗБРАННОЕ“ В. КАМЕНСКОГО

Под таким заглавием выпущен Молотов­областным издательством сборник
стихов Вас. Каменского. Сборник носит,
как сообщается в предисловии, юбилейный
характер. Он отмечает «исполнившееся В
1944 году шестидесятилетие одного из
крупных и своеобразнейших русских и ста­рейнего из уральских поэтов Василия Ва­сильевича Каменского. Цель сборника —
познакомить читателя-уральца < основны­ми вехами литературного пути поэта-зем­ляка, с отрывками из его крупнейших по­этических произведений».

Сборник небольшой (сколо трех печат­ных листов), на его размер и оформление,
несомненно, оказали влияние трудные усло­вия военного времени, когда он издавался,
но тем не менее составлен он все же вни­мательно и любовно. Даны портрет поэта,
краткое, но дельное предисловие о его по­этическом творчестве, краткая биография и
библиография всех его книг. Труднее всего
обстояло дело © отбором стихов. За недо­статком места многое, пришлось скомкать
и дать в отрывках и обрывках. Только не­многие, более короткие стихи даны полно­стью, без купюр. Так, из «Степана Разина»
в сборник включён всего один известный
отрывок «Сарынь на кичку», и то неполно-.
стью. Несколько шире представлена поэма
«Емельян Пугачев», из нее напечатаны два
отрывка: «Пожар Пугачевекий» и «Свадьба
Пугачева». Небольшие отрывки даны из
позм «Иван Болотников» и «Ермак Тимо­феевич». Последняя поэма является новым
произведением В. Каменского и полностью
еще не опубликована. Что она собой пред­в
сборник включена из нее одна короткая за­певка, ‘написанная в характерной для Ка­менского деёкламационно-сказовой манере:

За Уральскими горами,

Ba медрежьими лесами,
Во степях стоит курган.

ом ое

Свою буйную’ головушку
ЭЗдесь оставил великан,

Да оставил память-вдовушкуЬ­Золотой в степи курган.

*

И dea arc ime eee ot ee

Гнали нас ветры,
Да пригнали

На Каму
Да под каменный Урал,
Чтоб мы свою судьбу
Теперь узнали,
Куда Ермак
Нас ‘в гости собирал.
. rf.

*

Эй, гей,
кудри Boner,
Душу удалью согрей!
Центральное место в сборнике занимают
уральскиё стихи Каменского, написанные с,

$

В. В. Каменский. «Мабранное». Молотовское  
  областное издательетво. 1945 г., стр. 88.

Бутакове, человеке чистейшей души, и 5
жене его, грозной и доброй «Мабуле-Мини».
Не расскажешь «своими словами» и о мат­росе Поступаеве, одном из лучших образов
моряка в нашей литературе. Тайной худо­жника остается, как сложил он из малень­ких черточек столь чудесный образ русско­го человека, сумевшего сохранить свое че­ловеческое достоинство на николаевской
матросской каторге. Взятый своим коман­диром из исправительной роты в «няньки»
к Стешку, Поступаев, боевой матрос, дол­жен не только ходить за командирским сы­ном, но и от зари до НОЧИ справлять всякую
работу по дому. Вот он колет антрацит,
‘и с первого же удара глыба распадается на
множество одинаковых кусков.

«— Видал? — говорит Стешку очень до­вольный первым ударом Ничипор. — Учись
у меня, хлопчик. Твое счастье. Потом ты
вырастешь, поймешь, что тебя  няньчил
штрафной матрос Черноморского флота,
можно сказать, арестант, Никифор Посту­паев.

У Никифора никакое дело из рук не вы­вернётся. А почему? Потому, что Никифор
знает во всякой вещи боевое место. И не
только вещи. Камень ли, отбойное полено,
что ли, и в каждом человеке есть боевое
место. Иногда человека бьют, валяют, глу*
шат, мнут, треплют, крутят, выжимают,
сверлят, долбят, рубят, а он все цел. А по­чему? Меня ли не били? Цел. А почему?
Никто моего боевого места не нашел.
найти в человеке боевое место — одним
словом очень просто человека убить мож­но. Потому и цел Ничипор Поступаев, что
никто его боевого места ие нашел. А сам
он, Ничипор, во всяком деле видит, в лю­бом живом создании сразу находит боевое
место. Кряк! — и готово.

Под вторым ударом  рассеялась
глыба антранита».
`Матрее Поступаев присутствует на
Иногих страницах книги, пока ему He
удается, наконец, с началом войны снова
выбраться на корабль, гле он и гибнет в i
первом же бою. И лишь спустя годы, когда

вторая

большой теплотой и любовью к суровой
природе Урала, его индустрии:
..Люблю Урал
За эту мошь крутую,
За металлическую быль
Еловых гор,
За кровь камней,
За жилу золотую,
За емолевой сосновый бор,
Эа (лес густой.
Отчаянно медвежий,
Где дичь, и звери,
И охотник-ленцкий,
Вроде меня.
Готов  бродить
И днями, и иочами...
.И после, на работе
Вспоминать
Лесную паль,
Костра смолистый дым,
Й чувствовать себя
Взволнованным и Молодым,
Как весь Урал кругом,
ОхРаченный стремительным
труда

Особенно любовно воспевает Каменс

=
a

матушку-Каму, на берегу которой он ре.

сиротой в семье дяди — пароходского слу­жащего на буксирной пристани:

И вот вернулся снова я,
Окитаньями обвит,
А Кама та же новая—
Лороженька любви.
Те же чайки снежныге, ь
Та же в волнах взмыль,
Лишь моя мятежная
Затихла в бурях быль.
После «Урала» и «Поэмы о Каме» напе­чатано MOTHOCT3IO несколько стихотворе­ний и песен Каменского: «Юность созет­ская», «Гимн 40-летним юношам», «Осень
червонная» и «Прошаль лебединая» и др.
Заканчивается сборник бравурным «Охот­ничьим маршем».
i
 

Конечно, вместить в такой маленький

сборник даже избранное Василия Ка­менского оказалось невозможным. Пока­зывать творчество Каменского в He­больших отрывках — задача неблагодарная.
Он пишет размашисто, крупным планом и
широкими мазками, берет большим целым,
а не отделанными . деталями. К тому же
стих Каменского, как правильно отметил в
предисловии редактор сборника С. Гини,
«является в большой мере слуховым», тре­бующим читки вслух, декламании. Гинц
указывает также на связь Каменского с
уральским народным творчеством и ураль­ским народным говором. К сожалению, оче­видно, за недостатком места, эта интерес­ная мысль осталась необоснованной и не­иллюстрированной примерами.

Во всяком случае хорошо, ‘что уральцы
Hé забыли своего старейшего поэта и от­метили его ‘шестидесятилетие. Нужно ду­мать, что они не удовлетворятся этим ма­леньким сборником и сумеют (не дожила­ясь изланий в центре и в дополнёние к ним)
более полно показать читателям-уральцам
своего поэта-земляка.

мышь

Стешок уже становится Степаном и наде­вает форму юнги, и сам он, и особенно чи­татель, начинает вдруг понимать: не столь­ко родная семья, ни даже семья Бутак>-
вых формировала его душу, а штрафной
матрос Поступаев, сначала его «нянька», а
затем «дядька». И опять тайной художника
остается, какими путями подвел он и маль­чика, и читателя к этому неожиданному и
непрерёкаемому выводу. Видимо, матросу
Поступаеву, умнице и человеку большой
души, было известно «боевое место» Стеш­ка Макарова...

Вся повесть написана так, что читатель
не видит слела работы автора, ему просто
с течением строк открывается все шире
живая жизнь, в подлинности которой нель­зя усомниться. Вероятно, тут все дело .в
точном чувстве художественной меры. Вот
погибает в море смелая девушка Поллн. ‘но
автор ни единым словом не обмолвился о
горе любящего ее капитана Бутакова; Про­ходит время, Бутаков, увенчанный славой,
возвращается с войны, и читателю вовсе ве
к чему знать, как пережил он свою страш­ную утрату. Ему еще жить н жить. без
устали трудиться на благо родного флота,
он еще будет знаменитым адмиралом, а ут­раты — у кого их не было! Жизнь проходит
в вечном чередовании радостей и пеёчалей,
и в том; что девушка Полли исчезла в кру­говороте тех далеких дней и судеб, есть
своя немеркнущая красота, как и в гибели
матроса Поступаева, которого ero воспи­танник помянул негорькой юношеской слз­зой —и пошел жить дальше. Да ведь и не
умер вовсе матрос Поступаев -— его душа
продолжала жить в великом адмирале Ма­карове, она живет и вечно будет жить, по­ка бороздя® моря русские корабли...

Хочется, чтобы эту повесть прочитали

все: и маленькие, и средние, и старшие, и
взрослые.

 

> Литературная газета

№2 3

ПА
Е <

 

о